Текст книги "Книга откровений. По следам Одолень-травы"

Автор книги: Рим Ахмедов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 28 страниц)

За долгие годы мы так и не виделись. Возможно, это и к лучшему – в моей памяти она продолжает жить неувядаемо юной и нежной, как мадонна Рафаэля. Напоследок, после завершившегося лечения, я отправил ей всего одно лекарство – «соломонову печать», настойку из корней купены лекарственной, эликсир молодости и долголетия. В 2008 году, когда отмечали моё 75-летие, подошёл ко мне представительный мужчина средних лет, я не сразу узнал в нём сына Резеды, он вручил роскошный букет алых роз, произнеся одну фразу: «Спасибо за маму». Я не удержался, спросил: «Как она?» Он широко улыбнулся в ответ, сказал: «У неё всё в порядке. Чувствует себя лет на десять моложе».

* * *

Варвара Васильевна привезла мужа в таком внушительном джипе, какого я прежде не видел на уфимских улицах. Выключила зажигание, вышла из машины и, открыв другую дверцу, помогла ему спуститься на землю. Он, опираясь на её плечо, с трудом передвигая ноги, вошёл в офис и тут же в прихожей плюхнулся на стул. Варвара Васильевна присела на корточки, расшнуровала мужнины ботинки, достала ему из пакета домашние тапочки. «Вот вам мой Тимофей Лукич», – сказала она, протянув мне пакет с историей болезни. Пока я знакомился с больничными выписками, Тимофей Лукич жаловался: «Вот какую злую шутку сыграл со мной Север, превратил в рухлядь. А мне всего пятьдесят восемь лет. Не зря за Полярным кругом год работы идёт за два. Я же отдал Газпрому все самые лучшие годы жизни. Двадцать пять лет трудился, мог бы и дальше продолжить, но вынужден был по состоянию здоровья выйти на пенсию. Теперь понял, что здоровье ни за какие деньги не купишь». Тимофей Лукич относился к той категории людей, которые всегда чем-то недовольны. Он в полярные ночи не бурил скважины, не тянул в вечной мерзлоте трубопроводы, а занимал приличную должность в аппарате концерна. В густой шевелюре ни одного седого волоса, на тело он упитанный, холёный, а в приобретённом сановном облике печать высшей пробы, характерная для номенклатурных работников высокого ранга. Газпром щедро оплачивает их труд и высокой зарплатой, и достойной пенсией. В живописном уединённом уголке недалеко от Уфы построен посёлок для отличившихся газпромовцев, где Тимофей Лукич получил в подарок просторный коттедж с приличным участком земли. Такие изолированные, уютные посёлки были выстроены в Подмосковье, в других популярных, удобных для жизни местах, даже в Сибири, однако Тимофей Лукич выбрал Башкирию. Предварительно он собирал сведения об известных народных целителях, озабоченный пошатнувшимся здоровьем, понимая, что медицина теперь вряд ли ему поможет. Остановился на нескольких именах травников, завоевавших широкую известность, но жили они далеко от предложенных мест. Один из друзей горячо рекомендовал ему Уфу.

Работа на Севере, конечно, не сахар, однако не он явился причиной заболевания. Ещё до поездки в Надым, в 1969 году, как отмечено в истории болезни, Тимофея Лукича лечили в Москве от полиартрита, а от него, известно, тогда не научились избавлять полностью. Вот где лежит первопричина. Для себя я коротко записал: «21 июня 2001 г. Артроз. Артрит. Остеохондроз. Гипертония (160/100), простатит, панкреатит, холангит, гастрит, нервы. Сейчас появилась диарея».

Я прикинул, что лечение потребуется длительное. Предупредил об этом Тимофея Лукича. Он согласился. Спросил у него: как переносит спиртное? Ответил: нормально. Начать я решил с внезапного удара: первые десять дней принимать три раза перед едой по рюмке настойки сабельника (50 мл), затем дозировку снизить до одной столовой ложки, так же три раза в день. «Надеюсь, не сопьётесь, – сказал я и пошутил: – Только ни в коем случае не закусывайте солёным огурцом!» Шутка шуткой, а о солёных огурцах ему вообще придётся забыть надолго, так как они противопоказаны при гипертонии, болезнях печени и почек, сниженной функции щитовидной железы, атеросклерозе. Включил на постоянное использование настойку листьев сирени, а для втираний в суставы – настойку ягод красной бузины. Из трав – отвар корней одуванчика до еды, а после еды – холодный настой герани луговой. В течение дня принимать по два глотка настоя травы пустырника, заваривая столовую ложку в стакане кипятка, – поможет не только снизить давление, но и нервы успокоит, и боль в суставах облегчит. Дополнил курс настойкой кровохлебки – по одной столовой ложке в половине стакана кипячёной воды несколько раз в день до тех пор, пока не прекратится диарея.

Второй курс оказался более плотным. С утра – настойка болиголова по обычной схеме – от одной до двадцати капель. Без его сильного противовоспалительного действия иногда не обойтись при тотальном поражении суставов, к тому же он довольно скоро избавляет от боли. Мало того, полезно втирать настойку хотя бы один раз в день в крупные суставы. Выдержав паузу после болиголова, принять по схеме каплями настойку листьев сирени, а за двадцать минут до еды, три раза в день выпить отвар коры осины по трети стакана, вливая в него чайную ложку смеси настоек, календулы и софоры японской, взятых в равной пропорции. После еды отдохнуть сорок минут и принять отвар, приготовленный из травы сабельника, добавляя в треть стакана столовую ложку настойки его корней. Через час выпить полстакана настоя горца альпийского, заварив четыре столовые ложки травы в двух стаканах кипятка.

В середине августа начали третий курс. Здесь до еды вернулись к отвару одуванчика, а через сорок минут после еды появился настой травы хвоща полевого. Мы помним, что он регулирует в организме водно-солевой обмен, удаляет шлаки, способствует эпителизации тканей не только при болезнях суставов, но и печени, мочевого пузыря, почек, простаты. Следом за хвощом ему на подмогу пришёл настой будры с тридцатью каплями настойки травы. Её универсальность требовалась почти всем больным органам. К втираниям в суставы настоек сирени и бузины тоже пришло подкрепление – примочки из настойки борца высокого. Разумеется, в разумных пределах.

В сентябре Тимофей Лукич приехал за рулём машины Уверенной, твёрдой была походка. «Занимаюсь зарядкой выполняю специальные упражнения. Пользуюсь тренажёром, – сказал он.– Ежедневные прогулки. В первое время сильно уставал, жена сопровождала. Теперь хожу один, привык. Недавно выбрался в лес за грибами, собрал полную корзину опят. Хорошая закуска к новогоднему столу. Приглашу вас, отведаете, оцените мой подвиг». Глянув на стол с приготовленными лекарствами, спросил: «Скоро ли я смогу обходиться без них?» «Год, не меньше», – ответил я не с целью напугать, а чтобы он смог представить себе реальную картину. «Стало быть, всю зиму и лето, до следующей осени? – приуныл он. – А нельзя ли сократить их количество до минимума? Вздохнуть некогда, с утра до вечера прикован к ним». «Можно, – согласился я. – Я ведь тоже с утра до ночи, как подневольный гастарбайтер, привязан к ним, ставя одни виды настоек, отжимая другие, уже готовые. Разливаю по флаконам, измельчаю корни, травы, отмеряя в пакетики необходимое количество ложек. А травы ещё собрать надо, высушить и обработать. Поверите ли, третий год мечтаю с недельку пожить в палатке на берегу любимого озера Аслыкуль, посидеть с удочкой, сварить на костре уху. Куда там! Друзей навестить некогда. Мне ли не понять вас? Хотите, я сейчас уберу всё это с глаз долой? И оба мы вздохнём спокойно». Тимофей Лукич переменился в лице, испуганно воскликнул: «Нет-нет! Извините меня, грешного, поддался минутной слабости. Я готов лечиться и год, и два, сколько потребуется, лишь бы снова почувствовать себя полноценным человеком».

Последующие три курса тоже оказались очень насыщенными. Иначе нельзя. Лечение травами требует упорства, терпения, и чем сложнее болезнь, тем больше времени уходит на её преодоление. В своих прежних книгах я дал много ценных рецептов для лечения суставов, причём не общего характера, а конкретно от артрита и ревматоидного артрита, полиартрита и ревматоидного полиартрита, деформирующего артроза, остеохондроза, спондилёза, артралгии, подагры и вплоть до ушиба копчика. Любой желающий может подобрать себе необходимые травы и составить лечебный комплекс по тем образцам, которые даны в этой книге. А я в каждой главе предложил только самые надёжные, испытанные временем месячные курсы, над которыми и голову ломать не требуется, бери и лечись, внося при необходимости свои коррективы. Поэтому считаю, нет нужды излагать дальше все назначения, которые Тимофей Лукич получал на протяжении полутора лет. Отмечу лишь, что с четвёртого по восьмой курсы пришлось применять почти одни и те же основные лекарства, такие как болиголов, настойки листьев сирени, плодов бузины, траву и корни сабельника. Не в каждом курсе, а с перерывами шли остальные травы. Кору осины менял на кору лещины или ивы белой, будру на репешок или лабазник, одуванчик на девясил с корнем лопуха одновременно, герань луговую – на веронику, василисник, хвощ, временами возвращался к горцу альпийскому, позже стал включать дурнишник, грушанку, астрагал. Настойку бузины для втираний изредка заменял настойкой корней борщевика, молочая Палласа в слабой концентрации (две чайные ложки корня на 0,5 л водки). Остались постоянными втирания настойками сирени и сабельника. Можно было бы, конечно, взять более широкий круг растений, но это утяжелило бы общий лечебный комплекс. В нём и так хватало того, что требовалось больным органам Тимофея Лукича. Весной он предстал передо мной совершенно другим человеком. Загоревший на мартовской лыжне, скинув лишний жирок, он обрёл спортивную выправку. Но о полном выздоровлении рано было говорить. В дальнейшем он ещё долго поддерживал себя травами, не полными курсами, а подбирая отдельные общеукрепляющие рецепты. Изредка появлялся в офисе, советовался с Лилией Римовной, когда я прекратил работу. Иногда брал какие-нибудь растения, сам научился заваривать их и ставить настойки. При необходимости жизнь всему научит. И к травам начнёшь относиться с великим уважением, если вспомнишь, каким ты был и что грозило тебе до знакомства с ними.

ИМЕЕТСЯ ЛИ БУДУЩЕЕ У НАРОДНОЙ МЕДИЦИНЫ?

Вопрос отнюдь не праздный. Научная медицина в последнее время стремительно берёт новые рубежи, развивается настолько бурно, что едва ли не каждый день появляются в телевизионных передачах сенсационные сообщения о новых открытиях, эффективных методах лечения злокачественных опухолей, инсультов, инфарктов и других болезней, угрожающих жизни человека. Разве это не чудо: совсем недавно получили возможность выращивать из клеток собственного тела отдельные органы и даже фрагменты костной ткани, необходимые для трансплантации. Это невольно вызывает чувство восхищения, и вспыхивает в душе искорка надежды на то, что новейшие достижения медицины вскоре помогут, если не тебе, так твоим детям и внукам.

Впрочем...

Всем ли доступны эти медицинские новинки? Кому из жителей среднерусской деревни Грязи достанутся они при первой необходимости? Конечно владельцу внушительного шестиэтажного замка с зубчатыми башнями, бойницами, крепостными стенами и рвами, а крестьянин Фома, сосед современного рыцаря, живущий рядом в покосившейся избушке, пойдёт к бабке Лукерье, и она известными ей травами вылечит его. Бабка Лукерья лечит всех и от всего от доброты сердца, не имея никакого понятия об индийской «Аюрведе», утверждающей, что нет неизлечимых болезней. Пошепчет над больным молитвы, напоит наговоренным зельем, а там как Бог даст, поможет или укоризненно покачает головой.

У неё на днях не работал телевизор, деревню часто отключают от электричества за неплатежи, и она, к сожалению, не смогла посмотреть передачу с участием знаменитого профессора, доктора медицинских наук Н., который сказал: «В наш новый век инноваций народная медицина обречена на вымирание. Подумайте сами, это смешно и печально, когда самозванец, присвоивший себе звание народного целителя, вчерашний учитель начальной школы, сельский ветеринар или безграмотная бабка, не имеющие никакого отношения к медицине, берутся лечить вас от любых болезней! Нонсенс! И я убеждён в том, что они никогда, даже обретя некоторые навыки, не вылечат никого». Каких только заболеваний не было у людей, идущих и едущих к бабке Лукерье, имеющей всего семь классов образования, полученного в сельской школе в послевоенные годы. Не потому, что дальше не захотела учиться, а потому что пришлось помогать семье, работать за трудодни в колхозе, находя утешение душе лишь в общении с травами, узнавая о тайнах их назначения от своей бабушки-знахарки, которую за неимением в деревне медпункта уважительно именовали «фершалом». Если б не отключили электричество и Лукерья посмотрела эту передачу, то могла бы значительно облегчить себе жизнь, отказавшись от знахарства, занялась бы сведением цыпок и бородавок у детишек, а всех остальных отправляла бы к тому профессору – из глубокого уважения к его учёности и заслуженной славе. Уж он-то о болезнях знает всё.

А мне посчастливилось посмотреть содержательную телевизионную передачу с участием знаменитого учёного, и, положа руку на сердце, скажу, что я испытывал чувство гордости за специалистов высокого класса, не уступающих по мастерству и опыту зарубежным коллегам. У меня смолоду возникло и осталось навсегда особое отношение к человеку в белом халате, будь он рядовым терапевтом на участке, лечащим врачом в больнице или профессором на кафедре медицинского института, со степенями или без них, неважно. Отношение это было значительно выше, чем просто уважение, и всегда сопровождалось душевным трепетом. Много лет я сам вёл приём больных, но ни в коем случае не позволил бы себе подняться и встать на одну ступень с врачом. Даже имея кое-какие успехи в целительстве, я всё равно оставался на уровне любителя-самоучки, не выше. Поэтому в своей работе всегда старался иметь постоянную связь с врачами, ценил их советы и подсказки.

Негативное отношение некоторых врачей-профессионалов к народной медицине тоже вполне объяснимо, особенно сейчас, когда в жажде лёгкой наживы немало проходимцев, нахватавшись верхушек из бесчисленных журнальных и книжных лечебников, объявили себя целителями, экстрасенсами, знахарями, шаманами, магами, обещая излечить от чего угодно (за исключением излишней доверчивости и глупости!). Понятно, явление это не локальное, в стране не осталось ни одной свободной ниши, где мошенники не наживались бы на изготовлении фальшивых лекарств, поддельной водки, колбасы из картона и других пищевых суррогатов, левой одежды, обуви, разваливающейся на ходу, то есть всего, что пользуется спросом и способно приносить выгоду. Угроза здоровью человека нависла со всех сторон.

К сожалению, в первую очередь едва ли не смертельный удар был нанесён по самому уязвимому месту – по престижу народной медицины. Неужели она в самом деле обречена на вымирание? Не верю. Я специально подобрал нужное слово – удар по её престижу. Это хоть и досадное, но временное явление. А народная медицина цела, никуда не делась и не денется. Рождённая одновременно с человеком тысячелетия назад, она, какие бы ни свершались в будущем великие открытия, будет сопровождать человечество вплоть до его последнего часа.

Вызвала у меня замешательство и смущение реплика о том, что народный целитель, берущийся лечить любые болезни, не вылечит ни одну. На мой взгляд, так рассуждать может только узкий специалист. Конечно, кардиохирург вряд ли возьмётся за лечение энцефалита или воспаления среднего уха. Невропатолог не станет делать при прободении язвы желудка полостную операцию. Эндокринолог наверняка откажется от больного с тромбофлебитом. А ортопед даже под страхом увольнения не возьмётся за скальпель, если его попросят удалить раковую опухоль из толстой кишки. И только опытный, настоящий народный целитель возьмётся вылечить язву желудка, узловой зоб, мастопатию, мигрень, простатит, цистит, панкреатит, бронхит, остеохондроз. Возможно, ещё три десятка других заболеваний. Откуда столько специализаций? Божий дар? Не исключено, однако развить этот дар можно только непрерывным, ежедневным пополнением знаний. Способностью заглянуть в организм человека, прочувствовать состояние каждого органа и их сложную взаимосвязь. Очень важно понять язык трав, научиться заглядывать им в душу. Много, очень много других требований предъявляется целителю. Важно твёрдо запомнить одно правило: ты можешь искренне радоваться своим успехам, но никогда не приписывай их в свои заслуги.

На берегу реки стоит человек и видит, что кто-то тонет. Не раздумывая бросается он на помощь. Тянет его ко дну одежда – не успел снять. Задыхается, захлёбывается – пловец он никудышный. И всё же успевает схватить за шею тонущего, из последних сил гребёт к берегу и, на счастье, чувствует под ногами дно. В изнеможении плюхается плашмя на прибрежный песок рядом со спасённым и долго не может привести в порядок дыхание. Ему и в голову не придёт, что он сам был на краю гибели. Им двигала одна мысль: спасти утопающего. Спасти! Таков и народный целитель. Он не станет раздумывать о том, какую личность бросился спасать, преуспевающего чиновника или бомжа, что рисковал жизнью не ради выгоды и не из желания получить почётную медаль за спасение утопающих. Им двигал мгновенный душевный порыв, не оставляющий места для рассуждений.

Ответом на реплику именитого профессора является и эта моя последняя книга. Я не смог охватить в ней все те заболевания, с которыми мне приходилось сталкиваться на протяжении почти пятидесяти лет. Да и цель я поставил другую: раскрыть разработку собственного метода лечения ряда болезней тщательно продуманным комплексом, где использовались только совместимые растения, усиливающие целебную силу друг друга, имеющие не просто общую направленность, но и способность точно, снайперски попадать в указанную цель. За этим, естественно, скрываются свои тайны и даже тонкие, с беглого, поверхностного взгляда неуловимые нюансы, играющие немаловажную роль. Я ничего не стал скрывать. Надеюсь, подхватят мои размышления и советы последователи из молодого поколения травников, воспользуются готовыми лечебными курсами больные.

Очень жалею, что регулярные записи диагнозов больных и назначаемое им лечение начал записывать только с середины 1995 года, когда стал вести постоянный приём. До этого полагался на память (она меня почти не подводила) а если и делал пометки, то среди прочих дел в блокноте и даже на любом попавшемся под руку листке бумаги. Тридцать пять-сорок лет назад обращались ко мне в основном с бронхиальной астмой. Методы её лечения были настолько отработаны, что никаких записей не требовалось. Излечивались многие. С другими, особенно с тяжёлыми хроническими болезнями и онкологией, тогда обращались редко, хотя и в этих случаях мне часто сопутствовал успех. Случайно, в 1988 году, вылечил рак желудка у директора Башкирского книжного издательства Н., на свой страх и риск издавшего мою книгу «Слово о реках, озёрах и травах» стотысячным тиражом, в то время как Москвой был утверждён потолок едва ли не в десять раз меньше. Массовые тиражи разрешались только трудам классиков марксизма-ленинизма и книгам писателей с мировым именем. Чуть позже вылечил рак пищевода у жены своего коллеги, известного башкирского писателя М., прожила она до глубокой старости. Но никогда я себе не прощу, что никаких записей не оставил, когда приходилось иметь дело с редкими, неизлечимыми заболеваниями. Радик, один из друзей моего брата, попросил полечить двухлетнего сына Шамиля от муковисцидоза с поражением лёгких и поджелудочной железы. Его предупредили, что болезнь относится к категории неизлечимых. И он, не в силах видеть постоянные страдания ребёнка, умолял хотя бы немного облегчить его состояние. Почти год я бился над тем, чтобы смягчить у малыша частые мучительные бронхоспазмы, уменьшить бронхоэктазы, искал травы и с разных концов подступался к поджелудочной железе и работе кишечника. Однажды по какой-то надобности я зашёл в детскую больницу, где вела приём Эсфирь Исааковна Эткина, доктор медицинских наук, профессор кафедры детских болезней Башкирского медицинского института. В дверях столкнулся с женой Радика, её глаза были полны слёз. Машинально кивнув мне, она молча побрела к выходу. Зайдя к Эткиной, я увидел на её столе папку с историей болезни Шамиля. Кивнув на неё, Эсфирь Исааковна улыбнулась: «Знаю, ваш пациент. Правильно сделали, взявшись помочь ему. Может быть, удастся вам на какой-то срок продлить ему жизнь. И не укоряйте себя, если случится непоправимое. Ребёнок обречён, а медицина пока, увы, бессильна». Я в меру своих сил и знаний продолжал искать пути, способные повлиять на ген, отвечающий за выработку белка, регулирующего перемещение натрия и хлора через мембраны клеток. Неужели среди тысячи растений не найдётся ни одного, в которое не была бы заложена Природой нужная информация? Видимо, по воле случая я неосознанно включал его в лечебные комплексы ещё два или три года подряд, иначе бы впоследствии не признали мальчика здоровым. А что помогло: одно из растений или комплекс трав, – так и осталось для меня загадкой. Не записывал, вот и стёрлось из памяти. Прошло пятнадцать лет, когда пришёл навестить меня Радик с крепким, широкоплечим парнем. Спрашивает: «Что, не узнаёшь Шамиля? Такой он теперь. Занимается борьбой. Тут, недалеко от вас, школа для них открыта».

Брался я и за другие сложные болезни. От паркинсонизма, с ишемией области правого отдела мозжечка с переходом в желудочек, вылечил молодую женщину из Ташкента, где жил старший брат моего отца. Он и посоветовал ей обратиться ко мне. Тогда все союзные республики представляли одну сплочённую семью, никаких между ними границ не было. От «рыбьей чешуи» – ихтиоза избавил семилетнего мальчика из Стерлитамака. Для него я варил свою мазь, давал дурнишник, короставник и ещё какие-то травы, назначал ванны с чередой и других растений, а сейчас могу только предполагать, какие из них могли оказаться решающими.

Я продолжаю считать, что не существует в мире нелекарственных растений, имеется только наше незнание их. В сущности, не должно быть и неизлечимых заболеваний. Природа заложила в растения исцеление от болезней не только всего животного мира, но и средства от чисто антропогенных заболеваний, то есть относящихся исключительно к человеку.

В любом растении насчитывается не менее трехсот химических веществ, я называю лишь минимальную, приблизительную цифру. Грустно, когда пишут: состав не изучен или плохо изучен. Изредка, даже когда речь заходит об известных веществах, даются одни их названия: сапонины, флавоноиды, гликозиды, алкалоиды, каротин и так далее. Нет никакой их расшифровки. Для многих это остаётся тайной за семью печатями, лишь самые дотошные травники имеют о них представление, выискивая сведения по крохам из разных источников, но и для них остаётся загадкой, чем же отличаются друг от друга, допустим, тритерпеноиды от сесквитерпеноида, тритерпеноида бета-амирин или других тритерпеновых соединений. В одном чистотеле более двадцати алкалоидов, а чем они отличаются, какую играют роль? Только лишь в «Полной энциклопедии лекарственных растений» Лавреновых хотя и скупо, но сказано: «Важнейшим из алкалоидов чистотела является хелидонин, близкий к алкалоидам мака, морфину и папаверину, обладающий болеутоляющим и успокаивающим действием. Хелидонин вызывает также расслабление гладкой мускулатуры, замедление пульса и снижение кровяного давления. Гомохелодонин – судорожный яд, сильный антисептик местного действия. Сангвинарин проявляет наркотическое действие, возбуждает перистальтику кишечника и усиливает секрецию слюны. Хелелитрин оказывает местное раздражение. Протопин уменьшает реактивность вегетативной нервной системы, тонизирует гладкую мускулатуру матки. Элит-рин и сангвинарин обуславливают бактерицидный и антихолин-эстеразный эффект. Алкалоиды холидин, гомохелидонин и метоксихелидонин являются митозными ядами и способны задерживать рост опухолей. Комплекс четвертичных протобер-беририновых алкалоидов – берберина и коптизина – проявляет желчегонное действие. Аллокриптопин и протопин уменьшают реактивность вегетативной нервной системы и, в отличие от хелидонина, повышают тонус гладкой мускулатуры, а также обладают выраженной антиаритмической активностью, превосходя в этом отношении такие известные антиаритмики, как цинхо-нидин и новокаинамид». Даже эти сведения об алкалоидах дают возможность решить, в каких случаях можно применить чистотел или отказаться от его включения в лечебный комплекс. Сразу становится понятно, что лучше обойтись без него при гипотонии, брадикардии, сильном забросе желчи в желудок, дисбактериозе. Я бы назначил его при ксеростомии – постоянной сухости рта. Использовал бы его кератолическое, то есть прижигающее действие при полипозе толстой кишки, кожных болезнях – от нейродермита и экземы вплоть до псориаза и туберкулёза кожи. Наличие в траве хелидонина и гомохелидонина иногда даёт возможность лечить печень, применяя её как желчегонное, а сангвинарин помог бы при вялой перистальтике кишечника. Обо всём этом я говорю ради иллюстрации мысли о том, как важно знать химический состав травы.

В наше время более тридцати процентов лекарств изготавливают на основе растений.

Чаще всего извлекают какой-нибудь алкалоид, гликозид или другой химический элемент, отбрасывая всё остальное как ненужный, даже токсический балласт. Сегодня оправдано это необходимостью получить чистое от примесей лекарство конкретно для сердца или других больных органов. Пока у нас таков уровень знаний. Но я задумываюсь о будущем.

Назовите мне хотя бы один лишний, совершенно бесполезный орган в человеческом теле? А ведь по такому же принципу Природа создала организм растения. И он до сих пор почти не изучен. Не исключено, что в том выброшенном «балласте» скрыто от наших глаз такое сокровище, о котором мы пока и мечтать не смеем.

На мой взгляд, в наступившем веке инноваций пришло время для очень серьёзного, как никогда глубокого изучения существующего всегда рядом, знакомого, но совершенно непознанного мира растений. Возникла необходимость создать научные центры, открыть не стандартные курсы или факультеты по изучению фитотерапии при мединститутах, а новые, самостоятельные институты, где на фундаменте тысячелетнего опыта народной медицины получали бы самые современные знания о сокровенных тайнах исцеляющей силы, скрытой в сложном химическом составе растений, и опытные травники-самородки, и будущие народные целители. Государство пока ни копейки не вложило в развитие народной медицины. Вершиной моей мечты остаётся тесное, взаимовыгодное общение народной медицины с медициной официальной, их слияние. Инновации в этой области потребуют немалых финансовых вложений, но все расходы в итоге будут многократно восполнены самой высшей ценностью – здоровьем человека.