Текст книги "Бывшие. Я тебя верну (СИ)"

Автор книги: Рита Дорохова

Соавторы: Арина Громова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Когда мы подъезжаем к воротам какого-то дома, я сразу понимаю, что это не дом Невзорова, это совершенно другое место. Более защищенное и закрытое от любопытных глаз, с бо́льшим количеством охраны.

Становится тревожнее, но я уверена, что ничего ужасного мне не грозит. Потому что я не сделала ничего плохого.

Да, незаконная операция, но тогда я спасла человеку жизнь, а не лишила его ее.

Впрочем, если бы дело было связано с ней, разве меня не повезли бы в полицейский участок?

В голове миллион мыслей, но я стараюсь не паниковать. Просто шагаю за своими молчаливыми водителями, в надежде получить какие-то ответы внутри этого огромного дома.

Едва мы заходим, на пороге нас встречают еще какие-то люди в черном. Молча ведут меня куда-то вниз, в подвал или нулевой этаж. Ступени туда бесконечные, и с каждой мне становится все тревожнее.

Это точно не дом Невзорова. С ним мы знакомы, зачем все это?

Будь это он, разве он бы не встретил меня лично?

Кто бы ни был этот человек, но ему определенно есть что скрывать. Никто не строит под своим домом такие катакомбы!

Когда мы доходим до какой-то двери, я уже не могу контролировать страх. Одна, непонятно где. Никто не знает, где я.

Да, Ратмир наверняка уже занялся моими поисками, но как быстро он сможет добраться сюда. И доберется ли…

Мы заходим в какой-то кабинет, по крайней мере множество стеллажей с книгами, лампы с мягким светом и наверняка удобные кожаные кресла говорят именно об этом.

Не пыточная, и на том спасибо. Но тревога никуда не уходит.

– И долго мы тут будем стоять? – не выдерживаю я, когда проходит около пяти бесконечных минут.

Мои охранники продолжают молчать.

Наконец-то из примыкающей к кабинету двери выходит мужчина. В темном дорогом костюме, с седыми висками и хоть и потухшим, но все-таки опасным взглядом.

Ничего не говоря, он проходит за дубовый стол и смотрит на меня. А я смотрю на него и понимаю, что мы точно не знакомы. Но я определенно где-то видела этого человека.

Мужчина легким кивком головы отправляет охранников, те молча уходят и мы останемся вдвоем.

Удивительно, но когда пара этих отвратительных и огромных как гора роботов стояли рядом, мне было спокойнее. Но когда остаемся одни, почему-то становится не по себе.

Он не крупный, не молодой, у него нет мощных бицепсов или оружия (по крайней мере в руках), но от него веет ощутимой опасностью.

– Мы знакомы? – завожу разговор первая.

– Да вы присядьте, – низким голосом командует хозяин дома.

А то, что это хозяин – определенно.

– Я не рассчитываю задерживаться здесь надолго, поэтому, с вашего позволения, постою.

– Садитесь, – повторяет он тоном не терпящим возражений.

Выполняю его приказ и опускаюсь на край кресла.

Только теперь ощущаю, что действительно боюсь. Как оказалось, все происходящее прежде было лишь жалкой прелюдией.

– Меня не должно быть здесь, произошла какая-то ошибка, – набираюсь смелости. – Я впервые вижу вас. Полагаю, вы меня тоже.

– Вы хороший специалист своего дела, – неожиданно произносит он.

– Простите, что?

– Вы врач от Бога.

Похвала вводит в ступор.

– Спасибо, но я не совсем понимаю, при чем здесь моя профессия.

– Такая молодая, но руки золотые. Слышал, что вы спасали людей от неминуемой смерти. Как минимум двоих точно.

Черные глаза прожигают насквозь, и вдоль моего позвоночника бежит караван ледяных мурашек.

И тут меня словно молнией ударяет. Я вспоминаю, где видела этого человека.

– Вы Расул Байсаров?

Он молчит, и молчание его определенно означает согласие.

Расул Байсаров – богатый человек, предприниматель. Чем именно он занимается я не знаю и знать не желаю. Но не это главное, он – отец Айдара Байсарова, парня, которому я сделала операцию в доме Невзорова.

И которого, если верить новостям, потом нашли убитым на какой-то промзоне…

Кусочки пазла начинают образовывать единую картину. Я начинаю понимать, почему я могу быть здесь и это совершенно не сулит ничего хорошего.

– Я знаю, что вы работаете на Невзорова. И это был самый неверный выбор в вашей жизни, – качает головой он, будто действительно жалея меня.

– Я не работаю на Невзорова! – отрицаю, глядя в его опасные глаза. – Я поняла кто вы, вы отец того парня, Айдара. Да, я сделала ему операцию, но меня вынудили. Меня заставили против моей воли!

– Вы спасли ему жизнь. И наверное, я должен быть благодарен вам за это. Но вы спасали его понимая, что только лишь продлеваете его мучения. И этого я простить вам никак не могу.

Он поднялся со своего трона и важно обошел дубовый стол. Встал напротив меня, продолжая убивать глазами.

– Я не понимаю о чем вы, – инстинктивно вжимаюсь в кресло, – я ничего не знала! Понятия не имела! Я даже не знала, кто он, этот парень, когда делала операцию. Его имя я узнала уже позже из новостей.

– Это ложь.

– Нет, это правда! – не знаю, откуда у меня берутся силы отстаивать себя. – Все, что я рассказываю – правда. Я не могу это доказать, но так и есть. Вы правильно сказали – я спасла ему жизнь, а потом уехала. Я не знала, что будет с ним дальше.

Он молча смотрит на меня, размышляя. Наверняка пытаясь считать, какой процент в моих словах правда, а какой ложь.

– Василия Невзорова я практически не знаю. Однажды я спасла и его тоже – извлекла пулю, на этом все. Потом он нашел меня и угрозами заставил выполнить его приказ.

– И вы решили безропотно подчиниться.

– У меня маленький сын! И да, мне пришлось это сделать. Во-первых, потому что не выполни я тогда ту операцию, тот парень, Айдар, ваш сын, он бы умер. Как врач я не могла допустить такого. А во-вторых, я испугалась. Не за себя, за своего ребенка. Мне не за что себя винить и не за что оправдываться. Я говорю чистую правду и совесть моя чиста.

– Вы говорите складно, но вы все-таки лжете. На ваш счет поступила крупная сумма денег, от этого отпираться вы не будете, я надеюсь?

– Поступила. Но я не трогала эти деньги. И никогда не трону. Я верну их тому, кто их отправил. Они мне не нужны!

– А мне сдается, что для вас это была просто подработка. Выполнили грязную работу ради денег, совершенно не думая о том, на что обрекаете моего мальчика, – голос его дрогнул. И это стало первым проявлением живой эмоции. – Вы спасли его для того, чтобы потом его замучили и убили! Лучше бы он умер от ранения и ему не пришлось пройти через все то, что устроили ему после.

– Я ничего этого не знала! Клянусь! – повышаю голос, и тоже едва не плачу. – Я не знала… Не хотела… Я бы ни за что не допустила такого, если бы подозревала.

– Я не верю вам. Вы – соучастница. И будете за это наказаны, – заводит руку за ремень брюк, и я ощущаю, как с моего лица сходят все краски. В его руках пистолет и дуло направлено прямо на меня: – Сейчас вы расскажете мне все, что знаете о деятельности Невзорова. С кем он работает, где берет товар, и главное – кто именно сначала ранил, а позже замучил до смерти могло сына.

– Я не знаю! – голос срывается. – Я клянусь вам, я ничего не знаю! Я такая же жертва как и ваш сын!

– В ваших интересах сказать мне правду. С потерей Айдара мне терять нечего. Я убью вас, Анна. И сделаю это не моргнув глазом.

– Но я правда ничего не знаю! Как мне доказать вам это? Если вы выстрелите, то убьете невиновного человека и это на всю жизнь ляжет тяжким грузом на вашу совесть.

Он ухмыляется, и я понимаю, что его этим не напугать.

– Отпустите меня. Я свяжусь с Василием и попробую выяснить что-то для вас. Убив меня вы точно ничего не добьетесь. У меня сын! Вы не можете…

– У меня тоже сын. Был.

– Пожалуйста. Я прошу вас…

– Говорите! – и кладет на курок палец.

Вся жизнь пролетает перед глазами. Миша, Ратмир, наше будущее, мама… Неужели все закончится вот так?

Неожиданно в его кармане звонит телефон, и я понимаю, что это, возможно, мой единственный шанс.

Не знаю, что именно движет мной, и определения этому никогда не найду: когда он на секунду отвлекается, я рывком подаюсь вперед и выбиваю из его руки пистолет. Тот глухо падает на пол и есть всего секунду, чтобы кто-то из нас его поднял…

– Я прошу вас, просто отпустите меня, – голос дрожит, как и руки. Как и пистолет, который я сжимаю. – Я никому ничего не скажу, клянусь. Просто отпустите. Я не хочу стрелять в вас, но я сделаю это, чтобы спасти свою жизнь.

Он не боится. Он полон решимости. Он не думает, что у меня хватит смелости.

Мужчина делает рывок, чтобы отнять оружие, и в это мгновение я жмурюсь и нажимаю на курок.

Грохота от выстрела не следует. Едва слышный хлопок, словно кто-то ударил кулаком подушку. Наверное, что-то пошло не так, что-то не сработало.

Я по-прежнему стою с закрытыми глазами и вытянутыми руками и отсчитываю секунды до того, как Байсаров отнимет у меня оружие и выполнит свою угрозу.

Но ничего не происходит. Тихо, как в склепе.

Я осторожно открываю глаза и вижу перед собой минуту назад угрожающего мне убийством мужчину. Он не злится, на его лице нет ярости, только лишь удивление.

Слава Богу я его не убила! – это первая мысль.

А вторая: теперь ОН точно убьет меня.

Замешательство длится лишь пару секунд, хоть которые и показались вечностью. Потом я отпускаю взгляд и вижу на его белой рубашке небольшое круглое бурое пятно. Величиной не больше монеты.

Осечки не было. Это был глушитель. Я видела такое лишь в кино, но сразу же понимаю, что так и есть.

А еще тут же определяю, что если ему не помочь прямо сейчас – он умрет в течении нескольких минут. Отсутствие крови говорит о том, что оно внутреннее, а это гарантированная смерть при огнестрельном ранении.

Когда я это осознаю, он мягко сползает на пол и заваливается на бок.

Забыв об осторожности, о том, что он враг, что я рискую своей жизнью, я подбегаю к нему и задираю рубашку, мгновенно оценивая его шансы на выживание. В то же время свободной рукой нашариваю на полу телефон, который выронил Байсаров, и набираю по памяти номер.

– Ратмир… – всхлипываю, когда слышу в динамике его голос. – Кажется, я убила человека.

Часть 49

Тишина.

Такая давящая, звенящая. Кажется, я даже слышу как бьется собственное сердце.

Смотрю на человека, который вот-вот умрет из-за меня и осознание совершенного давит на плечи непомерным грузом.

Да, это была самозащита. У меня не было иного выбора. Он бы убил меня и точно не стал бы жалеть о содеянном. Но не смотря на это даже мысль о том, что я натворила, вызывает дрожь.

Я не хотела. Не думала… Я не желала ему такого и просто оборонялась.

Это вышло намеренно. Случайно…

Ратмир строго запретил мне вызывать "скорую". Когда я сказала, где я и назвала имя этого человека, он ответил, что знает кто это.

Семья Байсаровых имеет крайне дурную репутацию и славится ею уже несколько поколений. Торговля запрещенными препаратами, оружие, бандитизм.

– "Мир точно станет чище без этого ублюдка".

Но кем бы он ни был, он все-таки человек. А я врач, который не может стоять и смотреть на то, как кто-то умирает прямо на глазах.

Я сделала все, что могла: прямой массаж сердца, перевязала рану, но этого бесконечно мало.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

– "Я должна вызвать бригаду скорой помощи. Обязана! Он же умрет!

– Если ты вызовешь их, на тебя заведут дело, понимаешь? Тебя посадят, ведь ты стреляла в человека! Просто дождись меня и я все решу. Пожалуйста, ничего не предпринимай. Включи на его телефона геолокация и жди меня. Я уже еду, слышишь? Я еду!

– А где Миша?

– Он в безопасном месте, с ним все хорошо. Жди, я скоро буду и вместе решим, что делать.

– В доме охрана. Я видела как минимум четырех.

– Это уже моя головная боль. Пожалуйста, ничего не бойся, сиди тихо и жди"

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

В его словах было логика, я прекрасно понимаю, что мне будет за то, что я совершила. И не важно, самооборона это была или намеренная попытка. Мне в любом случае грозит срок.

Но и оставить его умирать… это бесчеловечно!

Сажусь на корточки и поправляю импровизированную повязку из подола собственного платья, которое я безжалостно порвала.

Его лицо бледное, словно полотно, но оно такое безмятежное.

Он сказал, что у него никого больше не осталось. Он потерял сына. Да, возможно, отъявленного бандита и туда ему и дорога, но для каждого родителя его ребенок самый лучший, даже если он грабит, убивает и насилует женщин.

В глубине души мне жаль этого мужчину. И я хочу спасти его. Но я бессильна без медикаментов!

Неожиданно Байсаров словно выходит из забытья и начинает громко кашлять. Долго и натужно. А потом происходит чудо – повязка окрашивается алым, а это значит пуля сдвинулась. Я не знаю, хорошо это или плохо, но то, что из внутреннего кровотечения оно стало наружним обнадеживает.

Если помочь ему прямо сейчас, есть большой шанс на спасение.

Я обязана помочь ему и очистить свою совесть. Ведь знаю, что не смогу нормально жить зная, что когда-то натворила и даже ничего не сделала, чтобы спасти.

Ратмир поймет. Обязательно поймет, я же врач!

Хватаю телефон Байсарова и уверенно набираю номер.

– Скорая? Приезжайте! Срочно! У мужчины огнестрельное ранение с внутренним кровотечением!

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Дальше счет времени идет по какому-то совершенно иному измерению. Я смотрю на дверь, прислушиваюсь к звукам и когда слышу шаги, внутренне замираю.

А если это полиция?

А если меня действительно посадят?

Но в кабинет заходит Ратмир, и я сразу же кидаюсь в его объятия.

Я не плакала все это время, хоть и было безумно страшно. Держалась. Но теперь, увидев его, слезы хлынули единым потоком.

А если нас разлучат с ним и Мишей на несколько долгих лет?

Я не смогу без них. Просто не смогу!

– Ты в порядке? Все хорошо? Он не ранил тебя? – Ратмир хаотично осматривает меня и даже трогает, чтобы убедиться.

Отрицательно мотаю головой.

– Все хорошо, я цела. Ратмир… я вызвала "скорую помощь". Прости, я знаю, что ты не разрешил, но он жив. Жив, представляешь? Он дышит и это похоже на чудо. Я не могла не сделать этого. Это мой долг!

Ничего не говоря, Ратмир хватает пистолет и стирает с него отпечатки, потом бросает обратно на пол.

– Уходим. Раз "скорая" приедет, они сами тут со всем разберутся.

– Но у него осталась моя сумка. Там документы!

– К черту. Все восстановим. Нужно уйти отсюда как можно скорее. Они выкрали тебя силой и не станут заявлять. Давай, Аня, быстрее. Идем! – берет меня за руку и быстро ведет на выход.

– Как мы скроемся? Там же охрана!

– Она пока… не в состоянии что-либо сделать.

– О, Господи! Ты же не…

– Все живы и почти здоровы. Не волнуйся за них. Нам нужно торопиться.

Он дергает на себя ручку двери и мы сталкиваемся с человеком в синем медицинском костюме и… полицией.

Краска отливает от лица. Я же сказала, что было огнестрельное. Конечно, здесь побудет полицейский…

– Никто не покидает дом до выяснения, – отдает приказ инспектор. – Оцепите здесь все! – уже своим людям.

– Прости, – шепчу одними губами Ратмиру. – Прости…

– Что здесь произошло? Кто стрелял?

Вот и все. Это конец.

Нелепый. Бесславный. Невозможный…

– Я не… – начинаю произносить обескровленными губами, но Ратмир перебивает меня.

– Это я, – говорит громко и четко. – Это сделал я.

Часть 50

Три недели спустя

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

– У вас десять минут.

Коротко киваю, и как только закрывается дверь, бросаюсь в объятия Ратмира.

Он так похудел, волосы отрасли и потеряли свой лоск, и одежда непривычная – темный спортивный костюм. Но он улыбается, что казалось бы совершенно невозможно в данной ситуации.

– Зачем ты это сделал? Зачем сказал, что это ты?

Всхлипываю, пытаясь совладать со слезами.

Я знаю, что нас не прослушивают – это заслуга дорогого адвоката, который смог организовать это короткое свидание-разговор. Первый за три долгие недели, которые пролетели как в кошмаре.

И вот я вижу его, и сердце замирает от счастья. И в то же время сжимается от боли, потому что все, что сейчас происходит – только по моей вине.

– Зачем, Ратмир? – повторяю вопрос, заглядывая в его уставшие, но не потухшие глаза.

– У меня не было другого выбора.

– Нет, был! Он был! Ты мог сказать правду, ты не обязан был покрывать меня!

– Я не хочу это даже обсуждать. Любой бы поступил так же на моем месте.

– Не любой, и ты это знаешь. Я должна была признаться. Он выкрал меня, это была самооборона…

– Без единого доказательства. Бесполезно, Ань. Ты бы обязательно сидела здесь сейчас вместо меня, а я бы этого ни за что не допустил. У нас маленький сын и ты нужна ему. Гораздо больше, чем я.

Слезы теперь душат, я не справляюсь с их безудержным потоком.

Прижимаюсь щекой к его спортивной кофте, безумно сожаления, что все так вышло.

Если бы я не сделала тогда ту операцию сыну Байсарова из-за темных дел Невзорова, Ратмир не был бы здесь. Но у меня не было выбора. Мне его не дали. Никто не спросил, хочу ли я, меня поставили перед фактом!

– Ты ни в чем не виновата, слышишь? – шепчет он, будто читая мои мысли. – Даже не думай винить себя.

– Но я не могу не винить. Ведь ты здесь.

– Все не так безнадежно. В этом деле много белых пятен. К тому же на оружии нет отпечатков, ни твоих, ни моих, я же их стер. Доказать точно им будет сложно.

– Но ты признался!

– Одно признание без улик ничего не значит. Хороший адвокат с легкостью это обыграет. Главное, что ты дома с нашим сыном. А мне все равно давно нужен был отпуск.

Невозможно не плакать, слушая такое. Он решился на безумие из-за меня. Рискнул всем, что имеет: бизнесом, связями, своей свободной, лишь бы прикрыть мой поступок.

Да, я могла не вызывать тогда "скорую", но точно не смогла бы после этого спокойно жить. Что я за врач такой, который видя, что человек умирает, ничего не сделал, чтобы его спасти.

Байсаров выжил. Именно благодаря тому, что врачи успели. Но он впал в кому, из которой, возможно, никогда не выйдет.

Но он все-таки жив, и тяжесть груза на моей душе не настолько велика.

А Ратмир… он поступил как настоящий мужчина, доказав, что готов исправлять ошибки не при помощи пустых слов, а делом. Он оградил меня от проблем, добавив их себе.

– Что ты сказала сыну?

– Что ты уехал по работе. В командировку.

– Правильно. Не нужно ему пока знать такие подробности.

– Он скучает по тебе. Постоянно просит позвонить… Ты был не прав – ты очень нужен ему. И ты обязан выйти отсюда как можно скорее! И не только из-за меня и Миши…

Произношу это и прикусываю язык.

Рано. Рано рассказывать об этом, потому что тест мог соврать.

Сегодня утром я почувствовала себя плохо, закружилась голова. Пришлось хорошо напрячься, чтобы вспомнить, когда должны прийти "эти" дни. С волнениями последних недель мне было просто не до этого.

И вот, тест показал вторую полоску. Слабую, неуверенную, но она точно была. Но чтобы удостовериться, нужно сдать кровь, убедиться наверняка.

Сейчас рано обнадеживать себя и его. Или расстраивать… ведь я не знаю, как именно он отнесется к подобной новости. Мы не успели обсудить это. Мы вообще многое не успели…

Только лишившись чего-то мы начинаем осознавать важность потерянного. Я поняла, как сильно Ратмир нужен мне. Как сильно я хочу быть с ним и растить наших общих детей.

Его поступок многое мне доказал и не нужны никакие проверки. Он вырос. Он многое осознал. И у нас обязательно все получится.

Только бы его оправдали и он вернулся домой.

– Ратмир, время, – заглядывает в комнату адвокат. – Мы и так рискуем, если кто-то узнает, что твоя жена здесь, без камер и микоофонов – полетит ни одна голова.

– Да, сейчас. Еще минуту.

Адвокат снова выходит, и Ратмир обнимает меня. Крепко, но в то же время так нежно.

Чувственно.

– Передавай Мишке привет. Скажи, что я скоро буду дома.

– Мы будем ждать тебя. Все мы.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Полгода спустя

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

– Наверное, нужно было покупать платье бо́льшего размера. Это слишком обтягивает и подчеркивает лишний вес.

– Ты прекрасно выглядишь, не придумывай. К тому же женщины в твоем положении не могут быть не красивыми.

Улыбаюсь, рассматривая себя в большом зеркале. Живот стал слишком большим и, кончено, скрыть факт беременности не получится, но мне все равно. Я никогда не скрывала, что жду еще одного сына. От человека, которого люблю вот уже скоро восемь лет.

Миша новость о появлении братика воспринял просто прекрасно. А я волновалась, что проснется ревность. Ничего подобного! Он уже придумал, какое даст ему имя и чем они будут вместе заниматься, когда брат подрастет.

– Иди сюда, – подзываю Мишу к себе и поправлю воротник. – Кто гладил тебе эту рубашку? Я же приготовила голубую.

– Так бабушка.

– Ну, конечно, бабушка.

Качаю головой.

Стало большой неожиданностью, что черствая тетя Тамара настолько войдет в роль. Мы почти не видимся с ней, сохраняя нейтралитет, но Миша проводит с удовольствием время у них дома, играя со своей двоюродной сестры Алёной, дочерью Лейлы. Моему мальчику удалось растопить ледяные сердца Юнусовых, и даже каким-то образом примирить две враждующие годами семьи.

Мы не стали друзьями, нет, но по крайней мере все, кажется, смирились с данностью и пока делают робкие шаги навстречу друг другу. Понадобится много времени, чтобы Монтекки и Капулетти зарыли топор войны, но начало положено. Дорогу осилит идущий.

– Пора спускаться, Ань. Все уже собрались, – напоминает мама, поправляя кремовое платье.

Удивительно, но когда мой отец принял внука, их отношения с мамой стали гораздо теплее. Он стал мягче, чуточку добрее. Когда-то я не могла даже представить, что в нашей семье когда-нибудь будет что-то подобное. И снова все благодаря Мише. Шестилетний ребенок сделал то, что куча взрослых не могли сделать годами – просто отпустить прошлое и научиться ценить настоящее. А когда родители узнали, что скоро появится еще один внук, в прямом смысле расцвели.

– Мы с Мишей вниз, – мама берет сына за руку. – Ждем тебя.

Коротко киваю и снова смотрюсь в зеркало.

Беременность изменила меня, и все говорят, что в лучшую сторону. Но я знаю, что дело не просто в беременности, в том, от кого она. От самого лучшего, любимого мужчины. Увы, нам тоже потребовались годы, чтобы проверить свои чувства. Годы, и не самые простые жизненные обстоятельства, которые доказали, что мы вместе чтобы не случилось. Готовы преодолевать все вместе, рука об руку.

Поправив жемчужное колье, неторопливо выхожу из комнаты и появляюсь на лестнице. Сразу же раздаются аплодисменты, и я вижу родных и близких мне людей: Мишу, девочек с работы, Виталика, с четырехмесячным сыном на руках и его жену. Вижу в стороне чуть хмурый клан Юнусовых, но знаю, что в глубине души они тоже рады за счастье своего сына.

Но главное, я вижу его – мужчину, при виде которого учащенно начинает биться сердце. Как будто мы только встретились и только-только зародились чувства. Хотя, возможно, отчасти, так и есть. Мы начали все заново. С чистого листа.

Мой Ратмир. Между нами не всегда все было просто. Вернее, просто не было никогда. Но это лишь укрепило наши чувства. Не смогли разлучить нас ни время, ни недруги, ни проблемы с законом. Теперь мы вместе, и я знаю точно, что это навсегда.

Мы все преодолеем вместе и со всем справимся.

Вместе будем радоваться успехам и достойно встречать поражения старшего сына. Переживать за его оценки, спортивные достижения и поддерживать, когда настанет пора страдать из-за первой любви.

Мы будем вместе растить нашего младшего. Дуть на сбитые коленки, прятать выпавшие молочные зубы под подушку, вытаскивать из манной каши ненавистные комочки и просто любить – безусловно, ничего не ожидая и не требуя взамен.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Я смотрю на Ратмира, вспоминаю все, через что нам пришлось пройти и понимаю – все было не зря.

Мои глаза говорят "я люблю тебя", и вижу в его улыбающихся глазах ответное "взаимно".

Конец