Текст книги "Охотясь на злодея (ЛП)"

Автор книги: Рина Кент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц)

Глава 16

Юлиан

Настоящее

Прошло шестнадцать дней, четыре часа и двадцать минут.

Начинает ли это походить на какую-то закономерность? Кто-то вообще назовет это одержимостью – кто-то по имени Сай – но знаете, раз уж это и выглядит так, и ощущается так же…

Но если серьезно, моя привычка считать выходит из-под контроля из-за еще одной серьезной блядской проблемы.

Я подавляю стон, махая рукой Кевину, который выходит из комнаты. Он старался изо всех сил, но я так и не смог возбудиться, и это серьезная аномалия, потому что я – сексуально озабоченное существо.

Насилие и секс – вот в чем я хорош, и не всегда в таком порядке.

Так что тот факт, что у меня не возникает ни малейшего желания с той самой ночи в лесу «Язычников», – это проблема.

Даже катастрофа.

Мой член больше двух недель не принимал гостей, так что я начинаю побаиваться, что в какой-то момент он просто отвалится.

Ладно, шучу. Я развлекал его, но только своей собственной рукой, пока представлял себе грубые губы, тихое дыхание и неконтролируемую дрожь.

И это еще куда большая аномалия.

Я точно предпочитаю парней вроде Кевина, которые обожают надевать милые трусики и раздвигать передо мной ноги.

Возможно, потому что идея доминирования над ними разжигает во мне звериное чувство, или потому, что они красивые и очаровательные, и им нравится мое извращенное чувство юмора – да, знаю, оно у меня на любителя.

Короче говоря, у меня есть определенный типаж, и он относится как к мужчинам, так и к женщинам: мягкая кожа, утонченные черты лица и склонность к подчинению.

Вот кто мне нужен.

Вот на кого у меня встает.

Так почему же, блять, я не могу перестать представлять себе одного единственного парня, в котором нет ничего из вышеперечисленного?

Вон не мягкий и не податливый. Он весь мускулистый, с мужественными чертами лица и острыми углами, о которые я точно порежусь, если не буду достаточно осторожен. Он определенно не склонен к подчинению и, вообще-то, борется со мной за доминирование.

Воспоминание о том, как он перевернул нас и сел на меня сверху, посылает импульс вниз по моему позвоночнику прямиком в член – тот самый, который секунды назад в присутствии Кевина находился в спячке.

Я стону.

– Это жесть какая-то. Приди в себя, чувак.

– Снова разговариваешь со своим демоном? – Сай неспешно заходит в мою раздевалку на подпольном ринге, бросая на меня свой обычный косой взгляд. Рев толпы стихает до гула, когда дверь захлопывается.

Я стукаю забинтованными кулаками друг о друга, затем бью воздух.

– Не, просто болтаю со своим альтер-эго, то есть с моим членом.

– Значит, демон номер один, – он разваливается на потрепанном диване из искусственной кожи, закинув ногу на ногу. – Демона номер два, твои кулаки, не следует приглашать уже вторую ночь подряд, Юлиан.

– Ерунда. Весь смысл кулаков в том, чтобы драться.

– У тебя еще не зажили синяки со вчерашнего и позавчерашнего дня, и с предыдущего тоже. С чего ты начал так часто драться?

Я сильнее бью воздух.

– Стресс.

– Тогда переспи с кем-нибудь.

– Ну, в этом-то и гребаная проблема, Сай. Я не могу, – я перестаю боксировать и разворачиваюсь к нему. – Ты же у нас самый умный, так помоги мне вернуть мою рекордную сексуальную жизнь.

– То, что я умный, не поможет мне решить проблему с твоим переменчивым либидо, – он сосредотачивается на своем телефоне, слегка прищурив глаза.

Сай высокий и мускулистый, хотя и более сухой, чем я – его телосложение больше напоминает пловца, отточенное годами плавания на рассвете. Драки – не его стихия, но в случае опасности, он врежет вам так, что вы пожалеете, что просто не попросили вас пристрелить. И все же ведет себя так, будто насилие ниже его достоинства, уверенный, что может получить все, что захочет, даже не пошевелив и пальцем.

В то время как я пробиваюсь сквозь проблемы напролом, он анализирует, размышляет, а затем обычно предлагает подходящее решение. Я сбился со счета, сколько раз он помогал моему отцу в его стратегических начинаниях – и спасал мою задницу в процессе.

Мой отец полностью доверяет Саю после того, как тот заключил для него новую сделку с Девенпортами, которая вывела нас вперед среди ветвей Братвы, на один уровень с Морозовыми.

Папа согласился отпустить меня на этот остров, потому что Сай тоже поехал со мной. Он даже позволил ему выбрать нам охранников – за которых Сай лично поручился – и спланировать нашу систему безопасности.

Скажем так, Дорогой Папочка мечтает, чтобы вместо меня его сыном был Сай, о чем он сам мне и сказал после того, как чуть не довел меня своими пытками до смерти четыре года назад.

Но это никогда не заставляло меня презирать Сая. Он мой лучший – и единственный – друг. Грустно, знаю, но обычно я не нравлюсь людям, будь то из-за моей фамилии или моего характера. Сай, однако, исключение.

Он из кожи вон лезет и выполняет так много поручений моего отца, чтобы меня случайно – или не совсем случайно – не пристрелил мой крайне нетерпеливый и деспотичный донор спермы.

Так что на самом деле Сай и Аля – все, что у меня есть.

Я снимаю перчатку и щелкаю пальцами у него перед носом.

– Сосредоточься, ублюдок. Помогай мне.

Он медленно поднимает голову, затем отмахивается от моей руки большим и указательным пальцами.

– Я не твоя волшебная лампа.

– Не-а, ты куда лучше. У меня бесконечное количество желаний, – я ухмыляюсь, а он качает головой, борясь с улыбкой.

– Ты клоун.

– Твой любимый клоун. А теперь, давай-давай, Сай. Как думаешь, что мне нужно сделать, чтобы преодолеть этот раздражающий кризис моей сексуальной жизни?

– Попробовать ее разнообразить? Хотя, ради всего святого, будь осмотрительнее, когда развлекаешься с мужчинами. Да, мы контролируем всю охрану в особняке, так что они не донесут об этом твоему отцу, но я не могу сказать того же о членах «Змей». Я держу их за горло кое-каким компроматом, но это может измениться в любой момент, и твое беспечное отношение не играет нам на руку.

– Я не трахаю мужчин на глазах у всех.

– Ты флиртуешь, Юлиан. Много.

– Да, но я редко к ним прикасаюсь. Со стороны посмотреть, так можно подумать, что у меня просто много друзей.

– Бред.

– Ха, так и есть. У меня есть ты, – мои плечи опускаются. – К тому же, мой член растерял свою дееспособность, так что не парься.

– Это как-то связано с той инициацией, на которую ты пошел и заранее не предупредил меня?

Мои губы приоткрываются.

Да, я абсолютно точно не рассказывал Саю о том, как выцеловывал все дерьмо из губ Вона, высасывая из них кровь, и как не мог насытиться, сколько бы я их ни пожирал. Излишне говорить, что он ничего не знает и о моей попытке высосать душу Вона через его член, или о том, что я определенно был первым парнем, которому он позволил это сделать.

И что это была лучшая дрочка другому парню, что я могу вспомнить, или сколько раз мне снились полные похоти стоны Вона мне на ухо.

Я просто сказал, что во время инициации у нас с ним был конфликт, что, если вдуматься, не является ложью.

– Не нужно быть гением, чтобы заметить, что ты изменился. Из-за этих своих проблем с либидо ты стал более склонен к насилию, – говорит Сай. – Не расскажешь мне, что именно произошло между тобой и Воной?

– Не-а.

– Почему?

– Ты начнешь снова гундеть и ворчать, – и по какой-то причине мне не хочется раскрывать все интимные подробности, даже Саю.

Что кстати, странно. Обычно я рассказываю ему все гребаные детали, и мелкие, и крупные, включая оценку моих оргазмов и самой интрижки по шкале от одного до десяти.

Не уверен, почему не хочу, чтобы он или кто-либо еще узнал о том, чем мы с Воном занимаемся в темноте. Занимались.

Один раз.

Будем молиться, чтобы это вошло в привычку. Аминь.

– И правильно бы сделал, – он вздыхает, как старик, переживший три развода. – Серьезно, от него одни неприятности, Юлиан.

– Я знаю, – я ухмыляюсь.

– Он куда умнее тебя.

– Эй! – я пинаю его. – Ты только что назвал меня тупым?

– Ты не тупой, но его интеллектуальный диапазон шире твоего. Когда ты действуешь интуитивно, он руководствуется логикой, и это ставит тебя в невыгодное положение перед ним.

– Тогда, думаю, стоит просто смотреть и ждать, кто из нас победит. Мои инстинкты или его скучный мозг.

Он встает, и между его бровями появляется складка.

– Юлиан. Сейчас не время для игр. Твои братья поджидают любой твоей малейшей ошибки, чтобы занять твое место. И твой отец, может, сейчас и не даст им этого сделать, но если ты его унизишь – и как бы неприятно мне ни было это признавать, но твоя связь с мужчиной действительно станет для него позором – он избавится от тебя, поставит одного из них во главе и выдаст твою сестру за того, кто ему больше заплатит. И этот кто-то может начать над ней издеваться.

К черту это дерьмо. Он сейчас просто повторяет слова моей матери.

Обжигающая боль взрывается в груди при воспоминании о ней.

Последнем воспоминании.

Потому что она просила меня покончить с этим, а я этого не сделал. Я позволил одержимости взять верх и оставил ее в последние минуты жизни.

– Я признаю, что Вон тоже играет в опасную игру, провоцируя тебя, – продолжает Сай. – Но он придет в себя – в случае таких, как он, это не заставит долго ждать – и тогда именно тебе будет больно. Снова. Именно ты будешь расплачиваться за это. Снова. И когда дело дойдет до крайностей, он опять тебя бросит. Точно так же, как оставил гнить тебя и умирать в той пещере четыре года назад.

Я сглатываю, но ком застревает где-то в горле.

Точно.

Я начал все это, чтобы разрушить равновесие Вона. Уничтожить его самомнение и разрушить его жизнь. Я хотел заставить его потерять любовь всей его жизни, затем не оставить ему иного выбора, кроме как переехать, чтобы потом я мог довести дело до конца – разрушить его успеваемость, компанию друзей, все и вся, что только возможно.

Месть.

Вот что я говорил себе, когда вернулся к своей одержимости, но, кажется, забываю об этом, когда зацикливаюсь на его реакциях на мои видео.

Он пишет лишь изредка, чтобы написать мне либо что я его раздражаю, либо что мне не следует испытывать его терпение, либо что я нарываюсь.

Может, так оно и есть.

Но ты все равно отвечаешь мне. Злорадствую я, смеясь как маньяк каждый раз, когда вижу синие галочки, указывающие на то, что он смотрит все, что я ему отправляю.

Каждое гребаное видео.

Месть.

Ага, конечно. Я просто хочу его трахнуть.

И по правде говоря, это и будет моей окончательной местью, потому что мысль о том, что Вон потеряет весь свой драгоценный контроль, заставляет мой член пульсировать.

Да, это абсолютно точно ради мести.

Когда я вообще вспоминал о ней в последний раз?

Сай хотел продолжить свою тираду, но его прервали.

– Мне пора драться. Поставь на меня побольше денег!

Я выбегаю из раздевалки и направляюсь в туннель. Крики толпы становятся оглушительными, когда я иду к рингу, многие тянут руки, чтобы дотронуться до меня, пробиваясь сквозь бдительные толчки моих охранников. Это место – кошмар для моей службы безопасности и Сая, но все знают, что я живу здесь, в подполье, среди монстров, пробивая себе путь на вершину кулаками.

Некоторые люди делают это ради славы, власти, титула чемпиона, но я делаю это ради самого процесса – самого акта насилия.

Крики и вопли усиливаются при виде моего противника. Николай.

Конечно, это Николай. Он все время здесь. Не так часто, как я, но все же.

Как адреналиновые наркоманы, мы до чертиков обожаем это место.

Он запрыгивает на ринг, подпрыгивая на месте и боксируя с воздухом. Он весь покрыт странными татуировками, а его длинные волосы собраны в пучок. Мы с Николаем примерно одинаковых габаритов, оба мускулистые и крупные, так что бои часто заканчиваются в ничью, – это обычно зависит от того, кто из нас сегодня более кровожадный.

– Готов проиграть, сучка? – насмехается он, кружа вокруг меня, как только я перепрыгиваю через канаты.

– Это я хотел тебя спросить, принцесса, – ухмыляюсь я.

– О, тебе конец. Я тебя уничтожу. Еще и наведаюсь к тебе в гости сегодня вечером и разнесу твой особняк в щепки.

– Эм, на случай если тебе об этом еще никто не говорил, то свои планы не стоит так откровенно раскрывать.

– Ну, а я захотел рассказать, и даже в таком случае он все равно сработает.

Рефери объявляет начало боя, и он бросается на меня со всей силы, но я блокирую его атаку, потому что привык к его стилю. Мне нравится, что у него в принципе отсутствуют какие-либо сомнения. Его другу стоило бы у него поучиться.

Да уж. Мне определенно не стоит думать о Воне, когда у меня восьмидесятипроцентный шанс быть убитым этим грубым, похожим на гору человеком.

Я ударяю его в ответ, и мы обмениваемся ударами под крики и скандирование толпы.

Я живу ради той доли секунды, когда кулаки сталкиваются и тела впечатываются друг в друга в прекрасном проявлении насилия.

– И кого же еще мне ждать сегодня в гости? – спрашиваю я, защищаясь.

– Я и всех «Язычников», конечно же.

– И они пойдут за тобой?

Он отталкивает меня и отпрыгивает назад.

– Что ты, блять, имеешь в виду? Конечно, пойдут.

– Не уверен.

– Ах ты ж ублюдок, – он бьет меня, и я блокирую его удар, а затем бью его ногой в подбородок, отправляя на пол.

– Дело не в том, что я тебе не верю, но… – я смотрю на него сверху вниз, принимая сочувственный тон – да, провокационным тактикам я учился у Сая. – Все прекрасно знают, что в вашем логове тебя никто не слушает, Нико. Джереми – ваш лидер, Киллиан и Гарет – стратеги, а ты просто… о, как это называется? Физическая сила. Которую легко заменить и выбросить. Мне тебя так жаль.

Он вскакивает и бьет меня по щеке. Моя голова откидывается в сторону, кровь брызжет на настил ринга.

– Себя пожалей, ублюдок.

Я смеюсь.

– Послушай, если у тебя получится разгромить мой особняк вместе со всеми остальными, включая Вона, я возьму свои слова обратно.

– Думаешь, я не смогу? – он снова бросается на меня, но я останавливаю его, балансируя своим весом против его.

– Как я уже сказал, сомневаюсь.

– Прикуси язык, мелкий, ты, ублюдок.

– Давай, – я улыбаюсь – точнее, смеюсь. Может, мне все-таки стоит воплотить в реальность свои угрозы Вону по поводу преследования Николая.

Хм-м…

Я поднимаю голову и замираю, мои глаза расширяются.

Не уверен, почему я вообще поднял взгляд. Назовите это инстинктом или шестым чувством, но что-то подсказало мне, что я должен это сделать.

И я рад, что послушал свой внутренний голос.

Мой взгляд мгновенно притягивает фигура на трибунах напротив меня, одетая во все черное, лицо скрыто под козырьком низко надвинутой бейсболки.

Подождите. Это что, Во…

В ушах звенит, и я падаю на ринг от грубого удара Николая. Металлический привкус взрывается во рту, и я сплевываю кровь сквозь капу, вскакивая на ноги, несмотря на боль.

Когда я снова ищу его взглядом, Вона – нет, человека, которого я за него принял, – там уже нет. Место, где он стоял, теперь пустует, и все вокруг кричат, колотят и говорят, говорят, блять, говорят…

Нет, нет, нет, блять, нет.

Я выпрыгиваю с ринга, не обращая внимания на Николая и на всех, кто кричит мне, чтобы я вернулся.

Велика вероятность, что мое богатое воображение снова разыгралось, как это иногда случается.

Ладно, случается постоянно.

Но в любом случае, если это Вон, я не могу позволить ему потакать его любимому хобби – сбегать.

Я проталкиваюсь сквозь толпу, крича охранникам, чтобы они расчистили мне путь, потому что последнее, что мне сейчас нужно, – это люди, путающиеся у меня под ногами.

Когда я наконец выбираюсь наружу, с парковки с ревом срывается спортивная машина.

Но я успеваю мельком увидеть его через водительское окно.

Человека, который отравляет мои сны и кошмары, и широкая, почти маниакальная ухмылка изгибает мои губы.

Знаете, Сай неправ.

Да, мы с Воном сделаны из разного теста, и да, он, вероятно, победил бы меня в шахматах – а какие там вообще правила? – но далеко не всегда умники одерживают верх.

Потому что не я постоянно пересекаю океан в шестичасовом или сколько там перелете и объявляюсь вдруг на другом континенте – все как раз наоборот.

Кто-то может поспорить, что я чертовски достаю его своими сообщениями, но я же не лезу к нему лично.

В любом случае, Вон здесь не ради своих друзей, раз уж он не сидел с Джереми и Киллианом на стороне Николая, а ради меня.

И будь я проклят, если отпущу его на этот раз.

Поэтому я запрыгиваю на свой новый байк – имя я ему не дал, потому что отказываюсь изменять Zver, – и предаюсь своему новому любимому хобби.

Охоте.

Глава 17

Вон

Я снова оказался в единственном месте, где меня быть не должно.

Все началось с обычной переписки с Джереми сегодня днем.

Он упомянул, что Нико в восторге от предстоящего боя с лидером «Змей». Джереми это не совсем нравилось, но он сказал, что уж пусть он лучше будет с кем-то драться, чем сеять повсюду хаос.

Не успел я опомниться, как уже сидел в самолете – предупредив родителей, чтобы они не волновались, как в прошлый раз.

И хотя в этом вопросе моя совесть теперь спокойна, моему мозгу нужна была причина, чтобы оправдать это давящее безумие, которое продолжает расти и вторгаться в мою жизнь, как паразитическая сущность.

И я ее придумал.

Причина этой поездки – одной из многих, что я совершил за последнее время, – убедиться, что Юлиан не полезет к Нико. Не с точки зрения драк, поскольку им обоим это явно приносит удовольствие, а с другой. Когда Юлиан угрожал соблазнить Нико.

Я просто хочу защитить своего друга.

Вот и все.

Но я решил не предупреждать остальных о своем приезде, в основном потому, что мне совершенно несвойственно находиться здесь по какой-либо другой причине кроме инициаций. И последнее, что мне нужно, – это чтобы кто-то уличил меня в моем необычном поведении. Я и себе-то едва могу это объяснить, не говоря уже о других.

На протяжении всего боя я стоял неподвижно как статуя посреди скандирующего хаоса и шумной толпы. Даже когда некоторые студенты врезались в меня в своем восторженном ликовании, я едва шелохнулся.

С каждым ударом, защитой и легким смешком, срывающимся с губ Юлиана, мне становилось все более некомфортно; я чувствовал, будто задыхаюсь.

К горлу подступала тошнота.

Проклятая эмоция сжала мне грудь, когда он отхаркивал кровь, и не исчезла даже, когда он ухмыльнулся и снова бросился в бой.

После того, что случилось четыре года назад, когда он был готов принять пулю вместо меня и, возможно, умереть, я часто задавался вопросом, почему он так беспечно относится к своей жизни. Будто абсолютно ее не ценит, и меня это раздражает.

Даже сейчас, сбегая с места преступления, это чувство раздражения не отпускает меня – жестокое давление в груди, такое резкое и тошнотворное, что перехватывает дыхание.

И да, мне пришлось сбежать, потому что Юлиан посмотрел на меня.

Буквально на долю секунды, и я был абсолютно уверен, что кепки мне будет достаточно, чтобы он меня не узнал, но, как и всегда бывает в случае с Юлианом, он посмотрел на меня так, словно видел сквозь меня – будь то одежда, маскировка и все между ними.

Последнее, чего я хочу, – это чтобы он узнал, что я здесь. Он подумает, что я приехал ради него, – и неважно, что так оно и есть – но мне не стоит лишний раз подкидывать ему идей. Он и без того слишком наглый.

Поэтому я уезжаю от подпольного ринга на арендованном спорткаре. Мне нужно уехать и, желательно, больше никогда не возвращаться. Ясно, что Нико не заинтересован в Юлиане ни в сексуальном, ни в романтическом плане, и, вероятно, никогда не будет.

Но не другие. Например, тот светлокожий блондин, который вышел из его раздевалки на арене перед тем, как туда вошел Сайрус. Мне удалось подобраться к ней поближе, смешавшись с персоналом арены, и я видел, как парень выходил оттуда, облизывая губы.

Моя рука на руле сжимается так сильно, что костяшки пальцев белеют.

Мне абсолютно наплевать, с кем трахается этот дегенерат Юлиан, лишь бы это был не Нико.

И все же… я никак не могу выкинуть образ этого парня из головы.

А еще Сайрус.

Всегда, блять, Сайрус.

В зеркале заднего вида вспыхивает свет, и я щурюсь, а затем мои плечи напрягаются. Несмотря на темноту, я могу разглядеть мужчину на мотоцикле, который мигает мне фарами.

Я бы узнал его где угодно, особенно сейчас, когда он полуголый, в шлеме, мчится, чтобы меня догнать.

Юлиан.

Значит, он все-таки меня узнал.

Твою мать.

Я давлю на газ, мчась по пустой прибрежной дороге. Морской бриз врывается в приоткрытое окно, наполняя ноздри запахом соли.

В тот момент, когда я уже думаю, что оторвался от него, его фары снова вспыхивают в моих зеркалах. Он ускоряется и через несколько секунд уже равняется со мной, отзеркаливая каждое мое движение.

Держа одну руку на руле, он машет мне, а затем указывает вперед.

Как будто я остановлюсь только потому, что он меня об этом попросил.

Какая наглость.

У Юлиана ее в избытке.

Я прибавляю скорости, но он не отстает и едет параллельно мне, как бы сильно я ни гнал – и все еще машет рукой, как какой-то безрассудный ублюдок. Кто, черт возьми, ездит на мотоцикле полуголым, с бинтами вместо перчаток, вообще не думая о безопасности?

Очевидно тот, кто соскучился по своему создателю.

Фары встречной машины мигают Юлиану, но вместо того чтобы свернуть с дороги, он выжимает газ до упора, проносясь мимо меня и взлетая по холму вверх.

Крепко сжав руль, я бью по тормозам с такой силой, что ремень безопасности от удара впивается мне в грудь, а все тело подается вперед.

Встречная машина сигналит мне, звук разрывает ночную тишину, пока Юлиан подрезает меня, вырывается вперед, а затем резко поворачивает – останавливаясь как вкопанный поперек дороги прямо передо мной.

Я крепко сжимаю руль, когда машина останавливается, как и мое сердце, потому что какого хера, блять…

Обе мои руки слегка дрожат на руле, когда я поднимаю глаза.

Сквозь лобовое стекло я вижу Юлиана, сидящего на своем байке: одна его нога на земле, одна рука на руле, и второй он машет мне.

Этот ублюдок…

Я отстегиваю ремень безопасности, распахиваю дверь и широким шагом направляюсь к нему. Моя рука мгновенно обхватывает его горло, начав душить в долю секунды.

– Что с тобой, черт возьми, не так? Жить надоело?

– Не-а, мое желание куда скромнее, – сдавленно произносит он, похлопывая меня по руке. – Поцелуй, если тебе интересно. От тебя, конечно же.

Этот чертов…

Я пару раз встряхиваю его за горло, чувствуя, как под моими пальцами напрягаются сухожилия.

– Мы оба могли погибнуть.

– Но не погибли же, потому что ты остановился, – я не вижу его глаз за шлемом, но слышу ухмылку в его голосе. – Ты ведь всегда будешь останавливаться ради меня, да?

Я сильнее сдавливаю горло этого ублюдка, а затем отталкиваю его. Он теряет равновесие и чуть не падает задницей на асфальт.

Но я понимаю, что разговаривать с этим мудаком бесполезно, особенно когда он, похоже, преследует постоянную цель выводить меня из себя.

– Эй, ты чего? Я только начал втягиваться во все эти твои извращения, – он снимает шлем и встряхивает влажными волосами.

Я замираю как вкопанный.

Мой взгляд настолько прикован к нему, что меня это до чертиков пугает.

Несмотря на мои попытки отрицать это, Юлиан выглядит как живое воплощение привлекательности и разрушения, даже с его окровавленными губами и синяком на щеке. Более того, они только добавляют ему неземной, первобытной красоты. Залитый светом луны, которая то прячется, то появляется из-за облаков, он не похож на человека. А выглядит сверхъестественным. Монстр, рожденный преследовать в ночи.

Аномалия.

Влажные пряди липнут к его лбу, и когда он откидывает их назад, бицепс его руки напрягается, а вены четко проступают даже в тусклом свете уличного фонаря. Мой взгляд цепляется за толстые прожилки, бегущие по его руке, вниз по прессу и исчезающие под поясом шорт…

– Мои глаза вообще-то выше, Mishka.

Я мигом перевожу взгляд на его лицо, когда он вешает шлем на руль, голубой и карий цвета его радужек блестят, как у животного на охоте.

Его забинтованная рука скользит вниз по мышцам груди, задерживаясь на татуировке, а затем продолжает спускаться к прессу. Он проводит пальцами по поясу шорт.

– Но можешь смотреть и пониже, как тебе угодно.

– Очень в твоем духе, – говорю я нарочито скучающим тоном, хотя мне стоит огромных усилий не опустить глаза ниже. – Ты всегда думаешь членом?

– Если рядом ты, то, черт возьми, да.

Мои губы приоткрываются, но я их поджимаю. Наверняка он говорит то же самое сотне других людей каждый день.

Как тому блондину.

Похоже, Юлиан флиртует ради спортивного интереса. Открывает рот только для того, чтобы заигрывать с кем-то или бесконечно трепать своим языком.

– Кроме того, – он наклоняется так, что его лицо оказывается близко к моему. – Ты приехал сюда ради меня, так что грех будет с моей стороны позволить тебе уехать, не искупавшись в лучах моего безграничного внимания.

Я смотрю на него свысока, моя рука сжимается сбоку, потому что я отказываюсь сдавать. Иначе он одержит верх, а такое просто не может случиться.

Юлиан должен быть только подо мной.

– Не неси бред, – произношу я все тем же скучающим тоном.

– Вот и стадия отрицания, Mishka, – он обнюхивает меня, как дикий пес, шумно втягивая воздух. – Признай, ты не мог перестать думать обо мне после того, как я тебе дрочил. Как оценишь мои навыки по шкале от одного до десяти? Вообще-то, нет, не отвечай на этот вопрос, а просто скажи, кто из нас лучше – я или Даника?

– Конечно, Даника, – безэмоционально отвечаю я, что является наглой ложью, но иного выбора у меня не было, потому что я чувствую его дыхание на своей коже. Его губы так близко, что у меня начинают течь слюнки; сердце бешено колотится, а в голову лезут непристойные мысли.

Которые я безуспешно пытался стереть из своего сознания.

Его рука сжимает мой затылок, дергая меня к себе, пока наши лбы не сталкиваются, и его голос становится низким.

– Если ты сказал это только для того, чтобы меня взбесить, то у тебя получилось.

– Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать честных ответов, – я упираюсь рукой ему в грудь и пытаюсь оттолкнуть его, но он притягивает меня еще ближе так, что теперь его дыхание переплетается с моим.

Я вдыхаю его с каждым вдохом, и у меня начинает кружиться голова.

Наркотик.

Он чертов наркотик, от которого у меня началась ломка.

– Ты кто угодно, только не честный, Mishka. Мы оба знаем, что я могу заставить тебя испытать то, о чем ты и мечтать не мог. Ни с Даникой, ни с кем-либо еще. Я твой лучший вариант.

– Скорее худший.

– Но ты еще не видел, какие тузы я прячу у себя в рукаве. Я доведу тебя до Луны и обратно.

– Прямо как доводил и тысячу других до меня, да?

Он прикусывает уголок губы.

– Эй, ты что, ревнуешь?

На этот раз я отталкиваюсь от него с такой сильной, что спотыкаюсь и чуть не теряю равновесие:

– Мне абсолютно плевать на то, что ты делаешь с другими.

– Знаешь, что я думаю? – он перекидывает ногу через мотоцикл и направляется ко мне, а я отступаю к краю дороги. – Что тебе явно не плевать. Иначе ты бы не прилетал сюда уже во второй раз только потому, что боишься, будто я соблазню Николая.

– Я здесь ради своих друзей.

– Боже, как у тебя получается врать с таким невозмутимым лицом? Научи меня! – он сокращает расстояние между нами в одно мгновение, прижимая меня к высокому ограждению обрыва, с которого открывается вид на разбивающиеся внизу волны. – А если серьезно, ты приехал не ради друзей. Иначе не пытался бы скрыть свое присутствие. И не сбежал бы уже в десятый раз, когда я тебя увидел. Умрешь, если признаешься, что ты здесь из-за меня?

Да, умру.

Но я не озвучиваю это вслух, потому что его вопрос звучит тихо, почти уязвленно, и мне не нравится этот тон. Только не в случае с Юлианом, чья обычная уверенность действует мне на нервы.

Я держу рот на замке, не зная, что сказать.

Или сделать.

Огонь обжигает меня с каждым вдохом его мужского запаха. Он опьяняет – это чувство близости и понимание, что если я протяну руку, то смогу прикоснуться к нему, почувствовать его мышцы.

Еще только раз.

– Mishka… – выдыхает он дрожащим голосом. – Впусти меня… обещаю, что сделаю тебе очень хорошо.

Он протягивает руку, но я отталкиваю ее.

– Не прикасайся ко мне, – рычу я, свирепо глядя на него.

Он сжимает и разжимает кисть руки.

– Почему? Потому что знаешь, что если я начну прикасаться к тебе, ты захочешь большего?

– Мне от тебя ничего не нужно.

– Тогда почему ты продолжаешь приползать ко мне?

Моя рука сама собой выстреливает вперед, и я обхватываю его горло.

– Потому что у тебя хватило наглости переспать с моей девушкой, и я заставлю тебя за это поплатиться.

Он хватает меня за горло, сжимая с той же силой.

– Лучше скажи мне «спасибо», что я спас тебя от этой изменщицы. К тому же, ты хладнокровно убил мою девочку Zver, так что мы квиты, но ты все равно продолжаешь возвращаться. Как гребаный наркоман. Не можешь выкинуть меня из головы, как бы сильно ни старался. Я уже у тебя в крови.

– Заткнись.

– Копаюсь пальцами в твоей сложной головке и буду продолжать играться с ней, пока ты не перестанешь все отрицать.

– Я переломаю тебе кости. Не испытывай меня.

– Обожаю, как ты прибегаешь к угрозам, когда загнан в угол. Давай, продолжай… – он рывком притягивает меня так близко, что я чувствую его слова на своей коже, а не слышу их. – Если я проведу руками по всему твоему телу, то у тебя будет ужасный стояк, я ведь прав, малыш? Твоему члену одного раза явно мало.

Я разворачиваюсь и впечатываю его в ограждение, его спина изгибается от удара о металл, который с грохотом содрогается.

Это правда.

Он прав.

И я не могу смириться с тем, что он, блять, прав.

Или с тем, что мой член находится в состоянии полной боевой готовности с тех пор, как я впервые прикоснулся к этому ублюдку.

На самом деле, так было с тех пор, как я увидел Юлиана в зеркале заднего вида, и стало только хуже, когда мы оказались лицом к лицу. Агрессивность, которая выплескивается наружу каждый раз, когда мы готовы вцепиться друг другу в глотки, возбуждает меня так, как я и представить себе не мог.

И я категорически отказываюсь позволить ему почувствовать, какой эффект он на меня оказывает.

Юлиан широко ухмыляется, его безумные глаза блестят, как море, бушующее под скалами.

– Ты не можешь контролировать себя, когда злишься. Интересно.

Судя по всему, только когда я злюсь на него. Обычно я умею обуздывать свой гнев и загасить его до того, как он усилится.

– Говорю тебе это в первый и последний раз, Юлиан. Хватит путаться у меня под ногами.

– Когда такое было? Я лишь очень, очень серьезно тебя преследую, клянусь всем святым.

Он пытается еще сильнее влезть в мое личное пространство, но я крепче сжимаю его горло, отталкивая назад, сохраняя дистанцию между нами.