Текст книги "Весьма безрассудно (ЛП)"

Автор книги: Риа Уайльд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 23

Энцо

Я беру с собой папку с документами, засовываю ее под куртку, чтобы она была в безопасности, и на байке мчусь по дороге, ведущей к дому на вершине скалы. Было намного позднее, чем я ожидал, потеряв счет времени во время обыска фургона, но он все еще должен бодрствовать.

Мой байк с визгом останавливается возле величественного дома, свет внутри которого горит в единственной комнате. Стучать не было смысла – о моем прибытии доложили, еще когда я пересек пост охраны. Я мог бы сделать и проверить это сам, но мне не было стыдно признаться, что я потрясен.

И у меня была семья, не кровная, но семья, которая помогла бы мне.

Габриэль, нынешний глава мафии в Редхилле, и Амелия, его жена, сидят на кухне. Последняя достает кружки из шкафов, а Габриэль пристально наблюдает за мной, ожидая. Он не вызывал меня, и мое появление посреди ночи было необычным. Уверен, он ждал отчета о ситуации в городе, о поставке или о чем-то еще, но то, что я собирался ему дать, было чем-то, чего у меня никогда не было раньше.

Часть моей истории.

Габриэль хмурится, когда я замираю, сердце колотится в груди, кровь шумит в ушах, и, должно быть, в воздухе витает напряжение. Амелия тоже замирает, оглядываясь через плечо на меня, сжимающего папку.

У меня было мало времени. Мне нужно было закончить с этим, а потом отправиться на поиски, пока не стало слишком поздно, и я не потерял ее снова.

Но мне нужны были ответы.

Те, которые, я был уверен, она не даст добровольно.

– Энцо? – спросила Амелия.

Когда-то эта женщина боялась меня, как и все остальные, но она тоже стала частью моей семьи, как и Габриэль. Он взял меня к себе, когда нашел дерущимся, кровожадным и немного безумным через несколько лет после того, как Лира должна была умереть. Я был злопамятным человеком, пытаясь отомстить, став сильнее, могущественнее. Я нашел того, кто перерезал ей горло, и выследил его в Нью-Йорке, но все оказалось сложнее, чем я предполагал. Он был братом известного главаря банды, не такой могущественной, как правящие мафиозные семьи в этом районе, но достаточно сильной, чтобы мне приходилось действовать осторожно, о чем и просил Габриэль.

Он не знал, зачем мне отправляться к ним в Нью-Йорк, но он доверял мне достаточно, чтобы знать, что у меня есть веские причины.

Вот только когда я приехал, Николас был уже мертв, и, похоже, шла внутренняя война. Тогда я и нашел Хоука.

Я редко просил о помощи, ведь зависимость от других дает им власть над вами. Но этим людям я доверял так же сильно, как Хоуку.

Они помогут мне получить то, что нужно, пока я буду разбираться с Блэйк, пытаясь вытянуть из нее хоть какие-то ответы.

Я открываю рот, задерживая дыхание.

Никто из этих людей никогда не слышал, как я говорю. Никто из окружающих не знал меня, когда я был ребенком, и единственными людьми были Хоук, а теперь и Блэйк.

И мои первые слова, обращенные к ней, были отвратительными.

Габриэль встает, расширив глаза.

– Мне нужна помощь, – выдавливаю я, голос хрипит от непривычки.

Амелия резко выдыхает.

– Боже мой.

Но Габриэль берет себя в руки, выпрямляется и убирает шокирующее выражение лица.

– Что тебе нужно? – спрашивает он.

Я бросаю папку на стол.

– Лира Уэбб, теперь Блэйк Сент-Джеймс.

Мужчина опускает глаза на папку.

– Кто она?

– Она умерла, – задыхаюсь я. – Я видел, как она умирает.

В моей груди что-то происходило. Это было извивающееся, корчащееся месиво, от которого все зудело. Это было похоже на панику. Слишком много всего: событий, воспоминаний, боли!

– Энцо, – Амелия уверенными шагами направляется ко мне, ее глубокие, выразительные глаза побуждают меня сделать вдох. Она останавливается передо мной, берет мою руку в свою и кивает. – Не торопись.

Мой взгляд мечется между ее глазами и силуэтом Габриэля, которого я вижу боковым зрением. Он встает, подходит к папке и кладет на нее руку.

– Я думал, что она умерла, – произнес я, с трудом выговаривая каждое слово. Говорить было странно, как будто мой язык был слишком большим, а горло слишком маленьким, но, наверное, это как езда на велосипеде – никогда не забываешь, хотя потребуется время, чтобы снова привыкнуть. – Даже несмотря на то, что я видел это. Ее горло было перерезано, она истекла кровью прямо передо мной, все эти годы… – я отстраняюсь от Амелии, вцепившись руками в волосы, когда реальность снова нахлынула на меня. – Все эти гребаные годы! – реву я.

– Она не умерла? – спокойно спрашивает Габриэль.

– Нет!

– Что тебе нужно, Энцо? – спрашивает мужчина, сохраняя ровный голос и спокойный тон.

– Мне нужно все, что Тэлон сможет найти на нее. Каждый след, вся информация – с момента ее появления до того, с кем она, черт возьми, общается! Я хочу все!

– Хорошо, – говорит Габриэль. – Я могу попросить его сделать это для тебя.

– Мне очень жаль, – задыхаюсь я.

Амелия вздыхает, и этот звук наполнен сочувствием:

– О, Энцо.

– Мне нужно идти.

– Куда?

– Я облажался, – я начинаю отступать назад. – Мне нужно найти ее.

– Энцо! – Амелия зовет меня, но Габриэль удерживает ее, оставляя меня одного. Я вылетаю за дверь, закидываю ногу на байк, и двигатель ревет, оживая.

Город проносится мимо, огни и шум сливаются в калейдоскоп красок и хаотическую симфонию. Это точное отражение бушующего внутри меня хаоса.

Двадцать минут – и я уже в подвале. Еще две – и я с безумной скоростью несусь по коридорам, раскидывая людей, чтобы добраться до коридора, ведущего к Хоуку и, надеюсь, к Блэйк. Прежний инцидент был полностью забыт. Это был не первый подобный случай, и не последний, а тех двоих, скорее всего, похоронили где-то в поле за этим складом, пока мы говорили. Сломанных костей было недостаточно для их наказания.

Хоук сидит за стойкой на кухне, склонив голову, и вертит в руках почти пустой стакан.

Оглянувшись через плечо, он без юмора смеется и качает головой.

– Она ушла, – говорит мужчина, поднимая голову, чтобы выплеснуть оставшуюся в стакане жидкость. Его слова словно лезвием прошлись по мне, осознание потери обрушилось тяжелым камнем.

– Куда?

Мой голос пугает его, и мужчина оглядывается на меня, сузив глаза.

– Я не знаю.

– Почему ты не остановил ее? – я стиснул зубы, пытаясь подавить свой гнев. Я не злился на Хоука, я не мог свалить на него то, в чем был виноват сам. Пересекая комнату, я остановился рядом с ним.

– Тебе когда-нибудь приходилось ловить диких животных, чемпион? – спрашивает он, и это прозвище, которое он дал мне много лет назад, звучит гораздо холоднее, чем должно быть.

– Нет.

Он кивает, как будто ожидал такого ответа.

– А мне приходилось. До переезда в Нью-Йорк я некоторое время жил на ферме, подрабатывал у хозяев. У них были проблемы с койотами, которые разоряли хозяйство, и они попросили меня помочь с расстановкой ловушек. Конечно, я согласился, не надеясь на большой результат. Оказалось, что я ошибся.

– Хоук…

– Капкан зацепил заднюю ногу, да так крепко, что прорезал кожу, и животное истекало кровью, но оно не переставало бороться, чтобы освободиться, – рассказывает Хоук, глядя в пустой стакан, крутя его между пальцами. – Когда я его нашел, несмотря на отчаянное сопротивление, он был в ужасе. Чертовски, дико напуган. Любое приближение вызывало у него щелканье пастью, рычание и демонстрацию силы, но я видел, как он дрожит всем телом. Он готов был откусить себе лапу, лишь бы избежать дальнейшей боли.

Мужчина поворачивается ко мне, гневно раздувая ноздри.

– Попытка уговорить Блэйк остаться после того, как ты пригрозил убить ее, была бы тем же самым.

– Я бы не причинил ей вреда, – выдавливаю я, чувствуя, как сжимается горло.

Хоук качает головой.

– А она верит, что ты причинишь. Так что ничто из того, что я сделал, не заставило бы ее остаться, а ловушка нанесла бы еще больший урон. Эта девушка не из тех, кто легко доверяет, но нам она доверяла. А потом ты все испортил.

– Я собираюсь все исправить.

– Она – это она, – говорит Хоук. – Блэйк – это твоя Лира.

Его слова обвили мою душу, словно тот капкан, о котором рассказывал мужчина. Моя Лира. Блэйк Хоука.

– Я знаю, – говорю ему. – И я верну ее.

Глава 24

Блэйк

Всего через час я сяду в следующий автобус и уеду отсюда. Я покину это место. А слезы все еще текли.

Черт, я ненавидела это. Я не должна была оставаться, не должна была привязываться ни к одному из них. Ради всего святого, я должна была прислушаться к себе!

Протираю лицо, глаза горят и тяжелеют, тело валится с ног. Придется спать в автобусе, что я ненавижу больше всего на свете. Общественный транспорт – последнее место, где хотелось бы быть такой беззащитной, как во сне.

Сейчас было тихо. Мне удалось найти укромный уголок в глубине автостанции, и я избежала большинства людей. Их взгляды едва задерживались на плачущей девушке в углу.

Грохот мотора, оглушительно разорвавший тишину, сменился мягким урчанием, а затем на станцию въезжает элегантный черный байк. Его водитель останавливается, облокотившись на сиденье толстыми бедрами. Мое сердце падает в желудок. Несмотря на то, что его голову скрывает черный шлем, а тело – кожаная куртка и черные джинсы, я сразу же понимаю, кто это. Размеры тела выдают его. Он был самым большим человеком, которого я когда-либо встречала.

Ужас леденит мои вены. Я медленно встаю, надеясь, что он еще не заметил меня, и я смогу сбежать. Неужели я не успела уйти? Конечно, он не стал бы убивать меня на виду у всех.

Энцо медленно слезает с байка, его крупное тело движется слишком грациозно для человека его размера, и, несмотря на то что его глаза закрыты черным козырьком, я чувствую, как они смотрят в мою сторону. Он увидел меня, заметил еще в тот момент, когда только заехал на станцию, и теперь незаметно двигался ко мне.

К черту. Я через слишком многое прошла, чтобы вот так умереть.

Я срываюсь с места и бегу в противоположном направлении, бросив сумку с одеждой и деньгами, которую спрятала под скамейкой.

Дыхание вырывается из легких и становится тяжелым, когда я выбегаю со стоянки вокзала за угол и мчусь по тротуару так быстро, как только могу. Я понятия не имела, куда идти. Куда бежать. Я не знала этого город так, как Энцо или Хоук.

Я слышала, как он бежит позади меня, как его ноги стучат по тротуару, гораздо ближе, чем следовало бы.

Нет. Нет. Нет.

Я напрягаю свое тело сильнее, стараясь заставить ноги работать быстрее, и резко поворачиваю между двумя зданиями. Большие мусорные баки перекрывают почти весь переулок, и мне приходится протискиваться между ними и стеной, задерживая дыхание, когда в нос ударяет запах гнили и разлагающейся пищи. Из-под них выскакивают крысы, потревоженные моими попытками убежать от человека, который был так близко, что я чувствовала его присутствие позади себя.

Мне удается пробраться через мусорные баки, но я сталкиваюсь лицом к лицу с кирпичной стеной высотой в десять футов, и нет никакого пути наверх.

Черт.

Позади меня раздается визг ржавых колес, когда мусорный бак дергают, а затем отталкивают.

Я поворачиваюсь и вижу Энцо в шести футах от себя. Его грудь вздымается от быстрого дыхания, руки сжаты в кулаки. Мы стоим друг против друга, я прижата спиной к стене, а его тело закрывает мне единственный выход. В фильмах я всегда ругаю женщин, которые так поступают, попадая в ловушку в переулках, но теперь я понимаю, что это не совсем их вина. Когда ты бежишь, спасая свою жизнь, у тебя нет ни минуты, чтобы подумать о том, что этот поворот может либо спасти тебя, либо убить.

В глубине души я понимала, что нужно было бежать дальше, найти более людное место, попытаться поймать такси… Но сейчас рассуждать было поздно, и все, что у меня было, это то, что меня окружало. Стена точно не вариант, я не чертов Спайдермен, а значит, единственный выход – через самого Энцо.

Я бы не победила, но маленькое телосложение давало преимущества. Смогу ли я обмануть его и сбежать?

Медленно он поднимает руки и берется за шлем, стягивая его. В тот же миг, как его голубые глаза становятся видны, они фокусируются на мне.

– Я уходила, – прохрипела я, задыхаясь. – Мне просто нужен был еще час.

Он не достал пистолет, но и голыми руками ему не потребовалось бы много усилий, чтобы убить меня.

Мужчина делает шаг вперед, медленно и угрожающе сокращая расстояние между нами. Я прикидываю шансы обойти его, но они, похоже, не в мою пользу.

– Прости! – умоляю я.

Если быть честной, я была не настолько безумна, чтобы поверить, что смогу победить его. Бегство было единственным выходом. Именно это я и делаю. Он делает последний шаг вперед, и я использую это в своих интересах, одновременно прыгая и уворачиваясь. Вкус свободы так близок, но тут его рука обвивается вокруг моей, и меня тянет назад, моя спина ударяется о его грудь.

Я вырываюсь, бросаясь на него, но он разворачивает нас, прижимая мои руки к голове. Каждый дюйм его тела прижимается к каждой частичке меня, а моя спина – к царапающей кирпичной стене.

– Пожалуйста, прости меня, – я смотрю на него сверху, замечая в его лице мелочи, которые возвращают меня в то время, когда он был еще мальчиком. Цвет его глаз, темно-русые волосы. Его глаза обегают мое лицо, как будто он видит меня впервые, быстро сканируя мои черты, словно запоминая их.

Неужели так я и умру? Неужели он оставит меня здесь?

Казалось бы, какая ирония в том, что именно он станет причиной моей смерти.

– Лира, – прохрипел мужчина.

Мое сердце падает в желудок, пульс учащается до хаотичного, а кровь шумит в ушах.

Я не успеваю ответить. Его губы врезаются в мои, руки прижимают меня к стене, и он просовывает свое бедро между моих ног. Я полностью зажата, вынуждена стоять на цыпочках, чтобы сохранить равновесие и хоть немного уменьшить боль от его грубого захвата. Похоже, он забыл о полутораголовой разнице в росте, из-за чего все мое тело натянуто до предела.

Но мужчина продолжал. Губы двигались навстречу моим, но я не целовала его в ответ. Растерянность сменилась яростью, и я была слишком зла, чтобы наслаждаться ощущением его губ на своих. Я жаждала этого, но этот ублюдок все испортил.

Я начинаю извиваться, пытаясь освободиться от него. Мой гнев разгорается все сильнее, поскольку он не отпускает меня. Тогда я делаю единственное, что могу сделать.

Кусаю его.

Сильно.

Я чувствую металлический привкус крови на языке, но не отпускаю его губы до тех пор, пока он сам не начинает вырываться, отталкивая меня от шока, вызванного тем, что я сделала.

Я неуклюже приземляюсь, пошатываясь, чтобы сохранить равновесие.

– Как ты, блядь, смеешь!? – кричу я, бросаясь кулаками на его каменную грудь, но мои удары не производят на этого великана ни малейшего впечатления. – Как ты смеешь!?

Энцо вытирает кровь с губы, смотрит на багровое пятнышко на кончике пальца, потом смотрит на меня и… рычит. На самом деле рычит, прежде чем снова броситься на меня. Он размазывает кровь по моим губам, но на этот раз оставляет мои руки свободными. Я изо всех сил бью его по лицу.

Он фыркает, выпуская меня, и я не задерживаюсь. К черту! Я бросаюсь бежать, но не стоит удивляться, что мне не удается уйти. Этот человек был чертовски неумолим.

Энцо прижимает меня к себе, снова просовывая свое бедро мне между ног, но на этот раз приподнимает его, полностью отрывая меня от земли, и обеими руками сжимает мою челюсть. Кровь стекает по его подбородку, нижняя губа опухла от раны, которую я нанесла.

– Прости меня! – задыхается он. – Мне так чертовски жаль.

– Я же говорила тебе! – кричу я, и слезы внезапно накатывают новой волной. – Я не лгала!

– Ты умерла, Лира! – возражает он. – Ты знала, кто я, но не сказала мне раньше!

– Лира умерла! – огрызаюсь я. – Лира мертва. Меня зовут Блэйк!

– Ты моя Лира.

– Нет. Она умерла, чтобы я могла, блядь, жить!

Он делает дрожащий вздох.

– Почему ты мне не сказала?

Я просто поражаюсь дерзостью этого человека!

– Ты ушел, Энцо! – сопротивляюсь я, пытаясь ослабить его хватку. – Ты ушел!

Его густые брови хмурятся над голубыми глазами.

– Что?

– Я пришла искать тебя, но тебя там не было! Ты обещал мне, что не бросишь меня, но ты бросил! Какого черта я должна была рассказывать тебе, кто я такая, когда поняла, что ты – это он?

– Мне сказали, что ты умерла, Лира… – он прервал себя. – Блэйк, я не мог оставаться там. Не в том месте, где я должен был наблюдать за твоей смертью.

– Ты даже не пытался искать меня? – от эмоций мой голос становится хриплым, боль от нашего совместного прошлого почти невыносима.

– Я не мог, – вздыхает он, его плечи опускаются, а лоб прижимается к моему. Я замираю. Нет, он не мог так поступить со мной.

– Отпусти меня, – шепчу я.

– Блэйк, мне очень жаль.

– Мне тоже, Энцо, – я ерзаю, напоминая ему о своей просьбе, и он неохотно отпускает меня, мягко ставя на ноги.

– Пожалуйста, останься, – тихо просит он.

– Ради чего? – огрызаюсь я.

– Ради Хоука, – отвечает он. – Ради меня.

– Раньше ты не хотел меня, Энцо. Я почти уверена, что ты терпел меня только ради Хоука, но теперь, когда ты знаешь, кто я, ты вдруг захотел, чтобы я была рядом. Почему? Чтобы загладить свою вину? Чтобы наверстать упущенное время? Я все та же, что и на прошлой неделе. Девушка, которую ты знал, умерла.

– Что за чушь ты несешь!? – грубо рычит он. – Конечно, я, блядь, хотел тебя! И в этом-то и была проблема! Я никогда не хотел женщину так сильно, как тебя. Хоук чувствовал тоже самое, и это было так чертовски правильно, что я был уверен – это ловушка! Я не получаю ничего хорошего от жизни, Блэйк, но ты и так это знаешь!

Я проглотила его признание, проглотила его правду, но гнев и обида все еще бушевали, заставляя меня произносить слова, которые лучше было не говорить:

– Ты все еще тот испуганный мальчишка, не так ли? – сплюнула я. – Бедный Энцо, какая трагедия. Он прячет свою травму за оружием и кулаками, пускает в дом только несколько особенных людей, и если они не подходят под его идеальный образ, он избавляется от проблемы. Они говорили, что ты монстр, что ты самый страшный человек, которого я когда-либо встречала, но ты просто трус.

– Блэйк, – предупреждает он ледяным тоном.

– Что? – я смеюсь без юмора. – Тебе не нравится немного жесткой правды?

– Чего ты хочешь? – внезапно рявкает он, делая почти агрессивный шаг в мою сторону, но на его лице не ярость, не злоба, а… поражение.

Видеть Энцо таким подавленным – преступление против всех законов жизни.

Я сглатываю. Чего ты хочешь?

А чего я хотела?

Драться?

Прятаться?

Постоянно бежать от прошлого и никогда не жить?

– Я не знаю, – наконец говорю я, мой голос тихий, заглушенный шумом просыпающегося города вокруг нас.

Наступает тишина. В ней проносятся все пятнадцать лет, пока он не делает шаг вперед, снова сокращая расстояние между нами, зажимая мою челюсть своей большой рукой и прижимая свои губы к моим.

На этот раз я не останавливаю его.

Глава 25

Блэйк

Я прижимаюсь спиной к жесткой стене, но не могу остановиться, когда мои ноги обхватывают его талию, а его пальцы впиваются в мою задницу, чтобы удержать меня на месте. Его губы сливаются с моими в горячем, собственническом поцелуе. Зубы и язык сталкиваются, мои пальцы перебирают пряди светлых волос на его затылке, когда я наклоняю голову и позволяю ему проникать глубже.

Мой стон заглушается его губами, когда мужчина перестраивает меня, опуская вниз и сгибаясь, чтобы мы не разъединились, а выровнялись. В следующий момент Энцо закрутил бедрами, упираясь твердым членом мне между ног.

Блядь.

Из входа в переулок доносились звуки утреннего часа пик: машины, такси и автобусы проносились по улицам, а люди прогуливались мимо, не обращая внимания на мужчину и женщину, которые в данный момент почти трахались у стены. Было достаточно светло, чтобы люди могли нас видеть, хотя и не очень отчетливо, благодаря массивным зданиям по обеим сторонам, закрывающим часть света, но не настолько, чтобы темнота полностью нас скрыла.

Но я не хотела, чтобы он останавливался.

Казалось, что я ждала уже несколько недель, чтобы почувствовать его полностью.

– Нас поймают, – хнычу я, отрываясь от его губ, и откидываю голову назад, когда его рука поднимается вверх по моей талии и нащупывает мою грудь, а его пальцы касаются моего соска, выпирающего из-под тонкой ткани топа.

– Не заставляй меня останавливаться, – умоляет он, осыпая поцелуями мою челюсть, а затем шрам, который я так и не успела скрыть после предыдущей ночи. Его губы целуют порез на моем горле, нежно, страстно. – Мы потеряли столько времени.

– Энцо, – задыхаюсь я, прикусывая нижнюю губу, чтобы подавить крик, который я хотела бы издать, чувствуя, как его член трется о мой клитор через тонкие леггинсы, которые я надела.

– Я так давно хотел тебя, – говорит он. – Черт, котенок. Я завидую, что Хоук первым попробовал эту гребаную киску.

– Господи Иисусе! – мои глаза расширились.

– Смотреть, как он трахает тебя, было самым горячим из всего, что я когда-либо видел, и делить тебя с ним – мое самое большое удовольствие.

Для человека, который в основном молчал, он умел говорить.

– Но когда я наконец трахну тебя, когда эта идеальная маленькая киска заполнится моим членом, я буду наслаждаться тем, как ты выкрикиваешь мое имя, и смотреть, как ты растягиваешься, чтобы соответствовать мне. Хоук будет держать тебя, а я буду трахать до тех пор, пока ты, блядь, не сможешь ходить.

Его слова превращали мою кровь в лаву, нагревая мое тело до катастрофических пределов, а постоянное давление его твердого члена на мой клитор грозило отправить меня за грань.

– Ты собираешься кончить, котенок? – прошептал он рядом с моим ухом, впиваясь зубами в мою кожу.

– Да, – кричу я, гораздо громче, чем следовало бы, учитывая, что всего в нескольких футах от меня находится улица, полная людей.

– Тебе нужна публика, Блэйк? – поддразнивает Энцо. – Мы не уйдем, пока ты не намочишь свои трусики и не кончишь, но тебе лучше быть тише, котенок.

– Не могу, – я откидываю голову назад, сильно прикусывая нижнюю губу, но когда Энцо резко опускает меня, мои колени чуть не подкашиваются. Мужчина разворачивает меня, прижимая мои руки к стене, в то время как его грудь накрывает мою спину, а его рука скользит к поясу моих леггинсов. Его пальцы скользят по моим складочкам, размазывая мое возбуждение по клитору, а затем еще ниже, скользя внутрь, в то время как его член упирается в мою задницу.

– Энцо, – кричу я, прижимая пятку его ладони к моему сверхчувствительному клитору и потираясь о него, пока его пальцы вливаются в мое тело.

Его рука обхватывает мое лицо, закрывая мне рот, и он прижимает мою голову к своему плечу, а затем двигается. Его рука жестко впивается в меня, пальцы сгибаются, чтобы тереться о сладкую точку внутри, а ладонь добавляет трение к моему клитору.

Я слышу свои проклятия, заглушаемые его ладонью, а он лишь хихикает мне в ухо, не останавливаясь, двигаясь все сильнее и быстрее, пока мое тело не начинает биться в конвульсиях вокруг его пальцев, а мышцы не сотрясаются.

– Вот так, котенок, – хвалит он. – Эта киска будет так охуенно чувствоваться на моем члене.

Я тяжело дышу, тело расслабляется до такой степени, что Энцо приходится удерживать меня в вертикальном положении.

– Мы едем домой, Блэйк, и никуда не денемся, пока ни у кого из нас не останется сил.