Текст книги "Рунный Страж (СИ)"

Автор книги: Ринат Тактарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11

На улице только начало темнеть, заголосила скотина, послышался зычный голос соседа, тот звал Валета, того самого драного пса, который отнял у меня пирожок в первый день. Всё было настолько привычно, что я заскучал и решил перед выходом, немного подкрепиться. Неизвестно, получится ли поесть в лесу, вдруг я буду занят, допустим, побегом от лесного хищника, понадобятся силы.

В глубине души, я понимал, что от волка сбежать не удастся. Но была надежда, что никого кроме белки, или зайца я не встречу, на петарды надежды мало.

Сделал себе два жирных бутера, кетчупа с майонезом не пожалел, а колбаса получилась толще хлеба. Машины пирожки решил оставить на потом, съем с любовью. Пока потреблял вредную пищу вспомнил про воду, всё благодаря работе, я теперь знал, когда много двигаешься, постоянно хочется пить. Не поленился сходить до холодильника и сунул в пакет бутылку минералки.

Нет, с пакетом будет неудобно и тупо, – пришла очередная здравая мысль. Если вдруг придётся хватать топор, или с петардами возиться… Может, у бабушки есть какая-нибудь сумка через плечо?

Закинув в рот остатки бутера, направился в сени, было там одно неисследованное место – кладовка. У меня всё руки не доходили там покопаться. Да и когда, спрашивается, постоянно чем-то занят, никогда такого не было. Внутри нашёлся красный баллон из-под газа, может, даже непустой, больно уж тяжёлый, вентиль открыть не решился. Кроме него, полки, ящики, что-то висело на стене, короче, великое множество различного инструмента. Плоскогубцы, отвёртки, ручная дрель, среди молотков и кувалд нашлась кирка.

Для рубки камня, наверное?

Я взвесил инструмент в руке, ожидая неподъёмной тяжести, но кирка оказалась лёгкой как пушинка и это несмотря на размеры, рукоять длиной в метр, размах рубящей части примерно вдвое меньше. Инструмент выглядел каким-то старинным, что ли, будто из краеведческого музея приволокли, на рукояти иероглифы или что-то похожее. Не нарисовано вовсе, будто изнутри выжгли и метал ударной кромки заточен на совесть. Кирка больше на оружие походила, хищные формы, рубящая часть остра как нож, я проверил ногтем, на нём осталась заметная царапина. Любой ролевик позавидует. В голову пришла ассоциация с какой-то игрой, но времени обдумывать не было, не для этого я здесь, может, потом.

Мне захотелось попробовать инструмент в деле, а почему, собственно, нет, контролировать меня некому. Вышел во двор, у бабушки имелся уличный колодец, с ведром и цепью, подход к нему был выложен крупными камнями, один из них, я решил расколоть, ну или инструмент сломать, игрушечный вес не внушал уважения.

Взмахнул и опустил. Показалось неожиданно быстро, остриё кирки воткнулось между камнями, углубившись сантиметров на двадцать. Я попытался вытащить инструмент, дёргая так и эдак, даже на миллиметр дёрнуть не удалось.

Блин, и как теперь? – попробовал расшатывать за рукоять и кое-как выдернул, едва не свалившись на задницу. Ещё раз, – появился неожиданный азарт. Я прицелился, насколько это вообще возможно.

Удар. Крупный камень раскололся пополам и опять показалось слишком легко.

Инструмент мне понравился, решил взять кирку вместо топора, весили они примерно одинаково. Вернувшись в кладовую, я всё-таки отыскал там старый, небольшой рюкзак.

Бабуля, дедуля, спасибо. Как знали, что может в дороге пригодиться, – упаковав всё, кроме кирки, её придётся нести в руках, запер дом, с опаской глянул на подступающие сумерки и пошёл в огород.

Я успел ознакомиться с картой окрестностей, если перебраться через забор, я не попадусь на глаза местным жителям. Потому как это задние дворы, если только собаки облают. Имелся ещё один плюс, так до леса гораздо ближе, правда потом придётся на юг пару километров топать, если, конечно, правильно разобрался со сторонами света. Но я не считал увеличение расстояния, большой проблемой.

Через забор перелезать не пришлось, имелась калитка, а за ней целое поле травы, слева огороды, как и справа. Там я заметил движение, уже достаточно стемнело, я не понял, что вижу, может, корова гуляет. Не стал приближаться, решив обойти по левой стороне, я понял, что поступил правильно, когда услышал пьяный мат.

… – Ты чё там шарахаешься ***? Эй! У кого *** спрашиваю?

Я не стал останавливаться, а наоборот прибавил шагу, через минуту уже было непонятно, о чём говорит тот мужик, к счастью, он за мной не пошёл.

До леса добрался быстро, а дальше стало непонятно, в каком направлении идти.

– Надо было засветло выходить, – негромко сказал сам себе и где-то в лесу заугукала птица, сова или филин, хрен его знает.

Достав телефон, принялся настраивать карту с компасом, провозился так несколько минут. В это время из деревни доносилась музыка, а в лесу, что-то шуршало, хрустело ветками, отбивая всё желание в него углубляться. Не знаю, как я нашёл в себе силы, двинуться в сторону завода. Но факт остаётся фактом, я шёл по краю леса и даже без фонаря, не хотел выдавать своего присутствия. К тому же, когда привыкнешь, всё прекрасно видно, почти всё. Спотыкался иногда о корни и ветки, свет звёзд не проникал в густую траву.

До старого строения добрался минут за сорок. Собственно, от завода остались только стены, ни время, ни техника не смогли с ними справится, это я вычитал в сети, пока знакомился с картой. Этим стенам триста лет – я с почтением провёл рукой по старой кирпичной кладке. Строитель, который клал эти кирпичи, давно истлел, а его работа стоит.

Волшебство момента испортила музыка, рингтон, из-за стен послышались голоса, глухие и звонкие женские. Поняв, что здесь обитает деревенская молодёжь, я поспешил убраться.

Легко сказать, найди дорогу в лесу, непросто сделать, особенно в первый раз. Повезло нарваться на ровный пятачок, возможно, раньше тут ездила техника. Дальше пошёл прямо, решив, что удалился на достаточное расстояние, включил фонарь. Оказалось, что я уже на дороге, точнее, старом тракте, так говорила Маша. «По тракту на север, до „Т“ образного перекрёстка, там налево».

Я двинулся вперёд, в лесу постоянно кто-то шумел, старался не думать об этом. От греха подальше выключил фонарь, постоял так немного, оказалось, что не так темно. На горизонте появился диск луны, он-то и освещал старую дорогу.

Набравшись решительности, я пошёл вперёд. Меня уже посещала мысль о безрассудстве своего поступка, да и сейчас об этом думал, чего уж тут. Я городской житель, иногда гуляю в парке, бывало, даже вечером, но, чтобы ночью в лесу, такого ещё не было.

Я бы вернулся домой, достигнув опушки леса, если бы не одно «но». Мои руки помнили мягкость девичьих ягодиц, да стоит только подумать о тех горячих объятьях, и сладких поцелуях, как у меня начинала закипать кровь. Надо ли говорить, сколько решимости это добавляло, но страх всё равно присутствовал.

Я вовсю размышлял, о том, как полезно бояться, когда на заросшую травой дорогу выскочил четырёхлапый силуэт. Я не мог определить точного расстояния, метров пятьдесят, может, семьдесят, но понял, что это зверь, и его голова достаёт до моего паха.

Не будь я так напуган, то заметил бы, что тело развернулось само по себе, а дальше, я каким-то чудом сумел взять управление на себя и крича во всё глотку, ломанулся вперёд. Говорят, в таких случаях нужно иметь холодную голову, не поддаваться панике. Если бы я смог, то не совершил бы ошибки. Передняя часть корпуса оказалась слишком далеко от задней, ноги тупо не успевали. И нет ничего удивительного в том, что я полетел мордой вперёд.

Кувырок, другой, я оказался на боку и на меня налетел зверь.

* * *

До сегодняшнего дня, самый страшный момент, который я испытал в жизни, это падением во сне, я тупо слетел с кровати. Мне приснился кошмар после просмотренного фильма ужасов, я даже кричал. А как тут смолчать, когда призрачная тётка с кровоточащими глазами попыталась залезть ко мне в рот безобразной рукой. Она вопила матом и смеялась над слабеньким человечком и махала кривыми пальцами с длинными ногтями. Мама потом давала мне успокоительное, запретив смотреть подобные фильмы, приходилось «культурно просвещаться» втихую, когда уже все спят.

А сейчас, у меня просто душа в пятки ушла и где-то там в сапогах затаилась, я махал руками, как свихнувшаяся от ветра мельница, не чувствуя своего тела. Кирка улетела в кусты, а мне было плевать, орал резанной свиньёй, меня же сейчас жрать будут, живьём.

– Мама! – срывающимся голосом вопил я. Пахнуло горячим, смрадным дыханием и псиной.

– Гав-гав…

Я на секунду замер и тут же был облизан мокрым горячим языком.

– Гав… – и опять облизали, только уже более интенсивно.

Уж не знаю, сам ли я, или моим телом кто-то руководил, но мои руки опять пришли в движение, напоролись на покрытое шерстью препятствие, поднялись выше, опасаясь звериных клыков, я нащупал кожаный ремень с тонкой пряжкой. Приторможённый от страха мозг лихорадочно соображал.

Ошейник⁈ – смелости почему-то прибавилось, я уселся на пятую точку.

Перед глазами мельтешила чья-то морда, с чёрным носом и длинным языком, тварюшка постоянно пыталась меня облизать. Приходилось отбиваться, заодно я присматривался.

– Валет⁈ Ты чего здесь делаешь, в лесу, ночью? – вспомнилось унижение, точнее, страх быть съеденным волками. – Да я чуть штаны из-за тебя не испачкал, засранец! – поняв, что сказал, я нервно хохотнул. – Гад шелудивый!

Бывает же такое, я уже с жизнью успел попрощаться, а это оказывается, псина соседская, – Валет так и продолжал нарезать круги, теперь ещё и к рюкзаку принюхивался.

Поднявшись с травы, по-быстрому отряхнулся, в этот момент со стороны развалин послышались крики. Я сначала не понял, что происходит, лес, ночь и кто-то кричит, точнее, говорит, только громко.

…– Девка кричала, я реально визги слышал…

– Да не, гонишь, зверюга какая-то или птица, люди так не визжат!

Голоса приближались, а я не желал с ними встречаться и начал суетиться, бестолково бегал туда-сюда.

– Чё правда? Я слышал, как маму звали…

– Да ты сэма Нинкиного перебрал, вот и послышалось… Кошак походу или рысь, они же так кричат «ма-ма»…

Я, наконец, убрался с дороги, по пути напоровшись на кирку, подобрал её и спрятался в густом кустарнике. Пёс куда-то убежал, а голоса между тем приближались.

– Слышь, Влад, говорят, тут люди пропадают, я слышал, месяц назад бабка здесь сгинула, совсем!

– Враньё! Бабку родственники из-за дома уморили, там сейчас п*** живёт, внук еёшный… О! Эт чё волк? – страха в голосе не наблюдалось, даже, наоборот, типа азарта.

– Да не, собака это, псина шелудивая… Валет!

– Гав-гав…

– Я ж говорю, вечно голодный бедолага. Ты чего тут шляешься, жрать, наверное, хочешь⁉

Парни почти поравнялись с моим укрытием, Валет выскочил вперёд, намереваясь сдать меня с потрохами, а я клял себя за то, что не спрятался в другом месте, поглубже в лесу.

В этот момент, со стороны развалин завода послышался девичий голосок.

– Парни, нам страшно, мы, наверное, домой пойдём!

– Кто-то за стенами ходит, – добавил более истеричный голос. – Страшно!

– Блин, – сказал вполголоса один из парней. – Пошли назад, не найдём мы твою рысь, думал котёнка подобрать, говорят, их на цепь сажать можно.

– Дурак, что ли? Это ж рысь! Мамашка этого котёнка тебя потом везде найдёт…

– Враньё, – я разглядел, как две тёмные фигуры развернулись и зашагали в обратную сторону.

Голоса начали удаляться, и я вздохнул с облегчением, а Валет побежал за ними, непрерывно погавкивая.

…– У меня колбаса есть…

…– И самогонка гы-гы-гы…

– Гав-гав-гав…

Чуть не сдал меня, предатель, а я с ним пирожком поделился, – в негодовании подумал я, прислушиваясь к ночному лесу.

Скоро всё стихло, относительно, конечно, лес даже ночью не замолкал, где-то далеко заунывно кричала птица, доносились и другие звуки, от которых мне становилось не по себе. Я вылез из кустов и какое-то время раздумывал, идти дальше, не идти, в итоге победила Маша. Двинулся в сторону невидимого отсюда перекрёстка, метров через триста рискнул включить фонарь. Не просто так, нужно было убедиться, что слева именно столб, а не дерево без веток. Да, это было старое бревно.

Я задумался о его возрасте и малость подвис, выходило, что древесине тоже лет триста, этот никак ни вязалось в моей голове.

Разве такое может быть? Это же дерево! Или их меняют, раз в десять лет?

– Гав-гав, – я аж фонарь от неожиданности уронил.

– Валет!.. – хотелось сказать что-нибудь матерное, в духе папы. – Тебе не говорили, что ты говнюк?

– Гав! – пёс принялся нападать на мой рюкзак, пока я поднимал фонарь, с сожалением его выключил.

С другой стороны, в компании лучше, – решил я. – Главное, чтобы он гавкал поменьше, а-то, правда, волки с медведями набегут.

Решив прикормить псину, я снял рюкзак и достал из него пару пирожков, один – собаке, второй – себе, чтобы заглушить нервное напряжение.

Валет – пёс, конечно, хороший, не кусается, рядом идёт, сопровождает, можно сказать, но на этом его достоинства заканчиваются. Следует список недостатков, лает, иногда подвывает, и постоянно канючит еду, будто у него топка там бездонная, а не собачий желудок.

– Тихо, Валет, а то волки услышат, или медведь, – попытался достучаться до собачьего разума.

Толку с того не было, но пёс хотя бы помалкивал, пока я говорил, а затем опять заладил гав-гав, да гав-гав и на рюкзак посматривает. Здесь вмешался случай, который затронул нас обоих, где-то далеко, послышался вой, да зычный такой, прямо как в фильмах ужасов. Валет, как обладатель более острого слуха моментально заткнулся, и я не поверил своим глазам, он встал в охотничью стойку, прямо как пет в онлайн-игрушке. Корпус вперёд, переднюю левую лапу приподнял подогнув. Смотрелось на удивление красиво, я даже заснять захотел, чтоб потом Маше показать, или Кольку.

Но на этом его подвиги закончились, посмотрел на меня, точнее, на рюкзак, а затем, словно с сожалением, развернулся и припустил по дороге назад. Признаться, я тоже так хотел сделать, однако вовремя сумел подавить панику. Кто же корешки с цветочками добывать будет?

Вряд ли это волк, скорее всего, такая же собака, одичавшая просто, вот и орёт громко, они тут, оказывается, на свободном выгуле, если что, петарду брошу, – успокоив себя, я достал упаковку пиротехники и неспешно двинулся дальше.

На моё счастье, ночное небо так и оставалось безоблачным, а луна показала своё лицо. Мне ещё бабушка в далёком детстве, на её «личико» указывала, дескать, плачет, грустно ей, глазки видно и рот. И всё, потому что мальчик Антон не хочет засыпать. Я в таких случаях обычно успокаивался и быстро переходил в режим оффлайн и просыпался только поздно утром, когда уже были готовы вкусные оладьи.

Сегодня мне как-то не до сказок, вокруг всё шуршит, когтями скребёт, страшно, одним словом. Но я всё равно шёл вперёд, а вместо грустной луны, представлял себе личико Маши, моей Маши. Как же мне хотелось к ней вернуться и наговорить всяких приятных слов.

Она, наверное, обо мне сейчас думает, переживает.

Миновав очередной верстовой столб, я посмотрел на экран смартфона. Связь показывала всего два деленья, а время подходило к полуночи. Получалось, что я уже полтора часа по этой дороге иду, а перекрёстка всё нет.

Может, проскочил? – я задумался. Да нет, должен быть т-образный, невозможно его не заметить.

Я вновь рискнул зажечь фонарь и направил его вперёд, луч яркого света упёрся в глухую стену зелени. Я сначала опешил, а затем дошло.

Вот он, я добрался! – настроение почему-то повысилось, будто я до конечной точки дошёл.

Свернув в нужную сторону, я заметил, что эта дорога выглядит менее привлекательной. Всё поросло кустами в человеческий рост, да настолько густыми, что даже луч фонаря не пробивался. Но делать было нечего, раз уж решил добраться до места, где девственники собирают цветы, придётся идти дальше.

Я пробился вглубь, дальше ждал приятный сюрприз, дорога оказалась не такой уж и заросшей. Свет фонаря выхватил очертания старого тракта, примерно метра три в ширину, обочина с обеих сторон поросла настоящими деревьями. Мне это даже странным показалось, словно для леса границу прочертили, типа, на дорогу нельзя.

Так, может, чистили когда-то, а потом забили.

Отец рассказывал, что при Советском Союзе, к таким делам относились ответственнее, дороги были чистыми, подъезды окрашены. И цены сильно отличались от наших сегодняшних, в меньшую сторону, правда, не всё продавалось. Папа что-то говорил про искусственный дефицит и жирующую номенклатуру, я в такие моменты отвлекался, тема не особо интересная.

Шёл я медленно и без фонаря, может, потому и начал замечать изменения. Как будто светлее стало, или в этом мелкие светящиеся частички виноваты. Они падали с деревьев, бесследно пропадая в высокой траве.

Что это? Пыльца, или семена? – я вдруг вспомнил по радиоактивные зоны и испугался. Да нет, до Чернобыля далеко, а о других рассказали бы в новостях, наверное, – сомнения всё-таки имелись.

Успокаивало то, что ничего не происходило, и вообще было тихо, будто все звери с насекомыми, что не давали мне покоя по дороге, решили поспать.

Подозрительно это как-то, – я приблизился к обочине, деревья росли настолько плотно, что не видно звёздного неба.

Эта пыльца зарождалась прямо на древесной коре, висела секунду и падала на землю, на её месте тут же появлялась новая частичка. Я попытался ловить пыльцу руками, но та пролетала сквозь ладони. Мне это не нравилось, мистика какая-то.

Может, стоит вернуться домой? – я посмотрел на пройденный путь, дорога была тёмной, а вперёд, напротив, мне даже показалось, что вижу конец дороги, густые заросли.

Это решило вопрос в пользу продолжения пути. Я даже пошёл быстрее обычного, благо видимость была просто отличной, будто солнце начало всходить. Дошёл до конца дороги, упёрся в заросли, они оказались гуще, чем предполагал.

Я принялся продираться, первые полметра, преодолел за пару минут. Дальше пошло туго, ветки так и норовили воткнуться в глаза, царапали открытые участки кожи, я зацепился курткой, порвал её. Дёрнулся было назад и понял, что застрял, ветки цеплялись за всё, штаны, куртка, сапоги, залезли в волосы. В панике я подумал, что они шевелятся, лезут всё глубже и дальше.

Начал судорожно вырываться, но делал только хуже, вдруг я почувствовал боль сразу в нескольких местах, будто ветки реально проткнули одежду и кожу, не понимая, что происходит, заорал во всю глотку. За короткий миг вспомнил всех папу, маму и даже Машу приплёл.

А затем всё закончилось, боль ушла, резко, словно и не было её, перед глазами промелькнула окровавленная ветка. Я был уверен, она только что вылезла из моего плеча. А мне на это обстоятельство плевать, вдруг стало хорошо, почувствовал себя дома, в защищённом месте, в этот момент, я провалился во тьму.

Глава 12

– Мама, а сердце может принадлежать двум мирам, разве это правильно?

Я сидел в детских ходунках со столиком, на котором стояла тарелочка с манной кашей. Я не хотел каши, она с комочками, потому решил заговорить маме зубы. Она посмотрела на меня с мудрой улыбкой: всё знает, всё видит, готова к любой ситуации.

– Может, сынок, и нет в этом ничего неправильного, есть мужчины и женщины, они во всех мирах одинаковые. Кушай кашу, малыш, она полезная, восстанавливает силы.

В её словах слышалось что-то неправильное, ничего плохого, просто моя мама обычно говорит по-другому, даже во сне. Я не стал придавать этому значения, чуть отодвинул тарелку, а мама взялась за ложку. Зачерпнула немного каши и поднесла к моему рту.

– Ложечку за Этернис, – мама улыбнулась, в её глазах затаилась мудрость сотен поколений таких же матерей. Я не понял, откуда в моей голове возникли такие мысли, я просто знал.

Каша была вкусной, попав в рот, она вызвала взрыв во вкусовых рецепторах, яркая, сладкая, а когда отправилась по пищеводу, принялась дарить тепло.

– Ложечку за Альтерру, – первая порция каши дошла до желудка, и от него разошлась волна благодатной энергии.

Перестали болеть раны, начали затягиваться порванные ткани, появилась ясность рассудка.

…– Ма́нжу, бо́нан синжо́рон, ви трэ э́стас безона́та! – тоненький голосок едва ли не плакал. Я открыл глаза, и в это момент в рот попало что-то холодное.

Я автоматически разжевал и почувствовал горечь. Эта волокнистая гадость буквально вязала мне рот. Я дёрнулся и попытался сплюнуть.

– Не, не, синжо́ро, ви де́вас ма́нжи ла кура́цилон! – узенькая ладошка закрыла мне рот, я задрал голову и увидел глаза, большие, голубые, в них застыл страх и сострадание, в этот момент я проглотил ту мерзость.

Закашлялся, чувствуя, как волокна прошли по пищеводу, но всё-таки сдержал гадость в себе. Эти глаза не могли желать мне зла, значит, так надо. Откинувшись на спину, я уставился в удивительно голубые небеса, пахло лесом, влагой и чем-то незнакомым.

– Ч-что произошло? Где я? Была ночь! – рот сдавило от сухости, я уселся на пятую точку, облизывая губы, те были удивительно сухими и потрескавшимися. Но я забыл об этом, как только увидел ту, которая кормила меня гадостью.

Да, это была девушка, спутать невозможно, только выглядела странно. Абсолютно лысая голова, на шее грубое украшение с металлическими вставками, больше похожее на ошейник, а сама одета в какой-то балахон чёрного цвета. Маленький, аккуратный рот, губы сердечком, широкие скулы и огромные глаза. Я на них засмотрелся, а она смутилась и опустила голову.

А что она лепетала? Я ни слова не понял. Не русская, что ли?

Я присмотрелся к чертам лица и ничего толком ни рассмотрел, девушка как девушка, красивая, жаль, что лысая. А она между тем достала из какого-то мешка коричневый сосуд с деревянной пробкой, выдернула её и протянула мне. Я понял, что это типа бутылка, но выглядела она непривычно, вроде глиняной, потому непроизвольно дёрнулся назад.

– А́кво‑а́кво, три́нки, – она поднесла бутылку ко рту и забавно изобразила, как пьёт.

Я улыбнулся, а она спрятала улыбку и чуть склонила голову.

Слово «аква», разве что младенцам не знакомо, я понял, что она говорила про воду. А пить хотелось настолько сильно, что дурные мысли о попытке отравить, в голове не задержались. Я сделал первый глоток и замер, очень вкусно, жидкость оказалась прохладной и чуть сладковатой, и вроде с фруктовыми нотками. Тут в поле зрения попал рукав собственной куртки, дыра в ткани, кровавое пятно. Я забыл про воду, осмотрел руку полностью, ткань была пробита в трёх местах.

– Ви э́стас ву́ндита, бо́нан синжо́рон, ми тро́вис вин ти́ел! – она говорила с мольбой в голосе, но я всё равно ничего не понял и продолжил осматривать свою одежду.

Дырки, если так можно сказать про собственное тело, были везде, куда попадал взгляд, я проверил, заглянув под одежду, и нашёл там едва затянувшиеся раны. Но боли как таковой не было, просто дискомфорт.

А на запястье левой руки появилось грязно-синее пятно размером с рублёвую монету, с какой-то закорючкой по центру. Очень похоже на китайскую татуху, непонятно что это, зато выглядит очень круто.

– Какого хера? – мой голос и манера, неожиданно напомнили отцовские, когда мамы нет.

Лысая девушка опять зачирикала на непонятном языке, я уже не знал, как это воспринимать. Троллинг? Не по адресу. Кто я, чтобы так заморачиваться, да ещё и с актрисами. Притом я не забыл про боль во всём теле, такое из памяти не вычеркнешь. Когда продирался через преграду из деревьев, в меня впивались ветки, я орал от боли.

И где я теперь? Почему на улице день? – тут я впервые обратил внимание на растительность за спиной.

Густой кустарник, на одной из веток висел кусок ткани, похожий цветом на мою футболку. Я распахнул куртку, так и оказалось, на правом боку был выдран клок, безобразно выглядящая рана уже подживала.

Писец, я же чуть не умер⁈ – посмотрел на траву между ног, на ней полно бурых пятен. Как будто свинью резали, а затем кидались кусками мяса. Этот странный сон, с кашей, я же буквально чувствовал, как срастаются порванные ткани.

– Что случилось? – обратился я к испуганной девушке.

– Ми не компре́нас, синжо́ро, не коле́рас, – она едва не заплакала, мне стало жаль девушку.

– Нет-нет, не бойся… спасибо тебе, – я выставил руки перед собой в знак мира, та смотрела недоверчиво.

Поднявшись на ноги, я чуть покачнулся, мой рюкзак валялся в стороне, прямо среди зарослей цветов, показавшихся знакомыми. Девушка опять что-то залепетала и начала собирать свой мешок.

Странная какая-то, будто дикая, неужели в лесу живёт… А может здесь табор, или что там, нелегалов прячется? На узбечку она непохожа, и язык другой.

Мне стало неудобно, она помогла мне, возможно, жизнь спасла, хотелось её как-то отблагодарить. Но как? Я забрался в рюкзак, там лежал пакет Машиных пирожков и бутылка минералки. Увидев газированную воду, вспомнил, что всё ещё хочу пить, не удержался, свинтил крышку и припал к горлышку. Минералка в сравнении с водой из глиняной бутылки, всё равно что тёплая вода из-под крана, но хотя бы жажду утолила. Вылакал почти половину, но особого удовольствия не получил.

Я хотел поделиться этим со своей новой знакомой, а её и след простыл, осталась примятой трава на месте, где она сидела.

Блин, некрасиво получилось, – я окинул взглядом окружающие меня деревья и не смог понять в каком направлении ушла странная незнакомка.

В этот момент, мысли, наконец, вернулись к действительности.

Сейчас день, я ушёл ночью, меня, скорее всего, уже ищут, родители, может и полиция… Маша, наверное, тоже волнуется. А я тут, непонятно где стою и цветочки разглядываю.

Я почти сорвался к рюкзаку, что-то меня зацепило. Вспомнил описание Лунной травы.

'Листья узкие, ланцетные, с едва заметным перламутровым отливом. На ощупь мягкие, как шёлк, с лёгкой прохладой.

Цветки мелкие, звездчатые, бледно‑голубые или лавандовые. Распускаются только в сумерках, излучая слабое свечение, будто капли лунного света упали на землю.'

И как я запомнил, непонятно. Очень похожи, вот только сейчас не сумерки, – я пощупал листья, они и вправду как шёлковые, даже прохлада почудилась. Не всё же там правду пишут, и про девственника натрындели.

Я осмотрелся в поисках чего-нибудь типа лопаты, да только откуда ей взяться, да и кирка куда-то запропастилась. Решил попробовать руками, земля оказалась мягкой, принялся копать. Да, корни на удивление крупные, сверху напоминали морковь, только светлую и уходили на глубину разветвляясь. Меня это зацепило, принялся рыть с упорством крота, благо земля чуть плотней песка. Получилась яма, в которую можно спрятать небольшой клад, но корень всё ещё уходил в землю.

Я не стал копать глубже, из лежачего положения руки уже плохо дотягивались, а расширять без инструмента проблематично. Обломил все ветки корешка на максимально возможной глубине. Вытащил его из ямы и посмотрел на срез, вспоминая описание.

«Корень толстый, ветвистый, с золотистым оттенком. В разрезе напоминает узор из тонких колец, словно миниатюрное дерево времени».

Не знаю, что имелось в виду под деревом времени, на срезе читался чёткий рисунок восьмёрки. Выглядело красиво, я не знаток в корнях и деревьях, но это казалось чем-то волшебным, даже засмотрелся.

Нужно ещё накопать, вдруг одного будет мало, – будучи уверенным, что нашёл ту самую травку, я принялся копать.

Спустя какое-то время, когда в пакете лежало с десяток корней вместе с цветами, решил закругляться и принялся закапывать яму. После, отряхнув руки, уселся на землю и достал пирожок с луком и яйцом, схомячил его за минуту, взялся за второй. Когда почти его доел, где-то недалеко раздался вой. Я тут же пришёл в себя, уронив в траву недоеденный пирожок.

Блин, что делать-то? – проснулся страх.

Скользнув взглядом по густым зарослям, из которых, скорее всего, и выбрался ночью, понять нетрудно, вокруг всё было в бурых пятнах. Заметил знакомый предмет, торчал клюв кирки. Не знаю, откуда появилось столько прыти, но я сорвался с места и в два прыжка оказался рядом с инструментом.

И вот я, стою наготове, в руке кирка, а под ногами рюкзак. Только к чему готовый, непонятно, боец из меня никакой, но не хотелось терять трофейные корни, да и куда бежать не знаю.

Корни – лекарство для Машиного деда, а она моя девушка, – неожиданно у меня появилась цель, что добавляло уверенности, и в этот момент, выскочил зверь. – Мама… – я сразу понял, что это не собака.

Не бывает у них столько острых клыков и шерсть густая, серая. Тварюга зарычала, сделавшись ещё страшнее и раззявив пасть, рванула на меня.

– Сдохни!!! – я махнул киркой, будто отмахиваясь от кошмарного сна, а та возьми и выскользни у меня из руки. Поддавшись инерции, я полетел на траву.

Неожиданно тварь завизжала, словно её живьём режут. Я не видел, что произошло, потому что зажмурился, ожидая нападения, ведь уже ничего не успевал сделать. А когда открыл глаза, ни сразу понял, что произошло. Зверюга, похожая на огромную собаку, крутилась на одном месте и визжала, рукоять кирки крутилась вместе с ней, а из шеи тварюги торчало остриё клюва.

Когда я понял, что вижу, упал на колени и выблевал только что съеденные пирожки. И опять поднял взгляд, волк начал затихать, вывернувшись при этом невероятным узлом, и я снова облевался.

Стало больно в животе и груди, смахивая слюну с губ, я кое-как поднялся, тварь перестала дёргаться. В этот момент от её тела отделился светящийся шарик, покрутился с полсекунды и скользнул ко мне. Я даже дёрнуться не успел, перед глазами мелькнуло и пропало светящееся слово.

Пурецо

– Что за?..

Я и понять ничего не успел, как неизвестная фиговина, с лёгким жжением воткнулась в левое запястье и пропала.

Осознав, что произошло, я принялся трясти рукой, а затем и стряхивать неведомую дрянь. Мне не хотелось подхватить какую-нибудь болячку.

Что за отстой⁈ Бросив попытки вытряхнуть из себя непонятную штуковину, откинулся на спину.

Я опять чуть не умер… – пришло запоздалое понимание. А может мне это сниться? Лежу где-нибудь в кустах и делов не знаю. Да нет, бред, я же блевотину во рту ощущаю, – здесь до меня стала доходить вся серьёзность положения.

Я же реально непонятно где нахожусь. Шёл ночью, а сейчас день… Боль, кровь, лысая девчонка с говёной кашей, и волк, что по пояс мне в холке. Я его вроде убил, как бы это жутко ни звучало. А вдруг ещё один придёт⁈ – эта мысль заставила меня подскочить.

Боль, тошнота, всё забылось, я подхватил рюкзак, накинув его на плечи, а затем посмотрел на застывшего волка. Кирка так и торчала у него из шеи.

Я нечасто принимал взвешенные решения, за этим нужно обращаться к папе. «подумай трезво, сын, взвесь все за и против, а потом уже делай». До этого момента я не понимал, о чём он говорит, хотя слышал эти слова уже несколько раз. А сейчас дошло, мне нужна эта кирка, даже если придётся повозиться, вынимая её, инструмент уже спас мне жизнь, хоть я этого и не ожидал.