Текст книги "Книга откровений. По следам Одолень-травы"

Автор книги: Рим Ахмедов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц)

Гость мой, вне всякого сомнения, курит с малолетства. «Курить не бросили?» – сразу поинтересовался я. «Почти не курю, – признался он. – Не больше половины пачки в день. Но если возьмётесь лечить меня, то сегодня же брошу. Полностью. Слово даю!»

Я задумался, прикидывая, хватит ли у меня трав для него. «Что же мне делать с вами? Зима не кончилась, а у меня ещё четверо лёгочников, таких как вы. Я не могу их бросить на полпути. До весны, до первых трав далеко, а время терять нельзя. Ни одной минуты и часа. – Помолчал, продумывая приблизительный план лечения и ругая себя за неумение отказывать просителям, сердито сказал: – Ладно, попробуем начать. Постараюсь сделать все необходимые лекарства, но у меня строгое правило: неукоснительно, точно соблюдать в указанное время все назначения, не забывая и не пропуская самой малой малости. Сладко ли, горько ли – комплекс составлен как единый оркестр. Если замолчит скрипка или флейта – любой музыке конец. Понятно вам?» Гость, напряжённо застывший в ожидании ответа, сразу оживился: «Я всё буду соблюдать. Потому что хочу жить». В заключение я вынужден был предупредить его: «Лечение у меня платное». Гость в ответ рассмеялся: «Сейчас в туалет бесплатно не пустят. А рак лечить... Новые русские прут за границу, тратят бешеные деньги. Раису Максимовну, жену Горбачёва, самые дорогие лекарства в Германии не спасли. А вы смогли бы вылечить её. Многие люди про вас так говорили. Приводили примеры. За границей вы бы могли стать миллионером. А тут излечиваете от рака за наши рубли, деревянные. И про ваши расценки говорили. На них даже билет на самолёт не купишь, чтобы слетать на консультацию в Москву».

В тетради учёта я записал: 20 февраля 1997 г., Закир В., 39 лет. И необходимые данные о диагнозе, о появившихся болях, об артериальном давлении, о показателях крови. На первый курс, с которым он уехал домой, я дал: настойку болиголова от одной капли до тридцати, настойку дурнишника. До еды – три раза в день – настой очитка пурпурного с моим лёгочным бальзамом. В него вошли 200 мл настойки почек чёрного тополя, 150 мл настойки цветов хмеля, 100 мл настойки софоры японской, по 25 мл настойки белены и цветков конопли. Через час после еды – настой травы буквицы: две столовые ложки залить полутора стаканами кипятка, закрыть крышкой и ночь настоять в тепле. Пить по полстакана, вливая в каждую порцию чайную ложку настойки календулы. Произвольно, три раза в день, принимать, запивая водой, по чайной ложке настойку ряски. Так же с равными промежутками в течение дня пить по глотку отвар корней копытня, но не больше половины стакана в сутки. При кашле не забывать о настойке бедренца: по одной чайной ложке на приём, но не постоянно, а лишь при необходимости. Левзею принимать по двадцать пять капель, два раза в первой половине дня. При отсутствии болей ставить примочки со стороны спины из настойки борца высокого на пять минут, а при хорошей переносимости два раза в день, утром и на ночь. Когда возникают боли, время процедуры увеличить, держать примочку по десять минут, не укутывая. Следить за своими ощущениями. Если вдруг возникнет лёгкое головокружение, появится тошнота, примочку сразу убрать. Тогда я заменю борец другим средством. Здесь может хорошо проявить своё лечебное действие настойка софоры. Она, проникая глубоко сквозь кожу, рассасывает гематомы, инфильтраты, заживляет язвы. Рак плоскоклеточный без ороговения как раз представляет собой изъязвлённый распад злокачественной опухоли. Поэтому в первую очередь я подумал о софоре. На всякий случай дал ему про запас траву дурнишника для водного настоя и корни копытня, научив, как готовить из них отвар. Посоветовал серьёзно отнестись к чёрным сливам, съедать по шесть штук три раза в день.

Не скрывая радости, рассыпаясь в благодарностях, забрал Закир лекарства на первый курс лечения и... исчез. В конце марта я приготовил всё необходимое для второго курса, но миновали апрель, май, июнь. Лишь в середине июля он позвонил и долго извинялся, ссылаясь на то, что на заводе с начала года перестали платить зарплату и только сейчас выплатили деньги, да и то не полностью, дали всего за два месяца. Спросил, не сержусь ли я, не отказался ли от него. Мне-то на что сердиться? Лечение требуется ему, а получился такой разрыв, хоть заново начинай. Правда, если верить ему, он приобрёл у местного знахаря дурнишник с копытнем, но, по его словам, с моими травами их не сравнить, и всё равно лечение не прекращал. Сослался на то, что в книге «Одолень-трава» приведены случаи выздоровления от применения именно этих двух растений.

В середине июля Закир получил новый комплекс. К болиголову добавился свежий мёд из шишек и цветков сосны. Следом за ними – чайная ложка сока медуницы. Её пить три раза в день. Три раза в день до еды принимать настой травы княжика по одной трети стакана с противораковым бальзамом. Бальзам включал в себя 150 мл настойки почек чёрного тополя, 100 мл настойки свежих берёзовых почек, 100 мл настойки корней марьиного корня, 100 мл настойки цветов лопуха, 50 мл настойки корней герани кроваво-красной. Все компоненты уже знакомы, кроме последнего. Герань кроваво-красная, обладающая противовоспалительным и антисептическим действием, иногда находит применение при воспалительных болезнях лёгких, туберкулёзе лёгких, бронхитах, заболеваниях горла, слизистой оболочки рта, при женских болезнях, особенно склонных к кровотечению. Учитывается и её обезболивающее действие. Корни кроваво-красной герани считаются необходимыми при некоторых внутренних раковых опухолях. Для настойки требуются пять столовых ложек корней на 0,5 л водки. Настаивать месяц. Из высушенной травы предпочтительней холодный настой: две чайные ложки на стакан кипячёной воды, через восемь часов процедить. Дневная доза. Этот вид герани я чаще применяю при женских заболеваниях, иногда пользуюсь при туберкулёзе легких, а при раке считаю полезной именно при плоскоклеточной форме без ороговения. В отдельности не даю, а в травяные составы и настойки при необходимости включаю. Всё зависит от того, принесёт она пользу или нет. А узнать об этом можно, если воспользоваться биолокацией. Кто-то умело работает с маятником или гаечкой, а у меня чутко реагируют на положительную или отрицательную энергетику рамки из нержавеющей стали. Они помогают в выборе отдельных трав или всего лечебного комплекса. Владению рамками научил меня гость из Саратова, между прочим, инженер, кандидат технических наук. Знакомиться со мной он пришёл не из-за трав, а из интереса к личности, о которой много был наслышан от авторитетных людей. Прочитавший одну из моих книг, как чрезвычайно любознательный человек, он засыпал меня такими вопросами, на которые ответы и в энциклопедии не сыщешь. К обоюдному удовольствию мы беседовали с ним долго, а на прощанье он подарил мне свои испытанные в разных ситуациях рамки, пообещал сделать и привезти новые, с таким же необходимым, точным сечением диаметра проволоки, определённой длины, но другой, более усовершенствованной конфигурации. Даже чертёж оставил, подчеркнув, как важно, до миллиметра, соблюсти точность, иначе рамки сразу утратят необходимую чуткость и даже могут ошибиться, ввести в заблуждение и дать неверный ответ. Своё обещание он выполнил, приехав в наш город по своим делам, и нашёл время зайти ко мне с обещанными новыми рамками.

Рамки подтвердили, что я сделал правильный выбор, включив в состав бальзама корни кроваво-красной герани. Их подсказкой я пользовался редко, так как почти всегда был уверен в подборе трав, но рамками я подстраховывал себя, если возникали сомнения.

После еды я назначил Закиру настой травы будры с тридцатью каплями сока будры. Эта сороканедужная трава требовалась не только против рака и чистки печени. Важно было попутно поддержать щитовидную железу: раковая опухоль влияет на выделяемые ею гормоны. Для отдельного приёма, как и в некоторых прежних случаях, назначил настойку лавра. Не мог обойтись и без настойки ряски – без неё лечебный комплекс оказался бы не полным. Вечером посоветовал попить чай с травой кипрея.

Как я и предполагал, мой пациент опять надолго исчез. Позвонил он только в середине января, попросил следующий курс лечения. Честно сказать, я готовил его без всякого энтузиазма. Большого труда стоит собрать все необходимые травы. Это ведь и кора, и почки, и листья, и цветы, и трава, и корни. Начинаю выходить за ними ранней весной, по последнему снегу, и заканчиваю осенью, по первому снегу. За одним растением охочусь до той поры, пока не уловлю нужный момент. Однажды за лепестками цветов марьиного корня отправлялся пять раз. Вроде бы пора ему цвести, а приеду – бутоны спят, не спешат распуститься. Холода задержали. А ехать только в одну сторону две с половиной сотни километров. В другой раз дождь помешал. Места дикие, никаких дорог. По лесу, плутая между деревьями, к заветной поляне, прячущейся на опушке, не пробраться. А лепестки нужны мне позарез, особенно двум тяжелобольным девочкам, душа за них изболелась. И через три или четыре недели снова надо появиться там, собрать чёрные горошинки семян. А в ожидании, когда лепестки или семена дойдут до кондиции, время не теряю, стараюсь запастись другими травами в этом богатом, почти безлюдном зелёном царстве в самой северной точке Башкирии. И вообще, сколько надо терпения, чтобы все нужные травы собрать, высушить, обработать, измельчить, ставить настойки и вовремя процеживать их, делать масляные вытяжки, варить мази от кожных заболеваний – не одним же лечением опухолей я занимался. И бывало очень к моим стараниям некоторые люди относились легкомысленно, ценными лекарствами пользовались по своему усмотрению, как попало, для них это были не лечебные препараты с их официальным статусом, с полным описанием химического состава, с подробными указаниями показаний и противопоказаний, а что-то вроде кустарщины. Я имею в виду не только Закира. Он относился к той категории рабочих, которых бросили на произвол судьбы в дышащих на ладан производствах, когда опустевшими и разорёнными стояли остановившие работу огромные заводы, а фабрики, выпускавшие одежду и обувь, в одночасье превратились в бесчисленные торговые ряды, заполненные низкосортными отбросами зарубежного ширпотреба. Многие люди, не отличавшиеся и прежде отменным здоровьем, теряли его вовсе в бешеной погоне за «капустой» – хлынувшими из Америки долларами, вконец растоптавшими несчастные русские рубли. Но и эти рубли надо было как-то заработать. Ясно, Закиру не удалось выбить заработанную до болезни зарплату, и теперь он вынужден был жить на скудное пособие по инвалидности, не имея денег на ежемесячные курсы лечения. Но и оставлять его без лекарств у меня не хватало духа.

После полугодового перерыва трудно было составить практически новый комплекс, в нём отсутствовала непрерывная цепочка последовательности в подборе меняющих друг друга трав. И я решил остановиться на усреднённом курсе, включив в него только главные противоопухолевые травы. Естественно, в первую очередь оставался болиголов. Я давал его с запасом, тем более что у него была другая, тридцатикапельная схема с перерывами. Его он принимал, по моим подсчётам, вплоть до нашей новой встречи. Сосновый мёд не требует непрерывного приёма, его я даю в качестве дополнительного средства, очень полезного, но не обязательного для каждого комплекса. Так что его отсутствие важной роли не играло. А сейчас можно включить, пускай побалуется. До еды важен настой травы очитка пурпурного, как обычно, три раза в день, с чайной ложкой усиленного бальзама. В нём я соединил 150 мл настойки софоры, 100 мл настойки корней молочая прутьевидного, 50 мл настойки почек чёрного тополя и 50 мл настойки прополиса, 50 мл настойки норичника, 50 мл настойки солодки, 25 мл настойки эфедры и 25 мл настойки корней дудника лесного.

Все компоненты, кроме настойки прополиса, применялись в других бальзамах. Я уже говорил о схожем действии почек чёрного тополя и прополиса. Химический состав у них заметно отличается. О пользе прополиса написано много, хотя я его к противораковым средствам не отношу, но в данном случае решил воспользоваться его способностью значительно усиливать противораковое действие почек чёрного тополя. Есть у меня в этом твёрдая уверенность.

После еды наступал черёд приёма настоя травы буквицы по трети стакана с чайной ложкой настойки календулы. В промежутках между приёмами пищи, произвольно, настойка ряски. Её я считаю необходимой при любых формах рака лёгких. Так же произвольно, обычно вскоре после еды, принимать три раза в день по столовой ложке настойки лавра. Дал с запасом траву дурнишника и корни копытня. Сможет уложиться в одном комплексе – хорошо. Но и позже, когда всё закончится, он сумеет продолжить лечение этими двумя испытанными, надёжными друзьями, идущими в одной связке. Сильные боли у Закира прекратились, и от борца я решил воздержаться.

На удивление, Закир объявился почти без перерыва, в начале марта, полностью приняв весь курс и после него – дурнишник с копытнем. Его исполнительность меня порадовала. Я сразу принялся готовить очередной комплекс. Болиголов у него ещё оставался, но я дал полную норму настойки, присовокупив сосновый мёд, комбинированный с настойкой цветков сосны. До еды назначил одно из самых надёжных средств – княжик сибирский с бальзамом. Он очень понравился моему пациенту, и я сохранил прежний состав. После еды назначил отвар корней хмеля с тридцатью каплями настойки цветков хмеля. Через полчаса – ещё по трети стакана настоя хвоща с тридцатью каплями настойки марьиного корня. В любое время, произвольно, шла настойка ряски с глотком воды. Вечером, незадолго до сна – чай, заваренный душицей и цветками клевера, с чайной ложкой мёда.

Травы и настойки я всем давал с некоторым запасом. Мало ли что может случиться – опрокинется стакан с приготовленным настоем и надо готовить его снова или нечаянно прольётся настойка. Поэтому на сорок дней растянулся комплекс лекарств у Закира. И он уже 18 апреля снова был у меня – не озабоченный, не хмурый, как в предыдущие месяцы, а опять брызжущий жизнелюбием, довольный. «Проходил обследование у врача, он мне сказал, что в лёгких чисто, никакой болезни не находит. Даже самому не верится», – радостно сообщил мой подопечный. Откровенно говоря, не верилось и мне. При таком коротком, неупорядоченном лечении в рваном ритме – и получить положительный результат? Не укладывалось в голове. Не исключено, врач мог допустить ошибку. Пока нет резона прерывать лечение. Закир, словно прочитав мои мысли, смахнул с лица улыбку и сказал: «С моей стороны, конечно, это нахальство, но мне так хочется получить ещё один курс вашего лечения. Не откажите! Деньгами не обижу вас. Я теперь кооператив образовал. Разбогатею – и вас озолочу. Разве я не понимаю, как вы за гроши для людей стараетесь? Всю душу в травы вкладываете, поэтому они у вас особенные».

Приготовил я ему ещё один курс. Не самый сильный, но достаточно полный. К весне заканчивались многие травы, но для постоянных пациентов имелся их неприкосновенный запас. Болиголов дал опять с избытком – по моему убеждению, вопреки мнению многих специалистов, он не нуждается в перерывах, должен работать от начала и до конца лечения. Он не кумулирует, то есть не накапливается в организме, выводится из него уже через восемь часов. Не на одной сотне примеров я утвердился в его только положительной стороне. Разумеется, при строгом соблюдении назначенной дозировки и правильном приготовлении настойки. В сущности, вкупе с некоторыми ядовитыми травами, не причиняя никакого вреда, он заменяет применяемую в больнице химиотерапию, исключая её высокую токсичность. Бывало, у меня часто спрашивали, как пользоваться купленным или самим приготовленным болиголовом, и мне приходилось честно отвечать: «Не знаю. Я могу поручиться только за настойку, которую готовил сам, своими руками». Из трав до еды я опять назначил отвар корней хмеля, по трети стакана, все три раза вливая по чайной ложке настойки из цветков хмеля, на этот раз увеличив её дозировку до предельной нормы.

Через час после еды пить настой листьев дурнишника с моим бальзамом (в некоторых случаях бальзам приходилось назначать после еды). Его состав не отличался оригинальностью, однако все настойки были противоопухолевыми: по 100 мл почек чёрного тополя, берёзовых почек, зверобоя, девясила и календулы. Отдельно шла три раза в день по столовой ложке настойка лавра. Так же неизменно, в течение дня, настойка свежей ряски. При дурнишнике не обойтись без отвара корней копытня. Вечером – чай из травы иссопа и душицы, с чайной ложкой цветочного мёда. Если имеется возможность, купить чернослив и съедать по шесть штук три раза в день – он, особенно его кожица, притягивает к себе, будто магнитом, опасные для организма свободные радикалы и уничтожает их в несметном количестве.

Промелькнули в бесконечных хлопотах горячие летние месяцы. В августе позвонил Закир, извинился, что не сообщил сразу о переводе с первой группы инвалидности на третью. Признаков болезни у него не нашли, долго мурыжили, но, утвердившись в том, что он здоров, на рабочей группе всё-таки оставили. Если в истории болезни имеется пугающее слово «онкология», врачи не решаются выписать больного сразу, ведут за ним наблюдение несколько лет и только тогда, убедившись в отсутствии рецидива или неожиданного появления метастазов в других органах, ещё раз подвергнув проверке, окончательно снимают с инвалидности. Меня теперь не волновали, не тревожили прежние заботы о необходимости довести лечение до конца. Одно удивляло: как мне удалось добиться его выздоровления при существенных разрывах между приёмами лекарств, в то время как, по моему убеждению, прерываться нельзя? Промежуток между первым и вторым курсом четыре месяца, от второго курса до третьего – пять месяцев. В сущности, оказались непрерывными только три курса, чётко следующие друг за дружкой. Неужели хватило их, чтобы расправиться с раком, практически перешедшим в четвёртую стадию? Или сыграли свою роль начальные курсы, оказавшиеся, невзирая на перерывы между ними, не просто подготовительными, но и работающими в полную силу? Во всяком случае этот редкий в моей практике эпизод остался для меня неразрешимой загадкой.

Ещё раз, 6 ноября 1998 года, Закир появился у меня без предупреждения, без обычной лучезарной улыбки, без весёлых шуток. У меня сердце ёкнуло от мысли, что заключение врача могло оказаться ошибочным и ещё долго, бог знает сколько, придётся лечить его новыми комплексами, если прежние не смогли справиться с недугом. «Что случилось?» – осторожно спросил я. «А-а-а, – разочарованно протянул он и махнул рукой с такой ожесточённостью, будто не воздух рубанул, а врезал кому-то по шее. – Я мечтал по-царски отблагодарить вас, да не судьба. На память хотя бы это принёс. – Он поставил на стол симпатичную лампу с сенсорным включением и «говорящие» часы: механический голос диктора с китайским акцентом объявлял время, а поставишь будильник – начинают кукарекать или звонят в колокола. – Лопнул я со своим кооперативом. Братки налетели, потребовали поделиться с ними, да такие условия мне поставили, что не они, а я перед ними должником остался. Мол, за четыре месяца я должен отдать им тысячу. Не рублей, а долларов. На счётчик поставили. Ладно, ещё повезло. Встретил я одного кореша, однажды выручил его из беды, а он мне здесь помог. Не знаю, чем он занимается, какую должность в ментовке занимает, так как не в форме ходит, а в китайских мятых джинсах и в такой же джинсовой курточке, как у меня, на вид чувак чуваком, а встретился с одним из тех братков, что-то сказал, так они сразу отлипли от меня. А торговую лавку всё же успели сжечь, там у меня товаров было на миллион. Не своих, а с компаньонами. Короче, не вышел из меня бизнесмен. Ладно, догадался до этого кое-что припрятать на чёрный день. Может быть, удастся новое дело открыть. Бизнес – он как болото, с головой засасывает...» Выслушал я его рассказ, попытался утешить: «Не вешай нос. Ты молод, у тебя, с твоей настырностью, всё получится». «Так-то оно так, но как бы стресс не стукнул по прежнему больному месту. Слышал, от стресса часто бывает рецидив. Дайте мне хорошие травы, чтобы рак больше не возвращался». Я пообещал ему сделать всё возможное, что зависит от меня. Дал дурнишник с копытнем, в них он свято поверил. Буквицу – одну столовую ложку на стакан. Не только от рака помогает, но и от растрёпанных нервов. Посоветовал не полным курсом, а в отдельности попить знакомые настои княжика, очитка пурпурного.

Составил хороший лёгочный бальзам с известными, не требующими особого разъяснения настойками, а из незнакомых ему лекарств в первый раз предложил бальзам «Нежность». Видимо, помог он ему. Ещё попросил.

Закир, по моим догадкам, снова занялся мелким бизнесом. Сообщил, что едет в Турцию, заодно и новые товары привезёт. Поинтересовался, имеется ли у меня кожаная куртка, не нужны ли тёплые зимние ботинки. Пообещал сразу же после возвращения зайти с гостинцами. И, как это похоже на него, надолго исчез.

Объявился Закир через семь лет. Снова заболел? Нет. Но у его младшего брата обнаружили «плоскоклеточный рак без ороговения, ЗБ стадия, 2 группа. Бластома нижней доли левого бронха». «Точь-в-точь как у меня. И давление такое же, и анализы крови одинаковые, – взволнованно говорил Закир, опасаясь, наверное, что я не возьмусь за лечение. – Составьте ему такие же комплексы, как для меня. Их ведь совсем немного потребовалось, когда я пришёл к вам в начале девяносто седьмого. А теперь две тысячи пятый. Медицина отказалась от меня, а вы спасли. Чувствую себя как никогда хорошо. Верю, и братишку моего спасёте. Только дайте ему точно такие же лекарства!»

Трудно объяснить, но какое-то сомнение закралось в душу. Да, диагноз и анализы как в зеркальном отражении. Но у меня было правило: даже при одинаково схожих болезнях искать индивидуальный подход, подбирать травы, помогающие именно этому больному, а не следовать трафарету. Я давно понял, что лечить надо прежде всего самого человека, а не его болезнь. Только в таких случаях болезнь отступает от него. Однако Закир с таким напором наседал на меня, что я растерялся и в его присутствии начал готовить тот первый курс, с которого он начинал лечение. Здесь я тоже допустил ошибку – никогда не следует браться за приготовление лекарств в присутствии постороннего человека. Закир, без меры довольный, увёз знакомый ему по всем названиям лечебный комплекс своему брату в Стерлитамак. Прошло не больше месяца, когда он приехал за вторым курсом, радостно сообщив, что у братишки чувствуется перелом в лучшую сторону: поднялось настроение, появился аппетит, даже

стал выходить на прогулки. А до этого совсем было зачах, почти все дни проводил в постели, даже хотел пригласить муллу для чтения некоторых сур из Корана.

Шло время. Третий курс лекарств уехал в Стерлитамак. Закир по телефону сообщил, что братишка капризничает, не хочет пить некоторые травы. Приходится наседать на него, уговаривать. Потом долгая пауза. Не было никаких вестей. Я всё понял. Когда через месяц Закир сообщил о смерти брата, я не удивился, но на душе появилось горькое чувство от мысли, что какая-то доля вины лежит и на мне, хотя ни разу не видел больного, даже по телефону не общался с ним. Впрочем, смерть и некоторых других лечившихся у меня пациентов оставляла в душе неизгладимый отпечаток, бередя её долгие годы, оставаясь иногда немым укором на всю жизнь. Никакой моей вины не было в том, что я при всём старании оказался не в силах спасти человека, не мог повлиять на изменение его судьбы.

Два одинаковых диагноза. Два родных брата. Одного уже нет на свете, другой ходит по улицам родного города мимо угрюмого, разорённого, покинутого людьми завода. Ради заработка, для обеспечения семьи он, квалифицированный рабочий, занимается мелочной торговлей. Он выжил после смертельной болезни. Надеюсь, выживет и в новой жизни, в стране, пытающейся преодолеть разор, коррупцию, дефолты и кризисы, а в последние годы занятой грандиозными планами на будущее, где, как обещают, на небывалые высоты поднимется медицина, а травники и целители, подобные мне, канут в небытие.