355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Роберт Бирн » Поезд смерти (Сборник) » Текст книги (страница 38)
Поезд смерти (Сборник)
  • Текст добавлен: 21 октября 2016, 23:22

Текст книги "Поезд смерти (Сборник)"


Автор книги: Роберт Бирн


Жанр:

   

Триллеры


сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 52 страниц)

Глава 3

Когда Карен прощалась с Иганом, Гил прощался с Конгом, небольшой обезьяной длиной менее трех футов (не считая хвоста, который он держал кверху, словно знамя) и весом всего пятнадцать фунтов. Благодаря своей неуемной энергии, Конг слыл неуправляемым, как болотная рысь, и почти таким же опасным. Гил морщился, наблюдая, как Стинсон, подросток, ухаживающий за лабораторными животными, рывками передвигает клетку с обезьяной по полу с помощью швабры, держась подальше от цепких лап и острых зубов.

Больше всего на свете Гил ненавидел работать с лабораторными животными. Инженер с пятнадцатилетним стажем, он и не должен был бы этим заниматься, но что поделаешь: в невадской пустыне, куда не желали ехать специалисты, иногда приходилось забывать о разделении труда. К тому же он был рад иметь любую работу в химической промышленности. Он еще докажет всем, что, как и прежде, может справляться с управленческими обязанностями, и даже если ради этого ему придется поработать в такой подозрительной фирме, как компания Дрэглера, выполняя там не всегда приятные поручения. Протестуя, он лишь еще больше повредит своей карьере.

Гибель сотен насекомых или десятка крыс не волновала Гила, но собаки, кошки и обезьяны – совсем другое дело. Тяжелее наблюдать за обезьянами с их выразительными лицами и жестами, так похожими на человеческие. Сообразительные, не в пример другим животным, они боялись опытов и неохотно шли к человеку, а после испытаний по парализации не могли прийти в себя в течение многих недель.

У Стинсона в данную минуту была одна цель: посадить Конга в высокий стеклянный ящик, где тот должен был вскоре получить дозу газа “манекен”. Конг, со своей стороны, прыжками, визгом и криками старался осложнить работу своему мучителю. В стеклянном ящике уже находились Куини, макака-самка, и ее двухмесячная дочь, Кьютнес. Куини, скорчившись и обхватив себя лапками, неподвижно сидела в углу и глядела прямо перед собой; Кьютнес, не обращая внимания на проделки Конга, с любопытством трогала пальчиками полку, на которой были укреплены клетка с двумя белыми мышами и банка с тараканами.

Животные в клетках, составленных вдоль задней стены комнаты, выражали разную степень заинтересованности происходящим. Собака лаяла, надеясь, что ее выпустят и она сможет принять участие в общем веселье. Кролики сидели отвернувшись, демонстративно не обращая внимания на царившее вокруг волнение, однако уши их нервно подергивались. Несмотря на усилия вентилятора, гудевшего за решеткой, в комнате стоял тяжелый запах зоопарка.

– Стоило ему увидеть ящик, – сказал Гилу Стинсон, пододвигая клетку вплотную к стеклянной емкости, – он аж до потолка подпрыгнул. Во-во, смотрите, что делает! – Конг ухватился лапами за прутья и стал трясти их с такой силой, что клетка заходила ходуном. – Мне бы здорово пригодилась сейчас хорошая дубина. Или бейсбольная бита.

– Не давать ему никаких транквилизаторов, – распорядился Гил. – Чем он злее, тем лучше для эксперимента.

– А для кого мы его проводим?

– Полная тайна. Кто-то прилетает из Сан-Франциско на частном самолете.

Клем Трейнер, управляющий заводом, сказал только, что гости приехали откуда-то из-за границы, наверное, из той страны, где очень много сельскохозяйственных вредителей, подумал тогда Гил. Согласно правилам секретности, Стинсон и другие технические сотрудники не должны присутствовать при демонстрации опыта, следовательно, Гилу придется выполнять всю грязную работу самому. Завеса секретности лежала на всем, что касалось “манекена”: газ еще не был запатентован, его следовало хранить в тайне от таких гигантов, как компания Дюпона и Дау. И все же, считал Гил, Трейнер, бывший армейский генерал, в своей заботе о сохранении тайны доходит до смешного. Само местоположение завода, отсеченного от Рино каньоном протяженностью в двадцать пять миль, было, по мнению Гила, достаточной гарантией секретности. Можно подумать, что Трейнер руководит Центром ядерных исследований в Лос-Аламосе.

После нескольких попыток Стинсону удалось наконец продеть палку от швабры сквозь две ручки на крышах стоящих вплотную друг к другу клеток и поднять дверцы. Однако у него не хватило сил, удерживая дверцы одной рукой, другой закрепить их на месте. Гил подошел и, стараясь избегать цепких лап макак, вставил фиксатор.

– Спасибо, мистер Эллис. Вы знали старика Смита, который работал тут до вас? Наверное, нет. Откуда вы можете его знать? Он бы до этих клеток и пальцем не дотронулся. Пусть я тут надорвусь, он и бровью не шевельнет. Вот уж господин-сквородин. Между прочим, большинство здешних инженеров такие же. Понимаете, о чем я говорю?

Гил ничего не понял, но промолчал. У паренька, понятно, нелегкая жизнь, об этом свидетельствовали многочисленные царапины и наклейки из пластыря, украшавшие его лицо и руки. Зато вечером, после работы, он наверняка занимается серфингом, почему-то подумал Гил.

– Вы – другое дело, – продолжал Стинсон, роясь в ящиках стола, стоявшего у стены. – Вы мужик что надо. Только вот что я вам скажу: нужно смотреть на мир повеселее, больно уж вы серьезный. Работа есть работа, но можно и в ней найти кое-что забавное. Такая у меня теория. Простите, что лезу со своими советами.

Гил пожал плечами.

– Может, ты и прав. В следующий раз, перед тем как зайти в кабинет Трейнера, нацеплю клоунский нос и очки. – Он через силу улыбнулся. Когда твоя карьера находится под угрозой, шутить как-то не хочется. Да, возможно, он слишком серьезен. Несколько дней тому назад он наткнулся на свою фотографию двухлетней давности и долго ее рассматривал. На фото, снятом в день его свадьбы, за год до аварии в Бостоне, разрушившей все его планы, он выглядел таким счастливым, словно это был не он, а кто-то другой. В кудрявых русых волосах ни намека на седину, словно инеем посеребрившую сейчас его голову, а в лице – давно утраченная вера в будущее. Тогда он занимал должность главного инженера, его фирма считалась самой перспективной во всей Новой Англии, и он имел все основания улыбаться. Рядом с ним – Карен, белозубая и голубоглазая, похожая на шведку. Она и сейчас выглядит так же хорошо, а он постарел на десять лет. Вот бы удивился Стинсон, узнай он, что Гилберту Эллису всего тридцать семь лет. Буду ли я опять когда-нибудь улыбаться так же широко и искренне, как раньше? – подумал Гил. Психиатр говорил ему, что у людей, переживших большое несчастье, происходит изменение личности, особенно если они испытывают чувство вины, но со временем, при благоприятных обстоятельствах и соответствующем лечении, к ним вновь может вернуться веселость и радость жизни. Прошел уже год, а Гилу Эллису оставалось об этом только мечтать.

– Заманить Куини и Кьютнес в ящик ничего не стоит, – глядя на клетки, сказал Стинсон. – Надо показать им яблоко или салат. А Конг притворяется, что есть не хочет, его нужно убеждать.

Гил поднял брови, увидев, что Стинсон достал из ящика тонкий цилиндр с двумя остриями на конце, каким погоняют скот.

– Ты что, хочешь применить электрошок?

– Это на него действует лучше всяких уговоров и колотушек. Смотрите!

Не приближаясь к Конгу, Стинсон встал в позу фехтовальщика и сделал несколько энергичных выпадов.

– А-а-а! Вот тебе, дрянь! Он терпеть не может, когда его называют дрянью, – пояснил он.

Конг втянул лапы в клетку, перестал болтать и, ухватившись за прутья, уставился на служителя. Его губы вытянулись в трубочку, серые усы дрожали, а хвост медленно пригнулся к полу.

Стинсон подошел к клетке и показал ему палку.

– Узнаешь ее, Конг? У тебя хорошая память, но ты очень упрямый.

– Какова ее мощность? Ты его не убьешь? – озабоченно спросил Гил. – Ею ведь погоняют крупный скот.

– Да нет, мы давно снизили мощность заряда, но и того, что остаюсь, хватит, чтобы научить его уму-разуму... А теперь мне достаточно только показать ему эту штуку, как он становится шелковым. Всего раз или два я применял ее. Ну, Конг, пойдешь в ящик или влепить тебе горяченьких? – Стинсон помахивал цилиндром, как волшебной палочкой.

Будто понимая каждое слово и каждый жест, Конг молча повернулся, миновал обе двери, подошел к самке и сел рядом с ней. Подняв хвост вверх, он вновь принялся болтать, как бы желая показать, что, хотя битва и проиграна, его дух не сломлен. Стинсон снял фиксаторы, и дверцы закрылись.

– Куда прикажете доставить эту счастливую семейную парочку, мистер Эллис?

– Отвези их в лабораторию и поставь возле баллона с газом. – Помогая Стинсону поднять ящик на тележку, Гил не удержался и сказал: – Ну и работенка у тебя... не позавидуешь.

– Это лучше, чем работать в казино. – Стинсон засмеялся и добавил: – К тому же я люблю животных.

* * *

В полуденную жару два человека взбирались вверх по скалистому откосу. Один из них, худощавый и крепкий, поднимался легко, без видимых усилий, другой, довольно полный, взмок от пота. У обоих были усы, черные волосы и карие глаза.

– Ух, тяжело, – пропыхтел толстяк.

– Ты должен ходить со мной в спортивный зал и бегать по утрам, Алек. Тебе нужно восстановить форму.

– Для чего? Чтобы играть в карты? Для этого нужны только сильные пальцы.

– Никогда не знаешь, что может случиться. Быть сильным и ловким необходимо и даже выгодно.

– Ну, а я предпочитаю оставаться толстым и счастливым. Не люблю напрягаться.

– Толстые умирают раньше времени, вот что тебя ждет. Но это случится еще не сегодня. Мы забрались уже достаточно высоко.

– Тебе здесь нравится? – спросил Алек Миркафаи, оглядываясь по сторонам.

– Чудесное место, – отозвался Джамал Раджави. Джамал говорил по-английски с сильным акцентом, медленно, как будто читая книгу. В конце каждого предложения его губы слегка кривились, словно чужие звуки оставляли горький привкус у него во рту. Алек говорил по-английски свободно, естественно, почти как на родном языке.

Укрывшись за высоким выступом у края скалы, они устроились поудобнее и принялись наблюдать за тем, что происходило внизу. Над ними возвышался стройный, как минарет, выточенный ветрами каменный столб, давший название каньону.

Поставив локти на выступ скалы, Джамал поднес к глазам бинокль. Покрутив колесико, он навел фокус на дно каньона, которое казалось теперь не далее чем за сто ярдов от него, и начал медленно переводить бинокль справа налево. Вдоль высохшего русла реки, когда-то здесь протекавшей, шла асфальтовая взлетная полоса. На ней не было ни разметочных полос, ни огней, ни стрелок – ничего, что указывало бы на ее назначение, кроме одинокого ветрового конуса, прикрепленного к верхушке шеста. От нее ответвлялась дорожка, ведущая к бетонному шоссе, вдоль которого проходила линия высоковольтных передач и тянулось полотно железной дороги. Судя по поржавевшим рельсам и сорнякам между шпалами, колея была давно заброшена.

Химический завод занимал участок в несколько акров, обнесенный забором с колючей проволокой. У центральных ворот находился домик сторожа и висела доска, на которой в бинокль можно было прочитать:

ХИМИЧЕСКАЯ КОРПОРАЦИЯ ДРЭГЛЕРА

Пестициды и инсектициды

Пятьдесят лет снабжает растущую Америку продукцией, необходимой для сельского хозяйства

ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН

ЗАКРЫТАЯ ЗОНА

ПРОХОДА НЕТ

НАРУШИТЕЛИ БУДУТ НАКАЗАНЫ

На автомобильной стоянке за заводскими воротами Джамал насчитал около пятидесяти легковых автомобилей и фургонов. Когда-то вдоль стоянки посадили деревья, чтобы их тень защищала машины от перегрева в полуденную жару, однако все они давно погибли, и их голые стволы напоминали о том, сколь жестока пустыня ко всем живым существам крупнее насекомого или ящерицы.

Завод походил одновременно на военную базу и на нефтеперерабатывающее предприятие. На переднем плане высилось трехэтажное административное здание с американским флагом над главным входом. За ним виднелись длинные одноэтажные деревянные строения с маленькими окнами и пологими железными крышами. На заднем плане громоздились цистерны, баллоны, резервуары самых разных размеров, соединенные сетью разноцветных труб и желобов. На запасных путях стояли две цистерны с надписью “Аммиак”. В самом конце каньона, там, где скалистые стены сходились почти под острым углом, территория завода выглядела совершенно заброшенной: ржавели старые цистерны, валялось какое-то оборудование, сквозь трещины бетонных дорожек пробивалась трава. Только сооружения, расположенные поблизости от главных ворот, были свежевыкрашены и несли на себе печать преуспевания. Алек вытер лоб рукавом и сделал глоток из своей фляжки.

– Видишь что-нибудь?

– Чуть ли не половина территории совершенно заброшена. Они почти разорились, потеряв несколько лет тому назад военные заказы. Это мне рассказала Сара.

– А охрана?

– Не нервничай, Алек. Мы ищем здесь дикие цветы. Вынь из сумки свой “Справочник растений пустыни” и увеличительное стекло и положи их в нагрудный карман. Успокойся, закона мы не нарушаем.

Им пришлось ждать целый час. Только после полудня в дальнем конце завода появился серебристый лимузин и медленно подкатил к воротам. Створки ворот разошлись в стороны, охранник в форме помахал шоферу рукой, и машина направилась к взлетной полосе. Там она остановилась, из нее вышли шофер и крупный человек в белой рубашке и темном галстуке. Рукой прикрыв глаза от солнца, они смотрели в сторону сужающейся части каньона. Вскоре послышался отдаленный рокот двигателей. Потом в небе появился и начал быстро приближаться красно-белый двухмоторный самолет. Алек и Джамал пригнулись, боясь, что их заметят с самолета, который пролетел почти над самыми их головами. Самолет круто взмыл вверх и, взяв влево, обогнул шпиль Стражника. Затем опять появился, на этот раз гораздо ниже и с выпущенными шасси.

Джамал внимательно наблюдал в бинокль, как самолет приземлился и, развернувшись, подрулил к лимузину. Двигатели замерли, двери открылись. Высокий человек в европейской одежде легко спрыгнул на землю и поставил упоры под каждое колесо. Потом помог спуститься мужчине в темном костюме. Последовал обмен рукопожатиями.

– Видишь его? – спросил Алек.

Джамал напряженно всматривался в бинокль.

– Высокий в шляпе – должно быть, пилот. В белой рубашке – Трейнер. Готов поклясться, что он бывший генерал.

– А тот, что в костюме?

– Я не вижу его лица... Да это он, Ареф! – От волнения Джамал перешел на фарси, язык своего детства. Он передал бинокль Алеку и присел, опершись спиной о скалу. – Ареф! Дьявол во плоти...

– Точно, это он, – подтвердил Алек, отфокусировав бинокль. – Садятся в машину, едут на завод. – Он следил за ними, пока машины не скрылись из виду, затем сел рядом с Джамалом.

– Странно видеть его здесь, за тысячи километров от поля боя, – тихо сказал Джамал, покачивая головой. На его худощавом аскетичном лице выделялись пристальные, глубоко посаженные глаза. – Я должен был сам убедиться, что это он. Теперь предстоит выяснить, для чего он сюда приехал. Бьюсь об заклад, не для того, чтобы покупать крысиный яд. Придется нажать на Сару, пусть поищет ответ.

– Не очень рассчитывай на это.

– Сара Шулер – моя женщина. Она будет делать то, что я ей скажу. А когда мы узнаем, зачем он приехал, тогда разработаем план действий.

– Я боюсь этих “действий”. Разве мы не можем просто сообщить кому-нибудь, что видели Арефа? У тебя есть связи – пусть им займутся другие. Шпион из меня никудышный, и боевиком я никогда не был.

– Убив его, мы ничего не выиграем, пришлют кого-нибудь другого.

– Слава Богу, ты хоть не собираешься убивать Арефа.

– Для меня это не проблема, – сухо сказал Джамал. – Я мог бы задушить его, не поморщившись.

– Убить человека голыми руками? Сомневаюсь. Я так точно не смог бы. Только если б он набросился на меня с ножом... Не люблю я этого.

– Он может наброситься с ножом на твою мать или отца. Вот как ты должен думать об Ахмеде Арефе.

Алек устало вздохнул.

– Я приехал в эту страну, чтобы избавиться от всех осточертевших “око за око”, “зуб за зуб” и прочей чепухи. При виде крови меня тошнит. – Алек поднялся на ноги и надел рюкзак.

– Иногда ты вызываешь во мне отвращение, – сказал Джамал, не двигаясь.

– Когда ем?

– Нет, когда думаешь. Ты подшучиваешь над своей трусостью, но я уверен, если потребуется, ты найдешь в себе мужество сделать то, что нужно.

– Сомневаюсь. Мы с тобой разные люди, Джамал. И сейчас больше, чем когда-либо раньше. Ты стал волкодавом, а я все еще цыпленок. Ну, пошли. В четыре я должен быть на работе. Меня ждут карты и разбитые сердца.

Глава 4

В лаборантской Гил изучал защитную одежду, висевшую в шкафчике.

С-образный костюм, сделанный из ткани с пропиткой из активированного угля, относительно легкий и нежаркий, недостаточно защищал кожу от воздействия “манекена”. По крайней мере, так казалось Гилу. Полную защиту обеспечивало армейское противохимическое снаряжение, но из-за большого веса его невозможно надеть без посторонней помощи.

Он выбрал сплошной пластиковый комбинезон, вынул его из шкафа и стал осторожно продевать ноги в штанины. Из всех трех видов защитной одежды он был самый легкий и лучше всего подходил для кратковременных работ, хотя в нем было жарко, как в сауне. Сделанный без единого шва, он полностью закрывал ноги, руки и голову и застегивался на “молнию”. Гил надел комбинезон, посмотрелся в зеркало через прозрачную лицевую пластинку, потом руками в перчатках прикрепил шлем – самую неуклюжую деталь костюма, – соединенный дыхательными трубками с резервуаром на спине. Он раздумывал, не залепить ли клейкой лентой “молнию” комбинезона, когда увидел в зеркале, как открылась дверь, и вошел Клем Трейнер.

– Ах, Гил, Гил... – Генерал неодобрительно покачал головой. – Зачем вы это делаете?

Гил открыл молнию и высунул голову.

– Простите, сэр?

– Мы проводим всего лишь небольшое испытание, – покровительственно сказал Трейнер, – а из-за этого костюма оно будет выглядеть более опасным, чем есть на самом деле. Мы же договорились...

Трейнер был высокий крупный мужчина с водянистыми голубыми глазами и плоским розовым лицом. Жесты и голос выдавали в нем человека, привыкшего командовать. Гил заметил, что его всегда аккуратно повязанный галстук съехал набок, а на лбу блестят капли пота, что тоже было необычно для Трейнера.

– Я не помню никакого договора, – заметил Гил. – Мы просто говорили об испытании, вот и все. Я хочу чувствовать себя в безопасности.

– Да, при лабораторных опытах так мы и делаем, но сегодня условия должны быть максимально приближены к полевым.

– Полевым? Вы что, хотите испытывать “манекен” в поле?

– Черт возьми, Гил, за три месяца в лаборатории не было ни одной аварии, ни малейшей утечки газа. Вы сами говорили на прошлой неделе, что костюмы надевать необязательно. Но ведь вы знаете – риск в лаборатории практически равен нулю. В чем же дело?

– Зачем рисковать хоть в малейшей степени, если в этом нет необходимости? – возразил Гил.

– Да мы каждый день подвергаемся опасности гораздо больше, но не думаем об этом. Вышел утром из дому – и тебя сбила машина или поразила молния! Послушайте, Гил, клиент, который будет сегодня присутствовать на эксперименте, нужен нам для завершения программы. Если удастся продать ему газ, у нас появятся деньги. А он будет стоять рядом с ящиком, чтобы убедиться, что газ можно использовать, не принимая особых мер предосторожности.

– Но это невозможно, мы еще слишком мало знаем о свойствах газа. Трейнер закатил глаза и воздел руки к небу.

– О Боже...

Сердце Гила бешено стучало. Никогда еще он так прямо не возражал генералу.

– А кто этот клиент?

Трейнер сжал кулаки и, прежде чем ответить, задержал дыхание.

– Государственный чиновник с Ближнего Востока, Ахмед Ареф. Секретарь по сельскому хозяйству или кто-то там еще. Хочет испробовать “манекен” для борьбы с грызунами. У них на Востоке этих грызунов полным-полно. Здоровые, черти. Так что сегодня никаких костюмов, понятно? Я не хочу сказать, что это приказ, но что-то вроде.

Пальцы Гила вздрагивали в пластиковых перчатках.

– Хорошо, и все же я считаю, что в лаборатории во время опытов следует находиться в защитных костюмах, а посетители должны оставаться в кабине для наблюдателей. И об этом я доложу официально.

– Давайте докладывайте.

Гил боролся с искушением поддаться гневу и выпалить все, что накопилось у него на душе: безумие даже думать об испытаниях “манекена” вне стен лаборатории – слишком газ опасен и непредсказуем, он, Гил Эллис, не допустит этого. Но внутренняя борьба с самим собой закончилась тем, что он робко произнес:

– Не могли бы вы, генерал, принять меня в ближайшее время? Видите ли, мне неясны планы компании относительно “манекена”... у меня есть серьезные опасения... я хотел бы, чтобы их рассмотрели.

Трейлер промолчал и, только выходя из комнаты, бросил через плечо:

– Не волнуйтесь, мы обсудим ваши доводы, поверьте мне.

Но Гил ему не поверил. Чтобы унять дрожь в коленях, он присел на скамью и сжал ноги. Вспомнив, что у него в кабинете на третьем этаже лежит фляжка с виски, он пожалел, что не захватил ее с собой, – самое время выпить для успокоения.

* * *

Три макаки внимательно следили, как Гил обследовал трубы, соединяющие ящик с измерительной панелью. Он проверил, хорошо ли Стинсон смазал соединения вазелином и замотал изоляционной лентой. Таймер и все другие приборы стояли на нуле. На верстаке, на случай крайней необходимости, были приготовлены три бутылки с кислородом и водяной шланг. Сама комната напоминала душевую с бетонными стенами и покатым плиточным полом, в центре которого находилось отверстие для стока воды. После опытов с “манекеном” стены и пол в комнате тщательно промывали горячей водой с мыльным порошком. Поэтому здесь так сильно пахло дезинфицирующим веществом, что Гил старался дышать через рот.

Он склонился над стеклянным ящиком. Мыши беспокойно двигались, их глазки блестели, а усики дрожали. Куини и Кьютнес, мать и дочь, обняв друг друга, следили за каждым движением Гила, Конг непрестанно болтал, вид у него был самый вызывающий. С помощью ручного прибора Гил проверил прозрачные трубы, соединенные с красным стальным резервуаром, на котором стояла надпись PERM. Никаких следов утечки газа не было, но, находясь в одной комнате с “манекеном” без защитного костюма, он все равно чувствовал себя неуютно.

Вошел Трейнер с двумя мужчинами. Один, высокий и поджарый, представился как Джек Ваннеман, специалист по сельскому хозяйству. На нем были джинсы, куртка, кожаные ботинки и широкополая шляпа. Крепко пожав Гилу руку, он вернулся к своему рассказу о перелете из Сан-Франциско. Второй человек, Ахмед Ареф, хмурый, с квадратным лицом и гладко зачесанными назад черными волосами, был одет в тяжелый твидовый костюм, совершенно неуместный в пустыне. Знакомясь с Гилом, он едва коснулся его руки. При этом он шарил глазами по комнате, как будто стараясь запомнить все детали.

– Когда мы перелетели через горы и оказались в Неваде, – смеясь, продолжал Ваннеман, – я сказал: “Смотрите, полковник, Великий Бассейн Северной Америки, двести тысяч квадратных миль голой пустыни, где реки не достигают моря... Они просто высыхают на солнце”. И что вы думаете, Клем, он мне ответил? – Ваннеман с трудом сдерживал смех. – Он сказал: “У меня на родине это был бы оазис”. Я так хохотал, что мы едва не вошли в штопор.

Ваннеман и Трейнер засмеялись. Не обращая на них внимания, Ареф внимательно разглядывал стеклянный ящик с животными. Макаки, взволнованные появлением чужих людей, метались по клетке, высоко задрав хвосты. Конг, оскалив зубы, старался напугать незнакомцев.

– Ну и характер у вас! – сказал Ваннеман, слегка похлопав бесстрастного Арефа по спине. – Хотите казаться грубым и нелюдимым? Ладно, ваше дело. Главное – вы человек слова. Я тоже, как известно вам и вашему правительству. Если вы сегодня заключите сделку, полковник, я знаю, что и меня не забудут.

И тут Ареф заговорил – впервые, как вошел в комнату. Монотонно, почти не разжимая губ, он произнес:

– Не полковник, а мистер Ареф. Моя поездка сюда не носит военного характера.

– О черт, верно! – Ваннеман хлопнул себя по лбу, сбив шляпу на пол.

– Хорошо, господа, – вмешался Трейнер, – давайте начнем. Вы готовы, Гил? Прекрасно. Видите вон того лысого джентльмена за окном с двойными стеклами? Это Эверетт Ордман, наш ученый, занятый теоретическими исследованиями. Он будет следить за качеством воздуха и давлением в лаборатории и в случае аварии, что весьма мало вероятно, включит сигнал тревоги, начнет подачу свежего воздуха и приведет в действие разбрызгиватели, укрепленные, как вы видите, на потолке.

Ордман закивал головой, показывая, что он готов.

– Если вы не заключите сделку здесь, – тихо сказал Арефу Ваннеман, – мы можем вернуться к варианту озера Пирамид. Замечание заинтересовало Трейнера.

– Вариант озера Пирамид?

Гил занялся оборудованием, понимая, что разговор не предназначен для его ушей.

– Да. – Ваннеман понизил голос до шепота. – Перед тем как самолет пошел на посадку, я обратил внимание полковника на озеро Пирамид и большую скалу, покрытую толстым слоем птичьего помета. Моя идея заключается в том, чтобы сбросить пару тонн гуано на аятоллу. Тогда он быстро выбросит белый флаг, а? Неплохая идейка? Я могу достать несколько списанных армейских С-3, а бойскауты их загрузят.

Трейнер с недоумением посмотрел на Ваннемана, а Ареф спросил:

– Неужели вы в самом деле хотите, чтобы война кончилась, мистер Ваннеман? Ведь она сделала вас богатым.

– Я за мир! За мир с позиции силы.

– Самолетов у нас достаточно. Если нам что-то и нужно, то только запчасти, особенно русские.

– Русские упрямы, – сказал Ваннеман, – если бы вы согласились действовать через Израиль...

– Джек, пожалуйста, – взмолился Трейнер, – об этом позже. Хватит отвлекаться! Вот так. Тех мер безопасности, которые вы видите здесь, в полевых условиях не будет, но в лаборатории мы делаем все, что возможно. В пределах разумного, конечно. Измерительный прибор, которым пользуется мистер Эллис, выявит одну миллионную, даже десятимиллионную долю газа, да, Гил? Мы можем предоставить вам сколько угодно таких приборов. Мы делаем их прямо здесь, на заводе.

Все четверо столпились возле ящика с животными, Трейнер стоял рядом с Гидом, гости – напротив них.

– Кроме электронных датчиков, оповещающих о наличии газа в воздухе сиреной, у нас имеется особый, биологический индикатор. – Трейнер взял в руки банку с перфорированной крышкой. – Это мотыльки. Они чрезвычайно чувствительны к газу. Если вы увидите, что их крылышки начинают скручиваться, как можно быстрее направляйтесь к ближайшему выходу.

Ваннемана не интересовали технические подробности опыта, и он отошел в дальний конец комнаты. А может быть, подумал Гил, он не может вынести вида обезьянок.

Трейнер обратил внимание гостей на резиновый шланг, тянувшийся вдоль стены.

– Если произойдет утечка газа, мы собьем его струёй воды. Разбрызгиватели на потолке тоже включатся автоматически, даже если Ордман заснет. Вода полностью уничтожает “манекен”, нейтрализует его. – Он попытался щелкнуть пальцами, но руки были слишком потными. – Поэтому мы советуем вам в полевых условиях иметь поблизости несколько цистерн с водой. Русские разработали какие-то мощные передвижные установки для дезактивации техники. Это лучшее, что есть в мире. Пожалуй, Ваннеман сможет раздобыть вам парочку. Правда, Джек?

Трейнер и Ареф посмотрели на Ваннемана, стоявшего у стены.

– Посмотрим, что можно сделать, – ответил он. Интересно, как специалист по сельскому хозяйству может достать русскую военную технику, подумал Гил. Он уже несколько месяцев подозревал, что Трейнера больше интересует применение “манекена” в военных целях, чем в промышленности, и сейчас он окончательно в этом убедился.

– Если вы случайно вдохнете газ, – продолжал Трейнер, обращаясь к Арефу, – нужно немедленно подышать кислородом. Добавочный кислород в кровеносной системе препятствует развитию паралича и восстанавливает двигательные функции организма. Кислород в этом случае является противоядием. Интересно, что стоит кому-нибудь изобрести какое-нибудь отравляющее вещество, как тут же появляются противоядия, пусть даже несовершенные. Правда, “манекен” – это не химическое вещество в чистом виде, его получают на основе токсинов с применением отравляющих веществ – разумеется, это не имеет отношения к нашей теме, – залогом успеха служит внезапность: противник застигнут врасплох и не знает, какое оружие против него применено. Не правда ли, полковник?

– Мистер, а не полковник.

– Хорошо, хорошо... Гил, объясните, пожалуйста, принцип разницы давлений.

– Как вы, может быть, заметили, здесь тепло. – Злобный, немигающий взгляд Арефа нервировал Гила, и он говорил, обращаясь к макакам. – Это потому, что давление в комнате составляет половину атмосферы, в ящике же давление равно одной атмосфере. Если произойдет утечка газа, его поток пойдет из комнаты в клетку, а не наоборот.

– Блестяще, да? – ухмыльнулся Трейнер. – Иметь под рукой умных людей выгодно.

– Надпись на красном резервуаре, – спросил Ареф, почти не разжимая губ, – что она означает?

– Это сокращение от Pseudo Rigor Mortis – это ложное трупное окоченение, – пояснил Трейнер. – Так мы вначале называли газ. Потом кто-то из лаборатории окрестил его “манекеном”. Это после того, как однажды утром мы обнаружили в лаборатории мертвого уборщика. Он застыл как манекен, со шваброй в руках, глядя прямо перед собой. Если бы его нашли чуть раньше и дали подышать кислородом, он бы ничуть не пострадал. С тех пор название так и прилипло. Я, конечно, сочувствую жертве и его семье, но все-таки не могу не думать о живой силе противника, застывшей в своих окопах. Когда-нибудь “манекен” будет считаться самым гуманным оружием из всех, изобретенных людьми. Сковать противника, обезоружить его, затем оживить кислородом... Есть еще вопросы?

Гил взглянул на Арефа. Неужели он из министерства сельского хозяйства? Скорее он из того же ведомства, что и Генри Киссинджер.

– А почему, – спросил Ареф, – нельзя выпускать этот газ в виде, как бы это сказать, двух близких газообразных веществ? Существует особый технический термин: кажется, двойной, нет, бинарный...

– Правильно, бинарный, – подтвердил Трейнер. – Это прекрасная идея – разложить токсичный газ на два безвредных компонента, которые соединяются в момент использования, скажем, в артиллерийском снаряде, летящем к цели. Как вы знаете. Соединенные Штаты уже переводят свой химический арсенал на этот принцип действия. Загвоздка лишь в том, что никогда не знаешь наверняка, как перемешаются эти компоненты. Нельзя же планировать атаку – ну, например, на крыс, – не зная, какой крепости получится яд.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю