Текст книги "Книга откровений. По следам Одолень-травы"

Автор книги: Рим Ахмедов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц)

«Лакомым кусочком» был Вадим Н., 43 года. Плоскоклеточный рак с ороговением, 3 стадия. Периферический, в правом лёгком, с прорастанием в просвет крупного бронха.

А другим «лакомым кусочком» был я. Ломал голову над тем, из каких трав составить комплекс. Вадима уже пытался лечить мой коллега Михаил Г. Он всего два года вёл приём больных. Молодой, нетерпеливый, в стремлении достигнуть быстрых результатов он часто назначал завышенные дозы, смело экспериментировал, достигая иногда резкого, кратковременного улучшения состояния больного, что на деле часто оборачивалось таким же резким, но уже стойким ухудшением. Поэтому я никогда не брал больных, лечившихся у других травников. И сейчас ругал себя за проявленную слабость. Мне были известны ассортимент трав и методы работы Миши, я понимал, какие ошибки он допустил, но вся трудность заключалась в том, что он лишил меня возможности использовать многие противоопухолевые растения, переусердствовав с ними. Я был вынужден исключить из своего арсенала дурнишник с копытнем, календулу, иссоп, зверобой, девясил, почки чёрного тополя и берёзы, и главное – болиголов. Но я знал, что у Миши нет княжика, цветков и корней хмеля, очитка пурпурного, соснового мёда – его он по лености не варил. Постепенно сложился свой план. Вместо болиголова назначил борец высокий – настойку цветущих верхушек из расчёта три столовые ложки на 0,5 л водки, настаивал две недели. Строго наказал принимать три раза в день, начиная с одной капли, постепенно довести до десяти капель, оставаясь на этом уровне одну неделю, затем добавлять в день по капле, и в итоге остановиться на двадцати, так же три раза в день. Одновременно принимать по одной столовой ложке сосновый мёд с настойкой цветков сосны, смешивая их в равном количестве. До еды три раза в день принимать по две столовые ложки отвара коры и корней барбариса. Он всем известен, выращивается в садах. В лечебных целях используют ягоды, листья, корни не только в отечественной народной медицине, но и в Индии, США, во Франции, Германии, Австрии, Англии, Польше, Болгарии и других странах. Лечат им болезни печени, почек и мочевого пузыря, лёгких, бронхов, увеличение селезёнки, диабет, воспалительные процессы матки, ревматизм, подагру, радикулит. Применяют даже как средство против преждевременного старения. И всё благодаря богатейшему химическому составу. Все части растения содержат алкалоиды и их соли, растворимые в воде. Научно установлено, что один из них – берберин – обладает противоопухолевой и противолейкозной активностью. Издавна в народе корнями и корой лечат рак. Отвар из них готовят строго по указанному рецепту: половину чайной ложки корней и коры залить стаканом кипятка, подержать на кипящей водяной бане пятнадцать минут, процедить после охлаждения. Такой отвар я назначил и Вадиму. Через пару минут после него выпить треть стакана настоя очитка. До начала приёма пищи подождать двадцать минут. Спустя час после еды выпить треть стакана отвара корней хмеля с чайной ложкой настойки его цветков. В каждую порцию очитка и хмеля влить бальзам, составленный из 150 мл настойки корней бодяка съедобного, 100 мл настойки бешеного огурца, 100 мл настойки ягод красной бузины, 100 мл василисника малого и 50 мл корня молочая прутьевидного. Из пока вышеназванных растений кто-то, может быть, не встречался с украшающим некоторые сады бешеным огурцом. Растение вьющееся, южное, в диком виде у нас не встречается, зато имеется немало любителей этого оригинала с лопастными крупными листьями и бледно-жёлтыми цветами, обрамляющего террасы и беседки. Сразу привлекает внимание плод, похожий на огурец, весь ощетиненный колючками. Невольно вздрогнешь, когда рядом неожиданно взорвётся с негромким хлопком созревший огурец, разбрасывая вокруг семена. Используют растение и сок бешеного огурца при желтухе, малярии, невралгии, ишиасе, отёках, как сильное слабительное, но самое сильное у него оружие из числа гликозидов – элатерины, обладающие противораковой активностью. Для получения настойки я заливал литром водки семь крупных огурцов и на две недели прятал в тёмное место, затем процеживал.

Как видите, выход из положения всегда найдётся. Тем более что на протяжении всего лечения неизменными оставались порошки из лисичек, по чайной ложке три раза в день, и настойка ряски. Вечерами чай – то из цветов калины, то из цветов дикой яблони, лугового клевера или первоцвета – с чайной ложкой мёда. В остальных трёх курсах основу составлял то союз княжика и очитка, то сухих цветков хмеля, то настои из бодяка съедобного, или из овощного, из татарника, либо отвары из корней молочая высокого или миндалевидного. Один из настоев – до еды, другой – после еды. Состав бальзама не стал менять. Главная роль выпала на долю борца, здесь он оказался посильнее болиголова. Четыре курса – самый минимальный срок для лечения рака, но таких случаев наберётся у меня не больше двух десятков. В истории с Вадимом Н. сказалась, по-видимому, неожиданная смена совсем других трав и их подача в удачно подобранных комплексах. В 1993 году Вадим ушёл от меня, как показало медицинское обследование, здоровым. И исчез. Если от бывшего пациента я не имею никакой весточки, хотя бы дежурного звонка с поздравлениями в какой-нибудь праздник, у меня закрадываются в голову дурные мысли: окончательно ли я вылечил его, не возникли ли внезапные метастазы, жив ли он? Лет через пять и вовсе о нём вспоминаешь как о покойнике. И вдруг я узнаю от приятеля Вадима, что он, когда от него ушла жена, уехал в Екатеринбург, там снова женился, работал и вышел на пенсию. Мол, недавно с ним перезванивались. Я промолчал. Вспомнил Шагена Амбарцумовича, в «Одолень-траве» я писал о его сыне, избавленном от саркомы. Саша лишь пару раз разговаривал со мной, а его отец Шаген звонил постоянно, поздравлял меня с каждым праздником, с днём рождения, и только в годовщину Победы в 2011 году его звонка не было. И я всё понял, он ведь был намного старше меня.

* * *

Помню, в 1988 году приехали ко мне домой два крепких деревенских парня, родные братья из дальнего башкирского села, оба широколицые, загорелые, скуластые, в карих глазах выражение глубокой скорби. Сначала робко, затем всё напористей принялись упрашивать меня поехать к ним домой, где лежит их любимый отец, умирающий от рака лёгких. Рассказывали, перебивая друг друга, какой он работящий был, сколько у него почётных грамот и переходящих вымпелов, лучший механизатор в колхозе. Совсем недавно здоровым был, землю пахал, сеял и убирал хлеба, за скотиной ухаживал, и вдруг свалился, заболел так крепко, что положили его не в сельскую больницу, а отправили в городскую, да не какую-нибудь, а сразу в онкологическую. Там ему анализы сделали, через рентген пропустили, а лечить не стали, сказали: поздно, и дали бумагу с ладошку, где написано, что выписывается на какое-то симптоматическое лечение. И никто не объяснил, что из себя представляет такое лечение, которого даже в главной противораковой больнице нет. Отец ещё совсем молодой, а фельдшер, который каждый день приходит делать уколы против боли, открыто говорит, что жить ему осталось совсем немного, что он помирает. У меня непроизвольно, возможно грубовато, вырвалось: «Вы не по адресу пришли, ребята. Я не мулла и отходную молитву читать не умею». Один из братьев разжал кулак со скомканной бумажкой, развернул её, горячо возражая: «Абзый, мы не как-нибудь, а по адресу пришли, нам его в Союзе писателей одна красивая девушка дала, сказала, что теперь для нас это единственный адрес». В дальнейшем, когда я начал вести приём, взял за правило на дом к больным не ездить, тем более в дальние районы, поступал так не из прихоти, а из-за дефицита времени, уплотнённого до предела. Ведь после назначенных встреч с больными я сразу принимался готовить для них лекарства, чтобы не задерживать людей, приезжающих обычно издалека, спешащих к вечеру в обратный путь на поезд или в аэропорт. А пока я был вольный человек.

Долго мы тряслись по разбитой дороге и наконец въехали в село, остановились возле крепкой, уже успевшей почернеть от времени старинной крестьянской избы. На знакомый звук мотора бывалого «москвича» вышел встречать нас, едва поднявшись с постели, сам хозяин, невысокий, исхудавший мужчина с характерным для своей болезни бледно-серым лицом, с тёмными пятнами под глазами. «Меня зовут Муса», – сказал он, здороваясь по мусульманскому обычаю, протянув ладони.

Мы уселись на крылечке, не проходя в избу. Я понял, что Муса сегодня, а возможно и за последние дни, первый раз вышел на улицу. Жадно вдыхал он в тенёчке чистый, прохладный воздух, но так и не мог вдохнуть его полной грудью, мешала одышка. Но это не помешало ему достать кисет с самосадом. Из клочка газеты ловко свернул козью ножку, прикурил от спички. Я тоже достал свой «Беломорканал», чиркнул зажигалкой. Стал расспрашивать, давно ли он почувствовал себя больным, на что жалуется. Он отвечал между короткими затяжками – чувствовалось, ему важен был вкус табачного дыма, а вдохнуть ему глубже мешал тотчас возникающий, тяжелый, идущий из глубины груди кашель.

Я разложил на крылечке бумажные пакетики с травами: чина, буквица, измельчённый дурнишник, княжик, очиток пурпурный. Поставил рядом бутылки с настойками. Их тоже было немало: болиголов, календула, зверобой, марьин корень с добавленной настойкой левзеи, ряска. Даже бальзам из настоек почек чёрного тополя, цветков и шишек хмеля, цветков календулы, травы мелиссы, ряски, корней кровохлёбки, цветущих верхушек конопли (мой самый первый бальзам, его сразу взяли на вооружение многие известные целители). На пакетиках написано, как настаивать травы и как принимать. На бутылках тоже отдельные наклейки. На всякий случай в чистой ученической тетрадке написал весь распорядок, от начала и до конца. Сколько ни приглашали, я не зашёл в избу, где был накрыт стол с дефицитной тогда бутылкой водки. Уговаривали отдохнуть хотя бы несколько дней, завтра сходить с бредешком на рыбалку, парни знают, в каких омутках много рыбы. Но я кое-как отговорился, и братья повезли меня обратно домой. За лето и осень они раз пять приезжали за лекарствами, радовались тому, что отец воспрянул духом и стал чувствовать себя лучше.

Первый снег выпал. Новый год пожаловал. Весна отбурлила ручьями. Братья исчезли внезапно. При последней встрече обещали скоро приехать, но больше я их не видел. Мне стала понятна причина: отец умер. Что поделаешь, я не кудесник. Откликнулся на просьбу и сделал что мог. И до этого, и после были у меня не только успехи, но и печальные дни с утратами. Время стёрло у меня из памяти имена больного и его сыновей.

В 2005 году уже не домой, а в офис вошёл плотный, крепкого телосложения мужчина в овчинном полушубке и заячьей шапке. «Не узнаёте?» – удивился он. Оказалось, это один из сыновей Мусы, приехал с просьбой полечить ребёнка. «Сколько продержался ваш отец?» – спросил я, улучив момент. Не любопытство двигало мной, зачем ворошить печальное прошлое, а для меня важно было отметить подробности, чтобы установить, не совершил ли я какой-нибудь ошибки, дабы не повторять её впредь. «Отец? – удивился мой гость. – А что с ним сделается? Принял все ваши лекарства, курить бросил. Давно на пенсии, по хозяйству возится. Так, по мелочам. С внуком играет. Любит его...»

И тогда до меня окончательно дошло, что я был не прав, считая бывших пациентов неблагодарными, если они сразу исчезали из поля зрения и ничем не напоминали о себе. Люди после тяжёлой болезни стараются скорее забыть о ней и вычёркивают из памяти всё, что может всколыхнуть печальное прошлое. В этом прошлом – пускай это грустно, но справедливо – остаюсь и я.

* * *

За все годы работы с травами я ни разу не удосужился подсчитать, сколько же людей обращались ко мне за лечением. Одна за другой менялись ученические и общие тетради, блокноты, ежедневники – всё, что под руку попадёт. Заполню последнюю страницу и уберу на полку с другими бумагами и папками, изредка доставая при необходимости, чтобы взглянуть на чью-нибудь давнюю историю болезни, чтобы вспомнить, какие курсы ему назначал, при аналогичном случае для нового пациента с таким же диагнозом. И только теперь, принимаясь за новую книгу, мне пришлось просмотреть все записи и выбрать не одни только яркие, чтобы блеснуть, но и обычные, рядовые истории, необходимые для целостности сюжета. Заодно, с запоздалым любопытством подсчитал, что с раком лёгких обращались ко мне больше ста человек. Многие из них прожили от трёх до десяти лет и больше. А ведь были поголовно с третьей и четвёртой, очень редко – со второй стадией. Против некоторых имён в записях стоит короткое слово: умер. Или минус со знаком вопроса, когда всякая связь с больным прерывалась и никто не сообщил мне о результате лечения. Зато как я радовался и испытывал окрыляющее чувство облегчения, когда незаметно исчезнувший человек (не попрощался, без всякого предупреждения перестал приходить за лекарствами и был вычеркнут мной из списка живых) неожиданно восставал из пепла живой и здоровый, пускай даже лично не объявляясь, не давая знать о себе, а упомянутый вскользь кем-нибудь в случайном разговоре, что, мол, нет, он не умер, живёт-поживает в добром здравии, мол, видели его совсем недавно. И я с удовольствием вносил в тетрадь поправку, меняя минус на плюс.

Я привёл в пример несколько разных историй, связанных с лечением рака лёгких, с целью показать не только методы подбора растений, объединённых в единый, постоянно меняющийся комплекс, но и характеры самих больных с индивидуальным подходом к каждому из них. Все растения в той или иной мере противораковые. В ряде случаев вполне допустимо остановиться только на одном комплексе, от начала и до конца не меняя его. Особенно если возможности в выборе средств ограничены, но из них как минимум три травы, а пять – ещё лучше, должны быть ударными. С ними и сильные яды – болиголов или один из борцов, мухомор, цикута, выступающие в роли растительной химиотерапии. С положительной стороны зарекомендовали себя дурнишник с копытнем, цветки и корни хмеля, очиток пурпурный, княжик сибирский. Если княжик не всем доступен, то проще простого обойтись хмелем, особенно его цветками, по силе они не уступят княжику, или найти один из бодяков – овощной, полевой, разнолистный, к ним относится и татарник.

Важно подобрать и другие вспомогательные растения, помогающие организму улучшить обмен веществ, работу сердца, лёгких, печени, почек и других органов, способных очистить его от шлаков, от простейших, от вреда, наносимого свободными радикалами. И постоянно, как минимум раз в месяц, делать хотя бы простой анализ крови, следить за её составом, так как она доставляет во все участки тела комплекс лекарств, микроэлементы, включающие в себя необходимые минералы и ионы важнейших металлов, снабжает извлеченными из растений витаминами, служит верным индикатором состояния здоровья.

Заканчивая разговор о лечении рака лёгких, я перечислю некоторые из растений, вполне достойных быть введёнными в любой противоопухолевый лечебный комплекс, который, пользуясь моей системой, может составить каждый желающий.

Большую популярность в народе обрела омела белая. Выбрав себе подходящее дерево в качестве хозяина-кормильца, она запускает свои тонкие корни ему в древесину под кору, питаясь его соками. Самый натуральный паразит! Встречается омела на Украине, в Крыму, Беларуси, в юго-западной и средней полосе европейской части России. Молодые веточки, листья и плоды используют при многих болезнях, особенно при повышенной функции щитовидной железы, атеросклерозе, эпилепсии, воспалении лимфатических узлов, а также при злокачественных новообразованиях. Растение ядовитое, применять его надо с осторожностью. В середине прошлого века настойчиво рекомендовал омелу профессор Томилин при заболеваниях сердца и против рака. Обычно две столовые ложки хорошо измельчённых листьев и ягод заливают одним литром воды, ставят на огонь и при слабом кипении держат пять минут. Отвар пьют по четверти или трети стакана до или после еды два раза в день. Гипотоникам омела противопоказана: снижает давление. Лучшей считается омела, снятая с берёзы или дуба. Я пользовался ею редко, как и другими привозными травами, старался брать только у надёжных людей.

При неоперабельном раке часто приносит пользу паслён чёрный. Его зрелые ягоды безвредны, съедобны, в детстве я часто лакомился ими, особенно в годы войны. Ещё тогда я знал, что недозрелой, зелёной ягодой можно жестоко отравиться. Но пришло время, когда паслён открылся мне с другой, более ценной стороны, и я начал бережно собирать зелёные ягоды вместе с травой для приготовления лекарства. Готовят его так: сушат, измельчают, затем столовую ложку травы кипятят десять минут в полутора стаканах воды. Дают остыть, процеживают и принимают по 15 мл три раза в день. Остаток допивают на ночь перед сном. Превышать дозировку нежелательно.

Целебна и облепиха. Не только ягоды, но и кора. Весной её надо снять с куста, дать высохнуть, порезать на мелкие кусочки и пять столовых ложек залить 0,5 л водки, настоять три недели. Принимать по тридцать капель в половине стакана воды три раза в день при раке лёгких, желудка. Не составит большого труда включить и настойку коры барбариса в один из лечебных комплексов.

Издавна популярен в народе вьюнок полевой – известный всем садоводам злостный сорняк, называемый берёзкой. В саду от него избавиться почти невозможно, корни уходят в землю глубоко, на два метра и больше. А какой нежный запах у его бело-розовых цветков! Для настоя одну столовую ложку свежего измельченного растения заливают стаканом кипятка, через час процеживают. Пьют по четверти стакана четыре раза в день. Лечение сезонное, только летом. В сушёном виде вьюнок теряет силу.

О противораковых травах пойдёт у нас разговор и дальше, хотя многие из них уже были названы, и применять их можно не только при раке лёгких.

Каждое взятое в отдельности растение само по себе уже представляет не одно, а множество разных лекарств. Возьмём для примера хотя бы уже знакомую нам буквицу лекарственную. Прежде всего обратим внимание на её сильную сторону при заболеваниях дыхательных органов. Её настой пьют при простуде, кашле, трахеите, спастическом бронхите, бронхиальной астме, туберкулёзе лёгких с вязкой мокротой, лёгочных кровотечениях, а важнее всего – при новообразованиях. Буквицу пьют как укрепляющее средство при нервном истощении, весенней усталости. Она укрепляет сосуды и усиливает кровообращение. Спасает от головной боли, головокружения. Без неё не обойтись при эпилепсии. Настой буквицы неплохо проявляет себя при гастритах с повышенной кислотностью, изжоге. Кроме того, помогает при желтухе, воспалении почек и желчного пузыря, при болях в суставах, ревматизме, подагре. Полезна она при шуме в ушах, атеросклерозе, повышенном давлении, бессоннице. Я оставил в стороне ещё кое-какие недуги. Мог бы напомнить знаменитое изречение Суворова: «Буквицею будет жив солдат» или народное: «Продай пальто – купи буквицу». Решайте, окажется ли целебной буквица при раке лёгких? Можно не сомневаться, так как у больного весь организм выведен из равновесия. А если принять настой буквицы с моим противоопухолевым бальзамом, составленным как минимум из пяти усиливающих друг друга настоек, это уже само в достаточной степени способно заменить многокомпонентный травяной состав. Если уж на то пошло, один, полностью составленный мной, сложный комплекс состоит из дюжины различных трав, только я даю их не в куче, а в отдельности, чтобы организм успел взять для себя из каждой травы всё необходимое.

ТЕПЕРЬ О ГЛАВНОМ

Я затрудняюсь объяснить, что натолкнуло меня ещё в начале работы с травами встать на неизведанный, сложный, нетрадиционный путь, требующий постоянного, дробного приёма лекарств с обязательными, хотя бы небольшими перерывами между ними, а это занимает очень много времени – на протяжении всего дня! Нет смысла ломать голову в поисках причин, которые привели к созданию собственного метода, отличающегося от общепринятых рекомендаций. Конечно, мои поиски имели свою основу, но брали начало, как ни крути, из общего для них одного источника – интуиции. И она не подвела, когда я позже, обобщив в мере, доступной моему пониманию, многовековой опыт врачевателей разных эпох, убедился в правоте своего выбора. К тому же, относясь к растениям, как к живым существам, я не сомневался, что одни из них, как и люди, дружны между собой, а другие друг друга терпеть не могут. Сами они рассказать об этом не могут, понятной для нас речью они не владеют, и нам остаётся только догадываться, приглядываясь к их повадкам.

Издавна меня настораживала и не давала покоя одна загадка: по КАКИМ правилам и условиям, по КАКИМ признакам отбираются растения в дружный единый состав? Ответ искал я долго, упорно. И нашёл. Случайно нашёл, как в наши дни вдруг находят иногда при сносе старинных зданий, построенных ещё в царские времена, тайники с кладами золотых монет и ценной утварью. А моим сокровищем стал внезапный поворот мысли, когда на долю мгновения, под другим, необычным углом зрения взглянул я на давно знакомые слова из ставшего для меня настольным пособием «Канона врачебной науки» Авиценны. В нём я обычно сразу обращался к описанию действий и свойств растений, минуя первые строчки с общими сведениями о них, которые казались скучными, не имеющими практической ценности. А зря. Именно в них, самых ключевых, оказывается, скрывалась одна из главных тайн...

. . .Она многим покажется невероятной, но, надеюсь, заставит задуматься тех, кто относится к травам серьёзно, уважительно. Найдутся, возможно, и сомневающиеся, воспринимающие новость с недоверием, пока сами, как говорится, не пощупают и не потрогают, прежде чем убедятся, что их не обманывают. А кто-то, может, скептически усмехнётся: «Старьё! Надо же, писали по наивной безграмотности всякую чепуху, лишь бы умными показаться».

Кому сейчас придёт в голову мысль о том, что травы делятся на горячие виды и на холодные? Вроде бы все они одинаковые. Любое растение возьми в руки – не обожжёшься и не обморозишься. Разве что горячо стреканёт крапива. Или останется приятная прохлада во рту после мяты. Так в чём же тайна?

В изданной в 1982 году полной энциклопедии «Канон врачебной науки» Авиценны я первым делом стал выискивать у него оригинальные рецепты, пригодные для применения. Позже, несколько раз внимательно прочитав второй том, я невольно обратил внимание на то, что при описании каждого растения великий врачеватель в первую очередь подчёркивал его сущность, то есть описывал внешний облик, указывая, какие его части используются для лечения: цветы, листья, кора, корни, семена, камедь. Дальше он раскрывал самое главное – его естество.

Это и был ключ к сокровенной тайне. Причём самый необходимый ключ для медицины тысячелетней давности, а в наши дни без всякого сожаления забытый, утерянный за ненадобностью, отнесённый в числе других потерь к наивной терминологии древних врачевателей.

Вот первое растение, которое открывает книгу: «Донник лекарственный. Естество. Горячее в первой степени, сухое в той же степени; в общем, оно сложное, но теплота в нём сильней, чем холодность». Дальше следуют: «Полынь горькая. Горячее в первой степени, сухое в третьей. Выжатый сок её всего горячее. Некоторые же врачи полагают, что оно сухое во второй степени, и это вероятней всего». «Крапива и её семя – горячее в начале третьей степени, сухое во второй, семя её менее сухо, чем она сама». Или: «Барбарис. Холодное и сухое у предела третьей степени». «Лещина. Несколько горячее и слегка сухое». «Чёрная белена. Холодная и сухая у предела третьей степени». «Лук репчатый. Горячее в третьей степени». «Дрок. Горячее в первой степени». Авиценна, обычно сдержанный и крайне редко проявляющий эмоции, об аконите пишет: «Очень горячее в четвёртой степени», указывая на его смертельную ядовитость: «Одна его капля убивает». И вот так с первых строк говорится о естестве любого лекарства.

Разумеется, не настолько уж наивными были наши предки, чтобы разделить растения на две противоположности и этим ограничиться. Существовали десятки нюансов и даже производились математические расчёты, позволяющие при необходимости использовать некоторые травы из противоположных лагерей. Я не стану здесь вдаваться в подробности, в них нет необходимости, но в качестве одного из примеров попрошу обратить внимание на то, какую степень имеют горячие или холодные травы. Допустим, про ромашку лекарственную говорится: «горячее, сухое в первой степени». Вполне допустимо её использование с фиалкой душистой, одуванчиком, пыреем, мальвой и другими травами, холодными не выше первой степени, так как она самая слабая, иногда условная. Более сильные вторая, третья степени, а четвёртая вообще упоминается редко, обычно она присуща очень ядовитым растениям. И я не стал бы совмещать в одном настое «очень горячий аконит» с «холодной в четвёртой степени беленой»! У многих растений естество уравновешенное, одинаково склонное и к теплу и к холоду. Их сочетание вполне допустимо. Некоторые растения совмещают в себе то и другое. Показательным можно считать виноград: «его кожура – холодная и медленно переваривается; мякоть его горячая, влажная, а косточки – холодные и сухие». Это совмещение холодного и горячего указывает и на целебное применение ягоды. Холодные «изюм с косточками хороши от болей в кишках. Изюм полезен для почек и мочевого пузыря, – отмечает Авиценна, – а свежесобранный виноград вызывает движение в желудке и пучит. Всякий виноград вреден для мочевого пузыря».

Тысячи лет назад целители представления не имели о химическом составе растений, наделяли их своей терминологией, безошибочно определяя их естество. Кто-то может усмехнуться, считая меня чудаком, мол, больше надо вникать в последние достижения науки двадцать первого века, чем искать ответы в наивных рассуждениях и советах старцев, живших тысячи лет назад и поучающих, как лечить осотом болезни желчи или фиалкой закрывать отверстия сосудов.

Разумеется, я должен назвать хотя бы основные, наиболее популярные горячие и холодные травы, и тогда станет понятным принцип создания всех моих успешных лечебных комплексов.

ГОРЯЧИЕ: Алтей – умеренно горячий. Валериана – согревающая. Вьюнок полевой – степень уравновешенная, несколько тёплая. Донник – в первой степени; он сложный, теплота в нём сильней, чем холодность. Дрок – в первой степени. Ель – слегка согревающая. Ива козья – уравновешенная. Клевер луговой – склонный к теплоте. Касатик белый – в первой степени. Капуста – все части в первой степени. Кедр с орешками – в нём небольшая теплота, степень уравновешенная. Лён – в первой степени, уравновешенный. Лещина – ближе к первой степени. Мать-и-мачеха – умеренно горячая. Очный цвет – в первой степени. Незабудка – в первой степени, а с лазоревыми цветками – ближе к первой степени. Петрушка – в первой степени. Повилика – слегка горячая, в начале первой степени. Пион лекарственный – горячий, но не очень. Ромашка аптечная – в первой степени. Свёкла – сила сложная. Солодка – уравновешенная, склонная к теплоте. Редька – в первой, а семена в третьей степени. Репа – в первой степени. Рис – разные мнения, хотя считают, что он горячей пшеницы. Тысячелистник – цветки в первой, сухая трава – в третьей степени. Чернобыльник – в первой степени.

Аир – горячий в начале второй степени. Алоэ – во второй степени. Анис – во второй с переходом в третью степень. Барбарис – корни во второй, у предела третьей степени. Баклажан – во второй степени. Воловик красильный – во второй степени. Водяной перец – во второй степени. Гвоздика пряная – во второй степени. Гулявник – во второй степени. Жабрица извилистая – во второй, ближе к третьей степени, семена тепловатые. Крапива– горячая в конце второй, начале третьей степени. Календула – во второй степени. Камыш – во второй степени. Козлобородник – во второй степени. Касатик синий – до начала второй степени. Лимон – корка и косточки горячие во второй степени. Мята – во второй степени. Морковь дикая – во второй степени. Мускатный орех – сильно согревает. Полынь горькая – во второй степени, а сок – в третьей. Папоротник мужской – во второй. Полынь цитварная – во второй, ближе к третьей

степени. Синеголовник – ближе ко второй степени. Тростник – во второй степени. Укроп – степень между второй и третьей. Фенхель – степень от второй до третьей. Хрен – во второй, корень ближе к третьей степени. Чабрец – во второй степени. Частуха подорожниковая – горячая во второй степени. Чистотел – горячий в конце второй степени. Шалфей – во второй степени.

Бешеный огурец – горячий в третьей степени. Грецкий орех – горячий в третьей степени. Горечавка – в третьей степени. Душица – в третьей степени. Девясил высокий – в третьей степени. Желтофиоль – в третьей степени. Зверобой – трава в третьей степени, но семена – тепловатые. Иссоп – горячий в третьей степени. Кирказон – в третьей степени. Конопля – в третьей степени. Лавр – горячий в третьей, но костянки во второй степени. Лук – в третьей степени. Любисток – семена в третьей степени, корень – согревает. Мелисса – горячая в третьей степени. Морковь огородная – в третьей степени. Молочай (все семь видов) – в третьей, а сок в четвёртой степени. Морозник – в третьей степени. Морской лук – горяч в третьей степени. Можжевельник – ягоды горячие в третьей степени. Осокорь – в третьей степени, сильно согревает. Ноготки (не календула) – в третьей степени. Пижма – горячая в третьей степени. Переступень белый, бриония – горячий в третьей степени. Рута– в третьей, а семена в четвёртой степени. Тимьян – в третьей степени, а семена очень горячие. Чернушка посевная – горячая в третьей степени. Чемерица белая – в середине третьей степени.

Аконит (борец) – горячий в четвёртой степени. Волчье лыко – в четвёртой степени. Горчица – горячая в четвёртой степени. Чеснок – горячий в четвёртой степени и больше.

Чёрный перец – горячий в четвёртой степени.

ХОЛОДНЫЕ: Астра – природа холодна в первой степени. Вяз, луб – в первой степени. Девясил британский – в первой степени. Дымянка – ближе к первой степени. Дуб, жёлуди – в первой степени. Ежевика – трава холодна в первой степени, плоды склонны к теплоте. Козлобородник, сок – холодный в первой степени. Лапчатка ползучая – умеренно холодная. Мальва – до предела первой степени. Одуванчик – умеренно холодный, сухой согревает. Ива – холодная в первой степени. Пырей – холод в первой степени. Роза – холодна в первой степени. Рдест – считается холодным до предела первой степени. Татарник колючий – в пределах первой степени, цветки ближе к горячему. Тростник – холодный в начале первой степени. Фиалка душистая – в первой степени. Хвощ полевой – холодный в первой степени и сухость во второй. Хмель – природа холодная и влажная. Цикорий – холоден у предела первой степени. Чернушка дикорастущая – ближе к холодной природе. Шпинат – у начала первой степени. Ячмень – в первой степени.