Текст книги "Рунный Страж (СИ)"

Автор книги: Ринат Тактарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 3

Техническое совершенство, ультрасовременный лайнер с крыльями в мире кукурузников. Эти слова я как-то услышал от папы и запомнил, он нахваливал какую-то машину, пока мы ждали маму из супермаркета, марку я не запомнил, мне неинтересно. Но это описание подходило под тот предмет, что лежал в сейфе.

Я уже достал его. Посекундно, словно вор, оглядываясь по сторонам, поднял крышку, тут же нажав кнопку включения. Экран засветился, показывая всем известный логотип, прозвучала короткая, приятная мелодия. Улыбаясь, словно малолетний балбес, я провёл ладонью по клавиатуре. Да, это был ноутбук, из тех, что в десять раз дороже моего стационарного компьютера, причём, когда он ещё был новеньким. Мне о такой технике только мечтать оставалось, мама ни за что не согласилась бы взять его в кредит. А тут он вот, лежит в сарае, и на него гадят зелёные мухи.

И почему жизнь так несправедлива?

В этот момент во дворе послышался шум, донёсся голос бабы Лены.

Я тут же засунул ноут обратно в сейф, мозг отметил наличие ещё одного предмета, помимо кабеля зарядки. Небольшая чёрная сумочка, но мне было не до разглядываний. Казалось, если сейчас кто-то увидит мою находку, то я тут же её лишусь, а мне этого не хотелось – это же мечта. Закрыл, повернул ключ, надеясь, что смогу открыть в следующий раз. Стараясь сильно не звенеть, поставил банки на место. К сараю уже кто-то подходил, я расслышал мужской голос. Проявляя просто чудеса ловкости, задвинул шкаф на место в последнюю секунду.

– А так здесь сын ваш уже ищет, – в сарай заглянул участковый и с интересом на меня посмотрел.

Я чувствовал, что моё сердце сейчас вырвется наружу и упадёт прямо на голубиное дерьмо.

Отстой.

– Чего у тебя с лицом, парень? Будто труп в шкафу спрятал, – он подмигнул мне и обернулся во двор. – Так я осмотрю сарай?

– Да, конечно, – услышал голос мамы. – А Антошка там что делает?

Вот же отстой, – подумал я, отходя от шкафа.

Назаров прошёл внутрь, разглядывая солому под ногами, его глаза то и дело скользили от пола до стен. Срисовал всё, кивнул в сторону инструмента, покосился на шкаф, а затем вдруг посмотрел на меня.

– Точно труп не видел? – а взгляд такой пронзительный, будто насквозь видит.

– Ч-чей труп? – тупо спросил я.

Участковый невесело усмехнулся.

– Ну не Деда Мороза же! У тебя бабушка пропала, забыл?

Тут до меня стало доходить, что не всё так прекрасно, бабушка и правда может быть мертва.

А вдруг она где-то здесь? В таком же сейфе, только большом, кто-то её убил и туда положил, – от таких мыслей у меня по спине пробежали холодные мурашки.

Я бы, скорее всего, развил тему в мыслях, а потом выбежал из сарая. Но тут был тайник с моей мечтой, а участковый как раз подходил к шкафу.

Пройди, пройди мимо, – мысленно взмолился я.

Разумеется, это не возымело эффекта, Назаров, как и я, сначала открыл левую дверцу, посмотрел на старые вещи. В этот момент, в сарай вошли мама с папой, и я совсем загрустил.

Сейчас они найдут ноутбук, участковый пришьёт его к делу и утащит к себе, типа вещь-док, прямо как в том сериале, что крутили в прошлом году.

– Антошка! А ты чего тут торчишь? Почему расстроенный? – мама читала меня как открытую книгу.

Полицейский открыл правую дверцу, начал рассматривать полки, а я молчал, мама уже забыла о своих вопросах, вместе с папой двинулась к шкафу.

Почему всегда так, стоит случиться чему-нибудь хорошему, как это хорошее сразу забирают⁉

Не желая смотреть на то, как рушится моя мечта, я вышел из сарая и едва не столкнулся с высокой девушкой в сарафане с цветочками.

– Ой, – я сдвинулся в сторону.

– Привет, я Маша, – девушка изобразила улыбку, а мне показалось, что делает она это не часто.

– Привет, я Антон! – протянул руку и тут же её убрал. – Извини.

– За что извиняешься? – поинтересовалась та, заглядывая в глаза.

А я не знал, что ответить, голос был приятным, хоть и грубоватым для девушки, русая коса до поясницы, под сарафаном проглядывался крепкий девичий стан, и ножки были ровненькими, я невольно засмотрелся.

– А-а, за то, что пялишься?

Я, наверное, до кончиков волос покраснел, хотелось провалиться под землю.

– Так это ничего, парни вечно пялятся, некоторые даже руки распускают, а я за это по морде бью, – она показала мне крепкий кулак. – Не надо этого стесняться, это нормально. Плохо, когда парни на других парней заглядываются.

Я на это хохотнул, Маша опять улыбнулась. В этот момент из сарая вышел Назаров, за ним появился папа, он как-то странно на меня посмотрел и подмигнул, кивая на девушку. Мне опять стало стыдно.

– Привет Маш, как дед? – проходя мимо, спросил участковый.

– Болеет он, дядь Лёнь! Исхудал весь, так и талдычит, вот-вот за мной придут.

Полицейский остановился, глядя на девушку, мама с папой учтиво помалкивали.

– Фельдшера вызывала?

– Да что фельдшер-то, заходил на прошлой неделе, таблетки от давления прописал, – Маша махнула рукой.

Рассматривая девушку, я понял, что она постарше меня, больно уж по-взрослому говорит, почти как мама. Они даже похожи чем-то, если Маша косу распустит, можно будет принять за младшую сестру.

Участковый между тем, закончил расспрашивать Машу, взялся за наши дела.

– В розыск-то уже подали, а вы попробуйте вспомнить всех родственников, друзей, может, мужчина у неё в молодости был…

– Да не было у неё никого кроме папы, – возмутилась родительница.

Я отвлёкся от разговора и понял, что думать забыл о спрятанном ноутбуке. А они, между прочим, пустыми из сарая вышли и ни слова о тайниках.

Неужели не нашли? – на лицо наползла улыбка.

Я присмотрелся к родителям, вдруг скрывают, но те вели себя, как обычно, да и Назаров подозрения не вызывал. Тут я задумался.

А не вызываю ли я подозрений? Почему он спрашивал про трупы, а потом о них забыл?

– А я тебя вспомнила, – Маша подошла поближе, от неё приятно пахло. – Приезжал к бабушке, лет десять назад.

– Двенадцать, наверное, может, одиннадцать, – я часто закивал, ощущая на лице дурацкую улыбку.

– Ты смешной был, постоянно куксился, мы с Томкой тебе косички заплетали.

Улыбка сошла, пришли думы. Про косички я ничего не помнил, может, шутит? Я поднял на неё взгляд, лицо было серьёзным.

– Да ты не парься, мелкие же были. А помнишь, как голышом в пруду купались?

Я, наверное, опять покраснел, потому что Маша захихикала. Папа, на которого я случайно перевёл взгляд, украдкой показал большой палец.

– Ты всё ещё смешной, – с улыбкой пропела девушка.

Может, и показалось, что пропела, но у неё такой приятный голос. И меня никогда не называли смешным, лохом, да, иногда даже чёртом и похуже бывало, но чтоб смешным. Мне нравилось, и в животе появилась приятная лёгкость.

Назаров между тем добрался до калитки, мама его провожала, с той стороны выглядывала баба Лена, глазела она на нас с Машей, постояла, посмотрела, да ушла вместе с участковым.

– А вы надолго к нам, – спросила девушка. – Или вечером уезжаете?

Мне послышалась грусть в её голосе и стало как-то неприятно, тоскливо, что ли, я поискал глазами родителей, но те почему-то ушли в дом.

– Не знаю, Маш, я бы остался на несколько дней, а может, и до конца лета. Но тут не от меня зависит, мама с…

– Почему не от тебя? Ты несовершеннолетний? – девушка заглянула в глаза, взгляд пронзительный, будто детектор лжи включила.

– Недавно восемнадцать исполнилось, но у меня нет…

– Значит, всё зависит только тебя. Работёнку какую-нибудь найти, и ты самостоятельный человек… А с армией как?

– Плоскостопие, – ответил я, ожидая, что Маша начнёт терять ко мне интерес.

Не то, чтобы у меня был большой опыт в общении с красивыми девчонками, его вообще не было, если за таковой не считать переписки в игровых группах. Но там меня ни разу про совершеннолетие не спрашивали, а уж о самостоятельности вообще речи не заходило. Получается, Маша, девушка другой категории, в онлайн-игры не гоняет, наверное, деревня же, в чатах не общается. Как-то совсем грустно, выходит, девушка из каменного века. Я улыбнулся сравнению, а девушка зацепилась.

– Думаешь, я дотошная?

– Нет, что ты, я не о том думал…

– А о чём?

– В деревне есть работа? – нашёл я выход из ситуации.

Есть или нет, в любом случае тема сменится, а найдётся, то хорошо, наверное. Я пока не знал, каково это – работать и получать зарплату, но, скорее всего, нет.

– Конечно, есть! Думаешь, если глухая деревня, то дыра, в которой только бухать можно и деградировать? – она подняла палец, обрывая мою попытку оправдаться. – Бухать тоже на что-то надо, водку в магазине за красивые глазки не дадут. Люди здесь рабочие живут, кто на ферме, кто в область на работу ездят, пенсионеры в огороде пропадают, у многих свой скот.

– У тебя тоже есть корова? – перевёл я тему.

– Есть, представляешь? Только не у меня, дедушкина она, вечером пастух стадо пригонит, и я пойду её доить.

– Что, прям руками? – тупой вопрос, сорвался сам собой, я перевёл взгляд на грудь девушки и ладони почему-то сжались.

– Нет, блин, ногами, – Маша захихикала. – Ну всё, теперь ты нарвался, сегодня вечером доим Зорьку вместе.

Я поискал что-нибудь типа отторжения и, странное дело, не нашёл. Хотя был уверен, что в том месте, где держат ту самую Зорьку, антисанитария полная. Коровьи лепёшки на каждом шагу, мухи и другие гадкие насекомые. А мне было пофиг. Вот только как задержаться до вечера, родители захотят вернуться домой.

Маша как будто ждала каких-то слов, она, похоже, понимала мою проблему, но её решение оставила на меня. А глаза так и говорили: ну, давай же!

Блин, тут же крутой ноутбук есть и сейф странный, а вообще здесь неплохо. Кто сказал, что в деревне отстой? Враньё, сами живут тут, кайфуют и трындят, что отстой. Может с мамой поговорить, остаться в бабушкином доме на неделю, попробовать устроиться на работу. Что тут делать надо, землю копать? Или яблоки на ферме собирать? Хотя, разве яблоки на ферме растут? Да какая разница, легкотня же! Пойду поговорю с мамой.

– Я щас, – посмотрел на Машу, та почему-то прятала улыбку и направился в дом.

Я пока не понимал, что впервые принял взрослое решение, и теперь моя жизнь круто изменится.

* * *

– Ты с ума сошёл, Антошка? Какая неделя, мы через полчаса выезжаем! – мама вылупила на меня глаза и, казалось, не понимала, что происходит. – У тебя же травма, дома надо находиться, а здесь даже душа нет и в туалет нужно на улицу ходить. А есть, что ты будешь? Самому готовить придётся, а ты даже глазунью толком поджарить не можешь, всегда подгорает.

– Света! – голос папы прозвучал настойчиво. – Пусть остаётся! Помнишь, мы говорили про самостоятельность? Вот, пусть попробует… Ему восемнадцать лет, мужик уже, надо с чего-то начинать, а тут всего неделя… Звонить будешь два раза в день, да хоть три. Такой случай представился, в тёщином доме, может, он её дождётся… Надо Света, надо!

Странно, но мама почему-то молчала, такого я не припомню. Папа нашёл секретную кнопку? И про самостоятельность они при мне не говорили.

– А как он тут один будет, Коля⁈ Я к такому не привыкла, Антошка же дома всегда…

– Светлана, Антон не домашний питомец, – папа навис над мамой. – Ему потом жизнь строить, а ты его под юбкой пытаешься удержать!

Папа разошёлся не на шутку, но в этот раз, его доводы были мне на руку, я видел, как мама поддаётся, папе надо помочь.

– Мам, мне здесь нравится, – я хотел добавить Машу и работу, но вовремя опомнился. Вряд ли мама захочет, чтобы я трудился в деревне. – Тут воздух чистый, пруд есть, как раз ссадины заживут за неделю, мне же потом на работу устраиваться.

Кажется, мама согласилась, если молчит, значит, обдумывает следующие действия. Через несколько секунд мои мысли подтвердились.

– Надо что-то с едой придумать. Холодильник я осмотрела, работает. То, что в большой камере засохло, яйца тоже на выброс, нельзя рисковать. А вот две куриные тушки и замороженные овощи, это хорошо. Картошку в огороде накопаешь, не переломишься, и морковка там есть с чесноком. Так, – мама посмотрела на меня, затем на папу.

– В магазин? – спросил папа.

Я почему-то представлял, как он довольно потирает руки, и мне тоже захотелось чего-нибудь отчебучить, типа: «Ёх-хоо» да во всё горло. Но я сумел себя сдержать, выдав лишь громкий выдох, чем удостоился подозрительно взгляда мамы. К счастью, её отвлёк отец, потянув на выход.

По-хозяйски закрыв дверь на ключ, я повернулся во двор в поисках Маши, а той и след простыл. Как-то тоскливо сделалось, я вдруг вспомнил, что никакой ни смешной и вовсе не прикольный, а инфантильный пацан. А Маша просто посмеялась над лохом, может, даже на видео незаметно сняла, чтоб потом друзьям показать.

Я уже начал себя жалеть, но тут из-за забора выглянула русая головка, на личике улыбка, девушка помахала мне, показала большой палец и пошла вниз по улице. А мне так хорошо стало, вернулась лёгкость в животе, а ещё вспомнился спрятанный в игровом сейфе ноутбук, интрига и Маша – жизнь заиграла новыми красками.

Интересно, она любит цветы?

– Антон! Ты долго там? Нам с мамой ещё назад пилить!

Я заспешил к машине, у своей калитки стояла баба Лена, в глазах вопросительный прищур, я неловко улыбнулся и прыгнул на заднее сидение.

Магазин находился в центре деревни, а если учесть, что их было несколько, то это место можно смело назвать поселковым торговым центром. «Матрёшка», так назывался первый магазинчик, судя по всему, продуктовый, второй звался «Одуванчиком». Мы встали в нерешительности, в какой из них идти. Здесь было ещё одно заведение, но само название «Всё Под Рукой» говорило вовсе не о хлебе с колбасой.

Из «Одуванчика» вышла женщина с полным пакетом, с дальнего края торчал кончик длинного батона, это и решило дело.

Деревенский магазин сильно отличался от супермаркета, здесь нельзя ходить с корзинкой и выбирать, что тебе понравится. Нужно говорить или показывать пальцем продавцу, крупной тётке с губами в красной помаде, если верить бейджику – Тамаре, и та будет взвешивать и упаковывать.

– Антош, может тебе халвы взять? – мама спросила и, не дожидаясь ответа, заказала Тамаре триста грамм сладости.

– Да ты лучше колбасы побольше набери, – вмешался папа. – На неделю, майонез, кетчуп, батон. Ты что, своего сына не знаешь?

– Всухомятку вредно, – менторским тоном, выдала мама, при этом укоризненно на нас с папой посмотрела.

Продавщица смотрела на нас с интересом, её так и подмывало спросить, к кому приехали и почему нужна колбаса на неделю, но мама её всё время озадачивала, и той приходилось метаться за прилавком, то масло сливочное, то печёночный паштет, лук репчатый, много чего.

– Я буду звонить и инструктировать тебя, как сварить простой суп, лапша, очень полезно для желудка, – озадачила мама.

Но я покорно кивнул, потому что по-другому быть не может, по-другому я поеду домой, ноутбук так и останется в сейфе, а корову подоят без меня.

Мама всё-таки взяла колбасу с кетчупом и майонез, не так много, как предлагал папа, но мне уже в радость, будет легче. К великому сожалению Тамары, мы покинули магазин, так и не выдав секрета.

Мама и не думала уезжать сразу, сначала провела инвентаризацию всего. Нашла мыльно-рыльное, ведро с тряпкой, проверила, горит ли конфорка на газовой плите, заставила нас с папой сходить в огород и накопать картошки. Когда она начала её чистить, папа не выдержал.

– Света, он взрослый мужик, жрать захочет, сам справится, а нам ещё ехать, четыре часа!

– Не жрать, а кушать! – едва ли не крикнула мама, а затем вдруг заплакала. – Как же он один тут? – всхлипнув, сказала она.

Папе пришлось её успокаивать. В итоге через час, это после того, как я научился чистить картошку с морковкой и убирать накипь из кастрюли, родители сели в машину.

– Как сваришь лапшу, позвони! – приказала мама. – Ой, я, кажется, посолить забыла, – она сделала попытку выйти из машины, но папа её остановил.

– Сам посолит, не маленький, а нет, так несолёный суп жр… кушать будет, – спокойно произнёс он.

На том и порешили, с замиранием сердца, я помахал отъезжающей машине, а когда она свернула из нашего проулка, пошёл в дом. Я странно себя чувствовал, вроде свобода, и почему-то страшно.

Впервые за восемнадцать лет, я остался один, сегодня не будет постоянно поучающей мамы, недовольного взгляда папы тоже не предвидится, сестра не назовёт меня братом Антонием. И вообще, я в чужом доме!

Начала зарождаться паника, но я вовремя вспомнил про ноутбук. Дверь в дом закрывал с улыбкой.

Я один.

Глава 4

Первой мыслью, было броситься в сарай и проверить в порядке ли мечта, но в нос ударил запах варёной курицы, перед глазами всплыл образ негодующей мамы. «Лапша очень полезна для желудка!»

– Да, мама, я иду варить лапшу, – я специально сказал вслух, чтобы настроить себя на чистку картошки.

Картофелин всего шесть штук, половину мы с мамой уже почистили, я умудрился порезаться, пока чистил вторую половину. Долго обсасывал палец, ещё дольше поливал его водой из-под крана, хорошо хоть водопровод есть, вспомнил я слова мамы и как папа проверял какие-то насосы.

Кровь, наконец, остановилась, и я взялся за морковку, глядя на луковицу. Я бы обязательно про неё забыл, но мама составила план для варки лапши, записала всё на бумажке и повесила на гвоздик, на котором раньше висела поварёшка.

Можно же просто колбасу пожарить, – мысленно взмолился я.

– Ай! – я опять порезал палец.

В этот момент в дверь постучали, и от неожиданности, я уронил нож.

Кто это может быть? Я никого не жду.

– Антон! Открывай, это я, Маша! – послышалось из-за двери.

У меня от сердца отлегло, забыв про дважды раненый палец, я поспешил к двери, повернул ручку замка, впустил девушку.

– Ты чего закрываешься? У нас воров нет!

Для меня, всю жизнь прожившего в городе, это был довольно странный вопрос, но Маша не стала развивать тему. Показала мне пакет, тот оказался полным.

– Вот, я тебе деревенских гостинцев принесла, – она по-хозяйски прошла в дом, направившись прямиком к кухонному столу.

– Да не надо было, зачем? – растерянно произнёс я.

Маша уже выкладывала продукты на стол, это было молоко в пластиковой полторашке, что-то белое рассыпчатое в целлофановом мешочке и целый пакет куриных яиц, измазанных в чём-то непонятном.

– Что значит не надо, так принято, – заявила та.

Не глядя на меня, она повернулась к холодильнику, открыла дверцу, придирчиво осмотрела содержимое и наклонилась к нижней полке. А я так и замер, не в силах произнести ни слова, дело в сарафане, светлая ткань приятно округлилась, а посередине просвечивал тёмный треугольник трусиков.

Сердце забилось чаще обычного, вдруг стало жарко, но я не мог оторвать глаз, на помощь пришла Маша.

– Холодильник плохо помыли, – она поднялась, поворачиваясь ко мне, а я почему-то шумно выдохнул.

Её глазки подозрительно сощурились, а затем, девушка перевела взгляд на раненую руку.

– Ой, да у тебя кровь течёт! Чем это ты?

А я только вспомнил про порез, а тот будто ждал, начал пульсировать и болеть.

– Так, я картошку чистил.

– Вижу, что не оглоблю строгал, – она кивнула на стол. – Эх, мужики, ничего-то вы без баб не можете!

Маша опять напомнила мне маму. А ещё я не понял при чём тут оглобля, и зачем её строгают?

Для начала девушка убавила газ на конфорке, признаться, про курицу я давно забыл. Затем отыскала бабушкину аптечку, обработала мне раны йодом. А я с глупой улыбкой смотрел в вырез на сарафане, где была приятная глазу ложбинка между. Так близко с девушкой я был впервые. Едва сдержался, чтобы вдохнуть запах от волос.

– Ну вот, больной, теперь вы сможете чистить морковку, – произнесла Маша на манер медсестры из моей школы и подняла глаза, серые… красивые. – Или помочь? – её взгляд стал испытующим с ехидинкой.

– Я сам! – захотелось проявить самостоятельность.

Девушка не стала мне мешать, убрала свои гостинцы в холодильник и принялась наблюдать за моими мучениями. Морковка жёсткая, двумя пальцами держать неудобно, но я стоически строгал, почему-то вспоминая слова Маши про оглоблю. Я уже хотел спросить, что это, но неожиданно нож соскользнул и чиркнул по здоровому пальцу.

– Ай! – уже не в первый раз за день выкрикнул я.

– Какой же ты неуклюжий! Кто учил тебя чистить морковку? – запричитала девушка. – Давай сюда свою руку, горе луковое!

Я подчинился, Маша посадила меня на стул, а сама села на корточки, склонившись над моей раной, опять предоставив мне для любования своё темечко. Я невольно наклонился, принюхиваясь к её волосам, пахло чистотой и какими-то цветами, наверное, полевыми. Мне вдруг стало так приятно, аж голова закружилась, что не сразу понял, что она ко мне обращается.

…– оглох?

Она подняла голову и посмотрела на меня, на губах была кривая улыбка.

– Я говорю, как ты вообще до сегодняшнего дня дожил, тебе же ножик доверять нельзя.

– Так, я на кухне не работал, там мама хозяйничает иногда сестра… Маш, а что такое оглобля?

Девушка успела склонить голову, да как прыснет от смеха. Приступ был настолько силён, что она упала на мягкое место и принялась буквально кататься по полу, прямо так в сарафане, умудряясь при этом не светить прелестями. А я начал понимать, что сморозил какую-то хрень.

– Ой дурак… Ой не могу… У меня сейчас живот лопнет! – успокоилась только через пару минут, я за это время перебинтовал раненый палец.

Переспрашивать не стал, мало ли какая реакция будет, да и чувствовал я себя глупо.

– Это такое выражение… Ты правда не знаешь?

Я задумался, подбирая варианты. Здесь же деревня, коровы, может, чтобы их в сарай загонять нужна оглобля. Надо было погуглить, а не спрашивать, – запоздало сообразил я.

– Палка, наверное? – девушка опять расхохоталась.

– Ты какой-то не от мира сего, Антон, простых вещей не знаешь. Давай лучше суп доварим, я тебе потом расскажу.

Странная она какая-то, почему не сказать? А если подумать? – я наблюдал, как Маша ловко крошит почищенную морковку.

Строгать оглоблю, чего в этом смешного? – вспомнился озорной взгляд девушки, и тут до меня дошло.

Сначала стало стыдно, я, наверное, даже покраснел, а затем рассмеялся, громко, от души. Девушка отвлеклась от чистки картошки и удивлённо на меня посмотрела.

– Дошло, да? Горе ты луковое, – она поддержала меня смехом.

Дальше девушка готовила, я наблюдал, поддерживая нехитрую беседу. О том о сём, как она окончила училище и стала швеёй, устроилась на работу в городе. Затем умерла бабушка, а дедушка слёг, мама с папой, с лёгкой руки определили Машу в деревню. Дескать, всё равно здесь каждое лето отдыхаешь, с хозяйством знакома.

По мне, так не совсем честно, сами в городе живут, а дочку в деревню сослали, хотя я же сам с радостью сослался и пока мне нравится. Свежий воздух, а ведь я ещё до ноутбука не добрался. Главное, чтобы инет стабильный был, загружу страйкеров и оторвусь по полной.

Не знаю почему, но супчик пах обалденно. Я особо не любил лапшу, здесь, видимо, сама атмосфера нагоняла аппетит. Родителей нет и не предвидится в ближайшую неделю. Малознакомая девушка, красивая, между прочим, занималась готовкой для меня. Поджарила лук с морковью на сковороде и чесночка добавила – как же классно.

– Так, давай по быстренькому кушаем, мне ещё деда надо покормить, а потом Зорьку пастух приведёт, я тебя с обоими познакомлю.

А я почему-то перехотел с кем-то знакомиться, тем более с коровой. Что мне это даст? И дед её, вдруг он подозрительный, подумает, что я хочу его внучку… А я хочу?

Здесь я начал разрываться, между свиданием с ноутбуком и Машей. У меня такого никогда не было, и тут сразу всё и мне хотелось думать, что я ей тоже понравился.

Дом девушки был ниже по улице, надо было пройти всего метров триста, мимо закрытых калиток и лающих за ними собак. Мычали коровы, блеяли козы, а может, и овцы, я в них не разбирался.

– Зорька, милая моя, – Маша заворковала, увидев у ворот рогатую скотину, чёрно-белой раскраски, глаза большие, чёрные.

– Му-у, – повернув к нам голову, пожаловалась она.

А я вдруг вспомнил, как папа рассказывал про одну из своих коллег, мама почему-то спрашивала и хмурилась. Папа, описал её просто: «да у ней глаза коровьи».

Девушка открыла одну створку ворот и загнала корову. А я никак не мог оторвать взгляда, от Машиной задней части, мне казалось неправильным считать это задницей.

А у кого задница? У меня или… – я перевёл взгляд на девушку.

Та как раз повернулась ко мне той самой частью и слегка наклонилась, отдирая с коровьей шкуры, какую-то растительность. Уже вечерело, да и ракурс был не тот, я не смог разглядеть нижнее бельё. Но назвать задницей, я бы не осмелился, особенно вслух.

Попка, – произнёс я мысленно, чувствуя, как щёки наливаются огнём.

– Ты моя хорошая, вся в репьях… Что ты говоришь? – Маша повернулась ко мне.

– Я? Нет, ничего, – и уставился на обгаженный коровий зад.

Решив не стоять на месте, я проявил инициативу, закрыл воротину и перевернул железный засов. Не зная, чем ещё заняться, принялся рассматривать дом. Тот был из красного кирпича, побольше бабушкиного, современные пластиковые окна, красовались на полутораметровой высоте, крыша перекрыта металлом весёлого, василькового цвета.

– Маш, кха-кха… Зорьку загнала? – из открытого окна, донёсся старческий голос.

Я сразу подобрался, намереваясь подойти поближе к калитке, но потом передумал.

Ведь я ничего плохого не сделал, или сделал? Подумаешь, пялился…

– Да, деда…

– А ты с кем это там, кха… Пашка, что ли?

– Нет, деда, это Антон, тёти Али внук. Приехал пожить, дом покараулить, на работу завтра пойдёт устраиваться, к Борькиным, наверное, куда ещё⁈

Я едва рот не раскрыл от обилия информации, про дом-то понятно – моя инициатива. Как говорит папа, «Инициатива имеет инициатора» когда мамы нет рядом, он заменяет среднее слово матерным. Но про Борькиных, впервые слышу, кто это?

– Это правильно кха-кха… работать надо.

Я пока не стал спрашивать, неудобно было, поплёлся за Машей к деревянному строению. И едва не упал, когда между ног проскользнула курица, за ней нёсся чёрный, хохлатый петух. Когда до меня оставалось меньше метра, то вдруг дал по тормозам, и принял позу типа бойцовской и чего-то там злобно закудахтал.

– Гриня, хватит хулиганить! – крикнула девушка, и в петуха полетело полено.

Я даже испугаться не успел за жизнь несчастного петуха, тот сбежал быстрее. Маша особо и не целилась, так, чтоб напугать.

– Зоренька моя, хорошая, – Маша успела сбегать за вёдрами, одно пустое, второе с водой, была ещё тряпка.

– Ты ей зад мыть будешь? – спросил я, глядя на рой мух у коровьего хвоста, там было много зелёных и жирных, и ещё, кажется, осы или пчёлы, я не умел их отличать.

– Нет, – девушка уселась на невысокий табурет, почти под самой коровой и посмотрела на меня со снисходительностью нашего завуча. – Вода для другого нужна, если хочешь сам помыть, я принесу другое ведро.

Я отошёл за спину девушке, тем самым показывая своё отношение к её предложению. Маша лишь весело хмыкнула, в соседнем дворе залаяла собака, я заметил, что на улице уже начало вечереть. На душе почему-то стало тепло и в то же самое время непонятно, словно не хватало чего-то. В этот момент зазвонил телефон, глядя, как Маша намывает штуку с четырьмя торчащими словно пальцы сосками, я перевёл взгляд на экран.

– Это мама, – виновато произнёс я. Маша кивнула, не отвлекаясь от своего занятия, а я ответил на звонок.

– Ты про чеснок не забыл, – сварливо спросила родительница.

– Нет мам, всё уже укладено, чеснок, лук, морковка, я даже укроп в огороде нашёл. Так вкуснее, – я хоть и отошёл в сторонку, но реакцию Маши заметил, даже со спины, она улыбалась. – Всё было вкусно мам, мы с Ма… кха-кха, машинально две тарелки съел, из-за свежего воздуха, наверное.

– Во-первых, не укладено, а положено. Рада, что ты смог пристраститься к прекрасному. Помни, раз в сутки, суп должен быть в желудке, – я закивал, вспоминая древнюю мудрость, которую слышал ещё от деда. Высокий, худощавый, но тогда он мне не показал слабаком, сейчас я понимаю почему, жилистый, несмотря на возраст двигался легко и взгляд с жесткий, который смягчался только когда он смотрел на бабушку и на нас. Мама говорит, я очень на него похож. – Во-вторых, не стесняйся своих чувств, я видела, как ты смотрел на эту девушку, она хорошая, только не вздумай делать глупостей!.. – понял, что за воспоминаниями упустил часть разговора. – Света! – послышался голос папы. – Ты уже большой, должен знать, что мы с папой не в капусте тебя нашли, мне пока не нужны пузатые сюрпризы, – я вздохнул, стараясь не смотреть на Машу, которая дёргала за те самые пальцы, с них срывались тонкие белые струйки. А Зорька сказала: «Му-у». Я резко закрыл микрофон, в надежде, что родичи не расслышали. – Под подушкой лежат контрацептивы, бельё я поменяла…

Я был в неслабом таком шоке, мама у меня оказалась продуманной, любой читер обзавидуется, положила под подушку презервативы. И откуда только взяла? Не помню, чтобы в деревенском магазине они продавались. Из своих запасов, наверное. Проследив цепочку, презервативы-мама-папа, я почувствовал, что краснею, даже не помню в который раз за этот день. Но нужно было что-то говорить в трубку, иначе родительница не отстанет.

– Мама, – перебил я. – Я на пруд пошёл, потом перезвоню.

К моему удивлению, мама не стала настаивать на продолжении, лишь попросила быть аккуратным на воде, поцеловала в трубку и пообещав позвонить перед сном, отключилась. Должно быть, папа провёл с ней профилактическую беседу, про то, что мужик должен быть мужиком и все остальные дела.

Ведро уже не было пустым, я даже заглянул, чтобы убедиться, треть его занимало молоко, а ещё там плавали мошки. Для меня это было в диковинку, даже в видосиках не видел, и кому это надо, смотреть, как цедят или доят, но я смотрел и мне было интересно.

– Знаешь, как это называется? – спросила Маша, продолжая дёргать за соски.

– Выкачать ресурс⁈ – нашёлся я, а девушка усмехнулась.

Вновь залаяла собака, я уже начал привыкать к звукам деревни. Рядом с Машей это место не казалось чем-то диким, более того, мне тут нравилось и непонятно было, чего так люди деревню не любят, прикольно же.

– Нет, я о штуке, из которой, сцеживается молоко, – терпеливо уточнила она.

Я молчал, пытаясь подобрать подходящее слово, девушка отвлеклась от работы и посмотрела на меня.

– Ты что, «Полосатый рейс» не смотрел? – интонация была обидной, будто с дебилом разговаривает.

– Это в Тик Токе, что ли? С китайским девчонками? – что-то на уме крутилось, не мог поймать. А затем вдруг вспомнил. – Это вымя!

– Браво, Антон! – Маша обворожительно улыбнулась, я не мог не ответить тем же. – Ты выиграл право на дойку, помой руки в ведре и не бойся, я покажу, как нужно сцеживать.

Я замер, почёсывая затылок, не хотелось расстраивать Машу, но и за эти штуки, выглядящие склизкими, тоже желания хвататься не было.