Текст книги "Рунный Страж (СИ)"

Автор книги: Ринат Тактарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Возиться долго не пришлось, я лишь дёрнул за деревянную рукоять, а кирка, словно ждала, сама выскользнула. Удивительно лёгкий и удобный инструмент.

Передо мной встала новая задача, пробиться через кусты. Недавние воспоминания радужными не выглядели, эти ветки буквально втыкались мне в тело. Если бы я верил в сказки, мог бы подумать о дереве вампире.

Может в обход попробовать? – я посмотрел на бурые пятна под ногами.

В лесу за спиной что-то хрустнуло, это добавило мне решимости, вломился в заросли как тот бык, даром что без рогов. Меня удивила лёгкость, с которой я пробирался, ветви словно расходились, пропуская меня к заветной цели. Я всё боялся, что они начнут сжиматься, и не заметил, когда произошли изменения.

Стемнело, будто я в подвал какой ломился или подземелье, растительность стала реже, под ногами попалась упаковка с петардами, чуть дальше лежал фонарь. Я поднял их и ускорился, и быстро вышел на открытое место. Глаза начали привыкать, и оказалось, что не так темно, опять появилась светящаяся пыльца. Я уже не обращал на неё внимания, хотелось убраться подальше.

Спустя несколько минут, обернулся. Густые заросли, через которые я с трудом и потерей крови, пробился в первый раз, остались далеко позади. Меня окружали примерно такие же с обеих сторон своеобразного коридора. У меня почему-то не возникало мыслей, попробовать их преодолеть, казалось, что это невозможно. И вообще, это место было странным, но надёжным, я, наверное, зря торопился.

Кто сюда может пробиться? Девственник, принадлежащий двум мирам, – я хохотнул, звук собственного голоса показался чужим и грубым.

И тут, как это обычно у меня бывает, всё увиденное, услышанное, начало складываться в нечёткую картинку. Это потому, что полной ясности ещё не было, но я понял, где был. Этернис – параллельный мир, старший брат Альтерры.

Та девчонка, лопотавшая на непонятном языке – инопланетянка, – осознав это, я уселся на пятую точку и упёрся спиной о густые заросли. – Вернее, это я там был инопланетянином… почти. Мой дедушка родился на Этернисе… поэтому я смог пройти. А через что я прошёл?

Внутри вдруг всё похолодело.

– Это же… это, – я не смог подобрать подходящих слов.

В голову лез всякий бред, типа межмировой мембраны, перекрёстка миров, портального стража и прочая чушь.

Не такая уж и чушь, у меня анализ крови взяли, я прошёл проверку, а не будь у меня четверти от Этерниса, – мне поплохело от мысли, что могло произойти. – Остался бы в тех зарослях… нет, вообще до них не дошёл, сказано же принадлежащий двум мирам.

Страх ушёл, будто и не было вовсе.

Чтобы попасть в этот коридор, мне пришлось пройти первую мембрану, лёгкую. Вторая стала главной проверкой, я бы, наверно, и первую не нашёл, – вспомнилось сообщение от Маши, она объясняла, как добрать до цветника.

Я расхохотался, когда вспомнил, девушка сказала повернуть налево, как сейчас помню папины «сено, солома» этой науки, я так и не смог запомнить, ничего тут не сделаешь, рассеянный с улицы Бассейной, это мама так говорит. – Я повернул на другое лево, то есть изначально пошёл не туда.

В животе забурчало, я снял рюкзак, достал из пакета Машин пирожок и с удовольствием впился в него зубами.

Я вспомнил мёртвого волка, по телу пробежал холодок. Его оскал, даже в неживом состоянии, вызывал оторопь. У меня возникало искреннее непонимание, каким образом, я смог справиться с этой тварью? Да, мне тупо повезло! Ведь не целился даже и вообще не хотел бросать кирку, она сама с руки сорвалась.

Сделав несколько глотков минералки, я почувствовал, как организм расслабляется, откинул голову назад. А затем вспомнил про Машу, родителей и полицию, которую они, возможно, уже вызвали.

Если я пропаду, а затем найдусь, мама мне весь мозг промоет, а потом заставит вернуться домой.

Я не хочу, мой дом здесь! – сделав над собой усилие, поднялся на ноги.

Глава 13

Чем дольше я шёл, тем темнее становилось, светящаяся пыльца осталась далеко позади, а свет луны никак ни хотел проникать сквозь густые заросли. В итоге я не выдержал и включил фонарь, и какова же была моя радость, когда луч упёрся в тупик из кустарника, всего-то в десятке метров. Продрался через него, можно сказать, на лету и выскочил в предрассветные сумерки и луны уже не видно.

– Гав… гав-гав…

– Тьфу на тебя, Валет, хватит уже пугать! – на самом деле, я не испугался, а скорее обрадовался, я же дома, на Альтерре.

Здесь всё знакомое и доброе, даже волки наши, пусть приходят, я их последними пирожками угощу. На радостях бросился к собаке обниматься, пёс не понял моих нежностей, отпрыгнул в сторону и снова облаял.

Я на него не обиделся, настроение было настолько хорошим, что готов был Вовандера расцеловать.

– Пошли, Валет, нас дома ждут, – я зашагал по заросшей дороге, собака побежала в небольшом отдалении.

Ранний рассвет застал нас у развалин старого завода. А я всё вычислял, точно ли сейчас рассвет, хотя это было тупо, видно же, что солнце поднимается. Просто не было уверенности, что прошло всего несколько часов, а вдруг сутки, или даже не одни.

В последнем предположении я сильно сомневался, зная темперамент мамы, здесь бы вертолёты кружили. Значит, времени прошло немного, всего-то одна ночь.

Как начало светать, я обратил внимание на свой вид и решил прибавить скорость. Если кто увидит, слухов потом не оберёшься, Елизавета тому пример.

Начнут говорить, что Алькин внук, как и она, по лесу шарахается, волки его драли, медведи таскали. Примерно так я и выглядел, всё в крови и дырках, вещи, кроме сапог, на выброс, хорошо хоть рюкзак уцелел.

Интересно, Колёк поверит, в то, что я волка убил? – самодовольно подумал я. – Хрена с два! Поржёт только как тот конь, и сказочником назовёт. Нет, нельзя ему об этом рассказывать, на фиг его, ни слова больше лишнего. Вообще, никому нельзя, психом называть начнут и работу потеряю, у них в свинарнике и без меня психопатов хватает.

Пройдя задними дворами, оказался у забора бабушкиного дома, отдал Валету последние два пирожка и прошёл через калитку. Уже слышалось мычание коров, лаяли соседские собаки. Под эту мелодию я ввалился в сарай, нашёл несколько длинных крюков из проволоки и развесил на них корешки вместе с ботвой.

Зачем я это сделал? Видел, как бабушка сушит траву, корням Лунной травы точно не повредит.

У меня возникло дикое желание, лечь прямо здесь и забыться на несколько часов, пришлось себя пинать.

Могут приехать родители, да точно приедут, а я здесь в таком виде, хуже деревенского алкаша. Тут же произойдёт «арест» и отправка в город, я этого не хочу. Значит, надо делать правильно, а не как хочется, спасибо маме, и папе, конечно.

Это, наверное, дом так подействовал, типа крепость, можно особо не париться. Хоть я и еле двигался, но всё же скинул всю драную одежду в сарае, сходил в дом за свежим нательным бельём и отправился в баню. Пришлось, ждать пока нагреется вода, но мне было чем заняться, рассматривал себя в зеркало на двери.

Я уже видел некоторые раны на руках и торсе, выглядели они ужасно, тогда, а сейчас многое изменилось. Жуткие шрамы превратились в зажившие царапины, глубокие, красные, но всё же ни раны.

Та девчонка накормила меня какой-то вяжущей дрянью, помню, что по телу разливалось тепло… Может, это лекарское снадобье, я же типа в магический мир попал? Да ну, – я уже начал сомневаться. – Она выглядела как… как она выглядела? Привлекательная, большие красивые глаза, даже отсутствие волос красоты не испортило. У неё ошейник был! – вспомнил я важное обстоятельство, кожаная штуковина не выглядела украшением.

Она что, рабыня? – звучит, конечно, дико, но я столько за последние дни узнал и сопоставил, что перестал удивляться. – Тогда почему одна в лесу ходит? И меня ведь подлечила⁈ Где рабовладелец? Или как они там называются?

Взгляд упал на запястье левой руки, и я забыл о девчонке. Тёмно-синий кружок, размером с рублёвую монету, да, я заметил его раньше, там на поляне с Лунной травой. Он не был таким ярким, больше походил на блёклую татуху.

Блин, а если мама заметит? У нас же с ней договор, никаких татуировок, – я машинально потёр кругляш пальцем и перед глазами всплыл светящийся шарик с непонятной закорючкой внутри и то самое слово, которое уже видел.

Пурецо

Шарик повисел немного на месте и испарился, будто не было. А я сидел с открытым ртом, Колёк бы точно со смеху умер, увидев меня сейчас.

Это что сейчас было? Глюк с усталости? Или светящаяся пыльца всё-таки радиоактивная⁈

Сначала мне стало страшно, а потом вспомнился дохлый волк, в сравнении с ним, это такая мелочь.

Бабушка писала про руны, – у меня заработала память. – Вся сила Этерниса в них, это с её слов… всё, с её слов. – Так что может быть лажей, не потому что бабуле нельзя доверять, просто подтвердить некому. Кто мне скажет, что это правда и не заржёт?

Я не придумал ничего лучше, чем ещё раз коснуться кругляша на руке. Картина повторилась, шарик, я «поймал» его взглядом, в надежде задержать, чтобы рассмотреть. На короткое время показалось, что он подчиняется. Затем снова пропал, как и слово.

Здесь должна быть механика, вот только чего? Что делает этот светящийся шарик потом, после активации? Наверное, его нужно куда-то поместить, чтобы узнать. Но у меня не получается даже удержать. Бабушка писала про ступени, вторая у неё, четвёртая у деда, может дело в этом, я просто не дорос? Или просто нужна практика? Только в чём?

Я начал уставать от мозгового шторма. Вода уже согрелась, решил помыться, а потом продолжить, если не отключусь.

* * *

Всё-таки какое это удовольствие, смывать с себя накопленную за день грязь. Особенно когда есть горячая вода, с холодной бы точно не так получилось, меньше удовольствия. А несколько дней назад, я бы даже не помыслил мыться холодной водой, мне и сейчас не хотелось. Просто знаю, смог бы.

Вернувшись в дом, я занялся поиском вещей, мои-то всё в труху. Нательное бельё, что нашлось второпях, скорее всего, принадлежало деду, чистое, даже не надёванное.

Я откопал в шкафу старые треники с тремя полосками и застиранную чёрную футболку, на груди было написано «Гучи». Наверное, крутой итальянец. В общем-то, нормально, носки тоже нашлись, так что я не голый и теперь похож на деревенского.

Определившись с одеждой, я метнулся на кухню, и тут постучали в дверь.

Да кто там? Отстаньте пока, я спать хочу!

– Антон, это я, Маша! – сердце забилось со свежими силами, усталость испарилась.

Открыв дверь, я впустил девушку, а та посмотрела на меня совсем другими глазами, словно испугалась чего-то, красивая, нежная, в сиреневом сарафане.

– Что случилось, на тебя напали? – она приблизилась, тёплая ладонь коснулась моей щеки.

Я склонил голову и прижал её руку к плечу, лёгкий аромат цветочного парфюма показался самым желанным на свете.

– Кусты напали, еле отбился, – попытался перевести в шутку.

– Обманщик, у тебя все руки в подживших ранах, и на лице есть… я даже не знаю, может, и на теле, – Маша освободила руку и ловко задрала мою футболку. – Ужас… Антон! Что это? Тебя грызли? – в голосе и правда был страх.

Я скинул футболку и прижал девушку к себе, знал, что не оттолкнёт, так и вышло, она уткнулась личиком мне в грудь и втянула воздух. Я почувствовал, как её нос коснулся кожи, это очень возбуждало, тем более мои руки крепко сжали её ягодицы. Маша подтолкнула меня в сторону кровати. И в этот момент произошло то, чего мы не ожидали, раздался стук в дверь.

Я не хотел показывать того, что кто-то есть, постучаться да уйдут. Но девушка резко отстранилась и опустила глаза в пол, уголки губ, правда, потянулись наверх, что выдавало её настроение. Я такое часто в фильмах видел, что-то типа игры, ей нравится.

Мне ничего не оставалось делать, как открыть дверь, но перед этим натянул футболку.

– Здравия желаю, граждане!

Это был деревенский участковый, старший лейтенант Назаров, я запомнил его фамилию.

– Здравствуйте, – смущённо поздоровалась Маша.

Я просто кивнул и уставился на полицейского, а тот почему-то смутился, увидев девушку, впрочем, это быстро прошло.

– Жалоба от граждан поступила, оборванца какого-то с собакой видели, в вашу сторону пошёл, – участковый посмотрел на меня, и тут вмешалась Маша.

– Может, дядя Паша бухает, у него такое часто случается, о потом гуляет полночи с Валетом.

– Так узнали бы его, – парировал Назаров, рассматривая мои руки, затем его взгляд переместился на вешалку у входа, там висели только бабушкины вещи. – Ладно, значит, у вас всё спокойно, – поглядев на Машу, сказал участковый и вышел.

Я проводил его взглядом.

– Маш, номерок мой парню дай, вдруг увидит чего, и сама, если что, звони, – бросил полицейский с крыльца и пошёл к калитке.

– Ты чего так покраснел? – обвинила меня девушка, закрыв дверь.

Я посмотрел на себя в зеркало, и правда красный, как машина дяди Лёвы из соседнего подъезда.

– Так это же я там задами ходил, и Валет привязался. Все пирожки у меня выкружил, – Маша на это рассмеялась и обняла меня, закинув руки на шею.

Я вновь почувствовал тепло её тела, упругая грудь упёрлась в мою, от волос пахло чем-то лесным, девушка подняла голову и посмотрела мне в глаза.

– Ты, наверное, кушать хочешь⁈ – мой живот предательски заурчал.

Я выдохнул от досады, на что Маша улыбнулась и убежала на кухню.

– Яйца отварю, с майонезом и чесноком просто объедение, – донёсся её голос, моё брюхо снова подтвердило.

– Хорошо, я во двор выйду.

Решив немного остыть, я отправился в баню, скинул с себя всё кроме шлёпок, набрал ведро холодной воды и опрокинул на себя сверху. Обжигающий холод за мгновение выгнал из меня сонливость и горячие мысли. Я такое в кино видел, пару раз, выгоняли похмелье, а в другой любовную лихорадку, героям это помогло и мне тоже.

Я принялся растираться полотенцем, для чего встал перед зеркалом, смотреть особо не на что, тощее, длинное тело, хорошо хоть грудь не впалая. Мышцы только намекали на своё присутствие, зато шрамов, хоть в музее живым экспонатом выставляйся.

Маме такое показывать ни в коем случае нельзя, хотя бы какое-то время, а потом, – мне почему-то казалось, что они рассосутся, может, не полностью, но уже не станут бросаться в глаза, может и не заметить.

На глаза попалась тёмно-синяя татуха, и я выдал папино, матерное, тут же себя за это укорив.

Эта фиговина точно не рассосётся, как бы больше не стала – дар Этерниса… А почему Маша ничего не сказала? Не может быть, чтобы не заметила, может, потом выскажет, после⁈ Или она реально не видит⁈ Это же на Этернисе появилось, значит… мама и сестра точно заметят.

Меня удивило, как быстро я воспринял бабушкино письмо за правду, это могла быть не она, а чья-нибудь тупая шутка.

Ага, ради меня, шутник построил коридор со светящейся пыльцой и заставил продираться сквозь кусты кровопийцы… Происходит какая-то дичь!

Одевшись, я вышел из бани и отправился в сарай. Драная одежда так и валялась грязной кучей, ругнувшись вполголоса, я собрал её и закинул в старый шкаф. Позднее, придётся избавляться.

Спрашивается, откуда такие продуманные мысли? А от участкового, больно уж пристально он меня разглядывал, будто подозревал в чём-то. Да и соседи эти лохмотья видели. Я почему-то не хотел, чтобы люди узнали о проходе в другой мир.

Вопрос в чём он чужой, деревья там ничем не отличаются. Это тогда, я не придавал растениям значения, но глаза-то помнят, кора та же самая. Я не знаю названия дерева, но кору сравнить способен, и лесная трава та же, кроме лунной.

Посмотрев на висевший гербарий, снял один корешок и пошёл в дом. Я, конечно, тот ещё знаток чужих миров, особенно по играм, но всё казалось логичным. Бабушка нашла вход, как-то привела на землю деда, как она писала. От воспоминаний о моём переходе липкие мурашки побежали по спине. А что, если при каждом переходе меня ждёт экзекуция? Надеюсь, уже не такая жёсткая, просто небольшая проба. Я хохотнул своим мыслям. Ведь даже не возникло сыкливых мыслей, «да ну нафик это, да пошёл он, этот мир». Я криво улыбнулся, этот поход меня изменил, словно… нет, содрал с меня нежную детскую кожу.

Мысли опять перешли на сам мир – Этернис изначальный мир, Альтерра лишь его блёклая копия, тут и мои домыслы примешались, но флора с фауной должны быть схожими. Правда сомневаюсь, что земной охотник, убивший волка, словит с жертвы непонятный лут под названием «пурецо».

Что за слово такое, типа итальянское, что ли? Пицца ни пицца… неважно. Земной охотник останется с трупом волка, а тот, кто… – здесь мои знания заканчивались.

Я не знал, что получил, и как этим пользовать, можно ли вообще использовать, вдруг это ключ к чему-то, я нажму, а оттуда…

– Ой, это тот самый корень, реально? – Маша встретила меня на пороге, пахнуло едой и свежим чесноком.

Я передал ей завядшее растение и указал на цветы.

– По описанию оно, я не знал, где ещё искать, выкопал, а потом пришёл волк и я убежал, – в глазах девушки застыл ужас вперемешку с восхищением.

– Ты молодец, что сумел сообразить… Ой, точнее, сбежать, это же волк! Как ты вообще сумел? Я не знала, что они так близко водятся.

– У меня получилось, – пришлось соврать, не хотелось говорить всей правды, похоже, она поняла, но допрашивать не стала.

– Какой же ты умница, Антон! Умный, смелый, не каждый на это решится, – я почувствовал, как краснею, а она поцеловала меня в губы и отошла в сторону.

Девушке было чем заняться, достала из кармана пакет, упаковала гербарий, на лице блуждала улыбка. Маша уже не здесь, возможно, дома, начала готовить отвар.

Я понял, что ей сейчас не до меня, прошёл на кухню, яйца уже кипели, в этот момент хлопнула дверь. Я выглянул в прихожую, а её и след простыл. Пожав плечами, отправился готовить себе завтрак.

Неожиданно навалилась усталость, глаза буквально слипались, оставив неочищенные яйца на столе, я завалился в кровать, и через несколько минут, уже мирно спал.

* * *

Снилась какая-то муть, ночной лес, цветы и живой волк, оказывается, я его не убил. Он зарастил рану и начал меня преследовать, убил и сожрал Валета, догнал меня, откусил левую руку. Боли я не почувствовал, но было страшно, а потом волк заговорил голосом Вовандера: «Теперь ты не сможешь колдовать, ушлёпок, ты обычный магл, гы-гы-гы!»

Я проснулся весь в поту. В этот момент зазвонил телефон, что лежал рядом на тумбочке.

– Мама, – произнёс я, хриплым ото сна голосом и принял вызов.

– Привет, Антошечка! У тебя всё в порядке? Что-то мне так неспокойно, приснилось, что ты заболел, а моя мама тебя лечила.

– Нет, бабушки не было, – сказал я, приходя в себя ото сна. – Нормально всё, мам, отсыпался я после рабочей недели.

Донёсся папин голос:

– От недели всего три дня отработал…

– Помолчи, Лосев! – мама говорила по громкой связи. – Ребёнок устал… Лучше себя в юности вспомни, не добудишься, – папа что-то сказал, я не расслышал. – Ну и хорошо, Антошечка, отдыхай… А у нас вот плохая новость, машина сломалась, сейчас в сервисе. Так что приехать мы не сможем, – сказала она траурным голосом, а мне хотелось орать от счастья.

Мама с папой не приедут, теперь только через неделю… Ура!!!

– Как у тебя на работе? – бархатным голосом спросила мама. – С зарплатой не обманули? – послышалось бурчание отца. – Имею право, я мать!

– Нет, не обманули, получил столько, сколько заработал, – я окончательно проснулся и вдруг понял, что обращение «Антошечка» меня бесит. – Нормально всё, мам, я доволен. У вас как, всё хорошо? – нужно было перевести разговор со скользкой темы, иногда срабатывает, мама не будет спрашивать, сколько получил, потому что это неприлично.

– У нас-то всё хорошо. Вот Дашка неуд за поведение получила, спит сейчас, красавица.

Я предполагал за что, опять с девчонками сцепилась, кто-то сказал лишнего. А Дарья у нас боевая, не по годам взрослая.

– Нинель из параллельного класса, мордашку расцарапала, и синяк под глазом тоже её рук дело, в кого такая, не пойму, девочка же, – я скорее почувствовал, чем услышал папин смех. – Не смешно, Лосев! Лучше бы о поведении с ней поговорил!

Не знаю почему, но я испытывал гордость за сестру, маленькая, хрупкая, а боевая. Не в пример некоторым парням. Уверен, Дашка бы и на Вовандера с Сявой накинулась, и тоже морды расцарапала, я не настолько решительный. Был… – ухмыльнулся.

– Антошечка! – меня покоробило. – А что у тебя с Машей, расскажешь? Она хорошенькая, хозяйственная вроде.

Это папина работа, он маме потихоньку мозг промыл, теперь Маша хозяйственная.

– Она мне вчера пирожки приносила, вкусные, – сказал я чистую правду. – Зайду к ней вечером, на озеро сходим…

– Антон! – голос мамы звенел как струна. – Помни мои слова о контрацептивах!

Я выслушал лекцию о ранней беременности, хотя ничего раннего уже нет, мы совершеннолетние. Затем была инструкция по приготовлению гороховой каши, сколько времени вымачивать горох, плавно перешли на рис и плов, или как папа его называл, рисовая каша с мясом. Спустя примерно час, когда у меня уже начал подсасывать желудок, мама, наконец, успокоилась.

Разговоры о еде, вызвали во мне бурный аппетит. Я бы сейчас от мяса не отказался, чтобы на углях было приготовлено. Но в холодильнике была только колбаса и замороженная курица.

Вернувшись на землю, я нашёл на кухонном столе варёные яйца и чашечку майонеза, с чесноком. Вновь начала выделяться слюна, но я всё-таки нарезал хлеба и поставил чайник. А уже потом, дочистил яйца и употребил все четыре, густо заливая чесночным майонезом. Было очень вкусно.

Залив кипятка в заварник, содержимое которого нужно было сменить ещё вчера, я вышел во двор и отправился к сараю.

– Гав-гав!

– Валет, вот что у тебя за привычка? – взлохмаченный пёс, смотрел на меня, свесив язык едва ли не до травы. Похоже, он улыбался, ну или просто был рад меня видеть.

Пёс сопровождал меня до сарая, внутрь я его не пустил. Шмотки так и лежали в старом шкафу, я осмотрелся и нашёл в углу сарая, кучу соломы.

Где лучше спрятать, в шкафу или под засохшей травой? – последний вариант выглядел предпочтительнее.

Взяв вилы, я скинул верхушку кучи, вернее, сделал небольшое углубление, бросил туда рваньё и закидал соломой. Стало немного спокойнее, не хотелось мне, чтобы кто-то прознал про дорогу в другой мир.

Да, я уже поспал, все полученные за последние сутки знания утряслись и заняли положенные места. Другой мир существует, либо я свихнулся на почве полового воздержания и ходил туда во сне. Последнее не в моей голове родилось, я видел ролик, про сорокалетнего лунатика, ходил во сне к соседке.

Я не собирался ходить во сне, хотелось, чтобы она сама пришла, уже сегодня. А ещё заметил, когда я начинаю думать о Маше, остальные мысли отходят на задний план. Папа сказал бы, влюбился. Может, и так, мне нравилось это чувство, не устраивало, что мозги постоянно уплывают.