Текст книги "Бывшие. Я тебя верну (СИ)"

Автор книги: Рита Дорохова

Соавторы: Арина Громова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

И пока она смотрела, как ее муж куда-то собирается (наверняка к ней), убеждалась, что нужно сделать это все больше и больше.

Когда Ратмир вышел из дома, Милана подошла к окну и, провожая мужа взглядом, набрала номер.

– Марат? Ты там спишь, что ли? У меня для тебя есть работа.

Часть 30

***

– И что этому Василию от тебя нужно?

– Я не знаю. Сама задаюсь этим вопросом. Тоже считаешь, что задаривать малознакомую девушку дорогими букетами это ненормально?

– Может быть он влюбился?

– За одну встречу? Брось.

Бросаю косой взгляд на чуть подвявший букет, оставленный несколько дней назад на работе. Не выбросили, даже воду меняли, пока я была на выходном.

– Твой чай, – Виталик ставит передо мной чашку с изображением карикатурной грудастой медсестры. Подарили парни в универе, на пятом курсе на восьмое марта. Уже второе место моей работы, и все вожу ее с собой. – Две ложки сахара.

– Спасибо.

После того как в наших "отношениях" была поставлена неозвученная точка, общаться снова стало легко и непринужденно. Все-таки у нас бы точно ничего не вышло и хорошо, что не успело зайти все далеко. Это стало бы нашей самой большой ошибкой, о которой мы бы определенно жалели.

– Как развиваются твои отношения с Ксюшей? – делаю глоток.

– Ездили выбирать мебель в детскую. Обои. Нужно успеть сделать ремонт, комната абсолютно не готова.

– Комната в твоей квартире?

Ему неловко, я вижу, и не хочу, чтобы он ощущал вину за то, что все делает правильно.

– Я поддерживаю тебя, Виталь. Во всем, – кладу ладонь на его руку. – Знай, что можешь всегда на меня положиться.

– А ты на меня. И как друг скажу – держись подальше от этого Василия. Он мне не нравится.

– Ты говоришь прямо как Ратмир.

– Если что, он мне не нравится тоже. Но по крайней мере он отец твоего сына. Сейчас я как никто понимаю, что иногда людям нужно давать второй шанс. Вы общаетесь сейчас?

– Каждый день, – теперь неловко уже мне. – Мы же переезжали, он постоянно был рядом. Помогал нам, купил необходимые в быту вещи, хотя я была против.

– Но тебе же приятно его общество.

– Я бы так не сказала… – чувствую, как краснею.

– Брось, я хорошо тебя знаю. У тебя всегда были к нему чувства, хоть ты этого и не показывала. Кто знает, может быть вы сблизитесь и…

– Он женат, Виталь! Какое сближение? Об этом не может быть и речи.

– Мужчину это не остановит на пути к по-настоящему любимой женщине. Особенно если брак висит на волоске.

Я не думала о том, что будет, если Ратмир уйдет от Миланы. Если он действительно разведется с ней. Просто не позволяю себе размышлять об этом. Ведь фантазии могут завести слишком далеко, и не факт, что они совпадут с реальностью.

– Мы начали нормально общаться только из-за Миши, – опускаю глаза.

– Только из-за него?

– Ну конечно! И прекрати уже этот допрос! – смущенно швыряю в него фантиком от конфеты.

– Ладно-ладно, не буду, – смеется он, защищаясь. – То я буду просматривать за вами. За тобой и Мишкой. Кстати, он сейчас с этой новой няней?

– Да. Я пока только занимаюсь переводом в новый сад, пойдет туда только на следующей неделе.

– И как она? Нравится тебе?

– Нормальная, – дергаю плечом. – У нее хорошие рекомендации, я прочитала, и с Мишкой они быстро нашли общий язык. Было немного тревожно оставлять его с чужой женщиной, но Ратмир меня успокоил – Миша не малыш, все давно умеет сам, даже кровать свою заправляет. За ним нужен минимальный присмотр. К тому же Ратмир подарил ему умные часы, если что – сразу же позвонит.

– Вижу, Ратмир уже плотно вошел в вашу жизнь, – подмечает Виталик, и я снова чувствую неловкость.

Ну потому что кто как не я убеждала его когда-то, что "ни за что". Что забыла его. А теперь мы действительно очень сблизились, и я замечаю, что ловлю себя на том, что не выпускаю телефон из рук не только потому что ожидаю звонка от сына, но и от него.

Конечно, меня смущает наличие в его жизни Миланы. Какой бы она не была, она его законная жена. Но с другой стороны, мы не делаем с ним ничего предосудительного.

Все наши встречи происходят при Мише и исключительно ради него.

По крайней мере я убеждаю себя в этом и стараюсь поверить.

Дверь в ординаторскую открывается так резко, что я едва не расплескиваю чай.

– Оля! Ты меня напугала! Ну кто так делает?

– Там это, привезли, Ань! – запыхавшись, выдает медсестра.

– Кого привезли? – с лица сходят все краски.

И понимаю, что ужасно боюсь услышать ответ.⠀⠀⠀⠀⠀

– Твоего отца...⠀

Папа?

Я совершенно не подумала о нем, когда медсестра прибежала и рассказала о новом пациенте.

– Что случилось? – выключаю личное, включая профессионализм.

– Пока не знаем. Возможно, инсульт.

– Ибрагимов на месте?⠀

– Да, он уже принял его.⠀

– Понятно. Спасибо, Оль.

Кивнув, медсестра убегает, а мы с Виталиком остаемся одни.

Об аппетите не может быть и речи: отставив кружку, смотрю в одну точку, изо всех сил пытаясь побороть волнение.

– Не волнуйся, что бы там не случилось, Ибрагимов знает свое дело.

– Я знаю, да. Знаю…⠀

– На тебе лица нет, – Виталик тоже бросает свой чай и садится рядом. – Я знаю, что у вас с отцом сложные отношения.

– Сложные… – усмешка выходит невеселой. – Я бы так не сказала. Отец сломал мою жизнь. Я бы избежала массы проблем, если бы не он. Ты даже представить себе не можешь, насколько "сложны" наши с ним отношения.

Отец третировал меня начиная со школьной скамьи. Я и мама на цыпочках перед ним ходили, все делали как хочет он.

Это он выбрал, на кого мне учиться, он, не разобравшись, насильно выдал меня за Марата. Он запретил переступать порог дома, когда я заявила о намерении развестись и заставил маму разорвать со мной всяческие связи. Он ни разу не навестил своего внука. Даже не видел его.

Но что бы там ни было в прошлом – он мой отец. И услышав о том, что он попал в больницу, я не могу закрыть на это глаза.

Но и пойти туда…

Захочет ли он видеть меня?

Не прогонит ли?

Мы не общались несколько лет, и судя по тому, что он даже не попытался выйти со мной на контакт, он не изменился.

– Хочешь, я схожу, узнаю, что с ним, – осторожно предлагает Виталик.

Он не знает в подробностях историю моего тяжелого прошлого, но о том, что с отцом у нас всю жизнь натянутые отношения, в курсе.

Я устала от этого. Кто бы знал, как сильно устала…

Устала придумывать оправдания для Миши, почему его дедушка не может встретиться с ним. Почему общение с бабушкой – большой-большой секрет.

– Я сама схожу, – принимаю решение. – Хватит уже бегать от прошлого.

– Ты уверена?⠀

– Да.⠀

Пришло время хотя бы одному из нас повести себя как взрослый.

Если он не захочет общаться со мной – Бог ему судья. Как дочь, как врач, я обязана убедиться, что его жизни ничего не угрожает.

В коридоре, возле неврологического отделения я вижу маму. Она встает при виде меня и обнимает, едва я подхожу ближе.

– Ань, что с отцом? Он будет жить?

– Не знаю, мам, я пока не в курсе. А что случилось?

– Стало плохо на работе, упал.

– У него были какие проблемы со здоровьем? Ну, помимо тех, о которых я в курсе.

– После того как ты уехала, он сильно сдал. Стало шалить сердце, давление…

– Звучит как будто он переживал.

– Он на самом деле переживал. Никогда не говорил об этом, ты же его знаешь, но я знаю, что его душа болела за тебя.

– Брось, мам, хватит! – выходит резче, чем того бы хотелось. – Отец никогда не думал ни о ком, кроме себя. Я понимаю, он твой муж, вы прожили вместе больше половины своей жизни и как ни крути, вы родные друг другу люди. Но не нужно этого всего. Не надо. Я поговорю с врачом и сделаю все, что в моих силах, чтобы ему помочь.

В кармане звонит телефон. Вижу, что это Ратмир, и почему-то становится тревожно.

– Да.

– Ань, у Миши был приступ аллергии.

– Аллергия? О, Боже! Еду!

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

– Я не понимаю как так вышло, не понимаю! Я точно помню, что сказала Елене про арахис. Не могла не сказать.

– Она говорит, что не знала об этом, поэтому угостила тем печеньем. Даже показала мне список, который ты ей дала, об аллергии на арахис там не было ни слова.

Мы с Ратмиром сидим на кухне. Ну как сидим… я места себе не нахожу. Прибежала домой в чем была, прямо в рабочем костюме. Попросила Виталика меня прикрыть.

– А как вы догадались, что нужно срочно дать антигистаминные?

– Миша сам сказал. Он вспомнил, что у него такое уже было когда-то, и сказал, что это аллергия. Елена нашла в аптечке препарат и поставила укол.

– Бедный малыш, теперь он проспит несколько часов… Поверить не могу, что упустила настолько важную деталь.

Ратмир встревожен, я вижу это. По нахмуренной складке между бровей, по напряженному выражению лица.

Ему не все равно на сына! Эта мысль греет. Только плохо, что узнать о его заботе пришлось таким путем.

– Я точно помню, что говорила ей. Точно… – повторяю как заведенная, в сотый раз рассматривая злосчастный список-памятку, который распечатала лично я сама. И пункта про арахис там нет! Самого важного пункта.

– Может, ты забыла?⠀

– Забыла о том, что у сына жуткая крапивница на орехи? – срываюсь. – Хочешь сказать, что я плохая мать?

– Я этого не говорил.⠀

– Но ты об этом подумал!

Ведь все выглядит действительно так. Я злюсь на себя. На свою рассеянность.

Хотя я точно помню, что этот пункт был!

– Не волнуйся так, сейчас все уже хорошо, – успокаивает он.

– А почему Елена позвонила сначала тебе? – прищуриваюсь. – Почему не позвонила в первую очередь мне, матери?

– Я не знаю. Может быть ты была недоступна?

– Мой телефон был включен!⠀

– Я не знаю, Ань, правда.

Какая-то чертовщина. Важного пункта в списке нет, звонки игнорирую. Просто мать года!

– Если тебе нужно на работу – иди. Я побуду здесь до твоего прихода. Я отпустил Елену, бедняга ужасно перепугалась.

– Ее вины здесь нет, она же не знала. Это же я забыла.

– Я же сказал, что не виню тебя, – и звучит это действительно искренне. – Главное, что сейчас все хорошо. Ты иди, Миша все равно спит.

– А как же твоя работа?⠀

– У меня в машине ноутбук. Поработаю из дома.

– Хорошо. Я действительно просто убежала с работы, даже никому не сказала. Когда Миша проснется, пусть позвонит мне.

– Ладно, я ему передам.

– И пожалуйста, не говори ему пока… Ну, кто ты.

– Пока не скажу.

Добираясь до работы, чувствую я себя просто отвратительно. Каждая мать знает, каково это – испытывать чувство вины.

Я точно писала этот пункт, точно! Одним из первых!

Тогда почему его не было в списке...

Часть 31

***

– Теперь он точно решит, что я плохая мать.

– Ты прекрасная мать. А если он так подумает, значит, идиот, – утешает меня Виталик.

Он прикрыл меня и побег с работы остался незамеченным. Даже вездесущая Аллочка не увидела, что меня нет. Зато успела настучать Дементьеву, что в ординаторской стоит букет.

Ну что за человек!

– Он остался с Мишей?

– Да, сказал, что поработает из дома. Прихватил с собой ноутбук.

– Скоро так к вам совсем переберется.

– Виталик! – бросаю на него укоризненный взгляд. – Он женат. Закрыли тему. Меня сейчас больше волнует, каким образом из списка пропал пункт про арахис.

– Может быть няня подменила список? – он явно шутит, чтобы разрядить обстановку, но мне совсем не смешно.

Пока бежала до работы, такая мысль действительно мелькнула. Но это же глупо! Зачем ей это делать?

– Зайдешь к отцу? Ибрагимов сказал, что да, это был инсульт.

– И как он?

– Думаю, тебе все-таки стоит сходить и узнать самой. Он твой отец. А если… ты же себя потом не простишь.

Думать про это "если" я категорически не хочу. Потому что мой сильный, уверенный в себе отец ассоциируется у меня с человеком, которому все по плечу, и его не берет ни одна хворь.

Но слова Виталика все-таки сеют некую тревогу.

Может быть действительно пора уже прекращать эту холодную войну?

Если он не захочет видеть меня… ну что ж, это будет его выбор.

– Он в реанимации?

– Пока да. Но он стабилен. Оставили исключительно для подстраховки.

– МРТ головного мозга сделали?

– Да. Но еще не расшифровали.

Киваю, и направляюсь к отделению.

Смешно, но я волнуюсь перед встречей с собственным отцом. Я давно выросла и стала уверенной в себе, перестала зависеть от чего-то мнения и сама строю свою жизнь. Но чем ближе приближаюсь к палате, где лежит мой отец, тем сильнее боюсь, что не смогу совладать с эмоциями. Что если он посмотрит на меня так, как смотрел раньше, я снова превращусь ту зашуганную Аню, какой была раньше.

Мне страшно, но я делаю этот шаг.

В реанимационной палате тихо, холодно и чисто. Ничего лишнего, только аппаратура, раздетые догола пациенты под тонкой простыней. Три человека, все мужчины, спят, или находятся в забытье от сильнодействующих препаратов.

Отца я не могу найти сразу. Все какие-то мелкие, щуплые, седые. На моего крепкого черноволосого отца никто не похож даже отдаленно. А потом к своему ужасу узнаю в мужчине, что лежит у окна, папу…

Невозможно поверить, что это он. Как же он постарел!

Мы не виделись несколько лет, и в моей памяти он всегда был таким, каким я его запомнила, когда убегала, но, как оказалось, время не властно даже над ним.

Подхожу ближе. Он спит. Кажется, что сладко и безмятежно, но на самом деле я знаю, что это спокойствие обманчиво.

Сюда не попадают просто так.

– Пап, – шепчу еле слышно, рассматривая его лицо. Мелкие когда-то морщинки вокруг глаз стали глубже, четко обозначились носогубные складки.

Невозможно поверить, что это и есть великий и могучий Руслан Каримов, которого до я до смерти боялась в детстве.

– Пап, – повторяю снова, но он не слышит. То ли так крепко спит, то ли делает вид.

Судя по тому, как дрогнули ресницы – второе. Ну что ж… видимо, я не ошиблась и люди действительно не меняются.

Собираюсь уйти, как слышу едва уловимое:

– Я тебя сразу и не узнал. Ты сильно изменилась.

Пытаюсь спрятать волнение и включить профессионализм. Надеваю на лицо легкую улыбку:

– Прямо-таки сильно?

– У тебя взгляд стал другой.

– "У тебя тоже", – хочется ответить, но я молчу.

Не смотря на все, что произошло между нами в прошлом, что он для меня сделал – он мой отец, и видеть его таким выше моих сил.

– Спи. Я зайду к тебе завтра.

– Постой, – вдруг произносит совсем неожиданно он, и цепляется за мою руку, своей сухой и холодной. – Я должен тебе кое-что рассказать.

– Может быть потом? Не трать силы.

– Нет, сейчас, – уперто произносит он, и теперь я узнаю в его голосе ноты того самого Руслана Каримова, который держал в кулаке весь район и нас с мамой. – Хочу, чтобы ты это знала.

Понятия не имею, что именно он хочет мне сказать, тем более спустя столько лет тишины. Но послушно опускаюсь на краешек его кровати.

– Хорошо, я слушаю тебя.

Часть 32

***

Милана была в гневе.

Раньше ей казалось, что их брак с Ратмиром пусть и не самый счастливый, но довольно прочный. Потому что она всегда была мудра. Мозг выносила в меру, имела некоторые рычаги давления на мужа при помощи манипуляции чувством его вины.

Она закрывала глаза на измены, но делала это так, чтобы он знал, что она в курсе и просто великодушно прощает. Они прожили вместе целых пять лет, и вот с некоторых пор все начало рушиться.

Не за горами момент, когда он соберет вещи и поселится у нее. И оставить на плаву тонущую лодку могли только две вещи: ее беременность и полное устранение с горизонта его бывшей «любви».

Увы, первый вариант отпадал. Потому что чтобы забеременеть, нужно прямое участие двоих, а Ратмир даже близко не подходит к ее спальне. Он и раньше не был там частым гостем, но теперь все окончательно разрушилось.

И все из-за нее!⠀

– Он до сих пор там?

– Наверное, да. Я не знаю наверняка. Он отпустил меня, – проблеяла в трубку нянька, и Милана от злости скрипнула зубами.

– Затем я тебе плачу? Чтобы ты всегда была рядом и следила! Следила и докладывала мне обо всем, что у них там происходит! Какой мне от тебя прок, если тебя там нет?

– Я же не могла остаться там насильно! И вообще, мне до сих пор не по себе от того, что я сделала. Это не правильно, Милана Артёмовна, мальчик мог пострадать!

– Но не пострадал же!

– Простите, больше я ничего подобного делать не буду. И вообще, мне кажется, это была пустая затея. Он не обвинял ее, скорее, наоборот.

– А ничего подобного делать и не надо. Следующий ход будет другим.

– Не поняла…

– Ты говорила, что у нее послезавтра выходной. Убеди ее отвести мальчику в торговый центр, где все эти дурацкие игровые.

– Но как я это сделаю?

– Придумай! Не можешь убедить ее – действуй через пацана. Скажи как там здорово и все такое. Дети отличные манипуляторы, чуть-чуть поноет и все получится.

– Хорошо, я попробую.⠀

– Конечно, попробуешь. За те деньги, что я тебе заплатила – попробуешь с удовольствием. Позвони мне завтра.

Милана сбросила вызов, но прежде чем убрать телефон в карман, задумалась.

Соблазн позвонить мужу и поймать его на лжи был слишком велик. Трудно было удержаться.

– Ратмир, ты где? – проворковала она.

– На работе.

Как обычно сухо. И как обычно – ложь.

Она точно знала где он. И это не работа.

– Во сколько ты вернешься?

– Пока не знаю.

Ну еще бы.

– Я хотела спросить: та твоя квартира, она же свободна?

– Почему ты спрашиваешь об этом?

– Просто… моя двоюродная сестра хочет приехать на какое-то время. Ей неловко останавливаться у нас дома, поэтому я предложила ей такой вариант. Ты же не против?

– Против, – без раздумий ответил он.

Ну еще ты был за!⠀

Ты против, потому что там живет твоя любовница!

– Но почему? В чем проблема, если квартира пустует! Она же пустует, верно?

– Мне некогда, поговорим позже, – оборвал разговор он и сбросил вызов.

Ни в грош меня не ставит! Плевать хотел!

Милана рвала и метала. Хотелось одного – вызвать такси и приехать туда, поймать его с поличным, закатить истерику, от она понимала, что это точно не сработает. Если она приедет туда прямо сейчас и застанет его в квартире с тем мальчишкой, он не станет отпираться и сразу скажет, что это его сын. И заодно объявит о разводе, колебаться не станет.

Нет, нельзя накрывать карты сейчас. Не время.

Он должен сам разочароваться в своей святоше.

Она быстро набрала номер и принялась ждать ответа. Который последовал довольно быстро.

– Помнишь, о чем мы говорили не так давно? – начала она, опустив приветствие. – Будь готов сделать это послезавтра.

– Так быстро?

– Не вижу смысла тянуть. Чем быстрее мы ее уберем, тем будет лучше для всех.

Часть 33

***

Я смотрю на отца, и не имею понятия, что именно он хочет мне сказать.

Мы никогда не были близки, никогда не говорили по душам и вообще наши разговоры можно по пальцам пересчитать. В основном говорил он. А если точнее – приказывал. А я безропотно подчинялась. Раньше. Теперь все будет по-другому. Ведь я тоже стала другой.

– Что ты хотел мне сказать?⠀

– Во-первых, я рад, что ты все-таки выучилась и стала врачом.

Я улыбаюсь, но улыбка далека от доброй.

Он понятия не имеет, как мне далось это образование. Сколько ночей я не спала, одновременно зубря конспекты и качая сына. Как мне приходилось выкручиваться, зарабатывая нам на жизнь. Мне приходилось работать в интернете – переводить тексты, писать заказные медицинские статьи, и все это тоже по ночам.

Он понятия не имеет, как сложно мне было совмещать материнство и учебу. Тогда бы мне очень пригодилась помощь и поддержка родителей, особенно матери, но отец не отпускал ее ко мне из-за принципа. Гордости. Злости. Из-за желания меня проучить.

Ничего этого он не знает.

– Ну, я пока еще не совсем врач – интерн. Хотя да, уже вот-вот.

– Все равно. Ты смогла. Все было не зря.

– Мне… пора, извини, – я не хочу находиться здесь. Мне не по себе. И видеть его таким – больным и беззащитным, и ворошить прошлое. – Я работаю в другом отделении, сюда пришла просто тебя навестить.

– Я жалею о том, что настоял тогда на том браке, – неожиданно произносит отец, и я буквально застываю.

Это произнес человек, который никогда не признает своих ошибок. Который по умолчанию всегда во всем прав. И тут он говорит такое…

– Не нужно было этого делать, – продолжает он. – Я знал, что ничего путного из этого не выйдет.

– А зачем тогда заставил нас пожениться? Зачем, если знал?

– Не хотел порочить твою честь. Честь нашей семьи! Если бы соседи узнали…

– Они бы не узнали ни о чем, если бы ты не пошел домой к Юнусовым! – прерываю его я. – Если бы не притащил домой за шкирку Ратмира, решив, что это был он. Все можно было решить в кругу нашей семьи! Но ты сделал произошедшее достоянием общественности! Разумеется, мать Ратмира сразу же разнесла слухи по всему району.

– Я уже признал свою ошибку! Чего ты еще хочешь?

– Я хочу не поднимать больше эту тему! Хватит!

– Я хочу познакомиться со своим внуком, – вдруг произносит он.

– Раньше ты не горел желанием. Что изменилось? Или осознал, что не вечен?

– А ты стала жестокой.

– Слишком много было учителей, – поднимаюсь. – Я приведу к тебе Мишу, как только тебе станет лучше. Но только потому, что он сам хочет познакомиться со своим дедушкой.

– Он знает обо мне?

– Разумеется, знает. В отличие от тебя я никогда не хотела рвать кровные узы. Мне пора.

Выхожу из его палаты с тяжелым сердцем. Разговор вышел непростым, я выжата эмоционально. Вообще весь день вышел тяжелым, наполненным не самыми приятными эмоциями.

С одной стороны я рада, что лед тронулся, а с другой… даже спустя столько лет рана, нанесенная собственным отцом, все равно кровоточит.

Захожу под лестницу и набираю номер Ратмира.

– Миша проснулся? С ним все хорошо?

– Да. Насколько я могу судить, чувствует он себя отлично. Поел.

– И что он поел? Сырники?

– Сырники съел я, не удержался. Но я заказал пиццу. Не волнуйся, там не было арахиса.

– Слава Богу, что все хорошо, я места себе не находила, – в прямом смысле выдыхаю. – Миша спрашивал, почему ты находишься в доме в мое отсутствие? Наверняка он удивился, когда проснулся и увидел тебя.

– Кстати, нет. Совершенно не удивился. Кажется, он даже был рад.

– Надеюсь, ты не сказал ему?..⠀

– Нет, но думаю, тянуть больше не имеет смысла. Он взрослый парень и должен знать.

– Ты прав, да, но пожалуйста, только не сам, ладно? Или по крайней мере не в мое отсутствие. Я скоро приеду домой и… там решим.

– Хорошо. Тебе оставить пиццу?⠀

– Что? – не сразу понимаю даже о чем он.

– Кусочек, если останется. У кого-то чертовски хороший аппетит.

– Мама не любит колбаски пепперони! – слышу на фоне хохот Миши, и сердце сжимается от счастья.

– Вообще-то, я люблю пепперони. Просто кто-то любит их больше, – не могу сдержать улыбку.

Как жаль, что мне нужно идти и как-то дорабатывать эти несколько часов до конца смены. Хочется все бросить и поехать домой, провести время с семьей…

С семьей. Теплое, душевное слово.

Ратмир – не моя семья, и мне страшно, что размышляя о домашнем очаге я подумала и о нем тоже.

Нельзя подпускать его слишком близко, это неминуемо закончится плохо. Во-первых, потому что он женат, а во-вторых, потому что у нас все слишком сложно…

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Вечером с большим облегчением выхожу из здания больницы, разыскивая глазами такси, что я вызвала до дома. И сразу вижу ее – черную машину. Кажется, в смс тоже была указана черная. Лезть в карман и проверять совершенно нет сил, у входа стоит единственная заведенная машина, чья еще, если не моя?

– Вы же за мной, все правильно? – заглядываю в салон.

– Да, за вами. Вы же Анна?

– Верно.

Слава Богу, даже не пришлось ждать.

Забираюсь на заднее сидение и откидываюсь на спинку сиденья. Усталость и эмоциональное напряжение дали о себе знать – я буквально без сил. Но уверена, что они появятся, как только я окажусь дома.

Там меня ждет Миша, гора неразобранных коробок, пицца с колбасками пепперони и… Ратмир.

За размышлениями не сразу замечаю, что едем мы как-то им слишком уж долго. Выглядываю в окно…

– Подождите! Мы едем не туда!

– Почему же, мы едем туда, куда нужно, – ловлю в зеркальном отражении взгляд черных глаз, и под кожу забирается липкая тревога.

– Но мой дом в совсем другой стороне!

– Верно, ваш дом в другой. Но кто сказал, что мы едем домой именно К ВАМ?

Часть 34

– Кто вы такой? Немедленно выпустите меня! – с опаской смотрю на водителя. – Я серьезно, давайте не будем обострять ситуацию. На территории больницы есть камеры, вас быстро вычислят.

– Не паникуйте так, вас никто не крал, если что, – спокойно парирует мужчина. – Я просто везу вас.

– Куда?

– Скоро узнаете.

Дура! Ну какая же я дура!

Зачем только села в эту машину. Не убедилась, что это не такси!

Да и разве может быть такси таким презентабельным? Почему мне это сразу в голову не пришло?

Это все усталость. Раздрай после разговора с отцом и случившегося с Мишей. Все одновременно навалилось, потеряла бдительность. Теперь вот расхлебываю.

Нужно сказать Ратмиру! Позвонить, чтобы он был в курсе.

Достаю телефон из сумки, набираю номер и… недоступен абонент?

Это шутка такая?

Злиться и негодовать некогда, пишу сообщение, что какая-то черная машина (конечно, номер я не потрудилась даже посмотреть, не то, что запомнить) везет меня неизвестно куда. Судя по окружающему ландшафту – за город.

Он точно решит, что я чокнутая. Чуть не угробила ребенка своей невнимательностью, теперь села в непонятно чью машину.

Но то, что я не знаю их не отменяет факта, что они знают меня.

– Молодой человек, если, как вы сами сказали, это не кража, то почему бы вам не сказать, куда именно вы меня везете?

– Мы почти приехали, – бездушно произносит он и заезжает куда-то вглубь леса. Там, проехав немного, мы подъезжаем к добротным воротам.

Выбравшись из машины, открывает для меня дверь и протягивает руку:

– Пойдемте, я вас провожу.⠀

– Спасибо, я дойду сама, – раздраженно выбираюсь из машины и смотрю по сторонам.

Где я? Кто здесь живет?

Какого черта тут вообще происходит?

– Предупреждаю – мои близкие знают, где я. Я отправила координаты, – вру, шагая за водителем.

Он ничего на это не отвечает. Наверняка быстро раскусил мой обман.

Какие координаты я могла отправить?

Леса?

Зайдя за ворота, нахожу в сумке скальпель и, не вынимая руки, сжимаю рукоятку. Все это больше напоминает какой-то дурацкий розыгрыш – где я и где какие-то криминальные игры, но нужно быть начеку.

– Входите, – открывает передо мной дверь.

– Благодарить не буду.⠀

Разгадка, что я здесь делаю, сразу же появляется перед глазами. Стоит передо мной и смотрит даже очень доброжелательно.

– Василий? Но… извините, я не поняла. Что это все значит?

– Как добрались?

– Нормально. Но ваш водитель даже не потрудился сказать, что везет именно к вам! – я возмущена.

– Это я попросил его не говорить. Хотел сделать сюрприз.

– Как видите, я не слишком люблю такие сюрпризы.

Я выдохнула увидев его, но не совсем.

Какого черта?⠀

– Извините, Василий Александрович, но я правда не понимаю, что здесь приходит. Мне срочно нужно было попасть домой, мой сын приболел.

– Надеюсь, с ним все хорошо?

– Уже да, но он ждет моего возвращения. Поэтому, если позволите, я бы хотела уехать.

– Раз так, не будем тянуть. К тому же и у меня дело срочное. Пройдемте в мой кабинет, – и уверенно зашагал вверх по лестнице.

Судя по его настрою – он решителен и вряд ли я смогу вот так просто развернуться и уйти. Ему что-то от меня нужно. Только что?

Вряд ли романтические отношения, обстановка не располагает.

Не выпуская из рук скальпель, шагаю за ним, костеря себя на чем стоит свет. И надо же было вляпаться в такую ситуацию!

Когда я спасла его, он выглядел обыкновенным мужчиной, никак не криминальным авторитетом. И его мама была такой милой, со слезами благодарила за спасение сына, конфеты принесла.

Кажется, она сама не знает, кто ее сын.

– Прошу вас, – приглашает меня в свой кабинет. Я настороженно вхожу… и вижу на кожаном диване лежит мужчина. А вся его белоснежная рубашка в крови.

Интуитивно делаю шаг назад, но дверь за моей спиной закрывается.

– Василий Александрович, пожалуйста, отвезите меня домой, – не сводя глаз с раненого (или убитого?) произношу едва не рыдая. – Я не понимаю, что здесь происходит, но то, что я вижу, мне не нравится.

– Не бойтесь, Анна, вам никто не навредит. Вас привезли сюда оказать мне большую услугу. Это мой хороший друг и как видите, его ранили. Подстрелили.

– Ему срочно нужно в больницу, слишком большая кровопотеря.

– Увы, в больницу ему нельзя. Долго объяснять, почему. Но думаю, вы сами все понимаете, не ребенок.

Конечно, понимаю. Еще как понимаю!

Этот человек пострадал при каких-то разборках, и лишняя шумиха им не нужна.

Они привезли меня сюда, чтобы именно я извлекла из него пулю…

– Василий Александрович, вы же понимаете: то, что вы мне предлагаете – это незаконно, – стараюсь придать голосу больше спокойствия.

Он не сможет заставить меня насильно.

Не сможет же…?

– Конечно, я понимаю, – спокойно соглашается он. – Но с другой стороны, вы же не можете спокойно смотреть как умирает человек?

– Не могу, и поэтому настаиваю – его необходимо отвезти в больницу. И как можно скорее.

Мужчина действительно выглядит плохо. Бледный, дыхание поверхностное, рваное. Он в полузабытье, очевидно, ему дали какой-то препарат. Возможно, что-то не совсем законное, чтобы унять боль.

– Анна Руслановна, это невозможно, понимаете? Произошла одна неприятность, о которой вам лучше не знать, и этому мужчине нужно срочно помочь. Я вам хорошо заплачу.

– Мне не нужны деньги! – выходит слишком резко.

– Всем нужны деньги. Тем более вам. Мать-одиночка, которая пока работает на полставки. Не за горами школа, это большие траты.

– Василий Александрович, пожалуйста. Не уговаривайте. Я просто не могу это сделать! Здесь… здесь не стерильно! Нет операционного стола, необходимых инструментов и медикаментов. Нет помощника. Нет даже маски! Делать сложную операцию в таких условиях – риск.

– Это не проблема, – отвечает Невзоров и пересекает комнату. Открывает дверь, в там…

Посередине небольшой комнаты стоит самая настоящая медицинская каталка, а нам ней пока выключенная хирургическая лампа. Рядом переносной стерилизатор, в котором наверняка лежат инструменты.

– Хирургический халат, перчатки и прочее лежат на кресле. Думаю, мы предусмотрели все. Кроме помощника. Но если очень будет нужна какая-то помощь – что-то подать, я позову своего человека.

Меня мутит. Он действительно предусмотрел все. Когда меня везли сюда, они даже не думали о том, что я не соглашусь.

Но как я могу согласиться? Это же чистой воды безумие!

Это незаконно. Это опасно, в конце концов!

– Я не могу, – пячусь назад. – Пожалуйста, простите. Не могу.

– Вы уже делали такое! Вы спасли жизнь мне!

– Это было совсем другое. Вас привезли в больницу, была безвыходная ситуация…

– Сейчас она тоже безвыходная! – он явно начинает заводиться. – Счет и идет на минуты, разве вы не видите?

– А если он умрет? Что будет тогда?

– Это будет плохо, этот человек мне нужен живым.