Текст книги "Рунный Страж (СИ)"

Автор книги: Ринат Тактарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

У меня уже не осталось времени на удивление, побежал к двери, а на крылечке и правда стояла Маша, щёчки красные, глазки опустила в пол.

– Прости, Антон, я дура! Знала же, что так будет. Лизка никого не пропускает.

– Я не знал, что так будет, – принялся оправдываться я, напрочь забыв о предыдущих событиях. – У меня такое в первый раз, – вспомнил про Лизку, и память тут же нагнала.

Она же лежит под кроватью, а в шкафу прячется Рита, я опять не знал, что делать. Отстой!

– Да я поняла, ты ни в чём не виноват. Впустишь меня? – девушка состроила умильную мордашку.

– А -а… Э -э… – не став ждать разрешения, Маша вошла в дом.

– А почему здесь духами пахнет? – девушка посмотрела на меня с подозрением, а затем махнул рукой и улыбнулась. – Прости, я какая-то подозрительная стала в последнее время, наверное, из-за дедушки.

Девушка прошла внутрь. Я, подрагивая от напряжения, последовал за ней. Уже у самого стола Маша развернулась и накинулась на меня с объятиями. Я, конечно же её подхватил, а у самого сердце сжалось, как же это приятно, прижимать к себе девушку, хрупкую, беззащитную.

– Я нашла деда, он к соседу зашёл и пил с ним весь день. Я думала, его тащить придётся, а нет, он сам дошёл. Так, потом ещё за стену в сарае взялся, чинить.

– Он у тебя живчик, – подтвердил я. – В обед его видел.

Я хотел вытащить её из дома, а там будь что будет, но не успел, под кроватью зашуршало, скрипнул пол. Появился каблук, второй, за ними длинные ровные ноги, Лизка выбиралась, не спеша, короткая юбка вывернулась в обратную сторону. Я как заворожённый наблюдал за круглыми ягодицами, стринги впились настолько глубоко, что их не было видно. Казалось, невозможно оторваться от подобного зрелища.

Маша повернула голову и тоже неотрывно наблюдала, а затем, как отпрянет от меня. Елизавета Николаевна, наконец, выбралась из-под кровати и встала на колени.

– Уф, неудобно там лежать, – поднимаясь на ноги, она поправила юбку.

Маша повернулась ко мне, рот раскрыт, в глазах непонимание.

– Это не то, о чём ты подумала, – произнёс я, понимая, как тупо звучит моё оправдание.

– Ах ты… ах ты кобель!

Я прикрыл глаза, не зная, что предпринять, но на этом шоу не закончилось. Из шкафа вдруг донёсся визг, дверца резко распахнулась, и оттуда буквально вывали пышечка Рита. Она тоже оказалась на коленях.

– У тебя там мыши! – провизжала пленница шкафа, быстро поднявшись, она выскочила из дома.

– Ух ты! – выдала Лизка, переведя на меня восхищённый взгляд. – Такого я ещё не видела!

– Ах ты извращенец! – маленькая, но крепкая ладошка, уже во второй раз за сегодняшний день, врезалась мне в щёку. – А я-то, дура… – Маша выбежала из дома, я последовал за ней.

– Это не то…

– Отвали изврат! И дорогу ко мне забудь! – крикнула она и побежала по дороге.

Я так и остался на крыльце, сегодняшний день был слишком насыщенным, казалось, мой мозг вот-вот лопнет от перегрузки событиями.

– Я посмотрела на тебя с другой стороны, – рядом со мной уже стояла Елизавета Николаевна. – И поняла, ты и есть, тот единственный, я так долго тебя искала, любимый!

Лизка попыталась меня обнять, я отпрянул и недолго думая вернулся в дом, заперев за собой все замки. Тут же раздался требовательный стук в дверь.

– Я не оставлю тебя, любимый! Хочешь, чтобы я унижалась, да пожалуйся, я встану на колени перед дверью…

– Лизонька, ты здесь? – приглушённый расстоянием и закрытой дверью голос, показался знакомым. – Что ты делаешь?

Я прислушался, Елизавета Николаевна завозилась, должно быть, поднимаясь с колен.

– Валентин, оставь меня! Я люблю Антона! – я взвыл от бессилия и вернулся в комнату.

Ну что за день сегодня? Всё так хорошо начиналось, работа, любимая девушка, – в какой-то момент, я подумывал выйти на улицу и выгнать крикунов, пусть даже черенком от лопаты. Но решимости пока не хватало.

В конце концов, я закрыл игру, она уже не привлекала, включил музыку и сделал её погромче. Крики на улице приглушило, а на стуки в дверь я внимания не обращал. Тут зазвонил телефон, это оказалась мама с дежурными вопросами.

Как дела, Антон? Даже сейчас я порадовался, смог научить маму обращаться ко мне как положено, моя маленькая победа. Одним вопросом, разумеется, не ограничилось, ей было интересно всё. Что я ел, как прошёл день на роботе, когда будет следующая прибавка к жалованью?

Можно подумать, мне каждую неделю зарплату прибавляют, и вообще, я только вторую неделю работаю.

Когда родительница удовлетворила любопытство, пообщался по мессенджеру с Дашкой. От неё я редко что скрывал, и в этот раз, пересказал сегодняшнюю историю. Сестрёнка была довольной. Брат Антоний, наконец, стал мужчиной, и он теперь нарасхват. Она пожалела, что ещё несовершеннолетняя, а так бы приехала погостить, ну и разобраться с Лизкой.

Дашка такая, она может. Моей сестрёнке решительности не занимать, давно бы выскочила на улицу и повыдирала волосы старой шалаве – так Дашка её называет. Да сестрёнка и заходить бы не стала, разборка произошла сразу, как в поле зрения попала Лизка. Она всё-таки пообещала приехать с родителями на выходные, если срастётся.

Колёк, после того дня, больше ничего не писал. Я почитал старые сообщения, похоже, дружок на меня обиделся. Не понравились ему слова про вирт неизвестно с кем, он типа вообще никогда этим не занимался и давно уже встречается с девушкой, иногда с двумя. И всё у него с интимом в порядке. Я посмеялся и не стал ничего писать, потом, может быть.

Когда улёгся в постель, крики и стук в дверь прекратились, но я всё равно был на взводе, думал, что не усну, но сон подобрался, как всегда, незаметно.

Глава 18

– Я беременна, Антон! Ты собираешься делать мне предложение? – я смотрел на Елизавету, не совсем понимая, о чём она говорит.

Да и как тут понять? Она же абсолютно голая, я думал о другом. Круглые бёдра манили, будоражили кровь своими изгибами, её грудь вздымалась и опускалась подрагивая.

Но, как оказалось, я мог думать, мозг видел и понимал некоторые несоответствия. Мы находились на той самой поляне с лунной травой, я узнал густые заросли выхода на Альтерру, даже куски ткани на ветках сохранились, как свидетельства моего перехода.

Я не мог тут находиться, как и Лизка, потому что не помнил, как сюда пришёл, не мог привести сюда старую шалаву.

– Этернис нас перевёл, – произнесла Елизавета, она пыталась ко мне подойти, но вместо того, чтобы приблизиться, шагала на месте.

Несмотря на шикарную фигуру, выглядело это смешно, потому что я уже не испытывал к ней вожделения. В голове всплыл образ Маши, и Лизка начала тускнеть.

– Ты сон, ты просто снишься мне, вали отсюда… Форто!

Произошло неожиданное, пространство взорвалось яркой, ослепляющей вспышкой, та быстро померкла, и я увидел белёный потолок. В тот же момент заиграла бодрящая мелодия будильника. Я подскочил с кровати и осмотрелся, это был бабушкин дом, уже точно не сон.

– Гадская Лизка! – спрыгнув с койки, я почувствовал необычайную бодрость.

Получается, я применил руну во сне, что меня и разбудило, бодрящую руну… Круто!

Усевшись за стол, взял ручку и недавно найденный у бабушки блокнот, принялся писать.

Пурецо – руна уборщика, Чистота

Лума – Свет

Варма – Тепло

Силенто

Форто – Энергия… сила

Рапидо

Сано

Я записал то, что знал, уже испытанное, хотелось проверить в действии остальные руны, но времени на это нет. Будильник поставлен с расчётом на максимально долгий сон, то есть времени у меня только на умывание и быстрый завтрак.

Можно и на работе проверить, – решил я, готовя себе бутерброд.

Чайник ставить лень и долго это – налил себе кружку лимонада и подошёл к окну. Это хорошо, что я жевать не начал, точно бы подавился. Окно вело во двор, я сейчас видел баню, а на ней белый плакат. Нарисовано красное сердце, под ним надпись.

« Я люблю тебя, Антон! Твоя Лиза!»

– Писец! У тётки крышу сорвало.

Я всё-таки съел бутерброд, затем вышел во двор и сорвал дурацкий плакат. Настроение нисколько не испортилось, даже, наоборот, возможно, из-за бодрящей руны, к тому же сейчас утро, я без того отдохнувший. Сил было столько, что казалось могу сутки без остановки работать и ещё останутся. Невольно вспомнилась Маша.

Как же отстойно получилось. Права Дашка, прямо как в кино, – я прошёл в огород, глянул на бабушкины посадки.

Картошка, морковка и ещё какие-то грядки, всё поросло травой, но я всё-таки недеревенский житель, желания прополоть не возникло, хотя время после работы и силы на это имелись. Перед глазами всплыло лицо деда Василия, «отдыхай иногда, Антошка».

Я вдруг понял, почему он это говорил, не только из-за зарплаты, которая не прибавится. А чтобы силы оставались своим хозяйством заниматься, картошку прополоть, корову подоить, он же простой деревенский дед.

Похоже, и правда взрослею, – с улыбкой подумал я и отправился на работу.

* * *

Погода сегодня не баловала, небо затянуло тучами. Деду Василию пришлось включать освещение в свинарнике, света из окон не хватало. Старик ворчал про экономию и всё чаще кашлял, но с дурной привычкой не расставался, казалось, даже наоборот, больше курить начал.

К моей радости, Валёк уволился по собственному желанию, дед новостью поделился. Здесь с этим просто, сказал, что увольняюсь, и ушёл, отработку почему-то не всем назначают, в конце недели приходишь за зарплатой. На его место взяли какого-то предпенса, я его ещё не видел.

Елизаветы Николаевны тоже не видно, это обстоятельство радовало меня больше всего. Не хватало ещё, чтобы со своими плакатами здесь ходила, не то что местные, свиньи засмеют.

Ближе к обеду пришёл дед Василий и как-то странно на меня посмотрел. Я уже начал думать, опять про меня слух пошёл, и он решил донести, типа из первых рук, причина была немного другая.

– Слышал я, Мишка выздоровел, – я не сразу понял о ком речь. – Михал Семёныч, дед твоей девушки, – пояснил старик. – Бухал вчера полдня с Гришкой, тот сегодня влёжку, а Мишка бодрячком… Ровесники мы с ним. И вот что я тебе скажу, Антошка, когда тебе восемьдесят, лишнюю кружку чая выпить нельзя, давление может скакануть, а уж про беленькую лучше даже не вспоминать, – дед Василий смотрел на меня с большим подозрением, будто я ему того типа напоминаю, любителя свиней.

– Я видел его вчера, в магазин направлялся, может, и аптеку заходил…

– Ты мне тут лапшу не вешай, – дед хохотнул и тут же закашлялся. – Лекарство от старости в аптеке не продаётся. От геморроя и головной боли, пожалуйста, а со старостью только гробовая доска помогает, ну или травки, корешки разные, чтобы время оттянуть.

Я и думать забыл о тех корешках, как-то в последнее время не до них было. То Лизка со своими закидонами, то Ритка, и вообще я личную жизнь налаживал.

Дед подождал реакции да продолжил, закурив перед этим.

– Про лунную траву я слыхал, от бабки своей, да только думал сказки это. От всех болезней помогает, в нашем лесу встречается, а найти её может только ни разу неженатый мужик, – старик хохотнул и опять закашлялся.

Поняв, что разговор быстро не закончится, я прислонил лопату, а сам уселся на ограждение загона.

– Гришкина баба говорит, что Машка тебя подбила в лес за той травкой сходить кха-кха, а ты возьми и сходи. Так ведь не просто так прогулялся, нашёл её вроде, – в глазах деда Василия повис вопрос.

Наверное, он знал мамин секрет, читать меня, как открытую книгу, потому что на старом лице появилась улыбка понимания.

– Правда значит, нашёл… А может, завалялся ещё один корешок, для деда Василия?

Я молча смотрел на старика, не зная, как себя вести. Если корень Лунной травы и правда такой ценный, может стоит его продавать? С деньгами у меня не очень. Следующими словами дед Василий мне помог.

– Куплю, двадцать тысяч дам, только за целый, чтоб на две настойки хватило!

Услышав сумму, я опешил, но всё-таки постарался не подать виду, старик воспринял моё молчание по-своему.

– Хорошо, тридцать! И чтоб без обману! – вот здесь я закивал, сам себе напомнив игрушку, болванчика.

– После обеда принесу, – пообещал я, не зная, куда себя девать. Хотелось бежать прямо сейчас.

Это же тридцать тысяч, мне чтобы столько денег заработать, нужно на вторую работу устраиваться, в ночь!

Дед Василий кивнул и ушёл, а я всё же взялся за лопату, до обеда оставалось полчаса.

По дороге домой я всё боялся, что кто-нибудь забрался в сарай и стащил мои корешки, добытый потом и кровью гербарий.

Нисколько не преувеличиваю, всё так и было, крови, наверное, литр потерял, чуть не умер, – мысли вернулись в тот день, вспомнил лысую девушку с ошейником. – Она почему-то меня спасла, ну или просто помогла, – я почему-то сомневался, что было настолько плохо.

– Антон! – почти у самого дома, меня окликнул старческий голос.

Я настолько увлёкся рассуждением, что не заметил дядю Мишу, Машиного деда.

– Ой, здравствуйте! Задумался что-то.

– Вы с Машей поругались, что ль?

– А-а, – я махнул рукой, показывая всё своё отношение и желание говорить на эту тему.

Дядя Миша понятливо кивнул.

– Машка-то мне ничего не сказала, ходит вся смурная. А вот бабки соседские много чего порассказали, вертеп, Садом и Гоморра и похуже словечки проскальзывали. Дескать, у тебя девок полный дом и Лизка уже на сносях, пришла с другой твоей пассией разбираться, тут Маша их и застала, – я не мог понять выражение его лица, смеётся он или всерьёз.

– Враньё всё, дядь Миш! Я только с Машей встречаюсь, а Лизка…

– Да ладно, все мы молодыми были, – дед хохотнул. – Моя Нюрка разок простила, больше я повода не давал. Так что не теряйся, – он оглянулся и стал говорить тише. – Я вечером к крестнику пойду, у него и заночую, – дед подмигнул и пошёл в сторону своего дома.

Интересно всё, как обернулось, я думал, он ругаться будет, а тут молодость начал вспоминать, значит, косячки были.

Для меня, домашнего и городского, многое было в новинку, вот откуда мне знать, как вести себя в этой ситуации, хорошо, что дед подсказал. Заходя во двор, я уже начал обдумывать свои последующие действия.

Мои корешки оказались на месте, я едва ли не приплясывал, глядя на висящую вверх ногами иномирную сушёную зелень. Девять корешков один к одному, жёсткие как деревяшки, я всерьёз начал задумываться о сохранности товара.

Можно ли хранить его в таких местах? А если голуби склюют или нагадят! Что я вообще знаю о корешках? Ничего! В школе мы этого не проходили, не помню по крайней мере, может, в телефоне залипал. А если их в прохладном сухом месте хранить нужно, чтобы кондицию не теряли!

Вместо того чтобы уложить один из корешков в пакет и идти обедать, я залез в телефон и принялся искать информацию. Долго копаться не пришлось. Первые же ресурсы выдавали практически одну и ту же информацию.

1. Очистка. Аккуратно удалите землю, не повреждая корни. Не мойте водой – это повышает риск гниения. Если загрязнение сильное, слегка протрите влажной тканью и тщательно просушите.

2. Сортировка. Отберите только целые, здоровые корни без гнили, повреждений, следов плесени или вредителей.

3. Сушка. Проведите в тени, в хорошо проветриваемом месте (на чердаке, под навесом) или в сушилке при температуре 40–50 ∘ C. Разложите тонким слоем, периодически переворачивайте. Корни считаются сухими, если при сгибании ломаются, а не гнутся.

4. Измельчение (по желанию). Крупные корни можно нарезать на кусочки длиной 1–3 см – так они занимают меньше места и лучше хранятся.

А что так сложно-то? Как я отличу здоровые от больных? – прочитав ещё раз, понял, что зря придираюсь, все условия соблюдены, измельчать я и не подумал, потому что места у меня завались.

Осталось только научиться делать настойку… А что? Новое знание, может, это станет моей профессией, получше, чем лопатой в свинарнике махать.

Последние дни были слишком загружены, заботы не давали расслабиться. А сейчас я задумался над своей дальнейшей судьбой. Этернис, как бы ни было страшно, там всё-таки хищники водятся, боль кровопускания тоже не забылась. Мне хотелось вернуться и пройти чуть больше чем два шага от входа.

Это же другой мир, на каждом шагу что-то интересное, растения, животные. Опасность, конечно, существует, но жажда увидеть новый мир сильнее страха. Я уже знал, что скоро вернусь туда, хоть ненадолго, даже если на пяток минут.

А может сегодня сгонять? Нарву цветов для Маши, – немного подумав, забраковал эту идею, прогулка по лесу, даже если бегом, займёт слишком много времени.

Упаковав корешок в пакет, я пошёл в дом, нужно было по-быстрому пообедать и бежать на работу.

Дед Василий стоял у сторожки, в зубах неизменная сигаретка, старик подкашливал, объясняя что-то новому работнику, полноватому мужичку, лет, наверное, пятидесяти.

…– Молодняк сначала накорми, – услышал я часть разговора.

– Да ладно, дядь Вась, я же здесь работал, – вставил новичок удивительно тонким голоском, будто девочка маленькая пропищала.

В сочетании с габаритами и лысиной, у меня сложилось впечатление, что он прикалывается, но дед Василий говорил с ним вполне серьёзно.

– О, новенький, – пропищал толстяк, глядя на меня. – Я Герман Генрихович, уже работал здесь раньше.

– Антон, – представился я. Руки он не протянул, я не стал делать этого первым.

– Пойдём-ка поболтаем, Антошка, – дед Василий кивнул на дверь сторожки. – А ты, Герман, давай к молодняку.

– А что, Антон на особом положении? Любимчик? – Герман не спешил на работу.

Дед Василий развернулся и посмотрел на него гневным взглядом.

– Ты опять начинаешь? Забыл, за что в тот раз уволили? – старик цедил каждое слово, даже мне стало неудобно, а уж Герману тем более.

– Да, ладно-ладно, дядь Вась, я же для общего развития, чтоб знать кому, чего, зачем, – толстяк ушёл постоянно оглядываясь.

– Говно-мужик, – просветил меня старик, закрыв за собой дверь сторожки. – Если хочешь рассказать что-то всей деревне, скажи ему, и уже к вечеру каждая старуха будет знать, все дворовые собаки станут подбрёхивать.

– Писклявый немец, – вырвалось у меня, слышал о нём.

– Ха-ха, точно, его просто писклёй кличут кха-кха-кха, – откашлявшись, дед посмотрел на пакет в моих руках.

Я достал оттуда засохшее растение и протянул старику, тот первым делом оторвал ботву, но выбрасывать не стал. Она оказалась на столе, а дед Василий разломил корень пополам.

– Восьмёрка, – как-то восхищённо произнёс он, показав мне излом, – Не врала бабка, есть такая картинка. Ну Антон, ну молодец, я до последнего не верил, думал, совпало просто, а тут и правда лунная трава.

Я пожал плечами, не совсем понимая восхищения. А дед Василий положил оба обломка на стол и достал из кармана пачку тысячных купюр.

– Жизнь – штука бесценная, Антошка, – произнёс он, поплевал на пальцы и принялся отсчитывать купюры.

Я вспомнил нашего препода по естествознанию, он почти на каждом уроке это повторял. Я не особо задумывался о смысле, да и сейчас мало что понимал, но мне нравилось смотреть на зеленоватые купюры.

– Помалкивай об этом. Спросит кто про лунную траву, говори, что брехня всё. Понимаешь почему? – старик пристально посмотрел мне в глаза.

– Дорого стоит? – предположил я.

Дед Василий вздохнул.

– Ты чем слушал, Антошка? Жизнь бесценна! Этот корешок разве что мёртвого не поднимет, а хворого излечит, любого! – он потряс узловатым пальцем у меня перед носом. – Мишка, считай трупом был, к отходу готовился. А сейчас что?

– Что? – тупо спросил я.

– Что-что… Видел его, с полчаса назад, побежал куда-то, помолодевшим козликом. Люди бывают разные, – продолжил старик. – Кто-то с хворью смирится, а другой на всё пойдёт, чтобы прожить лишний денёк… На всё, Антошка! Понимаешь, о чём говорю?

Мне оставалось лишь кивнуть, вспомнился старый фильм, просмотренный от безделья. Примерно из той серии, о чём говорит дед, источник, спрятанный в дремучем лесу, давал шесть капель жидкости раз в год. Одна капля добавляла год жизни человеку. Посвящённых было шестеро, их состав иногда менялся. Люди вовсе не по собственному желанию от бессмертия отказывались. Посвящённых убивали, чтобы занять их места.

Я примерно понял, о чём говорит, дед Василий. И в связи с этим, у меня возник вопрос.

– А как готовится настойка?

– Известно как, на мёртвой воде, – озадачил меня старик, он тут же усмехнулся. – Это просто дистиллят, дистиллированная вода, можешь сам её сделать, если самогонный аппарат есть, или купить в магазине. Но лучше самому, неизвестно, что там продают, а корешок дорогой.

Старик рассказал о тонкостях приготовления настойки, ничего сложного в рецепте не было, за вечер можно сбацать, если мёртвая вода есть.

Тридцать тысяч приятно грели карман, я уже хотел было отправиться на работу, но у старика были вопросы.

– А там, правда, волки есть? Говорят, охраняют они поляны с цветами, никого не подпускают. Стоит приблизиться, враз нападут, в нашем лесу часто люди пропадают, ушёл и с концами, – дед Василий развёл руками.

– Я не видел, – соврал я, судя по недоверчивому взгляду старика, попытка не удалась.

Он не настаивал, а я отправился на работу.

* * *

Удивительно долго тянется день, когда карман жгут деньги. В глубине души я понимал, что на самом деле их немного, всего-то тридцать тысяч. Что на них купишь? Можно месяц почти безбедно жить, это с учётом зарплаты, и даже на следующий месяц останется, если не сильно шиковать. Говоря честно, у меня никогда не было таких денег.

И ведь это ещё не предел, в сарае ещё восемь корешков висит. Сколько получается, двести сорок? У меня по алгебре слабая тройка, но что касается денег, я быстро посчитаю.

Возникает вопрос, как реализовать товар? Встать у магазина, разложив корешки на картонной коробке, поставить ценник с надписью «от всех хворей» и фотографии двух дедов, Василия с Михаилом. Как-то это стрёмно и не поймут меня. Придёт участковый, всё конфискует, а мне выпишет штраф, это я по сериалам знаю.

Нет, несерьёзно как-то, а может в сети инфу выложить? Корень лунной травы, от всех болезней, то да сё, для оптовиков сделаю скидку, – я задумался. – А что дед Василий об этом говорил? «Помалкивай об этом, спросит кто про лунную траву, говори, что брехня всё».

– О чём с дядей Васей секретничали? – писклявый голосок со спины заставил меня подпрыгнуть, чуть лопату не уронил. – Чего-то ты нервный, хе-хе, или задумался о чём? – развеселился Герман.

– Ты чего подкрадываешься? – помня слова деда о характере этого типа, я не скрывал неприязни. А тому, вроде как и без разницы, привык, наверное.

– Да, мне интересно, о чём может говорить старший Борькин с несовершеннолетним пацаном? Может ты внук его? – Пискля заглянул в глаза. – Или что-то посерьёзнее? – на его физиономии появилась глумливая улыбка.

Варма

Руна прилипла к поношенной футболке. Пискля даже не дёрнулся.

– Это про тебя говорили, любитель свиней? Свинская любовь? – уверен, что не про него речь, не взяли бы такого обратно, но он меня взбесил, нужно было что-то сказать, и я сказал.

– Что? – взвизгнул Герман. – Да ты охренел, щенок⁈ – он надвинулся на меня.

Раньше, до того, как стал жить самостоятельно, я бы сделал шаг назад. Появилась во мне какая-то уверенность, отец назвал бы стержнем, но где я и где стержень. Здесь что-то другое, я просто знаю, нужно отстоять свои права и почему бы при этом не поддеть сплетника его же методом. Тем более он пищит, а не говорит, я просто не мог воспринимать его как противника.

Герман как двинулся на меня, так и отступил назад.

– Следи за языком, пацан! – это должно было прозвучать грозно, но, когда тебе угрожают голосом пятилетней девочки, хочется ржать и топать ногами, я сумел себя сдержать. – Это Лёшкин племянник был… – он почесал жирное брюхо и осмотрелся по стронам. – А чё здесь так жарко?

Пискля принялся нагонять воздух ладонями, а затем трясти нижней частью футболки, при этом глядя на спокойно стоящего меня.

– Не, ну правда, жарко! У меня, наверное, температура, – Герман потрогал лоб и зачем-то сунул руку под мышку, а затем побежал на улицу, а там солнышко, ещё жарче.

Через несколько секунд я услышал его визги.

– Я заболел, у меня вирус, свиной грипп, – визжал так громко, что даже свиньи притихли.

А мне было смешно и немного страшно, у меня в руках страшная сила. Простая вроде бы руна, а мужика взрослого из равновесия вывела.

Что же могут сотворить серьёзные руны, и где их взять?