Текст книги "Бывшие. Я тебя верну (СИ)"

Автор книги: Рита Дорохова

Соавторы: Арина Громова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

– Это же так далеко!

– Не так уж и далеко. И для тебя совершенно ничего не изменится, все останется по-прежнему. Когда я буду на работе, будешь ночевать у бабы Люды. Она же тебе нравится?

– Ну да, с ней иногда весело. И пирожки она печет вкусные.

– Ну вот!

– Только она заставляет меня учиться читать, – в знак протеста высовывает язык. – Я не хочу.

– Молодец баба Люда, что бы мы без нее делали. И она права – пора бы тебе уже как минимум выучить алфавит.

– Привет, Мишань, – поднимает руку Виталик, который ожидает меня у ворот детского сада. Там же припаркована его машина. – Чего хмурый? Не выспался?

– Привет, Виталик, – и совсем по-взрослому протягивает ему руку. – А вы с мамой вместе поедете?

– Да, мы будем там вместе работать.

– Мам, – поднимает на меня голову, – а Виталик что, станет моим папой?

Я буквально теряю дар речи. Его вопросы частенько ставят в тупик и сейчас не исключение.

– Не станет, – бросаю мягкий взгляд на парня. – Мы с ним просто лучшие друзья и коллеги.

– Там видно будет, Мишань, – не слушая меня, подмигивает ему Виталик. – А ты бы хотел чтобы я стал твоим папой?

– Я даже не знаю, – бесхитростно, как и все дети, отвечает сын. – У тебя машина есть и фокусы с монеткой ты делать умеешь… Наверное, хотел бы.

– Все, пошли, нам пора, а то завтрак пропустишь, – беру Мишу за плечи и направляю в сторону ворот, а сама бросаю Виталику «страшный» взгляд.

Ну и разговорчики у них!⠀

– Как легко подкупить ребенка, – улыбается друг, когда я, проводив сына в группу, сажусь на пассажирское кресло. – Простенький седан и пара фокусов – и расположение у тебя в кармане.

– Он очень нуждается в отце. Вообще в мужском воспитании. Когда других детей забирают папы и дедушки, я вижу, как он на них смотрит. Вижу как тянется к тебе…

– То есть он тянется ко мне потому что я просто мужчина, а не потому я классный чувак и кандидат в отцы?

– Виталь! – бросаю на него чуть смущенный взгляд. – Прекрати. Ну и шутки у тебя.

– Не такие уж и шутки.

– Чего?⠀

– Да так, погода, говорю, хорошая, – и как всегда с улыбкой на лице заводит мотор.

Еще чуть-чуть и он заговорит об этом прямо, предложит отношения, все его поступки об этом говорят. И, признаться, я с опасением жду этот день.

Умом я понимаю, что Виталик будет прекрасным отцом Мише, таким, которого он заслужил. И мужем он будет наверняка хорошим. Но сердце предательски молчит. Оно навсегда закрыто для новых чувств. И осколки, из которых я его когда-то склеила, до сих пор больно ранят…

– Я очень хочу стать отцом, – глядя на дорогу, заводит разговор Виталик. – Женюсь – нарожаем как минимум тройню.

– О, Господи! Ты только будущей кандидатке это не говори, – смеюсь. – Не каждая готова на такие подвиги.

– А сколько детей ты еще хочешь? – поворачивает на меня голову.

– У меня есть Миша. Да и рожать мне не от кого.

– Ну это пока…

– Виталик, я сейчас выйду и на автобусе поеду, – шутливо пихаю его в плечо. – Что ты за человек такой!

Я жутко нервничаю и смешками пытаюсь вуалировать взвинченное состояние. Мы едем в Исаевск. Город, из которого я уехала несколько лет назад и ни разу туда не возвращалась.

Там прошло мое детство и юность. Там я узнала, что такое любовь, и что такое предательство тоже.

Сложный для меня город, как и воспоминания. И если бы не безвыходное положение, я бы ни за что не поехала устраиваться в ту больницу. Я заочно жду от нее одних неприятностей.

Была мысль уехать в какой-то другой город, где есть больницы, можно в соседний, можно кардинально сменить местоположение. Но уехать сейчас – это лишить Мишу привычного окружения. У него столько друзей в саду! Это же сильный стресс. И баба Люда любит его как родного внука, которого у нее нет. Она в прямом смысле заменила Мише бабушку. Без ее помощи я в принципе не смогу работать где-либо, потому что Мишу будет не с кем оставить, когда я на смене.

Безвыходная ситуация. Нет иного выбора.

– Не волнуйся, все будет хорошо, – подбадривает меня Виталик, как обычно сразу же считав состояние. – Не забывай – твой «лучший друг и коллега» рядом.

– И я это ценю. Правда, – дарю ему мягкую улыбку, которая сходит на нет, когда я вижу стеллу, на которой крупно написано «Добро пожаловать в Исаевск».

Ну здравствуй, прошлое…

– Не нервничай ты так, все нормально.

– А кто сказал, что я нервничаю?

– Ты сейчас ремень безопасности разорвешь пополам.

Опускаю взгляд: действительно, я так сильно вцепилась в ремень, что он буквально трещит под пальцами.

– Просто как-то тут все…

– Сильно изменилось?

Дергаю плечом и жадно всматриваюсь в проплывающие за окном здания, спешащих на работу людей, и людей отдыхающих на скамейках.

Когда мы приезжаем мимо аллеи, которая находится недалеко от медицинского института, сердце так сильно сжимается… Сколько я гуляла здесь, кормила уток в пруду, читала книгу… Ратмир встречал меня здесь после пар.

События прошлого слово кадры из фильма, пролетают перед глазами, и с такой детальной точностью, словно это было вчера.

– Поверни вот тут! – тороплюсь указать дорогу пока не проехали. – Да, сюда.

– А что там?

– Прямо езжай, и чуть медленнее, ладно?

Виталик сбрасывает скорость до минимума, и мы буквально едва ползем.

– Остановись!

Я вижу его. Место, где я родилась и выросла. Выросла запуганной, затравленной, неуверенной в себе девочкой, которая из-за полного незнания жизни совершила массу фатальных ошибок.

– Это твой дом, да? – сразу догадывается он.

Я киваю, и не могу отвести взгляд.

Кажется, что ничего здесь не изменилось, время для полувековой постройки слово застыло. Даже клумбы с хризантемами на прежнем месте.

– Не хочешь зайти?

– Нет! – поспешно отвечаю ему и отвожу взгляд. – Меня там никто не ждет.

– Брось, Ань, ну откуда ты знаешь? Столько лет прошло. Сама говорила, что твой отец гордый человек. Уверен, что он давно обо все пожалел и именно гордость мешает ему сделать первый шаг. Так сделай его ты!

Он говорит это с таким воодушевлением, он действительно хочет помочь мне вновь обрести семью.

Милый, добрый, справедливый Виталик. Знал бы ты, что творится за стенами этого добротного дома…

Сам он вырос в полной многодетной семье, где каждый друг за друга горой. Они любят друг друга, ценят и уважают. Он не знает даже половины тоно ужаса, что я пережила. Как меня третировал отец, унижал, гнобил. Оборачивая это в красивое слово «воспитание».

Как он не встал на защиту единственной дочери, когда ее изнасиловали. Вместо этого он выдал ее замуж за насильника. Разве это можно когда-то забыть и простить?

– Поехали отсюда, – прогоняю воспоминания. Им нет места в моей жизни. – А то опоздаем.

Виталик снова трогается, и я забываю ему сказать, чтобы сразу развернулся. Он поехал прямо… Нет. Нет! Только не туда!

Но поздно, мы едем прямиком к дому Юнусовых.

Я не хочу смотреть в сторону, запрещаю себе это делать, но все равно смотрю.

Их дом тоже совсем не изменился. Все такой же красивый, большой, теплый снаружи. И наверняка такой же холодный внутри.

Окно спальни Ратмира я вижу еще издалека, и боль из фантомной становится самой что ни на есть реальной. И когда мы уже практически проехали мимо, я вижу во дворе маленькую темноволосую девочку. Чуть младше моего Миши, и сердце пропускает удар.

Перевожу стеклянный взгляд на лобовое и не могу прийти в себя.

Ребенок… В их дворе была маленькая девочка…

– Что с тобой? Ты так побледнела!

– Ничего… Ничего, Виталь, все хорошо.

Не глядя нашариваю в сумке бутылку с водой, делаю глоток, едва не обливаясь.

Я думала, что мне уже все равно. Я так долго убеждала себя в этом, что поверила в собственный самообман.

Кто эта девочка? Дочь Ратмира?

Эта мысль почему-то причиняет такую нестерпимую боль. Обидную.

Она не малышка, значит, зачали ее довольно скоро после моего кошмарного замужества. Быстро же он пришел в себя… Хотя чего я еще ждала. Все с самого начала было очевидно.

Он никогда не любил меня. Ведь будь оно иначе, он бы меня не оставил.

– Ань, ты меня пугаешь.

– Нет, Виталик, все правда нормально. Просто воспоминания всякие… ну, понимаешь.

– А тот, другой дом, на который ты смотрела, это его, да? Твоего бывшего?

Виталик мало знает о том, что произошло. Так, в общих чертах. И даже не зная всего, категорически осудил поступок Ратмира.

– То есть как это бросил? Даже не выслушал твою версию? Это не мужской поступок!

Он не знает об изнасиловании, причину расставания я не рассказала. Если бы он был в курсе, то гнев его был бы гораздо сильнее. И более оправдан.

– Все давно в прошлом, больше я сюда не приеду. Минутка сентиментальности истекла, – и я полностью уверена в своих словах. Даже пытаюсь изобразить улыбку. – Все правда хорошо.

Дальше до больницы мы едем в полной тишине, и думаю, думаю, думаю… бесконечно прокручиваю в голове все, что было. Вспоминаю свое горькое прошлое, лишь изредка подслащенное мимолетными приятными моментами.

Я увидела свой дом. Его дом.

И кто же все-таки эта девочка?

Неужели действительно его дочь?⠀

Часть 7

***

Больница, куда мы пришли устраиваться, знакома мне с детства. Я там родилась, ходила туда ставить прививки и лечить бронхит. Детская поликлиника, взрослая, да даже роддом – все в одном месте.

Собеседование прошло более чем успешно, и хоть Татьяна Валентиновна позвонила и предупредила главврача – к слову, того самого нового, из-за которого все убежали – но нас бы и без ее протекции взяли. Слишком острая нехватка кадров, даже интерны на вес золота. А уж Виталика вообще сходу возвели в ранг святых.

– И когда мы можем выходить? – спрашивает он, критическим взглядом осматривая кабинет главврача. Обновленный, свежий. Видно, что только-только завершили ремонт, даже краска не успела высохнуть.

– Да хоть завтра! Будем рады.

«Дементьев Андрей Игоревич» – сверкает позолотой на именном бейджике, приколотом в гордо выпяченной груди.

Кое-что нам удалось выяснить: Дементьев – пасынок мэра, который, по счастливой случайности, в тридцать три года уже заслужил честь возглавлять больницу. На старого гла́ва быстро нашли управу, отыскали какие-то «страшные» нарушения, вспомнили все косяки за тридцать пять лет управления и со свистом выперли с должности. Коллектив взбунтовался, и некоторые, кому было куда пойти – уволились, остальные, кто остался, смотрят косо на новое руководство.

– Так себе он, да? – спрашивает Виталик, когда мы уже вышли из кабинета босса и идем по коридору. – Ремонт у него там видела? И что тут, – кивнул на старые окна и ржавые подтеки. – Кругом кумовство и коррупция.

– Да тише ты, – пихаю его локтем в бок, и указываю взглядом на камеру.

Этого современного добра тут навалом, новый глав помешан на контроле и в первую очередь распорядился развесить по всему корпуса «большого брата». Вернее, в первую ремонт в оккупированном кабинете, и потом камеры.

– Ладно, прорвемся. По сути глав – птица высокого полета, видеть будем не часто.

– Ага, если косячить не будем.

– Точно. Может, кофе выпьем? Есть тут автомат?

– Ага. За углом разбитый телефонный. Зато у Дементьева личная кофемашина.

– Мда… – тянет Виталик.⠀

– Еще не поздно отмотать, – останавливаюсь и заглядываю Виталику в глаза. – Я серьезно. Татарова тебя обратно с распростертыми примет. Считай и не было никакого заявления.

– А как же ты?

– Да я как-нибудь сама. Не маленькая.

– Ну уж нет, на дело идем вместе, Бонни, – и бьет по моей выставленной ладони. – Кафе тут какое-нибудь есть? Не позавтракал с утра.

– А я говорила, что не надо за мной ехать. Сама бы на автобусе или электричке добралась.

– Так, отставить, – пресекает мои рассуждения друг. – Пошли лучше по пирожному съездим.

– Да какие пирожные? Я сама скоро как ватрушка буду.

– Ты? Да в тебе сорок пять килограмм от силы!

Перешучиваясь, спускаемся вниз, проходим мимо детского корпуса и навстречу нам идет…

Мгновенно забываю все, что говорила и резко затормозив, наклоняюсь над раскрытой сумкой. Так, чтобы волосы упали на лицо.

– Алена, ну давай же скорее, ты чего! На прививку же опоздаем!

– Не хочу прививку! Это больно!

– Пошли-пошли, торопись.

Когда они скрываются за дверью, я все равно не могу сразу прийти в себя. Несколько секунд стою как вкопанная, а потом резко скрываюсь и мчусь к выходу, на воздух.

– Ань, что случилось? – догоняет меня Виталик. – Кто это был?

– Моя бывшая недосвекровь, – произношу сквозь зубы и, достав из сумки бутылку, делаю несколько жадных глотков воды.

– Недосвекровь – это которая? Мать бывшего мужа?

– Просто мать бывшего…

И Виталик все сразу понимает и деликатно не уточняет.

Какое-то время мы идем молча до парковки, и в какой-то момент он все-таки не выдерживает:

– А эта девочка с ней… это кто?

– Я не знаю. Полагаю, внучка. Кто же еще.

– Внучка? М… – продолжаем молча идти. – Может, ну его, это кафе, да? До дома?

– Еще чего! – произношу чуть более нервно, чем того хотела. – Все в прошлом, Виталь, жизнь продолжается. И да, я буду огромный кусок «Наполеона». И латтэ. Двойной! – открываю дверь его машины и забираюсь в салон.

Руки чуть подрагивают, в висках стучит. Но никто не обещал, что будет легко.

– Ну двойной так двойной, – соглашается Виталик и садится за руль. – Показывай, чем вы тут еще богаты.

– Прямо и направо. Потом покажу дальше, – произношу на автомате и отворачиваюсь к окну.

Просто потому что не хочу чтобы он видел, как бездарно я лгу.

Просто потому что не хочу, чтобы он понял, как мне стало больно.

***

Новое место работы оказалось вполне сносным. Если бы не город, с которым связано множество воспоминаний и главный врач, который решил, что просто обязан сунуть свой нос в личное буквально каждый санитарки – то можно сказать, что особенного отличия с прошлым местом работы в общем-то и нет. Если бы не Виталик, который уже тоже освоился, мне было бы сложнее. Но он здесь, со мной, даже график подстроил, чтобы ездить вместе, но постоянные «экстренные» заставляют его практически жить в реанимации.

– Я тебе блинчики привезла, с яблоками, как ты любишь, – ставлю перед ним контейнер. – Может, там и с творогом затесались, Мишка что-то в тарелке шуршал, пока я в ванной была, мог перепутать.

– С творогом тоже прекрасно, – достает один и с большим удовольствием откусывает. Даже глаза прикрыл от наслаждения. – Это божественно, серьезно. Ты бог кулинарии. Женюсь!

– Сначала догони, – улыбаюсь, открыв дверь шкафчика, где храню сменную одежду.

На прошлой работе не было большого разделения – женщины, мужчины, все прибегали, переодевались в попыхах и бежали на свои рабочие места. Увы, с огромным прорывом в медицине болеть люди все равно меньше не стали.

Здесь в общем-то было то же самое. Переодеваемся за открытой дверцей шкафа, показывая то голые руки, то ноги, то пятую точку.

Я чувствую, что Виталик смотрит на меня. Или вернее – подсматривает. Но странное дело, мне даже не неловко. Неужели я настолько не вижу в нем мужчину, что даже не стесняюсь?

Впрочем, я за несколько лет ни в одном мужчину не увидела. Так что…

– Слышала, новую медсестру наконец-то нашли? Аллилуйя. Очень не хватает свободных рук, вчера на операции было тяжко.

– Это хорошо. В конце концов штат укомплектуют и станет попроще, – закрываю дверь, продолжая застегивать пуговицы форменной рубашки. Виталик даже на мгновение жевать перестает, утрированно демонстративно, и я закатываю глаза. – И кто она?

– Понятия не имею. Да и не важно, собственно.

– Когда тебя домой уже отпустят? Вторые сутки тут, – тоже достаю блинчик, который, судя по форме, был развернут дома Мишей в поисках нужной ему начинки. И не могу не улыбнуться. – Сели на тебя и ездят.

– Надеюсь, вечером уеду. А ты до следующего утра?

– Как обычно. Надеюсь, не задержат. Обещала отвести Мишку в новый контактный зоопарк, слышал?

Разговор наш прерывает звук открытой двери. Оборачиваемся.

– Ну, привет, бывшие будущие коллеги, – Алла вальяжно заходит в ординаторскую, и я бросаю на Виталика вопросительный взгляд. Он лишь пожимает плечами.

– Ал, а ты что здесь делаешь? – я действительно удивлена.

– На работу устроилась, разве не ясно? Какой тут ящик свободен.

– Так это ты что ли новая медсестра? – доходит до Виталика.

– Ну да.

– А почему ушла? Там ты старшей была, а тут просто. Принеси, подай…

– Захотела и ушла, – немного резко отвечает она и без спроса берет блинчик. Откусывает, кривится, и кладет остаток обратно в контейнер. – Я лучше готовлю.

Алла мне абсолютно не импонирует как человек, но по-женски мне ее немного жаль. Я знаю, что такое безответная любовь, прошла через это. Видимо, ее чувства к Виталику сильнее, чем нам всем казалось.

– Добро пожаловать тогда, – кажется, он так и не понял подтекста. – Будешь мне сегодня помогать.

– Если хорошо попросишь… – включает кокетку она и даже не пытается спрятаться за дверью. Просто отворачивается и стягивает платье тонкой вязки, оставаясь в одном белье.

Виталик тактично откашливается, закрывает контейнер крышкой и встает с места.

– Ладно, пойду.

– Я с тобой, – и выметаюсь следом за ним в коридор. Там, подцепив парня под руку, довожу до сведения то, что он намеренно или нет не догнал.

– Она же из-за тебя пришла.

– Да брось.

– Ты меня порой просто поражаешь. Это же так очевидно!

– Мы с Аллой Валерьевной просто коллеги. Даже не друзья.

– Она так не считает.

– Ну что я могу сказать – печально. Я на другой женюсь.

– Правда? Познакомишь?

– Ну если ты забыла свое имя…⠀

– Виталь, – толкаю его бедром. – Хватит уже. Дождешься – соглашусь. Потом на стенку от меня полезешь. Характер так себе.

– Настоящие мужчины не боятся трудностей.

Как верно же он это подметил…

Неожиданно началась какая-то суета – раскрылись створки двери, и в проем ввозят каталку с лежащим на ней человеком. Во рту у него маска для искусственной вентиляции легких.

– Что случилось? – сразу же включаюсь в процесс.

– Мужчина, пятьдесят-пятьдесят пять ориентировочно, упал на улице. Возможно сердечный приступ. Павел Григорьевич тут?

– Не знаю, я только заступила на смену, даже не расписалась, – и опускаю взгляд на мужчину, чтобы оценить цвет кожного покрова и вижу, что это…

– Ань, ты чего? – пихает меня, застывшую, Виталик.

– Я знаю его.⠀

– И кто это?

– Дядя Нодар. Нодар Юнусов. Отец… Ратмира.

Часть 8

***

– Не пришел еще в себя Юнусов?

Наверное, я до конца дней буду вздрагивать, услышав эту фамилию. Правда. И сейчас сразу же напрягаюсь, хотя понимаю, что речь не о «тот самом» Юнусове.

По сути дядя Нодар был единственным в их семье, кто искренне хорошо ко мне относился. Но то, что произошло в моем доме в ту ночь, как он на меня смотрел... это забыть сложно.

– Вроде бы да, очнулся, – стараюсь вложить в голос больше профессионального и полностью убрать личное. Сейчас он просто пациент. Один из многих в этой больнице. – Сафронов его вчера осмотрел, взяли все анализы, сняли кардиограмму. Пока не придут результаты невозможно точно сказать, что с ним конкретно. Похоже на инсульт. Я не уточняла.

– И почему? – выглянула из-за открытой дверцы шкафчика Алла. Как назло нас поставили в одну смену. – Он же твой свекр.

Глаза медсестры Оли округляются до размера чайного блюдца.

– Юнусов твой свекр?⠀

– Да кого ты слушаешь? Алла Валерьевна чушь несет. Да, я была замужем, но точно не за сыном Нодара Алиевича, – шрывяю одноразовые перчатки в корзину для мусора и посылаю сплетнице злобный взгляд через отражение в зеркале.

Ну надо же было ей про это прознать! И как? Тоже собрала по больнице сплетни.

Когда дядю Нодара привезли, при нем не оказалось документов, потом кто-то из сотрудников узнал в нем Юнусова, директора рынка, и связались с его семьей.

Я видела тетю Тамару и Лейлу – они прибежали через пару часов после происшествия. И если тетю Тамару я узнала сразу же, когда увидела некоторое время назад по пути в детское отделение, то Лейлу нет. Она сильно располнела за эти годы, кардинально изменилась. Из тоненькой куколки с яркими глазами превратилась в уставшую женщину, а мы с ней ровесницы!

Я не светилась, поэтому меня они не заметили. И мечтаю, что не заметят и дальше. Не хочу, чтобы кто-то из них знал, что я теперь работаю здесь. Да, когда-нибудь правда откроется, но пусть это произойдет как можно позже.

К сожалению, та сплетница, что узнала дядю Нодара, узнала и меня. Видела я, как она на меня смотрела. Наверняка она всем и разболтала, кто я такая.

– Тебе не кажется, что ты лезешь не в свое дело? – оборачиваюсь на Аллу, когда Оля вышла из ординаторской. – Зачем разносишь слухи?

– А разве я где-то соврала?

– Какой он мне свекр? Я была замужем за другим человеком.

– Но собиралась же за сына Юнусова, – с превосходством в голосе отвечает Алла. – Вот только не надо сейчас о том, что и это я придумала, ладно? Не завирайся окончательно.

Я понятия не имею, что еще она могла прознать от этой Иры, кажется, терапевта.

Про то, что Марат меня изнасиловал точно осталось в тайне, никто не мог об этом рассказать. Никто, кроме желчной семейки Юнусова… Тетя Тамара, Лейла – они же меня люто ненавидели. Несостоявшаяся свекровь из-за сына, Лейла – из-за Марата. Ведь она считала, что я соблазнила ее парня. Конечно никто из них не поверил в насилие. Все решили, что я сама этого захотела.

Ратмир… Нет, он не мог. Он бы никогда не вынес это на всеобщее. Если бы он это сделал, то окончательно утратил бы для меня какой-либо человеческий облик.

– Не суйся туда, куда тебя не просят, – строго пресекаю все ее дальнейшие попытки вывысти меня на эмоции. – Живи своей жизнью.

– Вот и ты живи, и Виталику голову не морочь! Он, наивный, бегает за тобой как собачонка – куда ты, туда и он, не понимая, что нет у вас общего будущего.

– А как кто бегаешь за ним ты?

Алла покрывается красными пятнами гнева и молчит, явно собирая мысленно в кучу весь свой яд, чтобы высказать что-то побольнее, но перед тем, как уже решается вылить на меня зловонные помои, в кабинет забегает Оля.

– Ань! Там Юнусову что-то нехорошо, – пытаясь отдышаться, хватается за косяк двери. – В груди давит. Сходи глянь, что там с ним.

– Я не его врач! И вообще еще не врач, Оль, я интерн! Найди кого-нибудь еще.

– Так никого на месте не найти, сейчас же пересменок! И ты ближе всех. Идем! А то еще помрет мужик, проблем не оберемся. Тьфу-тьфу.

Только не это! Весь день вчера избегала, обходила дугой крыло, лишь бы не увидел случайно и вот!

Хочется отказать, сказать, что моя смена тоже закончена, мне пора домой, к сыну, но бросить человека, даже если это человек, который тоже причинил мне боль, я не могу. А вдруг что-то серьезное, а мы медлим?

Вдруг из-за моего страха встречи он действительно умрет?

– Хорошо, побежали, – достаю из коробки новую медицинскую маску и надеваю, прикрыв по-максимуму лицо. Быстро спрошу, что с ним, и передам лечащему врачу.

Надеюсь, он меня не узнает.

Многие из тех, кто видел меня юную и сейчас, с уверенностью говорят о том, что внешне я практически не изменилась. И я всегда считала, что это хорошо, но не сейчас.

Очень не хочу, чтобы дядя Нодар меня узнал.

Вообще, может ли человек забыть внешность другого спустя несколько лет? Человека, который рос на его глазах и даже какое-то время жил в его доме. На котором должен был жениться его сын.

Сильно в этом сомневаюсь, поэтому натягиваю маску еще выше, чтобы торчали только глаза, и вхожу в палату к больному.

К счастью, пациентов практически нет – из четырех коек заняты только две. Дядя Нодар лежит у окна, напротив него какой-то старичок, который, судя по громкому храпу, крепко спит. На двух других кроватях зеленые больничные матрасы с клеенчатым покрытием и плоские подушки без наволочек.

Заговаривать с отцом Ратмира очень волнительно и единственное, о чем я искренне мечтаю – поскорее отсюда убежать. Но нельзя, долг – в первую очередь.

– Доброе утро, мне передали, что у вас жалобы на самочувствие. Опишите, что с вами, – придав голову как можно больше официоза, сажусь на пустующую кровать и открываю больничную карту Юнусова.

Я не смотрю на него, но чувствую, как он на меня смотрит.

– Боль в области сердца.

– Сильная?

– Уже нет, отпустило немного.

– Давление вам давно измеряли?

– Часов в шесть утра ходил на пост, сто шестьдесят на сто.

– Температура?

– Температуры нет.

– Сейчас придет медсестра и сделает вам укол. А позже еще раз снимут кардиограмму и назначат УЗИ сердца. Также на обходе к вам зайдет ваш лечащий врач.

– А вы кто? – и смотрит на меня так пристально, в упор, что я внезапно теряюсь как маленькая девочка.

У тебя получается. Не подавай вида.

– Я пока что интерн, но скоро стану врачом.

– И каким?

– Хирургом.

– Окончила значит всё-таки ВУЗ, молодец. А Лейла наша через год бросила.

Кровь приливает к щекам. Он узнал меня.

Как бы я не старалась скрыться – узнал…

Стягиваю совершенно необязательную в данном отделении маску. Делать вид дальше, что я его не знаю, что он ошибся, по-детски и ни к чему.

– Как вы поняли, что это я?

– Сразу понял. Как только вошла, – и осмотрел меня снова. Уже совершенно новым взглядом.

Он был единственным, кто поддерживал меня в их доме, и я всегда ощущала к нему чувство благодарности. Только он был на моей стороне, защищал от нападок женщин клана Юнусовых. Но в тот роковой день он так же как и все отвернулся от меня. Увел сына. И я обижена на него до сих пор. Не зла, нет, именно обида.

– Как ты? – спросил он участливо. Словно его действительно интересует моя жизнь.

– Хорошо…

– Слышал, у тебя родился сын.

– Да, Михаил, – голос дрогнул.

Если он когда-нибудь увидит Мишу, то сразу же поймет, чей он сын. Юмористка судьба подшутила надо мной и подарила ребенка – точную копию отца.

Нельзя, чтобы кто-то из этой семьи его увидел.

– Замужем?

– Нодар Алиевич, думаю, эти разговоры сейчас лишние. Скоро к вам придет ваш доктор, – пытаюсь подняться, но дядя Нодар хватает меня за руку, чем сильно удивляет. Даже чуть-чуть пугает. – Что вы делаете?!

– Ань, ты это… прости меня, за то, что я тогда так поступил. Мне казалось, что все делаю правильно. Что не выйдет у вас ничего с Ратмиром. Клянусь, душа моя болела из-за того, что так вышло. Но я должен был это сделать! Ратмир мой сын!

– Душа болела? – не могу сдержать горькую усмешку. – Да что вы. Никто не стал слушать меня тогда. Никто! Этот ублюдок затащил меня в лес и изнасиловал. Позже ваша жена тыкала в меня в пальцем и обзывала шалавой, а вы стояли и молчали слушая это! Что бы вы знали о больной душе, – резко выдергиваю руку и встаю.

– Знаю, что поздно, былого не вернуть, но если я могу что-то сделать для тебя, как-то помочь – ты только скажи.

– Мне ничего от вас не нужно, – произношу холодно. – Но если вы никому не скажете, что видели меня здесь – я буду благодарна.

– Думаю, Ратмир…

– Всего хорошего. Поправляйтесь, – быстро, едва ли не бегом, ухожу из кабинета, а там, подойдя к окну и опершись ладонями о подоконник, из всех сил стараюсь спрятать слезы.

Я не ожидала, что встреча с частью прошлого отзовется такой болью.

Зачем он упоминал имя Ратмира. Зачем!

Я не хочу думать о нем, не хочу вспоминать и видать кого-то из его семьи я тоже не хочу!

Приезжать сюда было большой ошибкой. Не нужно было этого делать.

– Анна Руслановна, что с вами?

Из-за спины подошел главврач Дементьев и, обдав душной волной терпкого одеколона, заглянул мне в лицо.

– Вам нехорошо?

– Да, мне не хорошо! – одним взмахом смахиваю слезы и оборачиваюсь. – Моя смена закончена, мне пора домой. Пошлите кого-нибудь к Юнусову.

– Может быть чашку чая? Вы очень расстроены.

– Спасибо, обязательно выпью. Но дома со своим сыном, – разворачиваюсь и мчусь по коридору, дальше вниз по лестнице и едва ли не сталкиваюсь с кем-то, кто поднимается навстречу мне.

– Простите, – бросаю дежурное извиняясь, а потом поднимаю глаза.

Передо мной стоит Ратмир.

Часть 9

Первая реакция – самая чистая и правдивая.

Не важно, сколько прошло лет, не важно, что именно вас разлучило, но первую реакцию при виде бывшего любимого человека невозможно подстроить, отыграть или продумать заранее.

Вернее, конечно, я думала о том, что когда-нибудь обязательно его встречу. Когда-то я этого бурно хотела, когда-то боялась встречи или люто не желала, но в голове сидела навязчивая мысль, что это произойдет.

Я думала, что буду сильной и уверенной в себе, обязательно красивой в этот день. Одетая в самое свое лучшее платье. И уж точно даже не помышляла о том, что буду уставшей, заплаканной и потерянной от встречи, что уже подкосила меня несколько минут назад. С его отцом.

И вот передо мной он сам.

Насколько неожиданно, настолько ошеломляюще, что в прямом смысле подкосились колени.

Это он. Я вижу его не сильно изменившееся лицо, может быть только более возмужавшее и эта модная щетина, которой раньше не было… Вижу его глаза, взгляд, который я к своему сожалению не смогу забыть до конца своей жизни, даже если очень сильно этого захочу. Ощущаю его аромат. Тот же самый…

Это он.⠀

Он тоже сразу же узнал меня: его выдал тот же самый эффект неожиданности, что спалил и меня.

Узнал. Удивился. Растерялся. Целая гамма эмоций за какие-то короткие секунды.

– Извините еще раз, – произношу шепотом я и мчусь дальше вниз по лестнице.

Ни «здравствуй», ни «как дела». Словно совершенно чужие друг другу люди. Словно и не было ничего такого между нами. Словно я вообще его не узнала…

Убегая, краем глаза я поймала на лестнице его силуэт – он даже не сдвинулся с места. И смотрел мне вслед.

Нужно уйти отсюда. На свежий воздух. Как можно дальше.

Выходя, снова сбиваю кого-то и даже не извиняюсь, просто хочется уже наконец глотнуть воздуха…

– Ань, ты прям как бронепоезд! Ты чего это?

Это Виталик. Он сразу же выходит следом за мной и садится рядом на скамью.

– Что-то случилось? – трогает меня за руку.

– Нет-нет, все… нормально.

– Нормально? Да у тебя пульс зашкаливает!

– Выключай доктора. Все правда хорошо, – давлю слабую улыбку, а сама чувствую, как пылает лицо.

– Ну если ты мне не доверяешь… заставить сказать не могу.

– Там Ратмир. В больнице. Я встретила его на лестничной клетке. Столкнулись буквально нос к носу, как и с тобой только что!

– Твой бывший здесь? И что он?

– Ничего. Я просто ушла, – смотрю под ноги, на пыльный асфальт, и изо всех сил пытаюсь прийти в норму.

– Вижу, что тебя эта встреча взволновала.

– Что за глупости! – взрываюсь. Потому что он сразу же все понял, а значит понял и Ратмир. Потому что злюсь на себя за реакцию. – Я просто не ожидала, вот и все!

– Ань, то, что ты сейчас чувствуешь – это нормально. Правда, – в его голосе столько искреннего участия, что мне становится стыдно. – Было бы странно, если бы тебя совсем не тронуло.

– Извини, Виталь. Прости. Ты прав, – сжимаю его руку. – Я просто… слегка не в себе.

– Не хочешь поговорить с ним?