Текст книги "Охотясь на злодея (ЛП)"

Автор книги: Рина Кент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 30 страниц)

Он кряхтит, обеими руками сжимая мою талию.

– Блять.

– Приятно, малыш?

– Да.

– Дай я попробую другой твой сосок. Нельзя, чтобы он чувствовал себя обделенным. – я провожу языком, потирая его затвердевший сосок, затем кусаю, посасывая.

Вон дрожит, прижимаясь ко мне, и когда его грубый стон эхом отдается вокруг меня, мне кажется, что я немного кончаю.

Не помогает и то, что он продолжает тереться своим членом о мой, и это сводящее с ума трение ударяет прямо в голову.

Он приподнимается ровно настолько, чтобы стянуть с себя брюки и нижнее белья, откидывая их и обувь в сторону, прежде чем повернуться ко мне. Мои бедра приподнимаются, чтобы помочь ему стащить мою одежду, а кроссовки разлетаются по полу. И все же я не отпускаю его и продолжаю сосать, кусать, проводить зубами по его идеальным соскам, наслаждаясь его тихими звуками удовольствия.

Я мог бы навсегда остаться вот в таком положении, пожалуйста и спасибо, блять.

Но я тут же меняю свое мнение, когда он отбрасывает мои штаны и боксеры.

Потому что теперь наши члены соприкасаются, и я, черт возьми, на грани оргазма.

– Ты устраиваешь беспорядок, – задумчиво произносит он, его голос хриплый и низкий, с оттенком удивления.

– Твоя вина, – я толкаюсь в него, и он издает грубый стон.

– Не двигайся.

– Не могу, – я толкаюсь снова, потирая свой ноющий член о его.

На этот раз он обхватывает обеими руками наши члены, прижимая их друг к другу.

– Я сказал, не двигайся.

– М-мф-ф, – стону я ему в грудь, украдкой глядя на его руки на наших членах.

Я заливаю его своей спермой, но его головка тоже блестит от предэякулята. Я вижу мельком татуировку на внутренней стороне его бедра, но не успеваю разглядеть ее как следует, так как он грубо трется об меня, используя нашу сперму в качестве смазки.

– Блять, малыш. Ты становишься таким твердым, – стону я, обхватывая его руку и направляя ее, чтобы он еще быстрее нам дрочил.

– Это потому, что ты устроил весь этот беспорядок, – его слова звучат приглушенно, – тяжелый от желания, – и они меня уничтожают.

Вон настолько поглощен желанием ко мне, что даже не может удерживать веки.

И виной этому я.

Я.

Он наблюдает потемневшими глазами, как я подношу его руку к своему лицу, не отводя взгляда, когда плюю ему на ладонь.

– Вот это настоящий беспорядок, малыш. Используй его, чтобы сделать нас по-настоящему мокрыми.

Я жду, что он выйдет из себя, учитывая, какой он весь чопорный и правильный, но его ноздри раздуваются, когда он плюет себе на ладонь, смешивая свою слюну с моей, и начинает дрочить нам грубее и жестче.

Вся моя кровь приливает к паху.

– Ах, блять. Как же охрененно ощущается твоя рука.

– Да?

– Да. И твой член тоже. Он так сильно пульсирует.

– Ничего… не могу с этим сделать.

– Я сейчас кончу.

– Еще нет. Ты кончишь только когда я буду глубоко внутри тебя, Юлиан.

– Ох, блять. Обожаю, когда ты говоришь пошлости. Перевернешь мне все внутренности, малыш?

– Я оттрахаю тебя так жестко, что ты больше никогда ни о ком не сможешь думать, кроме меня, – он сжимает мою головку, и мои глаза закатываются.

К черту мое желание трахнуть его. Я позволю этому ублюдку делать со мной все, что угодно. Даже сам предложу ему свою задницу.

Если дело касается Вона, возможно абсолютно все. Он может приказать мне прыгнуть, а я лишь спрошу, как высоко.

Он может сломать меня во всех смыслах этого слова, а я все равно вернусь за добавкой.

Это одержимость.

Проклятие.

Считайте это катастрофой.

Вон отпускает наши члены, и я издаю возмущенный вздох.

– Почему ты остановился?

– В наш первый раз я не стану трахать тебя на полу.

А затем этот парень, который во всех отношениях стройнее меня, обхватывает меня рукой за талию и с легкостью поднимает.

Меня – гору мышц.

Он бросает меня на кровать так, словно я ничего не вешу, устраивается между моими ногами и роется в моем прикроватном ящике. Мгновение спустя он достает горсть презервативов и выгибает бровь.

Я поднимаю руку.

– Я проверялся и абсолютно здоров. Всегда трахаюсь только в презервативе.

Он некоторое время смотрит на них, поражаясь разнообразию.

– Какой хочешь использовать?

Я качаю головой.

– Никакой. Хочу чувствовать тебя кожа к коже.

Его губы приоткрываются, несколько презервативов выпадают из его руки на кровать.

– Если только ты не веришь, что я чист…

– Заткнись, Юлиан, – он отбрасывает презервативы в сторону и снова роется в ящике, пока не достает тюбик со смазкой.

Я просто смотрю, как он нависает надо мной, завороженный, вроде как влюбляясь до беспамятства на фоне перспективы быть оттраханным в первый раз.

Вообще у меня из-за этого, вроде как, должен наступить сексуальный кризис – ну, знаете, что сегодня мены впервые трахнут в задницу.

Может, мне стоит сопротивляться?

Попытаться убедить себя, что я этого не хочу.

Но с другой стороны, я готов позволить Вону делать с моим телом все, что ему заблагорассудится.

Я готов угождать Вону, но не другим.

Сай назвал бы меня жалким, но Сай – идиот с нулевым эмоциональным интеллектом, и у него точно нет такой токсичной связи с Воном.

Единственным парнем, который, как я думал, никогда не будет моим.

Но он мой.

Когда Вон смотрит на меня, я широко ухмыляюсь.

Он хмурится.

– Не улыбайся так при других.

– Ты настолько собственник, малыш?

– Заткнись, – он выдавливает огромное количество смазки на руку, отодвигается назад на коленях и осторожно втирает ее в мою дырочку.

Холодный гель мгновенно нагревается под его прикосновениями. Я раздвигаю ноги шире, предоставляя ему больше доступа.

– Скажи мне, если будет больно, – его голос едва цепляется за некое подобие адекватности, а его член горячий и тяжелый.

– Не будет, – шепчу я, мое собственное желание рвется наружу.

Вон резко выдыхает, медленно вводя в меня средний палец.

Мое тело поддается без колебаний.

Я думал, что позволить кому-то прикасаться ко мне таким образом будет странно, даже неприятно, но это так же естественно и головокружительно, как тот первый поцелуй с ним.

– Блять, ты такой тугой, – его глаза блестят, когда он медленно толкается в меня. – Приятно?

– М-м-м. Все, что ты делаешь, приятно.

– Ты также говоришь другим, Юлиан? – его голос становится ниже, когда он добавляет еще один палец. – Позволяешь им видеть это выражение на твоем лице?

Какое выражение?

Я не успеваю спросить его об этом, потому что он снова толкается, сначала медленно, а затем в разы ускоряя темп. Я сжимаюсь вокруг его пальцев, пока мышцы живота напрягаются в спазмах удовольствия.

Моя спина выгибается дугой, когда по мне разливается желание, которого я никогда раньше не испытывал, и мой член становится настолько твердым, что это причиняет боль.

Дрожащими руками я выдавливаю смазку на ладонь и дрочу великолепный член Вона от основания до головки.

Мышцы его груди напрягаются, когда он еще больше вдавливается в мою руку.

– Ты сжимаешься вокруг моих пальцев.

– Тебе нравится?

– Нравится? – стонет он глубоко в горле. – Я едва держу себя в руках, Юли.

Он снова ускоряется, двигая пальцами внутри меня, как ножницами, так приятно растягивая меня.

Мое сердце стучит в ушах с каждым его толчком, с каждым сдавленным вздохом, который он издает.

Блять, никогда бы не подумал, что петтинг может вызывать дрожь по позвоночнику. Пальцы на ногах поджимаются, по телу пробегают мурашки.

– Ты так хорошо принимаешь мои пальцы, – он оставляет мягкий, дрожащий поцелуй на моем бицепсе, крепко прижимая меня к себе. – Жду не дождусь, когда мой член окажется внутри тебя, Volchonok. Думаю, я могу кончить от одной только мысли об этом.

– Сделай это, – выдыхаю я.

– Еще рано. Мне нужно сначала как следует подготовить те…

– Просто сделай, – я отталкиваюсь и встречаюсь с ним взглядом, направляя его член между своих ног. – Трахни меня, Вон. Разрушь меня.

Он прикусывает уголок губы, втягивая его внутрь.

– Я не хочу причинять тебе боль.

Боже, он такой чертовски очаровательный.

– Я смогу тебя принять, – говорю я. – Давай, ты меня не сломаешь, обещаю.

Он вытаскивает пальцы, и я приставляю его истекающий спермой член к своей дырочке.

– Если будет слишком, скажи мне…

– Заткнись и трахни меня, малыш, – я обхватываю его ногами, вонзаясь пятками в его ягодицы.

Он целует одну из моих рук, обвивающих его шею, и делает неглубокий толчок бедрами.

Мое дыхание прерывается, когда я чувствую жжение внизу. Меня трахают в первый раз, а Вон до смешного огромный, так что это чертовски больно, несмотря на смазку и прелюдию.

Я дышу сквозь боль, мои вдохи рассеиваются и обрываются.

Вон останавливается, опираясь на руки, вены на его висках вздулись и блестят от пота. И я понимаю, что он сдерживается, потому что он тоже тяжело дышит через нос.

– Ты в порядке? – тяжело выдыхает он, его мышцы вздуваются под кожей. Скорее всего, потому что он изо всех сил старается не двигаться.

Потому что он не хочет причинить мне боль.

Блять, кажется, я таю.

– Да, – выдыхаю я.

– Уверен?

– Только посмей остановиться.

– О, слава богу. Думаю, я умер, если бы ты попросил меня остановиться, – он целует мою руку несколько раз, его прикосновения благоговейны. – Ты такой охрененно тугой, теплый и… идеальный. Твоя дырочка так восхитительно ощущается.

– Насколько восхитительно?

Он делает еще один толчок бедрами, входя в меня еще на несколько сантиметров, так болезненно приятно растягивая меня.

– Как самое лучшее место, где я когда-либо был.

– Правда?

– М-м-м.

– Мне нравится чувствовать, как твой член растягивает меня, малыш.

– Да?

– Да. Ты единственный, кому я позволю себя трахать.

– Ох, блять, – это сильно его завело, потому что теперь он двигается неглубокими толчками, а его дыхание стало тяжелым, смешиваясь с моим.

– Скажи это еще раз, – приказывает он со стоном.

– Сказать что? – с трудом выдавливаю я, мое сердце слишком громко стучит в ушах.

– Что я единственный, кто тебя трахает.

– Ты единственный, кто меня трахает, малыш.

– Черт. Ты такой охрененно красивый, что я на грани того, чтобы уже кончить в тебя, как какой-то озабоченный подросток.

Я смеюсь, но замолкаю, когда он входит в меня еще глубже, почти до самого конца, и я вот-вот взорвусь.

Честно. Кажется, я недооценил, насколько огромен этот ублюдок. Он рвет мою задницу и лепит ее так, чтобы она подходила только ему.

И я ему это позволю.

– Не смейся. Не флиртуй. Не улыбайся, блять, никому, кроме меня, Volchonok, – он стонет, тяжело дыша, заставляя себя не двигаться.

Как и каждый раз, когда глубже входит в меня, давая мне время приспособиться к нему.

Я думал, что я внимателен во время секса – отчасти, не судите, – но Вон дал мне абсолютную фору.

Капелька пота падает с его подбородка на мою губу, и я высовываю язык, чтобы слизать ее.

– Только если ты будешь принадлежать мне, Mishka.

– А ты будешь моим?

Я киваю, еще сильнее вонзая пятки в его задницу.

– Я твой, если ты мой.

– Блять, – его бедра дергаются, когда он входит до конца, и с его великолепных губ срывается нуждающийся стон. – Ты… в порядке?

– Да.

– Сейчас я трахну тебя, Юли. Потому что чувствую, что умру, если не… – он толкается в меня с новой силой.

Моя задница растягивается, вмещая его длину, а мой член становится больше и тяжелее, искры зажигают меня с каждым трением его живота о чувствительную кожу.

– Ты сводишь меня с ума, – выдыхает он, задевая чувствительную точку внутри меня, от чего я немного кончаю.

– Правда?

– Да… – его тело напрягается, вены на шее вздуваются. – Я хотел не торопиться, но не могу побороть желание заявить на тебя свои права. Не могу медлить. Не могу даже думать.

– Хорошо. Ты и не должен думать, когда трахаешься со мной.

Он смеется, и я подталкиваю его глубже в себя.

– Еще, – я смотрю глубоко в его великолепные глаза. – Уничтожь меня, малыш.

– Иисус Христос, ты сведешь меня в могилу.

Я смеюсь, звук переходит в стон, потому что он продолжает бить в эту точку снова и снова.

Черт возьми.

Блять.

Кровать скрипит, ударяясь о стену с каждым его мощным толчком. Я так близко, что мне кажется, я сейчас отключусь.

– Чувствуешь это? – стонет он. – Чувствуешь, как твоя задница сжимается вокруг моего члена?

– М-м-мх.

– Ты самое лучшее, что существует на этом свете. Я никогда не хочу покидать твою прекрасную дырочку.

Я опускаю ноги ему на бедра и плюю на свою ладонь, которая все еще блестит от смазки, затем оттягиваю его ягодицу одной рукой, а другой массирую его дырочку, мои пальцы прощупывают его вход.

Он на мгновение напрягается, тяжело дыша, но не перестает трахать меня глубоко и жестко.

– Что ты делаешь?

Я вдавливаю средний палец внутрь него, мыча, когда он сжимается вокруг них.

– Тебе не нравится?

Он качает головой, немного опешив, когда я проталкиваюсь внутрь его тугой маленькой дырочки, едва заметно сгибая палец.

– Ох, черт, – он стонет. – Я сейчас кончу!

– Да… кончи для меня, малыш.

Он снова попадает в эту точку.

Я так близко, что мне даже не нужно как-то стимулировать мой член.

Когда Вон начинает дрожать, его тепло заполняет меня изнутри, и я взрываюсь, кончая ему на живот, а моя спина резко выгибается.

Меня трахают в первый раз, впервые метят, но все, о чем я могу думать, – это о гортанном стоне Вона, заполняющем мой слух, и все мое существо, которое находится в его руках.

Глава

23

Вон

На мгновение я парализован, окутан туманом, от которого не могу избавиться.

Я уткнулся лицом в шею Юлиана, вдыхаю его запах, а мой опустошенный член все еще подергивается внутри него – потому что, черт возьми, почему от него так охрененно пахнет?

А еще, что это только что было?

Лучший секс в моей жизни, судя по всему.

В смысле, единственный секс у меня был с Даникой, но мне никогда не хотелось выпрыгнуть из собственной чертовой кожи просто потому, что я был в ее киске или заднице.

Не поймите меня неправильно, мне нравилось ее трахать – по крайней мере, большую часть времени – но с Юлианом…

Мне всего было мало: недостаточно глубоко, недостаточно сильно.

Если бы кто-нибудь сейчас вырвал меня из его объятий, я бы, наверное, никогда не смог больше прийти в себя.

Гребаный Юлиан изменил мою жизнь. Во всех смыслах этого слова.

Потому что я хочу сделать это снова.

И снова.

Он шевелится, влажная кожа трется о мою, каждое прикосновение липкое от пота.

Блять.

Я в полной заднице.

Я навалился на него сверху, вдавливая в кровать. Одна моя рука лежит на его груди, другая – в его волосах. Я чувствую, как его член зажат между нашими животами, а его сперма стекает на матрас.

О, а его палец все еще медленно двигается в моей заднице.

И мне… это даже нравится.

Само ощущение или то, как он толкается внутри меня.

Думаю, я даже немного приподнял бедра, чтобы он мог войти глубже.

Юлиан снова шевелится, и на этот раз я начинаю медленно из него выходить, хотя мне правда, искренне этого не хочется.

Его задница – лучшее место, где я когда-либо бывал, и пока я пытаюсь выйти из него, из моего члена вытекает еще немного спермы.

Юлиан тянет меня вниз рукой, лежащей на моей спине.

– Куда это ты собрался?

Я перекладываю голову на его плечо, поворачиваясь к нему лицом. Мои губы приоткрываются, когда я вижу, что он смотрит на меня. Голубой и карий в его глазах настолько яркие, что я сглатываю.

– Подумал, что так я тебя раздавлю, – говорю я, мой голос более хриплый, чем обычно.

– Разве похоже, что я против? – он покачивает бедрами, толкаясь членом в мой живот.

Он подергивается, и я стону, когда мой собственный член реагирует в ответ.

– Мне нравится чувствовать тебя на себе, – он снова толкается, его эрекция становится тверже с каждой секундой.

– Серьезно? – я стучу по его груди, мои пальцы поглаживают его сосок, и он стонет.

– М-м-м. Я очень хочу тебя, Mishka.

– Правда что ли? Ни за что бы не догадался.

– Твой юмор меня просто убивает, – он посмеивается, хватая тюбик со смазкой рядом с собой, затем выдавливает обильное количество жидкости туда, где его палец все еще толкается в мою задницу.

И не холодный гель заставляет меня вздрогнуть, а второй палец, проникающий внутрь, растягивающий меня. Его другая рука сжимает мою ягодицу, отодвигая ее, пока он двигается двумя пальцами внутри.

– Расслабься, – мягко говорит он прямо мне в губы, и от его дыхания по моей влажной коже бегут мурашки.

– Я… и как мне лучше это сделать? – я немного ерзаю, просто чтобы почувствовать бугорок его члена на моем животе.

– Вместо того чтобы думать, просто чувствуй, – он облизывает мою нижнюю губу, растягивая меня пальцами. – Вот так. У тебя отлично получается, малыш.

Мой член дергается внутри него, становясь тверже, пока он скребет пальцами по моим внутренним стенкам, и я чувствую, как моя дырочка подстраивается под него, сжимаясь вокруг.

Я правда позволяю ему это делать?

– Блять, да, малыш. Ты становишься таким восхитительно твердым.

– Ты виноват, – я дергаю его за волосы, мои губы замирают напротив его.

– Давай, поцелуй меня. Ты же знаешь, что хочешь этого.

– Иногда я тебя просто ненавижу.

– А в остальное время?

– Хочу убить, – мои губы впиваются в его, пока он глубоко вгоняет свои пальцы внутрь меня.

Влажный звук его толчков раздается вокруг непристойными, почти интимными звуками. Они вытаскивают наружу мою дикую сторону, запертую внутри меня, – ту самую, которую может призвать только Юлиан.

Я стону ему в рот, мои пальцы притягивают его ближе ко мне за волосы, а моя другая рука обхватывает его горло, душит его так же жестко, как он разрушает мой мир.

Язык Юлиана воюет с моим в этом насквозь мокром, громком поцелуе.

Я не могу перестать его целовать.

Кажется, у меня развилась зависимость – от его сладкого, ядовитого вкуса, и ощущения его языка и твердости мышц.

Или, возможно, от того, как его огромная гора мышц тает, когда я к нему прикасаюсь.

Как будто для него, как и для меня, мир вокруг останавливается, когда мы поглощены друг другом.

Юлиан добавляет еще один палец, растягивая меня так сильно, что я стону.

– Блять, – шепчу я ему в губы. – Это ощущается…

– Как? – спрашивает он, облизывая мои губы, двигаясь немного медленнее. – Как это ощущается, малыш? Расскажи мне.

– Я твердый, блять, как камень. Знаешь…

– Не узнаю, пока ты мне не скажешь, – он улыбается прямо в мой рот. – Дай мне услышать твой глубокий, красивый голос, когда ты так возбужден.

– Да пошел ты.

– На этот раз твоя очередь, – он приподнимает меня за задницу, и я полностью выхожу из него.

Мой ноющий член покачивается на его животе, покрытый спермой, покрывающей наши тела.

Я приподнимаюсь, мой взгляд прикован к пространству между нами, я завороженно смотрю, как моя сперма выливается из его задницы на простыни.

И что-то во мне ломается, вырывается на свободу. Рычание разрезает воздух – и исходит оно от меня.

Один взгляд на то, как глубоко внутри него, я оставил свой след, и я превращаюсь в какое-то первобытное существо.

Юлиан двигает меня вперед, выше по своему телу, вытаскивая пальцы из меня, и его твердый как камень член тычется в мой задний вход.

Я начинаю тяжелее дышать, более прерывисто, когда облизываю свои губы.

Ладно, этот момент настал – меня сейчас трахнет другой парень.

Признать свое влечение к Юлиану – это одно, но позволить ему трахнуть меня – совсем другое.

Пути назад не будет.

Мне, наверное, стоит еще раз все обдумать, взвесить возможные последствия.

Но мне как-то совершенно плевать.

– Эй, – сжимая мою задницу своей измазанной в смазке рукой, Юлиан обхватывает мою щеку второй ладонью. – Хотя я умираю от желания тебя трахнуть, я не буду ничего делать, если тебе это настолько не нравится.

Я качаю головой.

– Дело не в этом…

Я чуть не кончил только от его пальцев, так что уверен, ощущение его члена внутри принесет мне не меньше удовольствия.

Просто это поставит точку в вопросе моей ориентации, и я больше никогда не буду прежним.

Точно натуралом.

Честно говоря, не думаю, что я когда-либо им был.

– А в том, что это навесит на тебя ярлык гея? – спрашивает он, и хотя улыбается, но будто натянуто.

Я хмурюсь. Как бы меня раньше ни бесили его ухмылки, такие я не люблю больше всего.

– И что, тогда настанет конец света? – энтузиазм в его голосе немного рассеивается, когда он убирает руку с моего лица.

Юлиан сдвигается, но его член все еще не вошел в меня, хотя я уверен, что он держится из последних гребаных сил.

– Не всего света, нет, но мне явно будет конец, – тихо говорю я, кладу одну руку на его скользкую мускулистую грудь, а другой тянусь назад и хватаю его член, а затем насаживаю на него свою задницу.

Мы с Юлианом стонем одновременно, когда его головка проталкивается сквозь мое кольцо мышц.

Я тяжело дышу, пытаясь привыкнуть.

Гребаный ад.

Он слишком огромный и толстый. Не уверен, почему я вдруг решил, что позволить ему трахнуть меня… хорошая идея.

Но эта боль чертовски приятная.

Моя рука дрожит на его груди, пока я пытаюсь удержаться.

Тонкие пальцы обхватывают мое лицо, ласкают щеку, поглаживают губы, и я целую его ладонь, засасывая его средний палец в рот.

– М-м-м, твою мать, – он стонет, вставляя и вынимая палец из моего рта. – Твой мокрый маленький ротик так меня возбуждает, малыш. Чувствуешь?

Я способен издать только стон, потому что он становится все больше внутри меня. Я опускаюсь еще ниже, мое дыхание становится прерывистым, когда он заполняет меня.

– Полегче, – он также тяжело дышит, его грудь вибрирует под моей рукой. – Я огромный, и это твой первый раз.

– Я тоже огромный, и это тоже был твой первый раз, – говорю я сквозь его палец. – Ты не сломаешь, меня Volchonok.

Он посмеивается, когда я повторяю его слова, и этот хриплый звук – музыка для моих гребаных ушей. Однако он обрывается, когда я опускаюсь до самого конца, насаживаясь на него полностью.

Болит адски, легкие чуть не отказывают, и в процессе я кусаю его палец.

Но рычание, которое он издает, того стоит.

Мое тело подстраивается под него, и да, он большой, – слишком большой, чтобы находиться в подобном месте. Но такое ощущение, будто моя задница была создана для его члена.

И мне нравится это чувство, – то, как он пульсирует внутри меня, как его вены надумаются и дрожат прямо во мне. Я чувствую каждое движение, и от этого мой член становится таким твердым, что по нему начинает стекать предэякулят, капая на его пресс.

Не знаю, что мне нравится больше: быть внутри его теплой дырочки или сидеть на его член.

Наверное, и то, и другое. Да, сойдемся на обоих вариантах.

Я буду забирать Юлиана по кусочкам, пока он не станет целиком и полностью моим.

Только моим.

Поэтому начинаю двигаться взад-вперед неглубокими движениями.

– Бля-я-ять! – издает он долгий, хриплый стон, когда его рука опускается мне на талию. – Гребаный ад, малыш. Кажется, я сейчас кончу просто от того, что смотрю, как ты скачешь на моем члене. Ты такой тугой и идеальный, что я готов навечно остаться в твоей заднице.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда я слегка приподнимаюсь, а затем падаю вниз. Трение слишком восхитительное, еще больше спермы стекает на его пресс.

Рука Юлиана скользит от моего рта к ноющему соску, окруженному следами его зубов. Я снова насаживаюсь на его член, и на этот раз он двигается мне навстречу.

– Приятно? – спрашиваю я, тяжело дыша. – Скажи мне, что тебе нравится.

Он качает головой, и мое сердце падает и разбивается о матрас.

– Это больше чем просто приятно, малыш. Я больше не могу это терпеть.

Его руки смыкаются на моей талии, и одним плавным движением он переворачивает нас, все еще находясь во мне. Моя спина ударяется о матрас, стон срывается с губ, когда он нависает сверху, его волосы потемнели от пота, капли которого стекают по вискам.

– Мне нужно как следует трахнуть тебя, потрогать, прочувствовать, – его бедра дергаются, когда он входит в меня неглубокими толчками. – Чувствуешь, как твоя тугая маленькая дырочка сжимается вокруг моего члена, словно была создана для меня?

– М-м-м блять, Юли… боже, сильнее.

– Сильнее? – он издает низкий рык, толкаясь в меня с большей силой. – Хочешь, чтобы я порвал твою задницу, малыш?

– Разве не ты так долго меня хотел, – я обвиваю рукой его спину, мои пальцы впиваются в его мышцы. – Покажи мне, насколько.

Рычание срывается с его губ, когда он толкается в меня так глубоко, что у меня закатываются глаза.

Мне кажется, будто я чувствую его в своем желудке.

Почему мне так нравится чувствовать его внутри?

Он снова так глубоко толкается, что эта безумная страстная жестокость ударяет по точке внутри, от чего по всему моему телу проносится электрический разряд.

Я буквально кончаю себе же на живот, мой член подпрыгивает и пульсирует, ударяясь о пресс с каждым его толчком.

– Еще… – выдыхаю я.

– Еще?

– Пожалуйста… еще…

– Блять, малыш, тебе все мало?

– Да, все мало… – признаюсь я, и мой голос срывается в конце.

Это сводит его с ума, он вдалбливается в меня с такой интенсивностью, что я начинаю задыхаться.

– Я так долго хотел тебя трахнуть, – говорит он между толчками, одна из его рук дергает меня за волосы. – Так сильно хотел попробовать тебя на вкус, что трахнул твою девушку только ради того, чтобы почувствовать тебя внутри нее, малыш. На том видео я представлял тебя вместе нее – как ты нагибаешься и принимаешь мой член, а я кончал раз за разом.

– Ты болен, – шепчу я, даже когда глубже вонзаю в него пальцы, кончая маленькими волнами, пока он меня уничтожает.

В буквальном и переносном смысле.

Юлиану я говорить об этом не стану, но я был ужасно одержим им с тех пор, как посмотрел то видео.

Только сейчас я понимаю, что моя необъяснимая ярость никогда не была вызвана тем, что он переспал с моей девушкой. А потому что я не выносил мысли о нем с кем-то другим.

И до сих пор не выношу.

Если кто-нибудь приблизится к нему, я сожгу их заживо.

– Если я болен, а у тебя на меня все равно такой охрененный стояк, то кто тогда ты, Mishka?

Я открываю рот, но он кладет руку мне под спину и приподнимает меня так, что теперь я сижу у него на коленях, пока он вдалбливается в меня снизу.

– Не отвечай, – выпаливает он, прежде чем прижаться своим ртом к моему, целуя с той же жестокой интенсивностью, с которой двигается внутри меня, пока искры не вспыхивают под моими закрытыми веками.

Мои пальцы впиваются в его спину, ногти царапают кожу, но он даже не вздрагивает и продолжает двигаться с неумолимой яростью.

– Блять, я не хочу кончать, – скулит он мне в губы. – Не хочу, чтобы это заканчивалось.

Настает моя очередь смеяться, и его глаза расширяются, затем он целует меня, тянется между нами и обхватывает рукой мой член.

Мой позвоночник дергается.

– Мф-ф, да, да, блять… чтоб меня.

– Ты сводишь меня с ума.

– Я?

– Ты знаешь, какой эффект на меня оказываешь, малыш.

– А, может, не знаю.

– Я так сильно тебя хотел, что сейчас мне кажется, будто это все сон, – он стонет, толкаясь быстрыми толчками, раз за разом задевая эту оголенную, чувствительную точку внутри меня.

Надолго меня не хватит.

Это невозможно.

Рычания и стоны вырываются из меня, – непристойные звуки, которые я не могу сдержать, когда давление переполняет мои яйца, и я изливаюсь длинными, горячими струями на его руку. Оргазм прошибает меня так сильно, что кажется бесконечным, каждая его волна сильнее предыдущей.

Пока я пытаюсь прийти в себя, Юлиан выпаливает череду проклятий, когда его сперма затопляет меня изнутри.

Она вытекает мимо моих ягодиц прямо на матрас, и, кажется, я еще раз немного кончаю от этого ощущения. Все мое тело содрогается в блаженстве, когда я утыкаюсь лицом в его шею, крепко обнимая и глубоко вонзая пальцы.

Не думаю, что когда-нибудь смогу его отпустить.

Я его не отпущу.

Не после сегодняшней ночи.

Юлиан попал. Ему вообще не следовало ко мне лезть. Потому что теперь он застрял со мной, даже если потом передумает.

Наше тяжелое дыхание эхом разносится в воздухе, и запах его тела и секса наполняет мой нос.

Безоговорочно, лучший секс в моей жизни. Я одновременно разочарован и напуган.

Разочарован, что испытал это только сейчас.

А напуган, что теперь ничто другое никогда не подарит мне такое же удовольствие. И что мне тогда…

– Блять, я попал, – шепчет Юлиан, его хриплые слова эхом отдаются в тишине.

Прежде чем я успеваю спросить, он приподнимает меня обеими руками за талию, и я стону, а он рычит, потому что его член выскальзывает из меня, а вместе с ним и сперма – по ложбинке между моими ягодицами, затем на заднюю поверхность моих бедер и на него.

Юлиан отодвигает меня, но я пытаюсь за него ухватиться, – это выглядит даже как-то жалко, смею заметить. Кажется, мне слишком нравится обниматься с ним после секса.

Как липучка какая-то.

А это вообще не про меня. Никогда не было и не будет.

Поэтому я отпускаю его, падая на матрас. Я жду, что он отпустит и остальную часть моего тела, но Юлиан хватает меня за бедра, раздвигая их, и опускается между моих ног.

Сначала я хмурюсь, не понимая, какого черта он делает. Он, что, собирается делать мне ми…

Прежде чем я успеваю возбудиться от этой мысли, его язык слизывает сперму, стекающую по моему бедру, и он спускается языком к моей дырочке.

– Иисус блядский Христос, – выдыхаю я, запрокидывая голову. – Какого черта ты делаешь, Юлиан?

– Вылизываю твою задницу, – он ухмыляется между моих ног, в глубине его глаз вспыхивает блеск. – Нужно вернуть мою сперму внутрь тебя.

И именно это он и делает, всасывая жидкость, а затем проталкивая ее языком обратно внутрь.

Меня должно это пугать, я обязан сгорать от стыда, но ощущение его языка сводит меня с ума.

– Бля-я-ять… Юли…

Из меня вырывается какой-то животный звук, который я едва узнаю, когда его язык проникает внутрь и выходит, затем посасывает мой вход, прежде чем снова толкается внутрь, вылизывая меня.

Я настолько быстро снова возбудился, что это должно пугать.

– М-м-м. Тебе нравится, когда тебе вылизывают задницу, малыш? – говорит он низким голосом прямо в мою чувствительную кожу. – Вот так, скачи на моем лице.

Я понимаю, что именно это я и делаю, прижимаясь к его рту в погоне за кайфом, перед которым не могу устоять.

– Твой язык так охрененно ощущается, – стону я, когда он двигает им из стороны в сторону внутри меня. – Ох, бля… я сейчас снова кончу… О, боже… черт возьми!

В то время как я думал, что внутри меня мало что осталось, мой член эту точку зрения не разделял, – я снова кончаю, разбрызгивая сперму по сторонам, и, хотя ее меньше, чем после первого моего оргазма, капли попали на его волосы и теперь стекают по лицу.

– Извини, – шепчу я, чувствуя себя немного жалко, потому что как, блять, я смог кончить три долбаных раза подряд? Я вообще не такой. Обычно одного раза мне вполне хватает.

Юлиан вытаскивает из меня язык, облизывая губы и размазанную по ним сперму.

– Не извиняйся. Ты выглядишь пиздец как сексуально, когда кончаешь.

Мои губы приоткрываются, потому что… твою мать. Кажется, мое сердце сейчас екнуло или сделало что-то столь же нелепое от его слов.