Текст книги "Божьи генералы 2"

Автор книги: Роберт Лиардон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

Нокс оказался прав в своем пророчестве об уничтожении протестантизма. Королева Мэри в феврале 1555 года вынесла первое распоряжение о казни протестантского переводчика Библии Джона Роджерса. Во время ее страшного правления было казнено более трехсот человек, включая автора первой версии «Книги общих молитв» Томаса Крэнмера. В своих попытках восстановить католицизм королева пролила так много крови, что ее стали называть Кровавая Мэри.28

Пребывавший в безопасности Нокс был подобен "боевому коню, выведенному из битвы". Он очень тяжело перенес свое расставание с Англией и однажды написал о своем единственном успокоении: "Я молюсь о том, чтобы снова получить возможность ринуться в бой".29

«Пусть они быстрее отправляются в ад...»

Под конец своего месячного пребывания в Дьепе Нокс уже не мог спокойно сидеть на одном месте. Он совершил путешествие в Швейцарию, где встретился с Хайнрихом Буллинге– ром, известным и решительным лидером Реформации. Одним из вопросов, которые хотел задать ему Нокс, звучал так: «Обязан ли я подчиняться законам монархии, которая навязывает идолопоклонство?» Однако Буллингер не смог дать ему удовлетворительный ответ.

Недовольный, Нокс в скором времени снова вернулся в Дьеп, написав протестантам, оставшимся в Англии, ободряющее письмо, где рассказал о том, что услышал в Швейцарии. Вне всякого сомнения, Нокс чрезвычайно переживал за своих английских последователей, непрестанно молясь и думая о них и, возможно, о своем возвращении.

В конце лета 1554 года Нокс сидел на берегу пролива Ла– Манш, глядя в сторону английского берега, где в то время процветало идолопоклонство. Он думал о том, как сильно нуждались в нем оставшиеся там люди, как много из них умирало мученической смертью и как ему не хватало Мэрджори и миссис Боуз – и все это из-за королевы.

Нокс больше не мог сдерживать внутри себя горячую ненависть к ереси. Он сел и написал «Добросовестное увещевание, обращенное к исповедующим Божью истину в Англии». На тот момент это было его самое длинное и самое резкое письмо. Фактически оно призывало к кровопролитию! Нокс атаковал католических епископов, назвав их «садовниками дьявола», и священников, наградив их эпитетом «слепые нечестивцы», также заявил, что все они достойны смерти. Нокс раскрыл лицемерие королевского двора, написав, что ранее придворные единогласно считали Мэри «ублюдком, рожденным от кровосмешения, которая никогда не буде править в Англии»; теперь же они подобострастно преклоняются перед ней.

Нокс даже не пытался сдерживать свой гнев, написав, что если бы Кровавая Мэри была убита еще до того, как стала королевой, то царившей сейчас жестокости в Англии просто бы не было. Он писал: "Иезавель, эта проклятая идолопоклонница, проливала кровь пророков... но я считаю, что она не воздвигла во всем Израиле и половины тех виселиц, которые злобная Мэри поставила в одном только Лондоне". Свою рукопись Нокс закончил ужасной молитвой от имени Англии: "Не отсрочивай Своей мести, Господи, но позволь смерти с жадностью пожрать их; пусть земля поглотит всех этих нечестивцев, отправив прямиком в ад. Ибо они неисправимы, страх и почтение к Твоему святому имени отсутствует в их сердцах".30

Написав еще несколько строк, Нокс запечатал письмо и отправил его в Англию, зная, что оно будет напечатано и распространено по всему королевству.

Встреча Нокса и Кальвина

Не имея прихожан, которым бы он мог читать проповеди, а также лишенный возможности участвовать в революции, Нокс вынужден был отправиться в Швейцарию. Во время своего изгнания он испытывал потребность еще в одном важном элементе, которого так не хватало в его жизни. Убедившись, что письмо благополучно покинуло Дьеп, Нокс прямиком направился в Женеву, где планировал встретиться с Жаном Кальвином. Именно там осенью 1554 года два реформатора наконец– таки встретились.

Несмотря на то, что они боролись за одно общее дело, методы борьбы Кальвина и Нокса существенно отличались. Кальвин был методичным мыслителем, исключительно умным исследователем и спорщиком, который своими безукоризненными знаниями лишал врагов дара речи. Нокс же был смутьяном, предпочитающим не говорить, а действовать, воином, который своей страстной преданностью истине заставлял замолчать противников. Я бы назвал Нокса "Кальвин с мечом".

Кальвин восхищался смелостью Нокса, хоть и принимал его несколько небрежно. Вы можете представить себе отношение человека, обладающего прекрасными интеллектуальными способностями, к простому и грубоватому Ноксу. Нокс совершал то, о чем Кальвин, может быть, даже и не мечтал; Кальвин же обладал знаниями, которые так сильно стремился обрести Нокс, надеясь успешно применить их в деле Реформации у себя на родине. Преданность общему делу сделала двух реформаторов хорошими друзьями.

Находясь в Женеве, Нокс наконец-таки изучил иврит. Теологическую школу Кальвина он назвал "лучшей христианской школой, которая когда-либо существовала на земле со времен апостолов".31 Нокс и Кальвин проводили вместе много времени, обсуждая различные теологические вопросы и правильное толкование Библии.

К тому времени гонения на протестантов в Англии приобрели такие масштабы, что многие из протестантов стали искать убежища в Европе. Некоторые из них направились во Франкфурт, где им любезно была предоставлена церковь. Эта группа беженцев написала письмо Ноксу в Женеву; они попросили его приехать в Германию и стать их пастором. Находясь в Женеве всего лишь несколько месяцев, Нокс был настолько счастлив там, что никуда не хотел уезжать. Но Кальвин расценил полученное приглашение как замечательную идею. В конце концов, Нокс согласился и, приняв приглашение, прибыл во Франкфурт в ноябре.

Споры во Франкфурте

В Германии дела Нокса стали складываться не так хорошо, как ему того хотелось. В церкви, пастором которой он стал, разгорелись горячие дебаты, касавшиеся того, какую литургию следует использовать; одни хотели оставить старые обычаи англиканской церкви, а другие – ввести новые. Расписавшись в собственном бессилии решить возникшую проблему, верующие написали письмо Кальвину, спрашивая его мнения. Тот же в своем ответе выразил недовольство тем, что они спорят о таких ничтожных вещах, и сказал, что им следует переходить на следующий уровень, который перед ними раскрывает Бог.

Однако ответ Кальвина не разрешил проблему. В результате в спор вынужден был вмешаться Нокс и примирить обе стороны. Верующие согласились с его доводами и решили пойти на компромисс, стараясь придерживаться старой литургии, насколько это возможно. Однако этому соглашению была уготована короткая жизнь. Прибыла новая группа беженцев, и вскоре те, кто хотел поклоняться по-старому, оказались в явном меньшинстве, а следовательно, вынуждены были уступить. Наконец, в феврале 1555 года Нокс совместно с группой других членов церкви разработал новый порядок богослужения, который в течение нескольких лет был оформлен в виде официального порядка богослужения шотландской церкви, названного «Книгой общего порядка».

Измученный ссорами, постоянно возникавшими между духовно незрелыми прихожанами церкви, Нокс в одном из своих посланий упрекнул их в мелочности. В послании он также набросился на грехи политических лидеров, назвав императора Карла V таким же врагом Христа, каким был Нерон.

Слова Нокса быстро разлетелись по всему Франкфурту. Ситуацию усугубило то, что сам император находился всего лишь в ста шестидесяти милях от города! Местные власти испугались, что их город может столкнуться с серьезными проблемами, если Нокс его тотчас же не покинет. Прихожане церкви приняли решение лишить реформатора должности пастора. Нокс охотно подчинился. Он, а также еще несколько человек, покинули церковь.

Желая получить одобрение Кальвина, прихожане направили ему письмо, описывая сложившуюся ситуацию, и просили его дать ответ. Однако, получив ответное письмо, они увидели не совсем то, чего ожидали. Кальвин писал: "Я не скрываю, что с господином Ноксом, по моему мнению, обошлись плохо и не по-братски".32

Возвращение в Шотландию

Нокс был тепло встречен Кальвином в Женеве, куда прибыл в апреле 1555 года. В очередной раз он попытался заняться научной исследовательской деятельностью. Находясь под глубоким впечатлением оттого, как Кальвин управлял Женевой, Нокс горел желанием научиться у него как можно большему. Он описывал это так: «Я видел и другие места, где искренне проповедуется весть о Христе; но здесь нравы и религия оказались настолько реформированы, что подобного я нигде не видел».33

Что касается Шотландии, то там протестантизму не чинилось особых препятствий. Местные протестанты, пользуясь благоприятной ситуацией, распространяли Евангельскую Весть везде, где только могли. Их сердца были наполнены такой большой надеждой, что они даже верили в то, что однажды к Богу может обратиться и регентша Мэри. Ее дочь Мэри в тот момент получала образование во Франции и в скором времени должна была вернуться в Шотландию уже королевой. Регентша даже прибегла к услугам одного протестанта, чтобы тот представлял торговые интересы Шотландии в отношениях с Францией. Мэри становилась все старше и старше, а любовь регентши к католицизму несколько ослабла. В сравнении с Кровавой Мэри, правившей в соседней Англии, шотландская Мэри выглядела и вовсе добродетельницей! Многие беженцы– протестанты, покинувшие Англию, находили приют в Шотландии, считая, что там они будут в большей безопасности. Но они по-прежнему испытывали огромную потребность в пасторах и проповедниках.

Тем временем Нокс был занят организацией радикально настроенных английских верующих в Женеве. Он призывал их вернуться в Англию и совершить там протестантский переворот.

Во время изгнания Нокс продолжал получать письма от миссис Боуз, в которых она писала о повышении давления на себя и свою семью в связи с ее отказом участвовать в католической мессе. Отказ миссис Боуз следовать догмам католической церкви ставил под угрозу также и ее мужа. Мистер Боуз хотя сам и не собирался покидать лоно католической церкви, тем не менее, позволил своей жене и дочери Мэрджори покинуть Англию. Миссис Боуз написала Ноксу, что хочет прибыть с дочерью в Женеву, чтобы там быть свободными в своем поклонении Богу.

Нокс договорился с миссис Боуз, что она вместе с Мэрджори прибудет к нему в Шотландию. Поначалу реформатору было жалко покидать Женеву и возвращаться в Шотландию. Но в скором времени после серии успешных проповедей там он почувствовал себя безмерно счастливым. Нокс был бесконечно благодарен миссис Боуз, которая повлияла на его решение вернуться.34

Нокс женится на Мэрджори

Миссис Боуз и Мэрджори имели в Бервике много знакомых, что облегчило их путешествие в Шотландию. После прибытия Нокса в Эдинбург в августе 1555-го он и Мэрджори сочетались брачными узами.

Теперь рядом с Ноксом была не только молодая жена, но и теща. О Мэрджори написано совсем не много, за исключением того факта, что она вышла замуж в возрасте восемнадцати лет; Ноксу же на тот момент было тридцать восемь лет. Мэрджори была очаровательной девушкой, и ее брак казался очень счастливым, что являлось еще одним подтверждением отсутствия романтических отношений между Ноксом и миссис Боуз. Она родила своему мужу двух сыновей, первый – Натаниэль, появился на свет в 1557 году. Также Мэрджори помогала Ноксу в его служении, выполняя секретарские обязанности.35

Его активная деятельность в Шотландии

Прибыв в Шотландию, Нокс был доволен положением протестантов там – оставшиеся верующие удвоили свои усилия. Большие протестантские общины существовали в Эдинбурге, Сент-Эндрюсе, Данди, Перте и других важных городах. Протестанты уговорили Нокса остаться и послужить для них вдохновением. Он согласился.

На протяжении следующих девяти месяцев Нокс путешествовал с проповедями по всей Шотландии, неся людям истину. Его манера проповедования заставляла трепетать массы. Примерно на протяжении получаса Нокс обычно спокойно обсуждал какой-либо отрывок из Библии. Затем, применяя написанное к данной ситуации в стране и обществе, он становился "энергичным и решительным",36 начиная сильно стучать кулаком по кафедре. Один из слушателей Нокса заметил: "Он вызвал у меня такую дрожь, что я не мог писать, ибо перо вываливалось у меня из рук".37 Нокс чрезвычайно успешно продвигал вперед дело Реформации.

Шотландские епископы настолько испугались растущей популярности Нокса, что в мае 1556 года потребовали, чтобы он приехал в Эдинбург и предстал перед судом. Но протестантам такое отношение пришлось совсем не по душе. Сотни человек собрались для того, чтобы поддержать Нокса. Регентша Мэри, услышав об этом, а также вспомнив осаду замка Сент-Эндрюс, поступила мудро и отменила судебный процесс.

Вдохновленные ее решением, протестанты снова обрели надежду, что им удастся склонить Мэри на свою сторону. Они уговорили Нокса написать ей письмо, в котором тот призвал бы ее прислушаться к Божьему Слову.

Нокс, приступая к написанию письма, попытался освободить свои мысли от презрения, которое испытывал к монар– хам-католикам. Начал он свое письмо мягким тоном, потом перешел к более резкому. Недовольный вспышкой своего гнева, Нокс опять попытался написать что-нибудь хорошее. Но через несколько предложений он снова перешел к обличению лицемерия ее правительства, заявляя, что, если регентша не изменится, ее ожидают вечные мучения в аду.

Готовое письмо было отправлено регентше. Прочитав его, она ненароком передала письмо архиепископу Глазго и сказала: "Пожалуйста, мой господин, прочитайте этот пасквиль".38 Усилия Нокса были сочтены шуткой. Хотя очевидно, что оно оказало на регентшу определенное воздействие. После письма она стала менее терпимой к протестантам.

К этому времени Нокс начал получать письма из Женевы, в которых его настойчиво просили вернуться и снова стать пастором англиканской церкви. Понимая, что Шотландия была еще не готова к переменам, Нокс вернулся в Швейцарию в июле 1556 года.

Не успел Нокс приехать в Швейцарию, как тут же получил требование вернуться в Шотландию и предстать перед судом в Эдинбурге. Когда он не явился в назначенное время, католики слепили скульптуру и раскрасили ее по подобию Нокса, после чего публично сожгли.

Нокс, услышав об этом, возмутился до глубины души. Удивительно, но он не бросился сразу же мстить. Вместо этого остался в Женеве еще на два года, лелея свой гнев. До конца жизни Нокс не смог забыть, что регентша Мэри высмеяла его и позволила католикам прилюдно вынести смертный приговор. С того дня он уже твердо считал ее жестокой, коварной и лживой.

Белое пятно истории: миссис Энн Локк

В Женеве Нокс оказался среди величайших реформаторов того времени. Однако он был окружен не только ими, но и женщинами. Кроме того, что рядом с Ноксом находилась его жена и миссис Боуз, много других женщин, письма которых он получал даже из Англии и Шотландии, также обращались к нему с вопросами.

Хотя Нокс и относился с презрением к королевам, а также считал большинство известных ему мужчин лицемерами, к женщинам в целом он относился несколько по-другому. Действительно, если посмотреть на его теплые отношения с миссис Боуз и другими женщинами, очевидным кажется, что Нокс считал женщин своими главными помощниками в деле Реформации.

В Лондоне жили две женщины, с ними Нокс находился в дружеских отношениях, и они полностью поддерживали его. Одну из них звали миссис Хикмэн, вторую – миссис Энн Локк, с ней у Нокса сложились более близкие отношения.

Миссис Локк была молодой, образованной и чрезвычайно талантливой женой лондонского торговца. Когда Нокс был вынужден бежать во Францию, их дружба продолжилась через переписку. Нокс ободрял миссис Локк и умолял ее оставаться твердой посреди террора, развязанного Кровавой Мэри, а также передавал через нее послания и наставления английским протестантам. Кроме того, миссис Локк была главным собирателем средств, необходимых для продолжения работы Нокса. Только она имела право открывать адресованные ему письма и читать их. Нокс периодически отправлял ей для изучения рукописи, спрашивая ее мнение о них, и просил отсылать ему новейшие теологические книги, выходившие в Англии. Со временем миссис Локк издала свой собственный перевод проповедей Нокса, а также некоторые работы других известных реформаторов, которые распространяла среди англичан, способствуя, таким образом, продвижению дела Реформации.

Одной из причин, почему Нокс так тепло относился к миссис Локк, было то, что она не делала попыток управлять мужчинами, хотя и была прекрасно образована. Считая, что это совершенно противоречит Библии, Нокс не терпел женщин, пытавшихся руководить мужчинами. Миссис Локк, как он считал, была совершенно другой.39

Из-за своей яркой и горячей натуры Нокс совершал такие вещи, которые запросто могут вызвать у вас недоумение. Дружба с миссис Локк была одной из них. Пребывая в Женеве, Нокс написал ей письмо, в котором просил ее приехать в Женеву и жить там – без мужа.

До этого несколько женщин уже писали Ноксу письма, в которых жаловались на своих мужей и просили у него разрешения оставить их и переехать жить в Женеву. Нокс ответил категорическим отказом и посоветовал им наладить отношения со своими супругами. Возможно, он чувствовал, что те женщины были движимы неправедными мотивами. Однако с миссис Локк он поступил наоборот.

Спустя несколько месяцев после того, как Нокс вместе с женой и миссис Боуз поселился в Женеве, он написал миссис Локк следующее:

"Ты писала, что горишь желанием увидеть меня. Дорогая сестра, если бы я только мог выразить то, как сильно я нуждаюсь в твоем присутствии; мое желание бьет через край. Да, я со слезами и с тоской вспоминаю о тебе; но все это тут же исчезнет, если ты вдруг окажешся рядом; я уверяю, что твое присутствие для меня настолько дорого, что, если бы меня не держало это малое стадо, собранное во имя Христа, которое вынужден пасти, я оказался бы рядом с тобой прежде этого письма".40

В другом письме Нокс писал, что, хотя миссис Локк и не может быть рядом с ним, так как Бог желает, чтобы она оставалась в Лондоне, он все равно в своем сердце теплит надежду, что Господь направит ее в Женеву.41

Возможно, при написании этих писем Нокс думал о гонениях, которые в то время свирепствовали в Англии, но многие критики отмечают, что эти гонения были одинаковы для всех английских женщин, которых он знал. Почему Нокс не предложил им перебраться в более безопасное место? Может быть, Нокс и не испытывал к миссис Локк никаких скрытых чувств, но что же тогда позволяло ему с такой уверенностью приглашать ее в Женеву? Может быть, ее муж был настолько занят своими торговыми делами, что не имел ни малейшей возможности сорваться с насиженного места; обратное повлекло бы его финансовый крах. В те дни человек, если он не был проповедником, обычно оставался там, где был источник его дохода.

В мае 1557 года миссис Локк нашла в себе смелость покинуть Англию – без своего мужа – и отправиться в Женеву. Она прибыла туда вместе с сыном, дочерью и служанкой. К сожалению, ее дочь умерла спустя несколько дней после прибытия. Позже Нокс писал: "...я знал, что подвергнусь строгому и неумолимому осуждению"42 за то, что убедил миссис Локк покинуть своего мужа и отправиться в Женеву.

Я думаю, что муж миссис Локк, опасаясь за ее безопасность, позволил жене уехать. Он также был протестантом и, наверное, всячески пытался оградить супругу от посягательств. После смерти Кровавой Мэри в 1559 году миссис Локк вернулась в Лондон и жила там со своим мужем вплоть до его смерти в 1571 году.43

Нокс повел себя слишком неэтично, красочно расписывая в письмах свои чувства, но я по-прежнему уверен, что причиной этого было именно беспокойство за жизнь миссис Локк.

Черное и белое

Некоторые историки писали, что Нокс испытывал огромную потребность в материнской заботе со стороны нежных и в то же время умных женщин.44 Хотя об этом неприятно писать, но в случае с Ноксом подобное объяснение кажется наиболее подходящим. Никто даже и не предполагал, что у Нокса и миссис Локк могли быть какие-либо иные отношения, кроме дружеских. У реформатора была тяжелая жизнь, тяжелое служение, и сам он мог быть очень жестким человеком. Не многие мужчины могли стать его близкими друзьями – большинство из них либо завидовали ему, либо боялись, или же, что еще хуже, хотели предать его ради собственной политической выгоды. В начале его служения самыми близкими для него людьми были умные женщины, пользовавшиеся его глубоким уважением. Понимая, что в те времена женщины не обладали высоким положением в обществе (за исключением членов королевских семей), я думаю, что Нокс доверял проявляемому ими искреннему интересу к его служениям и истинам, которым он учил. История ничего не говорит нам о тех женщинах, за исключением королев, публично опровергавших учение Нокса. Мужчины же постоянно бросали ему вызов.

Я уверен, что иметь Джона Нокса своим близким другом было достаточно опасно. Он дорожил своей дружбой со всеми вышеперечисленными женщинами и желал, чтобы они пребывали в безопасности, единственное, что Нокс мог для них сделать, это пригласить в Женеву. Однажды он написал письмо, адресованное как миссис Хикмэн, так и миссис Локк, в котором просил их приехать к нему, опасаясь, что, если они останутся в Англии, их наверняка будут усиленно склонять к идолопоклонству.45 Однако письма Нокса, адресованные миссис Локк, были более личными. История отвела им особое место. Я думаю, вам понятно, почему они породили такое количество слухов.

В этом месте мне хотелось бы немного отвлечься. Многие великие люди иногда совершали что-то, вызывавшее неподдельное удивление окружающих, то, что заставляло других испытывать неловкость. Работая над этой книгой о Божьих генералах, я поставил перед собой цель – писать не только об их успехах, но и о неудачах; не только о ярких, но и о сомнительных моментах их биографии. Я не занимаюсь злословием и никогда не притронусь к тем следам, которые великие мужчины и женщины, служившие Богу, оставили на этой земле ради Него. Но я хочу, чтобы вы поняли: Бог действует через каждого, кто искренне Его любит, не обращая внимания на случающиеся иногда разногласия. Вы должны быть очень внимательны к своим собственным ошибкам и слабостям – никогда не оправдывайте их. Трудитесь над исправлением того, что неправильно. Вы могли бы подумать, что Бог никогда не сможет использовать вас, если бы я говорил лишь о величии Божьих людей, представляя их совершенными сосудами. Когда же я пишу об успехах и неудачах – приятном и неприятном, – это наполняет наши сердца надеждой, что мы также можем быть использованы Богом для того, чтобы изменить мир.

Ожидание: предмет разногласий

Куда бы ни направлялся Нокс, везде он оказывал на людей огромное влияние. Даже его маленький приход в Женеве вскоре стал известен благодаря подготовке знаменитой Женевской Библии.46 Пометки на полях Писания стали результатом сочинений Нокса и его политических убеждений. Несмотря на то, что он пребывал в Швейцарии, вдали от родины, его присутствие в Шотландии ощущалось настолько сильно, что Нокс получал множество писем от шотландских протестантов, рассказывающих ему о продвижении там Реформации.

В жизни Нокса наступил очень спокойный и мирный период. Весной Женева была удивительно прекрасна. В мае 1557 года появился на свет первый сын Нокса, Натанаэль. Церковь, пастором которой являлся Джон, благоденствовала, и Нокс мог позволить себе роскошь спокойно изучать Библию и общаться с Кальвином тогда, когда ему было угодно.

Но в конце мая эта идилия была разрушена силой возникших обстоятельств. Нокс получил письмо от протестантских лидеров Шотландии, в котором его срочно просили вернуться. Они обещали ему, что верующие будут не только с готовностью слушать его проповеди, но и отдадут свои жизни ради Реформации в Шотландии.

Нокс показал полученное письмо Кальвину и спросил у него, что тот думает по этому поводу, после чего обратился к своей английской пастве с этим же вопросом. Все были согласны с тем, что Нокс не имеет права отклонять подобную просьбу. Но, несмотря на это, Джон покинул Женеву лишь в конце сентября.

Прибыв в октябре во французский город Дьеп, Нокс планировал отправиться в Шотландию на первом же корабле. Однако там его уже ждало другое письмо, в котором шотландские протестанты просили его повременить с приездом. В письме также было написано, что в настоящий момент лидеры движения были заняты обсуждением того, стоит ли ему возвращаться именно сейчас. Нокса просили остаться в Дьепе и ожидать дальнейших распоряжений.

Раздраженный, Нокс написал шотландским лидерам ответ, где выражал свое недовольство в связи с неудобствами причиненными ему подобным образом. Ведь он совершил путь протяженностью восемьсот миль, оставил жену и маленького сына, свой приход. Кроме всего прочего, находясь во Франции, он мог быть арестован по обвинению в ереси – и они просили его дожидаться дальнейших распоряжений! Больше всего Нокса беспокоила нестабильность лидеров шотландских протестантов. Как в Шотландии могла осуществиться Реформация, если сегодня лидеры говорили одно, а завтра – совершенно другое? Нокс так и не получил ответа на свое письмо.

Наступил декабрь, а Нокс по-прежнему находился в Дьепе. Он написал еще одно письмо, на которое не получил ответа. В середине месяца Нокс пишет другое письмо, адресованное шотландской знати. К этому моменту он уже не горел желанием возвращаться на родину. Время от времени Нокс проповедовал в кальвинистской церкви Дьепа, но большую часть времени был сильно раздражен.

Нокс любил сидеть в порту и смотреть на противоположную сторону пролива. Он понимал, что причиной его проблем были две Мэри: Кровавая Мэри в Англии и регентша Мэри Гиз в Шотландии. Одна из них заставила его бежать, другая мучила протестантов и препятствовала его возвращению. Нокс пришел к выводу, что эти две женщины являлись главными врагами протестантизма и сторонницами гонений в обеих странах.

Переполненный гневом, Нокс присел и начал изливать свои мысли на бумаге. Он понимал, что создает беспрецедентный шедевр. Нокс собрал свои рукописи и решил вернуться в Женеву до конца зимы. Прибыв туда, он и решит, что делать с написанным.

В Женеве Нокс полностью погрузился в исполнение своих пасторских обязанностей; тем не менее у него оставалось достаточно времени, чтобы продолжать писать. В 1558 году он написал не менее шести книг и памфлетов. В памфлете, направленном на регентшу Мэри Гиз, Нокс писал, что Бог недоволен ею и назвал ее корону настолько же уместной, как и "седло на спине буйной коровы".47

Однако этот памфлет Нокса был невинной шалостью по сравнению с тем, что он написал в адрес Кровавой Мэри. Его сочинение привело к "большим волнениям, чем что-либо изданное в Европе со времен трех знаменитых трактатов Лютера".48 Именно его Нокс и написал, находясь в Дьепе.

Противоречивое служение Джона Нокса вот-вот должно было начаться!

Трубный зов против английской Иезавели

«Первый трубный зов, направленный против чудовищного режима женщин» стал книгой, поставившей Нокса в один ряд с другими знаменитыми революционерами-реформаторами. Это сочинение стало результатом многих лет преследований и казней, нерешенных конфликтов и накопившегося внутри Нокса гнева, направленного на католическую королеву Англии, Мэри Тюдор – Кровавую Мэри. К сожалению, последующие поколения, основываясь на этом сочинении, стали считать Нокса женоненавистником. Это обвинение несправедливо: все выраженные Ноксом женоненавистнические настроения были продуктом того времени и царившего тогда в обществе отношения к женщинам.

Более того, это сочинение не было написано Ноксом в порыве гнева. Оно имеет некоторую предысторию. Прежде чем написать его, Нокс неоднократно пытался найти у Кальвина, Букера и других реформаторов ответы на вопросы, возникавшие у него в связи с существовавшей тиранией женщин. Но никто не смог дать ему удовлетворительного ответа. Кальвин к тому времени уже принимал участие в казни еретика (Мишеля Серветуса) и поэтому немногое мог сказать в их оправдание. Он заявил Ноксу, что правящая женщина является нарушением установленного Богом порядка, результатом грехопадения человека. Правление королевы над мужчинами было установлено в виде рабства, как наказания за грех. Кальвин сказал также, что королевы могут быть "заботливыми матерями церкви", такую роль они и должны выполнять. Затем он предостерег Нокса не трогать то, что явно является Божьим провидением.49

Естественно, такой ответ не мог удовлетворить Нокса. Если королева являлась "матерью церкви", он не понимал, почему протестанты должны позволять ей убивать себя и разрушать плоды своей работы. Неспособный найти в Слове Божьем успокоение своему гневу, Нокс взял решение вопроса в свои руки, не сказав об этом Кальвину. С уверенностью, что он является орудием Божьим, Нокс принялся детализировать свои убеждения.

В "Первом трубном зове "утверждалось, что женское правление королевством противоречило не только Божьему Закону, но и закону природы. Когда мужчина подчиняется женской власти, он делал то, чего не делало ни одно из сотворенных Богом живых существ, поскольку ни один самец не подчинялся самке. На этом Нокс не остановился и привел целый ряд достойных внимания фактов, доказывающих его утверждение о том, что женщина не должна быть правительницей; главный из них заключался в том, что правитель должен вести свою армию в бой. Прежде всего, сочинение Нокса было направлено против жестокости Кровавой Мэри и являлось призывом к британцам восстать и сбросить ее режим.

Используя в качестве иллюстрации утверждение апостола Павла о том, что мужчина должен быть главой женщины, Нокс дал волю своему воображению. Называя тело, о котором писал Павел, но с женщиной в роли головы, чудовищем, Нокс пишет: "...кто из вас не назвал бы чудовищным тело, у которого не было бы головы, но глаза находились бы на руках, язык и рот – на животе, а уши – на ногах".50

В отношении женщин Нокс говорил следующее: "Природа, я говорю, создала их слабыми, хрупкими, нетерпеливыми, слабохарактерными и глупыми; а жизнь показала их непостоянными, изменчивыми, жестокими и лишенными способности советоваться и управлять".51 Я считаю, что Нокс был излишне резок в некоторых характеристиках, даваемых в адрес женщин, однако мы должны рассматривать их здесь как его оружие в борьбе с Кровавой Мэри.

Нокс выражал свое восхищение величием английского народа, а затем недоумевал: как англичане оказались под властью такой злобной правительницы. Свое сочинение он завершил предупреждением в адрес Кровавой Мэри: