355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Роберт Энтони Сальваторе » Король орков » Текст книги (страница 7)
Король орков
  • Текст добавлен: 6 сентября 2016, 23:03

Текст книги "Король орков"


Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц)

Огромные орки клана Карук не могли преследовать беглецов в узком тоннеле, и это привело Гргуча в ярость.

– Я этого так не оставлю, – проворчал он Хакууну.

– Конечно нет.

– Я хотел, чтобы наша первая встреча с этим низкорослым народцем принесла более внушительные результаты.

– Так и будет, стоит нам нанести более решительный удар.

Хакуун помедлил, ожидая приказа.

– Спланируй, – бросил Гргуч. – Мы пойдем за ними до самого их дома.

Хакуун кивнул, и Гргуч, слегка успокоившись, отошел и принялся раздавать приказы своим воинам. Все знали, что эльфы – трусливые существа, но, убежав, они могли вернуться и нанести смертельный удар, а потому вождь клана расставлял часовых и организовывал оборону, оставив Хакууна наедине с его мыслями.

Но ему только так казалось.

Жрец вздрогнул и замер, когда на плечо приземлилась змея длиной около фута, а потом задержал дыхание, как всегда делал в таких, к счастью редких, случаях, оказавшись в обществе Джекули. Именно это имя назвал ему Джек – имя крылатой змеи, чей образ он принимал всякий раз, покидая пределы своей лаборатории.

– Я бы хотел, чтобы ты извещал меня в случае своего ухода, – сказал Джек на ухо Хакууну.

– Я не хотел тебя беспокоить, – слегка запинаясь, ответил Хакуун.

Нелегко было сохранять видимость спокойствия, когда язычок змеи порхал в его ухе – достаточно близко, чтобы одной из раздвоенных молний пронзить голову несчастного жреца насквозь.

– Клан Карук всегда меня беспокоит, – напомнил ему Джек. – Иногда мне кажется, что ты рассказал обо мне остальным.

– Нет! Никогда, о Ужасный!

Смех Джека прозвучал приглушенным свистом. Когда много лет назад он только начинал опутывать орков паутиной лжи и устанавливать свое господство, его действиями двигал один только прагматизм. Но через несколько лет он осознал: ему нравилось пугать этих уродливых существ до безумия! Правду сказать, это было одним из немногих удовольствий, оставшихся для Джека, ведущего жизнь в простоте и… скуке, – он знал это, хотя и не хотел признаваться даже самому себе. В глубине души он прекрасно сознавал, почему последовал за каруками из пещер. Потому что все его страхи, даже страх смерти, не могли преодолеть опасений, что все останется как прежде.

– Почему вы покинули Подземье? Хакуун тряхнул головой:

– Если слухи верны, здесь есть чем поживиться.

– Клану Карук?

– Да.

– И Джекули?

Хакуун с трудом сглотнул и снова услышал смех-свист Джека.

– И Груумшу, – осмелился прошептать он.

Как бы тихо ни было это сказано, Джек был вынужден промолчать. При всей его власти над семейством Хакууна, их фанатичная преданность Груумшу всегда оставалась непоколебимой. Однажды Джек потратил целый день, мучая одного из предков Хакууна – его прапрапрадедушку, как припомнил гном, – чтобы вырвать у того одно-единственное слово против одноглазого божества. Но и тогда жрец вскоре передал свои обязанности сыну, а сам, во славу Груумша, покончил с жизнью.

Как и немного раньше в пещере, чародей вздохнул. Если речь идет об интересах Груумша, клан Карук не свернет со своей дороги.

– Посмотрим, – прошептал он в ухо Хакууна, и себе тоже, выразив вынужденное смирение по поводу наличия у орков собственных планов.

Возможно, он тоже найдет для себя какую-то выгоду и развлечения. В конце концов, что ему терять?

Джек понюхал воздух и вновь ощутил какие-то перемены.

– Здесь повсюду полно орков, – произнес он.

– Десятки тысяч, – подтвердил Хакуун. – Они собрались на зов Обальда Многострельного.

Многострельный… Джек припоминал имя, давным-давно запечатленное в его памяти. Он подумал о Цитадели Фел… Цитадели Фелб… Фел-как-ее-там – словом, о крепости дворфов. Своим вечным стуком и глупым бормотанием, которое они почему-то считали пением, дворфы раздражали его почти так же сильно, как и орки.

– Посмотрим, – снова сказал он Хакууну. Заметив, что к ним приближается безобразный Гргуч, Джек скользнул за ворот Хакууну и устроился на его пояснице. Время от времени он проводил раздвоенным язычком по его коже, просто ради удовольствия послушать, как заикается шаман, обсуждая дальнейшие планы с ужасным Гргучем.

ЧАСТЬ II
Гонтлгрим

Я пришел из Подземья, земли монстров. Жил в Долине Ледяного Ветра, где мороз обращает человека в камень, а трясина поглощает путника так быстро, что он не успевает понять, что происходит, и даже не пытается кричать, пока рот не забивается жидкой грязью. Через Вульфгара я заглянул в Бездну, обиталище демонов, а есть ли на свете место более ужасное и переполненное ненавистью? Да, это было поистине самое опасное из приключений.

Я окружил себя друзьями, которые могли бесстрашно преодолеть злобу чудовищ, морозный ветер, и трясины, и демонов, встретить опасность боевыми криками, крепко сжатыми челюстями и поднятым наготове оружием. И никто из них не противостоял врагам с такой отвагой, как Бренор.

Но есть нечто такое, что способно потрясти даже его, как и каждого из нас, с такой же силой, с какой земля колеблется под ногами, начинает дрожать и покрываться трещинами. Перемены.

При любом честном анализе, в основе страха лежат именно перемены, ожидание чего-то незнакомого, превосходящего наш опыт и совершенно недоступного пониманию и предсказанию конечного результата. Перемены. Неопределенность.

В них лежит корень самого примитивного страха – страха смерти, этого кардинального изменения, никем из нас не испытанного, которого мы стараемся избежать при помощи замысловатых сценариев и банальностей, хотя все они могут как помочь, так и навредить. Эти меры, как мне кажется, являются продолжением рутины нашей жизни. Мы прокладываем колею единообразием своих дней и жалуемся и сетуем против этого однообразия, хотя фактически находим в нем успокоение. Просыпаясь, мы строим наши дни согласно привычкам, следуем нами же выработанным нормам и лишь иногда чуть-чуть отклоняемся от ежедневных правил. Изменение – это маленькая смерть, неиспользованная частица сава-игры. Оно может быть волнующим и пугающим переживанием только в том случае, когда у нас имеется средство противостоять ему, когда есть возможные пути отступления, какими бы трудными они ни были.

Армия орков не пугает Бренора. Обальд Многострельный тоже не внушает ему страх. Но то, что может последовать за его действиями, особенно если Обальд, остановится и построит королевство, а если еще и другие государства Серебряных Земель примут это новшество, – вот что внушает Бренору Боевому Топору ужас, леденящий сердце и потрясающий устои веры. Обальд угрожает не только народу Бренора, его королевству и жизни. Замыслы орков разрушают основу порядка, связывающего народ Бренора, лишают значения Мифрил Халл и уничтожают само представление об орках и их месте в установившейся концепции дворфов. Не могу утверждать со всей уверенностью, но подозреваю, что Бренор надеется на новые атаки орков, на то, что они в конце концов будут вести себя так, как можно ожидать от орков и всех остальных представителей гоблинского племени. Любой другой вариант был бы слишком неожиданным и неприемлемым для Бренора и его воззрений на мир, чтобы рассматривать возможность – даже вероятность – благополучного исхода для всех вовлеченных в эти события.

Я вижу перед собой предстоящую битву за сердце Бренора и за сердца всех дворфов Серебряных Земель.

Намного легче поднять оружие и нанести смертельный удар по знакомому врагу, орку.

В каждом обществе, с которым я был знаком, во всех племенах, с которыми странствовал, я убеждался, что в каждом подобном случае диссонанса, когда события выходят из-под контроля, разочарованные современники часто ищут маяк, постоянную точку – божество, личность, место или магический предмет, которые, как они верят, могут все в мире изменить к лучшему. В Мифрил Халле было немало разговоров о том, что все исправит король Бренор и тогда жизнь станет такой, какой была до нашествия орков. Бренор давно заслужил их уважение, он несет на своих плечах мантию героя с достоинством и отвагой, как ни один другой дворф за всю историю этого клана. Для большинства дворфов именно король Бренор стал своего рода маяком и средоточием надежды.

Но все это лишь усиливает ответственность Бренора, поскольку перепуганные люди, основывая свою веру на определенной личности, намного больше склонны к проявлениям нерешительности и некомпетентности. Все это усиливает давление на Бренора. Он-то знает, что ожидания людей могут быть обмануты и он не в силах оправдать их надежды. Он не может убедить леди Аластриэль из Серебристой Луны и других вождей, даже короля Эмеруса клана Боевого Венца из Цитадели Фелбарр, выступить против Обальда общими силами. А воевать силами одного Мифрил Халла значило бы обречь клан Боевого Топора на полное истребление. Бренор понимает, что обязан носить мантию не только героя, но и спасителя, а это для него тяжелая ноша.

И потому Бренор, тоже испытывающий беспокойство и тревогу, нашел точку, на которой сосредоточились все его надежды. Самой частой фразой, что я слышал от него в эту зиму, было: «Гонтлгрим, эльф!»

Гонтлгрим. Это легенда клана Боевого Топора и всех дворфов рода Делзун. Этим словом обозначается их общее наследие – огромный, богатый и сильный город, олицетворяющий собой расцвет цивилизации дворфов для всех потомков племени Делзун. Возможно, это история, переплетенная с мифом, непреднамеренное преувеличение того, что было когда-то. Как герои древности с каждым последующим поколением обретают все более гигантские пропорции, так и разрастается значение этой точки приложения надежд и источника гордости.

«Гонтлгрим, эльф!» – с упрямой решительностью повторяет Бренор.

Он уверен, что найдет там ответы на все свои вопросы. В Гонтлгриме Бренор отыщет способ разгадать замыслы короля Обальда. В Гонтлгриме он узнает, как загнать орков обратно в их логово и, что еще важнее, как снова вернуть народам Серебряных Земель то положение, к которому привык старый непреклонный дворф.

Он верит, что мы отыщем волшебное королевство в путешествии к Побережью Мечей. Он не может не верить, что этот ничем не примечательный провал в давно заброшенный тоннель и есть начало пути, на котором могут быть найдены ответы.

В противном случае ему самому придется отвечать перед встревоженным племенем. А Бренор знает, что сейчас их вера необоснованна и у него нет ключа к загадке по имени Обальд.

И потому он твердит: «Гонтлгрим, эльф!» – с той же убежденностью, с какой благочестивый верующий повторяет имя своего бога-спасителя.

Мы пойдем к этому провалу, к этой дыре в пустынных землях западного края. Мы отыщем Гонтлгрим, что бы это ни означало. Возможно, инстинкт Бренора его не обманул. Возможно ведь, что сам Морадин шепнул ему об этом в те дни, когда Бренор был близок к смерти? А возможно, мы найдем нечто совершенно другое, что приведет нас к необходимым для Мифрил Халла ответам.

Одержимый и отчаянный, как и весь его народ, Бренор еще не понимает, что название, означающее для него спасение, не передает смысла поисков. Смысл заключен в поисках решений и истины, а не места, которое он считает своей целью.

Гонтлгрим, эльф!

Пусть будет так.

Дзирт До'Урден

Глава 8
Первые шаги к дому

Сверкающие серебром ворота Серебристой Луны с перекладинами в виде виноградных лоз были заперты, ясно показывая, что в Серебряных Землях неспокойно. Стражники с суровыми лицами дежурили на всех башнях городской стены, а также в нескольких каменных домиках, служивших пропускными пунктами для всех путников.

Кэтти-бри, чья хромота за время путешествия заметно усилилась, и Вульфгар заметили обращенные в их сторону настороженные взгляды, но женщина только улыбнулась. Ее могучий спутник, широкоплечий, почти семи футов ростом, и в более спокойные времена мог внушить трепет любым часовым. Когда они подошли ближе, часовые, как и следовало ожидать, успокоились и даже приветственно замахали руками. Они быстро узнали знаменитую волчью накидку варвара и женщину, часто исполнявшую обязанности связного между Мифрил Халлом и Серебристой Луной.

Вновь прибывших путников никто не стал останавливать, и ворота отворились без всякой просьбы с их стороны. Несколько часовых у ворот и наверху стены даже захлопали в ладоши, приветствуя Вульфгара и Кэтти-бри, и в их честь раздались крики «Ура!».

– С официальным посланием или ради собственного удовольствия? – спросил командир стражи у путников по ту сторону ворот. На Кэтти-бри он взглянул с особым вниманием. – Госпожа, ты ранена?

Кэтти-бри ответила успокаивающим взглядом, словно речь шла о пустяке, но командир не унимался:

– Я сейчас же приготовлю для вас коляску.

– Я пришла из Мифрил Халла через снег и грязь, – ответила она. – Так что не лишайте меня радости прогуляться по извилистым дорогам Серебристой Луны.

– Но…

– Я пойду пешком, – прервала его Кэтти-бри. – Не стоит спорить.

Стражник отвесил поклон:

– Леди Аластриэль будет рада вашему визиту.

– И мы с радостью встретимся с ней, – сказал Вульфгар.

– Вы принесли официальное послание короля Бренора? – снова спросил командир.

– Наше дело носит более личный характер, но оно тоже срочное, – объяснил варвар. – Вы доложите о нашем приходе?

– Курьер уже на пути к дворцу. Вульфгар с благодарностью кивнул.

– Мы пройдемся по Серебристой Луне, и путь к дворцу не прямой, так что попадем к леди Аластриэль, когда солнце достигнет зенита, – пояснил Вульфгар. – Я рад, что мы оказались здесь. Серебристая Луна в самом деле радует своим видом, и это очень гостеприимный город для уставших с дороги путников. Но наше Дело может потребовать вашей помощи, так же как и помощи ваших людей, командир…

– Кеньон, – подсказала Кэтти-бри, поскольку не раз встречалась с этим офицером, хотя и на короткое время.

– Я польщен, что ты меня помнишь, леди Кэтти-бри, – сказал он и опять поклонился.

– Мы разыскиваем беженцев, пришедших из Мифрил Халла. Они могли пройти через ваш прекраснейший из городов, – сказал Вульфгар.

– Многие приходили сюда, – признал Кеньон. – И многие потом отправились дальше. Но конечно, мы в вашем распоряжении, сын Бренора, по первому же слову леди Аластриэль. Я предлагаю вам пройти к ней и получить такой приказ.

Вульфгар кивнул, и они с Кэтти-бри покинули сторожевой пост.

Женщина в потрепанной в пути одежде, с магическим луком, служившим ей в качестве трости, и гигант с огромным боевым молотом за спиной сильно выделялись в этом городе философов и поэтов, так что на вроде бы беспорядочно запутанных улицах тщательно украшенного города пара привлекала к себе множество любопытных взглядов. Как случалось с каждым гостем Серебристой Луны, независимо от того, сколько раз он посещал эти места, взгляды путников постоянно обращались наверх – к замысловатым лепным украшениям и панно, покрывавшим каждую стену зданий, и еще выше – к стройным башням, венчавшим каждое сооружение. Большая часть людских поселений казались воплощениями практичности и строились с учетом своей специфики и необходимой защиты от местных угроз. Торговые города отличались широкими улицами, прибрежные порты – укрепленными гаванями и волноломами, а пограничные селения – толстыми стенами. В Серебристой Луне интересы безопасности и коммерции безусловно учитывались, но не это было главным, и библиотеки здесь были просторнее, чем казармы, а улицы, в отличие от прямых линий, ведущих к центральной площади, или обычных рядов домов и лавок, прокладывались так, чтобы гости и жители могли лишний раз полюбоваться самыми прекрасными видами.

В этом городе трудно было спешить по делам, и лишь немногим удавалось быстро пройти по улицам, но еще меньше было тех, кто мог сконцентрировать волю и не поддаться очарованию красоты.

Вопреки обещанию Вульфгара, солнце давно миновало зенит, когда он и Кэтти-бри увидели перед собой удивительный дворец леди Аластриэль, но такое опоздание было в порядке вещей, и опытный стражник сразу предупредил повелительницу Серебристой Луны о предполагаемой задержке.

– Лучшие люди клана Боевого Топора, – обратилась к ним высокая женщина, выходя из-за портьеры, отделявшей частные покои от зала аудиенций и парадных помещений.

В ее насмешливом приветствии не было ничего оскорбительного, хотя стоящие перед леди Аластриэль приемные сын и дочь короля Бренора были, безусловно, единственными представителями человеческой расы в клане Боевого Топора. Вульфгар весело усмехнулся, но Кэтти-бри не нашла в этих словах ничего смешного.

Она пристально рассматривала великую леди Аластриэль, одну из Семи Сестер и правительницу великолепной Серебристой Луны. Только заметив уголком глаза, как склонился Вульфгар, она вспомнила, что необходимо поклониться, но и тогда не опустила головы и не изменила направления взгляда.

Потому что, несмотря на всю свою отвагу, Кэтти-бри боялась. Аластриэль была шести футов ростом и бесспорно красива по человеческим стандартам, по эльфийским стандартам – по любым стандартам. В душе Кэтти-бри знала, что даже существа высшего плана взглянули бы на нее с удовольствием, поскольку леди Аластриэль распространяла вокруг себя сияние и обладала привлекательностью, недоступной простым смертным. Ее блестящие серебристые волосы густыми волнами падали на плечи, а взгляд мог по ее воле растопить сердце любого человека или лишить его разума. На леди Аластриэль было простое зеленое с золотой строчкой платье, украшенное лишь несколькими изумрудами. Многие короли и королевы предпочитали более пышные и замысловатые наряды, но Аластриэль не нуждалась ни в каких украшениях. Одним своим видом она покоряла любые собрания, стоило лишь войти в помещение.

В прежних коротких встречах Кэтти-бри не видела от леди Аластриэль ничего, кроме дружеской доброты и ласки, но с тех пор прошло уже немало времени, и в присутствии великой правительницы Кэтти-бри почувствовала себя меньше ростом. Из-за слухов о любовной связи между Аластриэль и Дзиртом она когда-то испытывала ревность к могущественной женщине, но так и не захотела узнать, были ли эти сведения правдивыми или нет.

Наконец Кэтти-бри искренне улыбнулась, посмеялась в душе над своими страхами и прогнала все мрачные мысли. Она больше не ревновала Дзирта и, вспоминая о своих отношениях с темным эльфом, не могла чувствовать себя униженной ни перед кем.

Что такого, если даже боги склоняются перед леди Аластриэль? Дзирт все равно выбрал Кэтти-бри.

К ее удивлению, Аластриэль прошла прямо к ней, обняла и поцеловала в щеку.

– Слишком много времени прошло с нашей последней встречи, – сказала Аластриэль. Отстранив Кэтти-бри на расстояние вытянутой руки, она осторожно убрала с ее лица прядь золотисто-каштановых волос. – Я никогда не понимала, как ты можешь сохранять свою красоту, словно грязь и пыль путешествия тебя не касаются.

Кэтти-бри не нашлась что ответить.

– Ты можешь сражаться с сотней орков, истребить их всех, обагрить кровью свой меч, кулаки и сапоги, но даже пятна крови не уменьшают твоего сияния.

Кэтти-бри немного смущенно рассмеялась.

– Госпожа, ты слишком добра ко мне, – сказала она. – И боюсь, за этим кроется какая-то причина.

– Ты рассуждаешь как истинная дочь Бренора. Ты выросла среди дворфов, а они едва ли могут оценить твою красоту и очарование. Ты даже представить себе не можешь, насколько превосходишь представительниц своей расы.

Лицо Кэтти-бри вспыхнуло от смущения, и она так и не поняла, к чему завела этот разговор правительница Серебристой Луны.

– И это тоже часть твоего очарования, – продолжала Аластриэль. – Твоя скромность искренняя, а не притворная.

Кэтти-бри не стало от этого легче, тем более что стоящий рядом Вульфгар рассмеялся. Она искоса метнула на него сердитый взгляд, призывая помолчать.

– Ветер принес вести, что ты взяла в мужья Дзирта До'Урдена, – сказала Аластриэль.

Кэтти-бри все еще смотрела на Вульфгара, и при словах Аластриэль варвар едва заметно нахмурился, а может быть, ей это только показалось.

– Вы поженились? – спросила Аластриэль.

– Да, – ответила Кэтти-бри. – Но мы не стали проводить официальную церемонию. Подождем, пока рассеется тьма, принесенная Обальдом.

Лицо леди Аластриэль стало очень серьезным.

– Боюсь, это займет немало времени.

– Король Бренор убежден в обратном.

– Конечно. – Леди Аластриэль позволила себе обнадеживающую улыбку и слегка пожала плечами. – Я надеюсь, вы вскоре отпразднуете свой союз в Мифрил Халле, а я приглашаю тебя и Дзирта До'Урдена сюда, в Серебристую Луну, в качестве почетных гостей. Я с радостью открою для вас дворец, и многие мои подданные охотно поздравят дочь доброго короля Бренора и этого самого странного из всех темных эльфов.

– Но многие при твоем дворе предпочли бы, чтобы Дзирт оставался в Мифрил Халле, – сказала Кэтти-бри с неожиданной для себя резкостью.

Леди Аластриэль кивнула и рассмеялась, поскольку отрицать бесспорную истинность слов Кэтти-бри было бы напрасно.

– А Фрету он нравится, – сказала она о своем доверенном советнике, самом необычном и уникально миниатюрном дворфе. – Фрет любит вас обоих, так же как и я. А если я буду беспокоиться о том, чтобы не раздражать и не тревожить своих придворных лордов и леди, придется все время тратить на извинения и объяснения.

– Если сомневаетесь, доверьтесь Фрету, – подмигнув, посоветовала Кэтти-бри, и леди Аластриэль, весело рассмеявшись, снова заключила ее в объятия.

При этом она прошептала на ухо Кэтти-бри:

– Прошу тебя, приходи сюда почаще, вместе со своим упрямым темным эльфом или без него.

Затем она подошла к Вульфгару и тоже сердечно обняла его. Отодвинувшись немного, окинула варвара любопытным взглядом.

– Сын Беарнегара, – со спокойным уважением в голосе произнесла Аластриэль.

У Кэтти-бри от изумления открылся рот. Вульфгар лишь недавно стал регулярно именовать себя так, и леди Аластриэль каким-то образом об этом узнала.

– Я вижу спокойствие в твоих синих глазах, – заметила Аластриэль. – В тебе никогда не было такого мира, как сейчас, – даже много лет назад, во время нашей первой встречи.

– Я был тогда слишком молод и слишком увлечен,– ответил Вульфгар.

– А разве сейчас иначе? Вульфгар пожал плечами.

– Вернее, слишком озабочен, – поправился он.

– Теперь ты глубже прячешь свою силу, потому что больше в ней уверен и хорошо знаешь, как ею пользоваться.

Кивок Вульфгара, казалось, удовлетворил Аластриэль, но Кэтти-бри продолжала переводить взгляд с варвара на могущественную женщину. Ей казалось, они словно использовали в разговоре какой-то секретный код и озвучивали лишь половинки фраз, а все остальное было известно только им двоим.

– Ты обрел мир, – сказала Аластриэль.

– Еще нет, – возразил Вульфгар. – Моя до… девочка Кэлси потеряна.

– Неужели она убита?

Вульфгар поспешно качнул головой, чтобы успокоить добрую эльфийку:

– Делли Керти погибла из-за нашествия Обальда, а Кэлси жива. Ее вместе с группой беженцев отправили из завоеванного северного края через Сарбрин.

– Сюда, в Серебристую Луну?

– Вот это я и хотел выяснить, – сказал Вульфгар. Аластриэль отступила на шаг назад и окинула обоих гостей покровительственным взглядом.

– Мы могли бы обойти все гостиницы, – заговорила Кэтти-бри, – но Серебристая Луна не маленький город, так же как и Сандабар, и вокруг еще множество селений.

– Вы останетесь здесь моими гостями, – решительно сказала Аластриэль. – Я опрошу каждого солдата из городского гарнизона и поговорю с гильдией торговцев. Обещаю, вы получите ответ в самое короткое время.

– Ты слишком добра, – с глубоким поклоном откликнулся Вульфгар.

– А как бы поступили король Бренор, Кэтти-бри и Вульфгар, случись мне прийти в Мифрил Халл с подобной просьбой?

Это справедливое замечание пресекло все дальнейшие возражения двух благодарных путников.

– Я думаю, мы могли бы поселиться в одной из гостиниц и поспрашивать о беженцах, – сказала Кэтти-бри.

– И привлечь внимание к вашим поискам? – возразила Аластриэль. – Этот человек, что забрал с собой Кэлси, захочет ли он вам ее вернуть?

Вульфгар отрицательно покачал головой, но ответила Кэтти-бри:

– Мы не знаем точно, но, возможно, и не захочет.

– Тогда вам лучше оставаться здесь в качестве моих гостей. Я знаю многих содержателей гостиниц. Прислушиваться к заботам простых людей очень важно для любого правителя. Ответы на ваши вопросы получить не трудно, по крайней мере в Серебристой Луне. – Леда Аластриэль махнула рукой своим придворным. – Проводите их и устройте со всеми удобствами. И я знаю, что Фрет хотел бы повидаться с Кэтти-бри.

– Он вряд ли одобрит всю грязь, которая на мне накопилась, – сухо ответила Кэтти-бри.

– Только потому, что он заботится о тебе.

– Или потому, что презирает грязь?

– И поэтому тоже, – согласилась Аластриэль.

Кэтти-бри взглянула на Вульфгара и беспомощно пожала плечами. Его молчаливое согласие на это предложение приятно удивило ее. Возможно, Вульфгар понимал, что такую работу лучше предоставить Аластриэль, а они действительно могут отдохнуть и насладиться передышкой в роскошном дворце повелительницы Серебристой Луны.

– И могу поклясться, что она прибыла без соответствующего гардероба! – послышался явно раздраженный, но вместе с тем удивительно мелодичный и певучий, как у эльфов, голос, в котором все же слышалось раскатистое рычание дворфа – самого удивительного из всех дворфов.

Вульфгар и Кэтти-бри одновременно обернулись к входящему в зал приятелю, одетому в прекрасный белый костюм с ярко-зеленой отделкой. При взгляде на Кэтти-бри он неодобрительно вздохнул и погрозил ей скрюченным, но тщательно ухоженным пальцем. Затем он остановился, еще раз вздохнул и, подперев подбородок рукой, провел вдоль линии аккуратно подстриженной серебристой бородки. Он явно призадумался над перспективой преображения Кэтти-бри.

– Рада тебя видеть, Фрет, – приветствовала Аластриэль своего советника. – Похоже, тебе выпала нелегкая работа. Прошу тебя, не задень деликатные чувства нашей гостьи.

– Ты преувеличиваешь мою репутацию, госпожа. Кэтти-бри нахмурилась, но сдержать улыбку не смогла.

– Фрет, как мне кажется, надушил бы и тигра и еще подвесил бы ему колокольчики, – сказала Аластриэль, и ее придворные дружно рассмеялись шутке в адрес дворфа.

– И покрыл бы ему когти разноцветным лаком, – гордо ответил Фрет. Он подошел к Кэтти-бри, расстроенно поцокал языком и, взяв за локоть, повел к выходу. – Если уж мы поклоняемся красоте, мой священный долг проявить ее. Я так и сделаю. А теперь пойдем, дитя. После долгого и трудного путешествия тебе предстоит вытерпеть длительное купание.

Кэтти-бри с улыбкой оглянулась на Вульфгара. После долгого и трудного путешествия она не возражала как следует «потерпеть».

Ответная улыбка Вульфгара была не менее искренней. Он повернулся к Аластриэль, отдал честь и поблагодарил ее.

– Что мы можем сделать для Вульфгара, пока мои разведчики ищут Кэлси? – спросила его Аластриэль.

– Я бы предпочел тихую комнату с видом на ваш чудесный город, – негромко ответил он и добавил: – На запад, если это возможно.

Ранним вечером того же дня Кэтти-бри разыскала Вульфгара на балконе высокой главной башни – одной из дюжины, украшавших дворец.

– У дворфа определенно имеется талант, – заметил Вульфгар.

От свежевымытых волос Кэтти-бри пахло весенними лилиями. Она почти всегда носила их свободно распущенными по плечам, но сейчас с одной стороны волосы были подобраны, а с другой – вились густой волной. Кэтти-бри надела открытое голубое платье, оттеняющее сияние глаз, глубокий вырез открывал нежную кожу плеч, а бело-золотой, свободно повязанный пояс подчеркивал округлые линии тела. Платье немного не доходило до пола, и Вульфгар не смог сдержать удивленную улыбку, заметив, что на ногах Кэтти-бри не обычные мокасины из оленьей шкуры, а пара изящных босоножек из кружева и тесьмы.

– Я оказалась перед выбором: позволить ему проделать все это со мной или щелкнуть по носу, – произнесла Кэтти-бри, выдав свое смущение слегка заметным дворфским акцентом.

– И тебе это совсем не нравится? Кэтти-бри сердито нахмурилась.

– Ты бы не хотела показаться в таком виде Дзирту? – не унимался варвар. – И выражение его лица не доставило бы тебе никакого удовольствия?

– Мне доставляет удовольствие сражение с орками.

– Прекрати.

Кэтти-бри вздрогнула, словно получила пощечину.

– Прекрати, – повторил Вульфгар. – В Серебристой Луне тебе не нужны ни сапоги, ни оружие, ни привитая дворфами практичность, ни этот давно забытый акцент. Ты хоть посмотрела в зеркало после того, как Фрет над тобой поколдовал?

Кэтти-бри фыркнула и хотела отвернуться, но насмешливый взгляд Вульфгара ее удержал.

– А надо было, – сказал он.

– Ты говоришь глупости, – отрезала Кэтти-бри уже без всякого акцента.

– Ничего подобного. Разве глупо наслаждаться видом Серебристой Луны?

Он слегка повернулся и показал рукой на сгущающийся полумрак с западной стороны и потемневшие здания прекрасного города с горящими свечами в окнах. Мягкие огни безобидного магического пламени подсвечивали некоторые башни, обрисовывая их стройные силуэты.

– Неужели ты не позволила себе удивляться, пока мы шли по улицам к дворцу? – спросил Вульфгар. – Неужели не ощутила окружающую нас красоту? Так почему же ты не относишься так же к своей внешности? Почему так упрямо прячешь ее под слоем пыли и поношенной одежды?

Кэтти-бри покачала головой. Ее губы несколько раз шевельнулись, словно она хотела что-то сказать, но не находила слов.

– Дзирту понравился бы твой нынешний облик, – продолжал Вульфгар. – Мне, твоему другу, очень приятно на тебя смотреть. Хватит прятаться за грубым акцентом и потрепанными платьями. Хватит бояться самой себя, хватит скрывать свою истинную сущность. Ты не боишься показаться после трудного дня вспотевшей и грязной. Ты не тратишь время на прихорашивание и наряды, и все это говорит в твою пользу. Но в такие моменты, как этот, когда предоставляется возможность, не стоит ее отбрасывать.

– Я чувствую себя… бесполезной.

– Тебе надо чувствовать себя хорошенькой и радоваться этому. Если тебе действительно все равно, что скажут другие, зачем отказывать себе в приятных мыслях?

Кэтти-бри сначала взглянула на него с любопытством, потом на ее лице зажглась улыбка.

– Кто ты такой и что сделал с Вульфгаром?

– Могу тебя заверить, странник давно мертв. Я сбросил его вместе с узами Эррту.

– Я никогда не видела тебя таким.

– Я никогда и не чувствовал себя так. Я доволен, и мой путь мне известен. Теперь я в ответе только перед самим собой и больше ни перед кем, и я никогда не ощущал такой свободы.

– И ты хочешь разделить ее со мной?

– Со всеми, – со смехом ответил Вульфгар.

– Я и правда посмотрелась в зеркало… Или в два, – призналась Кэтти-бри, и Вульфгар засмеялся еще громче.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю