Текст книги "Божьи генералы 2"

Автор книги: Роберт Лиардон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)

"Проклятая английская Иезавель, вместе со всеми этими отвратительными и мерзкими папистами, не хвастайся и не хвались, что они триумфально победили... всех, кто выступал против них или против их судов. Я не боюсь сказать, что день мести, который обрушится на ужасное чудовище, английскую Иезавель, уже определен на Небесах. Пускай же все люди знают – первая труба уже прозвучала".52

Закончив свое сочинение, Нокс решил показать его Кальвину. Он считал написанное слишком вдохновенным и важным, поэтому оно не должно пылиться на полке. Удивительно, но без ведома Кальвина Ноксу удалось напечатать в Женеве свою книгу. Автор не указал ни своего имени, ни имени издателя. В тайне книги были упакованы в ящики и отправлены в Англию.

Затратив столько усилий на создание книги и будучи удовлетворенным оттого, что в ней он написал все, что так долго хотел высказать лично, автор, надо полагать, присел и улыбнулся. Ему нравилось быть противоречивым. Пассивность британцев совершенно измотала его нервы, и он хотел подтолкнуть их к решительным действиям. Глядя из окна на горы, окружающие Женеву, Нокс, вероятно, представлял себе, как стрелы его гнева летят в сторону Англии.

Срывая пелену бесполезных объяснений

Прошло несколько месяцев, и, как и ожидал Нокс, "Первый трубный зов "вызвал волнение среди всех слоев населения – даже среди протестантов. Английские протестанты в Женеве рассказали Кальвину о появившейся книге, и тот был вне себя от ярости. "Первый трубный зов "был объявлен запрещенной книгой, и в соответствии с королевским указом каждый, у кого она была обнаружена, подвергался смертной казни. Вскоре после того как сочинение Нокса достигло берегов Британии, Кровавая Мэри умерла, и на трон взошла ее сестра, протестантка Елизавета I.

Нокс не мог больше сохранять анонимность. Летом 1558 года он написал несколько других памфлетов, в которых заявлял о своем авторстве «Первого трубного зова». Эти памфлеты стали протестом, адресованным шотландским епископам, которые публично сожгли изображение Нокса и осудили реформатора в его отсутствие. Один из памфлетов он написал шотландской знати, другой – простому народу, и еще один – регентше Мэри, каждый из которых Нокс подписал своим именем.

Обращаясь к регентше Мэри, Нокс сообщил ей, что знает о том, что его предыдущее письмо она назвала "пасквилем". После этого он прямо заявил ей:

"Мой долг перед Богом (Который приказал мне не льстить никому на этой земле) вынуждает меня сказать, что, поскольку вы не прислушиваетесь к посылаемым вам Божьим предупреждениям, а ваши кардиналы смеются над пасквилями, Он скоро пришлет к вам вестников, над которыми вы уже не сможете так подшутить".53

Обращаясь к знати, Нокс заявил, что не ожидал такой пассивности в защите протестантов; он выражал надежду, что эти "идолопоклонники", католики, будут преданы смерти. В следующем отрывке Нокс сравнивал шотландскую знать с британским народом:

"В обязанности знати, судей, правителей и народа Англии входило не только противостоять... Мэри, этой Иезавели, которую они называют своей королевой, но также предать ее смерти, со всеми ее священниками, поклоняющимися идолам, а также с теми, кто помогал ей открыто притеснять Христово Евангелие, проливать кровь Божьих святых и насаждать вокруг дьявольское идоло– поклоничество".54

Простым же шотландцам Нокс прямо сказал, что они поступали неправильно, во всем покорно подчинявшись правительству. Видя их сердца насквозь, он писал о том, что они шептали друг другу:

"Мы всего лишь простые подданные, мы не можем исправить ошибки и преступления наших правителей, епископов и духовенства; мы нуждаемся в реформации и желаем ее; однако братья наших господ являются епископами, их сыновья – аббатами, а друзья этих великих людей владеют имуществом церкви, поэтому мы должны подчиняться каждому их требованию". Говорю я: эти бесполезные объяснения никак не посодействуют Божьему присутствию в вашей жизни".55

Как истинный реформатор, Нокс оказался в явном меньшинстве, приняв решение "не жалеть стрел". Он пролил свет на порочность пассивности. Как легко люди могли желать реформации, но ничего не делать для ее приближения. То же самое можно сказать и о сегодняшнем дне. Бог наделил нас всем необходимым для того, чтобы произвести духовный переворот в своей стране, но пока мы будем просто говорить о нем, не предпринимая никаких действий, Он будет просто смотреть на нас с Небес, не мешая нам продолжать вести унылое и безрадостное существование.

Было ли все это ошибкой?

Елизавета I и ее советник знали, что Нокс был у Кальвина, поэтому они написали последнему письмо, в котором просили его дать объяснения по поводу «Первого трубного зова». Кальвин категорически отверг какую-либо связь с этой книгой и ее содержанием и, более того, запретил ее в Женеве.

Совершил ли Нокс ошибку, написав «Первый трубный зов»! Мне кажется, что он немного опоздал. Как он после писал, вся Англия знала, что Кровавая Мэри находилась при смерти, а ей на смену должны были прийти протестанты. Они уже были готовы к этому и с нетерпением дожидались своего времени, которое было так близко. В такой ситуации книга Нокса оказалась очень неуместной. Тем не менее, несмотря на опоздание, я считаю, что его слова в отношении злобной королевы были верны!

Нокс не знал, что здоровье Кровавой Мэри резко ухудшилось, однако в своей книге он написал пророческие слова о том, что ей осталось править недолго.

Несмотря на то, что содержание книги было направлено против бывшей королевы, оно зарубило любые дружеские отношения, которые могли бы возникнуть у Нокса с нынешней королевой. Дружба с ней могла бы настежь распахнуть двери английской Реформации. Вместо этого Англия оказалась закрытой для Нокса. Елизавета I так никогда и не простила ему жестокие слова, высказанные в отношении женщин в целом, а также в отношении женщин-правительниц, одной из которых она сама и являлась. Прошли многие годы, прежде чем Ноксу было позволено посетить Англию.

Нокса и написанную книгу критиковали со всех сторон, даже его друзья, однако реформатор ни разу не отрекся от написанного им и не извинился. Он защищал свои убеждения до самой смерти. Чувства, которые испытывал Нокс по отношению к королеве Елизавете I, были противоречивыми. Она была протестанткой, однако вынужденно посещала мессу, чтобы не навлекать на себя гнев Кровавой Мэри. За это Нокс считал ее идолопоклонницей. Он сожалел лишь о том, что его сочинения в Англии оказались отвергнуты.

Несмотря на это, в Шотландии труды Нокса имели полностью противоположный эффект. Ни у кого из шотландцев не было сомнений в том, что, прежде чем произойдет Реформация, свершится революция. Земляки Нокса с готовностью приняли его слова, звучащие каждый день у них в сердцах. Они были готовы пойти за Ноксом, которого признали своим лидером.

Казалось, что критика лишь укрепляла позицию Нокса, поэтому он решил нанести еще один удар. Он написал памфлет, адресованный простым британцам. В нем Нокс заявил, что каждый человек, преклоняющий колени во время католической мессы, несет ответственность за кровопролитие, устроенное королевой Мэри во время ее правления, и ответит за это перед Богом. Нокс проклял всех, кто делал это, заявив, что считает их идолопоклонниками и убийцами, которые разделяют с королевой вину за совершенные бесчинства, поскольку никто из них не вспомнил о своих обязанностях перед Богом и не последовал Его призыву. Нокс также сказал, обращаясь к духовенству, что его представители должны быть такими же смелыми перед Богом, какими они бывают, хвастаясь перед людьми своими титулами и одеждой.

Не приходится и говорить, что Нокс был чрезвычайно тверд в своих убеждениях – он строго следовал тому, чего, на его взгляд, хотел Бог, не обращая внимания на критику и мнение религиозной иерархии. Нокс был одним из самых ярких людей своего времени. Его голос вызывал уважение и желание подчиниться у тех, кто ему верил, – и ужасно напрягал противников реформатора.

Долгожданное возвращение в Шотландию

Когда Елизавета I стала королевой, а еретическое и чудовищное правление Кровавой Мэри подошло к концу, многие из беженцев-англичан стали покидать Женеву и возвращаться на родину. К концу января 1559 года в Швейцарии осталось лишь несколько англичан. Нокс после отъезда прихожан своей церкви также решил покинуть гостеприимную Женеву. Кальвин по– прежнему был очень недоволен Ноксом, и их отношения были сильно напряжены. Мэрджори родила своему мужу еще одного сына, Элиэзера, поэтому было принято решение, что она вместе с двумя детьми и своей матерью останется в Женеве, пока Нокс не подыщет им подходящее жилье на новом месте.

Как обычно, Нокс отправился в Дьеп. Он дважды просил разрешения вернуться в Англию и оба раза получал отказ. Однако это беспокоило Нокса только сначала; спустя некоторое время он решил, что ему не нужна Англия, так как он хочет отправиться в Шотландию. Нокс писал об этой ситуации следующее: "Англия отказалась от меня; но из-за того, что еще раньше она отказалась от Иисуса Христа, меня не слишком беспокоит утрата нашей дружбы. Пускай же Господь не наказывает ее слишком сурово за проявленную неблагодарность, а вместо этого откроет ей глаза".56

Поднимавшиеся против него волны не слишком беспокоили Нокса. Временно застряв в Дьепе, он постарался максимально использовать эту возможность.

До прибытия Нокса в Дьеп местные протестанты проводили богослужения лишь по ночам, опасаясь быть арестованными по обвинению в ереси. Он же решил кардинальным образом изменить существовавшую ситуацию. Служение и проповеди Нокса произвели сильнейшее впечатление на весь город: протестанты были чрезвычайно воодушевлены его смелостью и стали поклоняться Богу даже днем!

Нокс пребывал в Дьепе на протяжении трех месяцев, ожидая вестей из Шотландии. В течение всего этого времени он боролся с анабаптистами (они подвергали нападкам учение Кальвина и Нокса о предопределении/избрании) и продолжал осуждать королев.

После католиков анабаптисты были, наверное, главным религиозным врагом Нокса. Они постоянно протестовали против учений и убеждений Кальвина в том, что еретиков необходимо предавать смерти. Нокс считал анабаптистов мягкотелыми христианами, которые неспособны твердо защищать Божьи заповеди.

Учение Нокса подразумевало безоговорочную преданность Богу, которая достигалась только через знание Его заповедей и неукоснительное следование им

Предопределение является достаточно трудной и тяжелой для понимания доктриной, однако легко заметить, почему Нокс так придерживался ее. Его учение подразумевало безоговорочную преданность Богу. Эта преданность достигалась только через знание Его заповедей и неукоснительное следование им, слово в слово, как это написано в Библии. Нокс не придавал значения контексту, в котором были написаны некоторые библейские стихи, а также обычаям того времени. Его совершенно не волновала интерпретация их другими людьми. Для него все написанное в Библии представляло собой истину – и точка.

Нокс обвинял анабаптистов в том, что те полностью полагались на свои соображения, а не на то, что говорил Бог. Говоря кратко, Нокс не терпел анабаптистов и решительно осуждал их. Прежде чем покинуть Дьеп, он издал свою самую большую книгу, имевшую яркую антианабаптистскую направленность, – «Ответ на многочисленные богохульные заблуждения, описанные анабаптистом и противником вечного Божественного предопределения». Эта книга состояла более чем из ста семидесяти тысяч слов, а написанное в ней Нокс активно использовал в спорах во время своего пребывания в Дьепе.57

Будучи убежденным в том, что победа в "словесной войне" против анабаптистов осталась за ним, а также чувствуя, что местные протестанты, вдохновленные его наставлениями, способны самостоятельно продолжить начатое, в апреле 1559 года Нокс со спокойной душой отправился в Шотландию. В мае он снова ступил на шотландский берег.

Волнения в Шотландии оказались сильнее, чем Нокс мог себе предположить, – однако его великий час еще не пробил.

«Битва обещает быть славной...»

Шотландия, куда вернулся Нокс, сильно отличалась от той страны, которую он покинул много лет назад. Теперь она превратилась в достаточно отсталую страну, находившуюся вдали от богатого Лондона и центров интеллектуальной жизни, подобных Женеве. Многие шотландские дороги были в очень плачевном состоянии – по-настоящему непроходимыми.

Регентша Мэри изгнала из своей страны британских солдат, но это было лишь политическое движение. Ее молодая дочь (будущая королева Шотландии Мэри) жила во Франции, выйдя замуж за французского принца, поэтому страну наводнили французские солдаты. Французская армия была врагом свободной Шотландии.

В то же время в Шотландии протестантская Реформация набирала обороты. Сразу же после своего прибытия Нокс выступил с проповедями в городах Данди и Перте. Как только новости о его прибытии достигли правительства, регентша Мэри сразу же объявила Нокса вне закона. Примерно в это же время она приступила к преследованию протестантских проповедников. В отличие от англичан, шотландцы отправили регентше послание, в котором заявили, что прогонят ее из Шотландии, если та в свою очередь будет мешать Реформации. Пытаясь удержать инициативу в своих руках, Мэри назначила дату суда, который должен был пройти в Стерлинге и куда пригласили протестантских лидеров. К удивлению всех, Нокс ступил на шотландский берег как раз перед началом слушаний. Он писал: "Битва обещает быть славной, ибо сатана чрезвычайно разгневан; я появился (слава Богу) в самый разгар сражения... Мои друзья-про– поведники должны предстать перед регентшей... и я тоже буду там с ними".58

В назначенный день Нокс присоединился к проповедникам, однако вместе с ними в путь отправилась и огромная толпа безоружных людей. Они остановились неподалеку от Стерлинга и послали сообщение, что идут с миром. Когда регентша Мэри услышала, что вместе с проповедниками идет Нокс, а также большое количество людей, она сильно обеспокоилась и послала гонца сообщить, что суд отменяется.

Люди ликовали; хотя после того, как они не появились перед судом, судьи объявили их вне закона в связи с восстанием против правительства.

Проповедь, положившая начало гражданской войне!

Когда Нокс услышал о несправедливости судей, то ответил им, выступив в Перте с одной из своих самых известных проповедей, направленной против мессы. Он назвал мессу идолопоклонничеством и призвал христиан в ответ на это богохульство исполнить свой долг перед Богом. Эта знаменитая проповедь положила начало гражданской войне в Шотландии.59 Спустя всего лишь девять дней после своего возвращения Нокс организовал национальную революцию!

Люди были чрезвычайно взволнованы проповедями Нокса. В их сердцах уже кипела жажда борьбы – слова же Нокса воспламенили их страсть! Когда реформатор возглавил протестантов в своей стране, атмосфера настолько накалилась, что практически никто не смог остаться в стороне. Одним из этих немногих людей был священник. Пренебрегая словами Нокса, он смело – и невежественно – открыл алтарь и приступил к проведению мессы. Нокс отпустил в адрес священника уничижительный комментарий; тот повернулся и ударил его по лицу.

Маленький мальчик, ставший свидетелем всего этого, поднял камень и швырнул в священника. Тот вовремя пригнулся, и камень врезался в образ, стоявший возле алтаря, разбив его вдребезги.

Тут же начался бунт. Священнику удалось спастись, но все атрибуты католической мессы, так же как и само здание, были полностью уничтожены. Недовольная тем, что пострадали только камни, толпа ринулась к монастырю, надеясь найти людей! Увидев стремительно приближавшуюся опасность, монахи и священники в ужасе бежали; монастырь вскоре был разрушен – разъяренная толпа сравняла его с землей. В течение двух дней люди растащили все найденное серебро, золото, свинцовые полосы для покрытия крыши, мясо, вино и другие вещи. Католические образы были брошены в огонь; священники получили в свой адрес угрозы; даже деревья, окружавшие монастырь были выкорчеваны под корень!

К удивлению, Нокс осудил действия толпы. Он хотел, чтобы идолы были разрушены, но не таким способом. Также Нокс был уверен, что регентша повернет эту ситуацию против него и его жизнь окажется в опасности. Он оказался прав.

Противостояние в Перте

Услышав о буйстве толпы, регентша Мэри объявила войну Перту, пообещав не оставить от города камня на камне. Однако к полученному ответу она явно оказалась не готова. Горожане посмеялись над ее угрозой и попросили Нокса от их имени написать письма французским солдатам, знати, католическому духовенству и самой Мэри.

В своем обращении к солдатам и регентше Нокс писал, что жители Перта были лояльны к Шотландии и не хотели причинить ей вреда; они лишь желают поклоняться Богу так, как считают нужным.

С дворянами-протестантами, служившими при дворе регентши, Нокс был куда строже. Угрожая им отлучением от церкви, он писал: "Не сомневайтесь, что наша церковь и ее истинные служители имеют силу, которую наш Господь Иисус Христос даровал Своим апостолам, сказав: "Кому простите грехи, тому простятся; кому оставите грехи, тому они останутся".60 "Истинных служителей" протестантской церкви в то время было всего лишь пять или шесть! Тем не менее они говорили с той же силой, с которой Давид обращался к Голиафу!

Язвительное письмо, адресованное католическому духовенству, начиналось со следующих слов: "Роду антихриста, мерзким прелатам, а также их пособникам-монахам в Шотландии, от рода христиан, проживающих там же..."61 Письмо заканчивалось предупреждением, что, если они продолжат совершать свои бесчинства, протестанты арестуют их всех, как убийц.

Регентша, однако, продолжила свой поход на Перт. Используя все свое известное вероломство, она остановилась у стен города и предложила провести переговоры. Горожане снова заявили о своей лояльности и потребовали предоставить им свободу поклонения. Нокс же пошел еще дальше. Он попросил дворян передать от него регентше личное послание.

Они должны были сказать ей, что те, кого она так слепо преследует в своей ярости, являются Божьими слугами и ее смиренными подданными; что католическая религия противоречит религии Христа; что ее замыслам не будет сопутствовать успех; что хотя она и может быть некоторое время смиренной, но на самом деле ведет борьбу против Всемогущего Бога; и что ее конец, если она не раскается, станет ее крушением. Нокс потребовал, чтобы регентше передали его слова "во имя вечного Бога" и сказали, что он (Нокс) является для нее лучшим другом, нежели те, кто окружает ее своей лестью.62

Не обратив внимания на слова Нокса, регентша посчитала, что обязана наказать горожан за их предательство. Она приказала жителям Перта покинуть город. Те не подчинились.

Два дня спустя две с половиной тысячи протестантов пришли в Перт из Западной Шотландии, пешком и на лошадях, чтобы помочь своим братьям по вере. Когда колонна находилась в шести милях от города, регентша все-таки решила заключить с протестантами соглашение, даровав им свободу поклонения.

Дворяне-протестанты сообщили Ноксу, что, если регентша не сдержит своего обещания, они оставят свои должности при ее дворе и присоединятся к нему и другим реформаторам. Нокс тут же заверил их, что регентша нарушит условия договора. Время показало, что он был прав.

Спустя несколько дней регентша вошла в город. Первым выстрелом был убит ребенок, стоявший в окне. Затем она приказала солдатам удержать горожан, а сама приступила к подготовке мессы в разрушенном и оскверненном монастыре.

Подобными действиями Мэри совершила смертельную ошибку. Протестанты, служившие при дворе, сделали то, что пообещали Ноксу. Они осудили регентшу и отказали в своей поддержке. Вместо этого дворяне присоединились к армии реформаторов и приложили все свои усилия для продвижения дела протестантизма.

«Моя жизнь находится в руках Божьих»

Протестанты снова захватили замок Сент-Эндрюс. В это время Нокс продолжал свое служение странствующего проповедника, путешествуя по всей Шотландии и неся послание Реформации в каждый город.

3 июня дворяне решили созвать в замке собрание, на которое пригласили всех протестантских служителей. Перед самым входом в замок Нокс был встречен архиепископом Хэмильто– ном и его людьми, которые сотнями копий указывали на него. Усмехнувшись, Хэмильтон сообщил Ноксу, что если тот решит выступить с проповедью, то будет встречен "дюжиной орудий, которые уставятся ему прямо в нос".63

Еще много лет назад Нокс знал, что он вернется в Сент-Эндрюс и будет проповедовать там. Его не смогли остановить ни королевы, ни трудности, ни галеры

Нокса не могли остановить жестокие королевы, варварские казни, ссылки, армии, пытки на галерах. Более того, много лет назад он сказал пророческие слова, что однажды снова будет стоять в замке Сент-Эндрюс и проповедовать. Никто не мог помешать ему – особенно еретик-архиепископ!

Протестанты начали выкрикивать, что Евангелие Христа будет проповедовано, несмотря на все попытки сатаны помешать этому. Множество конных воинов прикрывали Нокса сзади. Однако не они придавали ему силы идти вперед. Нокс был движим осознанием того, что Бог дал ему желание снова проповедовать в замке. Оно горело внутри у реформатора на протяжении долгих тринадцати лет, и наконец этот день настал.

Нокс ответил архиепископу: "Что касается чувства страха, которое может возникнуть у меня, пусть никто об этом не беспокоится, ибо вся моя жизнь в руках Божьих, славы Которого я ищу. Я не желаю, чтобы меня защищали чья-либо рука или оружие".64 Слова Нокса пошатнули смелость архиепископа. Хэмиль– тон оглянулся вокруг и увидел сотни энергичных шотландских протестантов, чьи глаза горели диким пламенем; эти люди были готовы в любую минуту наброситься на него, получив сигнал от Нокса. Он не на шутку испугался за свою жизнь и приказал своим воинам отойти в сторону.

Нокс без препятствий вошел в замок и на следующий день проповедовал перед многочисленными слушателями. В зале также присутствовали и многие представители католического духовенства. Они пришли с намерением найти в словах Нокса какую-либо ошибку, однако были поражены своим же собственным оружием.

Нокс встал за кафедру с четким осознанием того, что исполняет пророчество. В своей проповеди он затронул новозаветную историю о том, как Иисус изгнал торговцев из храма. Нокс настолько умело применил Слово Божье к данной ситуации, что католические священники оказались словно загипнотизированными. Сила его слов была настолько велика, что в зале воцарилась полная тишина. Никто ничего не мог возразить ему.

Нокс планировал подкрепить свои слова, не имевшие аналогов в шотландской истории, конкретными действиями. Чтобы показать, насколько сильно он ассоциирует католические образы с той мерзостью, которую Иисус выгнал из храма, Нокс поджег образы на глазах всех присутствовавших. Священники были настолько ошеломлены, что даже не двинулись с места!

Нокс проповедовал на протяжении еще трех дней, и к тому времени все католические церкви в округе были оставлены!

Люди, сыплющиеся с Небес

Услышав о последней победе Нокса, регентша была вне себя от ярости. Собрав армию, она направилась из своего дворца в Фолкленде в Сент-Эндрюс.

Дворяне, поддерживавшие Нокса, собрали три тысячи человек, готовых встретить ее. Нокс писал об этом: "Бог настолько умножил наше число, что казалось, люди сыпятся прямо с Небес".65

Когда регентша и ее армия прибыли в Сент-Эндрюс, там их ожидало полное фиаско. Ей не оставалось ничего, кроме как отступить. Регентша попыталась выдвинуть протестантам два условия, на которых те могли получить амнистию: во-первых, если они пообещают больше не разрушать собственность католической церкви, и, во-вторых, если они прекратят публичные проповеди. Протестанты с негодованием отклонили оба условия.

После недельных переговоров было объявлено перемирие. Несмотря на заключенное перемирие, его условия еще не были до конца согласованы. Протестанты стали крушить еще больше монастырей, переворачивая алтари и сжигая образы, в то время как монахи и священники лишь беспомощно взирали на них. Подобное мародерство стало охватывать все большее количество городов. Нокс и другие дворяне попытались вмешаться и прекратить этот разбой, однако протестанты притеснялись и подвергались гонениям слишком долгое время. Сила была на их стороне, и они не хотели упускать столь благоприятный момент.

Нокс, понимая, что практически ничего не может сделать для предотвращения дальнейшего разрушения церковной собственности, писал: "Реформация – это нечто неистовое, ибо противники упрямы..."66

Много раз Нокс стоял и наблюдал за тем, как люди грабили и расхищали монастыри. Его уверенность в том, что все закончится хорошо, была подкреплена словами одной пожилой женщины, которая подошла к Ноксу, наблюдавшему за тем, как монастырь сгорает дотла, и сказала:

"Сколько я себя помню, это место было не чем иным, как притоном, полным разврата. Невозможно представить, сколько жен изменили там своим мужьям и сколько девушек было лишено девственности "грязными животными", обитающими в этом притоне; в особенности тем нечестивым человеком, которого они называли епископом. Если бы все люди знали то, что знаю я, они вознесли бы хвалу Господу, и никто не был бы возмущен".67

После этих слов Нокс успокоился, считая, что происходящее является проявлением Божьего правосудия.

Шотландцы испытывали мистическое почтение к прекрасным статуям и образам, наполнявшим их страну; протестанты же хотели избавить их от этого неуместного почтения. Они направились в Эдинбург, чтобы продолжить свою разрушительную миссию, однако горожане уже успели опередить их. Каждое католическое произведение искусства, каждая статуя и каждый образ, притягивающие к себе людское почитание, были разрушены.

До этого момента Нокс был единственным реформатором, позволяющим уничтожать образы и произведения искусства. Как и пророки древности, он верил в горячие действия. Нокс не просто писал и предлагал разрушать алтари Ваала; он сам разрушал их. Подобно Давиду, Нокс не был удовлетворен лишь тем, что поверг Голиафа на землю – он отрубил ему голову!

«Где же теперь Бог Джона Нокса?»

Ноксу сильно не хватало его семьи. Он постоянно писал Мэрджори в Женеву и просил ее прибыть вместе с детьми в Шотландию. В конце 1559 года они наконец-таки встретились с ним в Сент-Эндрюсе. Из-за царившего в Шотландии насилия миссис Боуз вернулась в Англию и некоторое время жила там.

Франция являлась важным политическим и религиозным союзником регентши; та же чрезвычайно нуждалась в ее помощи. Французы ответили на просьбу регентши согласием и прислали в Шотландию свои войска, чтобы помочь ей победить во вспыхнувшей гражданской войне. Вражеские войска высадились на берег в январе 1560 года; партизанская война между ними и протестантами проходила в глубоком снегу.

Нокс отправил Елизавете I письмо с просьбой срочно вмешаться и защитить свои интересы в Шотландии. Еще до получения этого письма она отправила на помощь шотландцам флот, состоявший из четырнадцати кораблей, который возглавлял один из ее лучших капитанов.

В то время французы опустошили Файф. Они грабили дома и вешали их обитателей. Протестанты мало что могли противопоставить мощной французской армии. Регентша, к тому времени уже серьезно больная, измученная подагрой и водянкой, услышав новости, засмеялась и сказала: "И где же теперь Бог Джона Нокса? Мой Бог сейчас гораздо сильнее".68

Протестанты презирали регентшу за ее безжалостность. Однажды отряд французских солдат убил нескольких британцев, после чего французы сняли с тел всю одежду и повесили их на стене в лучах солнца. Регентше зрелище пришлось по душе, и она сказала, что никогда еще не видела такого прекрасного гобелена, пожелав, чтобы он стал еще больше.

Джон Нокс проповедует перед лордами конгрегации, 10 июня 1559 года Архив картин «Норт Винд»

На протяжении следующих шести месяцев британцы и французы сражались за Шотландию, и, казалось, успех сопутствовал французам. Нокс, однако, не был пассивным все это время. Поскольку большинство людей принимало участие в войне, мало кто мог слушать его проповеди, поэтому он продолжил писать книги, а также начал создавать церковную систему, основанную на кальвинистских убеждениях людей, пребывавших в замке Сент-Эндрюс.

В скором времени каждый протестант был обязан по воскресеньям посещать церковь при замке. Этот закон со всей строгостью воплощался в жизнь. Благодаря введенному обязательному посещению Нокс получил возможность выступать с проповедями перед удрученными неудачно складывавшимся ходом войны солдатами и вдохновлять их снова бросаться в бой. Нокс яростно проповедовал о том, что они уступают, так как надеются не на Бога, а на человека. Реформатор громогласно говорил: "Да, независимо от того, что станет с нами и нашими бренными телами, я не сомневаюсь, что (вопреки сатане) наше дело победит в Шотландии. Ибо мы боремся за истину вечного Бога, и она восторжествует..."69 Слова Нокса и его внутренняя сила вдохнули новую жизнь в сердца воинов-протестантов.

Когда уже начало казаться, что Шотландия проиграет битву за свою свободу, пришла помощь. В страну ворвалась британская армия и взяла верх над французскими войсками. Регентша Мэри, будучи в то время уже очень больной, попросила о предоставлении ей убежища в Эдинбургском замке, который являлся нейтральной зоной. Убежище ей было предоставлено.

Спустя некоторое время Нокс узнал, проповедуя в Эдинбурге, что Мэри умерла. Это произошло утром 11 июня 1560 года. Вместе с ее смертью прекратилась и борьба за Шотландию. В июле французы и британцы покинули эту страну.

Позже стали говорить, что Нокс наконец-то расквитался с регентшей, молясь о ее смерти.70

Установление протестантского порядка

Сразу же после ухода французских и английских войск шотландский парламент стал проводить регулярные заседания. Между ним и Мэри, королевой шотландцев (когда та вернулась из Франции), было подписано соглашение, согласно которому нацию должны были возглавить королева и парламент. Нокс предложил провести благодарственный молебен. Впоследствии он стал регулярно выступать в парламенте с проповедями.

В августе 1560 года парламент проголосовал за то, чтобы упразднить католицизм и вместо него сделать национальной религией протестантизм. Было решено также полностью отказаться от папской власти. Вместе с ней исчезли колокола, чаши, латинские богослужения, статуи, распятия, поклонение Деве Марии и святым, заупокойные молитвы, вера в чистилище и различные сложные ритуалы. Их место заняло скромное богослужение, наполненное пылкими проповедями, изучением Библии, молитвами и псалмами, которые пелись всеми прихожанами.