355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Рэйчел Гибсон » Спаси меня (ЛП) » Текст книги (страница 4)
Спаси меня (ЛП)
  • Текст добавлен: 3 октября 2016, 23:45

Текст книги "Спаси меня (ЛП)"


Автор книги: Рэйчел Гибсон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

ГЛАВА 5

Стоя с правой стороны беседки в форме сердца, под аркой из дерева и проволоки, украшенной розами и тюлем, вторая в ряду затянутых в ярко-розовую тафту подружек невесты, Сэйди боролась с желанием поддернуть лиф своего наряда. Когда ей подгоняли платье, она надевала его лишь на несколько минут и не заметила, что оно сидит так низко на груди. Другие девушки на свадьбе, казалось, не задумывались об этом, но Сэйди никогда не была поклонницей короткого и узкого. Такие наряды были просто-напросто неудобны или, если говорить о ее работе, неприличны. Она не привыкла к чему-то, что поднимало грудь вверх и выталкивало наружу, но полагала – будь ей лет двадцать – вполне могла бы посчитать розовое платье из тафты очень симпатичным. Остальные подружки невесты выглядели мило, но Сэйди было тридцать три, и она чувствовала себя нелепой.

– Если среди присутствующих есть кто-то, кто может назвать причину, почему эти двое не могут соединиться священными узами брака, скажите это сейчас или молчите вечно, – произнес священник.

Стоявшая прямо за Сэйди подружка невесты номер три, Бекка Рамси, что-то прошептала и тихонько шмыгнула носом. Прошлой ночью ее бойфренда, Слэйда, поймали с «той шлюхой Лексой Джейн Джонсон», и Бекка не очень хорошо это перенесла. Она приехала во Дворец влюбленных, хлюпая носом и с опухшими красными глазами. Пока все подружки невесты сидели у парикмахера и ждали, когда им сделают прически и наложат макияж, Бекка плакала. До тех пор, пока это не надоело Талли Линн.

Невеста, с большими горячими бигуди в светлых волосах, одной накладной ресницей, только что приклеенной на место, и в белом «я невеста» халате на худеньких плечах, встала.

– Бекка Рамси, ты НЕ испортишь мой день! – сказала она таким пугающим голосом, что даже Сэйди вжалась в спинку своего кресла. На гладком лбу Талли Линн пульсировала венка. Глаза невесты сузились, когда она ткнула идеально наманикюренным ноготком в свою подружку. – Это МОЙ день. Не твой. Все знают, что Слэйд трахает все, что движется. Он вился у твоей юбки два года. Ты терпела этого кобеля, так что заткни к черту свой рот. И если еще кто-то из вас думает о том, чтобы испортить мой день, может вслед за Беккой выйти из этой чертовой двери. – Потом она села обратно и, как будто только что не превращалась из женщины в сатану, сделала знак визажистке, чтобы та продолжала: – Добавьте подводки, пожалуйста.

Сэйди улыбнулась, гордая за свою яростную маленькую кузину, которую не очень хорошо знала. Гордая, несмотря на тот факт, что Талли заставила ее надеть маленькое платье и уложить волосы в большой техасский начес. Такой, который Сэйди не делала, даже когда считала себя уроженкой Техаса.

– Можете поцеловать невесту, – объявил священник, делая жениху знак схватить Талли Линн, наклонить ее назад и поразить.

Сэйди почувствовала легкий укол в сердце. Не от зависти. Скорее, это было напоминание, что когда-нибудь и ей захочется найти кого-то, кто пожелает встать перед священником и пообещать, что будет любить ее вечно, а затем, поддерживая рукой, наклонит назад для страстного поцелуя.

– Леди и джентльмены, мистер и миссис Харди Стигалл.

Повернувшись, Сэйди приготовилась последовать за женихом и невестой мимо зрителей в фойе. Может быть, к этому легкому уколу примешивалось легкое чувство меланхолии.

Она вышла из беседки и сунула руку в ладонь Расти, не зная точно, почему на нее вдруг накатила эта меланхолия. Сэйди не печалил ее образ жизни. Он ей нравился.

– Готова к вечеринке? – спросил Расти уголком рта, пока они шли по проходу.

– Да.

Она могла бы выпить бокал вина. Может быть, все дело в том, что Сэйди видела, как счастливы ее кузина, тетя Бесс и дядя Джим. Может быть, дело было в платье цвета жвачки и маленьком букете розовых и белых цветов у нее в руке. А может быть, в том, что она вернулась в Ловетт, где целью жизни считалось выйти замуж и нарожать детей. Сэйди не была уверена в истоках своего внезапного настроения, но вдруг почувствовала себя очень одиноко. Даже Расти она и то позаимствовала. Его девушка была где-то здесь в толпе. Насколько Сэйди знала, они с только что ставшей свободной Беккой были единственными одинокими девушками во Дворце влюбленных. Даже ее немолодая тетушка Шарлотта умудрилась найти себе кавалера.

Сэйди, заняв свое место в толпе, чтобы сфотографироваться, улыбалась фотографу и притворялась, что у нее все отлично. Она была счастлива за кузину. Правда. Но не могла дождаться, когда сможет вернуться к своей настоящей жизни, где не чувствовала себя одинокой неудачницей.

После того как все фотографии были сделаны, гости перешли в столовую, украшенную розовым, золотым и белым. Талли Линн крепко обняла Сэйди, прижимая к своему белому, похожему на меренгу платью.

– Я так рада, что ты смогла приехать. – Ее лицо светилось любовью и планами на счастливое будущее. Она добавила: – Боже, Сэйди, я точно знаю, ты – следующая.

Ее кузина проявляла доброту и поддержку, и Сэйди приподняла уголки губ в улыбке и умудрилась выдавить радостное:

– Может быть.

– Я посадила тебя за столик с парой тетушек. – Талли Линн указала на один из круглых столов, украшенных розами и свечами в центре. – Они так счастливы, что ты здесь. Это даст вам всем шанс наверстать упущенное.

– Прелестно.

Тетушки.

Сэйди прошла между покрытыми белым льном и заставленными хрусталем столами. На каждом стояли блюда с салатом «Цезарь». Она медленно и планомерно продвигалась к сплетницам, издалека заметив их сахарно-белые волосы и красные румяна на восьмидесятилетних щеках.

– Привет, тетя Нельма, Ивелла. – Прижав рукой лиф платья к груди, Сэйди наклонилась, чтобы поцеловать каждую. – Как чудесно снова вас увидеть.

– Боже, ты выглядишь точь-в-точь как твоя мама. Нельма, разве она не выглядит как Джоанна Мэй в тот год, когда выиграла титул «Мисс Техас»?

– Что?

– Я сказала, – закричала Ивелла, – разве Сэйди не выглядит точь-в-точь как Джоанна Мэй?

– Точь-в-точь, – согласилась Нельма.

– Все дело в волосах. – Сэйди села напротив тетушек, рядом с крупной девушкой, которая показалась знакомой.

– Как грустно, – сказала Ивелла, качая головой.

Что грустно? Ее волосы?

– Бедная Джоанна Мэй.

Ах, это грустно. Сэйди разложила льняную салфетку на коленях.

– У нее было слишком большое сердце, – продолжала вопить Нельма. Может, у тетушки и наблюдались проблемы со слухом, но с голосом явно все было в порядке.

Чем старше становилась Сэйди, тем сильнее блекли ее воспоминания о матери. И вот это было «грустно».

– Слишком большое, – согласилась Ивелла.

Сэйди повернулась к женщине, сидевшей справа от нее, и протянула левую руку:

– Привет, я Сэйди Холлоуэл.

– Сара Луиза Бейнар-Конеско.

– О, дочь Большого Бадди?

– Да.

– Я ходила в школу с Маленьким Бадди. Где он сейчас? – Сэйди взяла вилку и подцепила кусочек латтука.

– Работает в Сан-Антонио на «Меркури Ойл». – Как и у всех людей вокруг, голос Сары Луизы был густым, а слова вроде «ойл» получались чем-то похожим на «оле». Сэйди тоже раньше так говорила, но сейчас это было уже не так заметно. – Он женат, у него трое детей.

Трое? Он же на год младше нее. Сэйди махнула официанту, чтобы налил ей мерло. Сделав большой глоток, она поставила бокал обратно на стол.

– Как твой отец? – громко спросила Нельма.

– Хорошо! – Сэйди съела еще немного салата и добавила: – Сегодня утром он поехал в Ларедо для случки лошадей.

Ивелла положила вилку, ее тонкие седые брови сошлись в одну линию:

– Почему, ради всего святого, он уехал, если ты в городе?

Сэйди пожала плечами, вспомнила о вырезе и подтянула лиф платья повыше. Отец отбыл до восхода солнца, и она даже не смогла повидаться с ним. Сэйди знала его достаточно хорошо, чтобы понимать: Клайв собирался попрощаться с ней, прежде чем она уедет из Техаса, но до своего возвращения задвинул дочь в задний угол.

Во время еды все болтали о свадьбе. О нарядах и клятвах, которые написали молодожены, и о поцелуе в конце.

– Очень романтично, – сказала Сара Луиза, когда унесли тарелки из-под салата, а на столы подали первое блюдо.

– Когда я выходила за Чарльза Рэя, мы первый раз поцеловались перед священником, – призналась Нельма так громко, что ее могли услышать в Далхарте. – Отец не позволял нам, девочкам, гулять с мальчиками.

– Это правда, – согласилась Ивелла.

Сэйди внимательно разглядывала тарелку. Стейк, картофельное пюре и спаржа.

– Не было никакого секса с кем попало до свадьбы!

Если бы не секс до свадьбы, быть бы ей все еще девственницей. Сэйди попробовала кусочек стейка. Хотя в последнее время в этой сфере ее жизни происходило так мало, что она вполне могла бы считаться девственницей. Сейчас, в ее возрасте, самое большое значение имело качество. Не то чтобы раньше оно ничего не значило, но теперь Сэйди стала менее терпимой к отстойному сексу.

– Ты замужем? – спросила Сара Луиза.

Сглотнув, Сэйди покачала головой:

– А ты?

– Да, но мой муж живет не в городе. Когда он освободится, мы начнем нашу совместную жизнь.

Освободится?

– Он в армии?

– В Сан-Квентине.

Вместо того чтобы задать очевидный вопрос, Сэйди положила в рот еще кусочек стейка. Но Сара Луиза все равно ответила:

– Он там за убийство.

Должно быть, шок Сэйди отразился у нее на лице.

– Конечно, он абсолютно невиновен.

Конечно.

– Ты знала его до того как он… он… уехал?

– Нет. Мы встретились на сайте знакомств заключенных. Мой муж в тюрьме уже десять лет и должен отсидеть еще десять, прежде чем сможет выйти досрочно.

Боже правый. Сэйди в этой ситуации удивляли две вещи. Первая: женщина, вышедшая замуж за заключенного. Вторая: она говорит об этом так, будто подобное случается на каждом шагу.

– Тебе придется его долго ждать.

– Мне будет всего тридцать пять, но даже если нужно было больше времени… я готова ждать Рамона вечно.

– Что она говорит? – спросила Нельма, указывая вилкой на Сару Луизу.

– Она рассказывает Сэйди о том убийце, с которым связалась!

– Благослови ее Господь.

Сэйди в некотором роде сочувствовала Саре Луизе. Должно быть, нелегко жить в маленьком городе, где тебя все знают как жену «того убийцы».

Тетя Нельма наклонилась вперед и завопила:

– У тебя есть парень, Сэйди Джо?

– Нет. – Сэйди поднесла бокал красного вина к губам и сделала глоток. Было уже больше семи вечера, и она умудрилась до этого момента избегать подобных вопросов. – У меня в самом деле сейчас нет времени для мужчины.

– А может, ты просто идейная? Может, ты одна из тех женщин, которые считают, что им не нужен мужчина?

В детстве, когда мысли или поступки Сэйди не совпадали с мнением окружающих, ее обвиняли в том, что она идейная.

– Что ж, мне не нужен мужчина. – Есть разница между желанием и нуждой.

– Что она сказала? – хотела знать Нельма.

– Сэйди не нужен мужчина!

Великолепно. Теперь об этом знает и весь зал. Но тетушки еще не закончили. Они были такими свахами, что переглянулись и кивнули.

– Джин Таннер свободна, – сказала Ивелла.

– Благослови ее Господь.

Джин Таннер? Девушка, которая проходила все старшие классы школы со стрижкой ежиком и во фланелевых брюках?

– Она все еще живет в Ловетте? – Сэйди сделала бы большую ставку на то, что Джин уедет и никогда не вернется. Она вписывалась в местное общество еще меньше, чем Сэйди.

– Джин Таннер живет в Амарильо, но все еще навещает маму почти каждый уикенд.

Сэйди застыла в ожидании пинка за свои нечастые визиты к отцу.

– Она работает в ремонтной мастерской, и, скорее всего, у нее хорошая страховка.

Ну, можно и расслабиться. Тетушки были со стороны матери, а они никогда особо не интересовались Клайвом Холлоуэлом. И не скрывали, что считают его слишком холодным и бесчувственным для их Джоанны Мэй.

– Думаете, полная? – спросила Сэйди, чтобы показаться всезнайкой.

– Догадываюсь, что так. – Прежде чем Нельма смогла задать вопрос, Ивелла, сложив ладони рупором, приложила их к губам и завопила: – Сэйди Джо хочет знать, полная ли страховка у Джин Таннер?

– Девушка может совершить и что похуже, чем быть лесбиянкой с полной страховкой, – пробормотала Сэйди и взяла кусочек картошки. – Очень жаль, что я уезжаю завтра утром.

Сара Луиза выглядела немного шокированной тем фактом, что, вероятно, сидит рядом с лесбиянкой, но кто она такая, чтобы судить? Она вышла замуж за «того убийцу», который еще десять лет даже не сможет освободиться досрочно.

После ужина все последовали за женихом и невестой в танцевальный зал, и Сэйди сбежала от тетушек. Под сияющими люстрами молодожены станцевали свой первый танец под «Не отпущу» Раскала Флэттса. Это был по-настоящему красивый момент молодой любви на пороге многообещающего будущего, что снова заставило Сэйди почувствовать себя старой.

Ей всего лишь тридцать три. Она взяла бокал с вином у проходившего мимо официанта и встала рядом с фикусом, который задрапировали розовыми и белыми лентами. В тридцать три она старая и одинокая.

Потом Талли Линн станцевала с дядей Джимом под «Американскую девчонку». Они улыбались и смеялись, и дядя Джим смотрел на дочь с явной любовью и одобрением. Сэйди не могла даже вспомнить, когда отец смотрел так на нее. Ей нравилось думать, что он смотрел, просто она не запомнила.

Она отказалась от танца с Расти в основном из-за того, что не хотела выпасть из платья, но еще и потому, что он выглядел действительно влюбленным в свою девушку.

– Привет, Сэйди Джо.

Сэйди повернулась и посмотрела в темно-карие глаза. Перекрикивая звуки музыки, она спросила:

– Флик?

Ее бойфренд из десятого класса широко развел руками, демонстрируя небольшое брюшко под рубашкой с американским флагом.

– Как ты, девочка?

– Хорошо. – Она протянула руку, но Флик, конечно же, схватил ее в объятия так, что Сэйди чуть не разлила вино. Она почувствовала его ладонь на своей заднице и вспомнила, почему так мало встречалась с Фликом Стюартом. Он всех лапал. Слава Богу, она не стала с ним спать. – Как у тебя дела?

– Женился и теперь у меня двое ребятишек, – ответил он ей на ухо. – В прошлом году развелся.

Женился и развелся? Сэйди выкрутилась из его рук.

– Хочешь потанцевать? – спросил Флик.

С Фликом – любителем полапать? Внезапно общение с тетушками показалось прекрасным времяпрепровождением.

– Может, позже. Была рада увидеть тебя.

Она вышла в фойе и обнаружила Нельму и Ивеллу болтающими за столом с тетушкой Бесс. Бесс была сестрой матери, младше той на десять лет, так что сейчас ей было чуть больше шестидесяти.

Сэйди села, чтобы отдохнуть от двенадцатисантиметровых шпилек, и через секунду три тетушки снова учинили ей допрос о ее жизни и недостатке отношений. Сэйди тянула вино и раздумывала, сколько еще она должна здесь просидеть, прежде чем сможет уехать домой и выбраться из узкого платья и туфель. Собрать чемодан, подождать, пока вернется отец, и пойти спать. Она хотела выехать на рассвете.

– Я так рада, что ты здесь, Сэйди Джо, – сказала тетя Бесс с грустной улыбкой. – Как будто к нам вернулась часть Джоанны Мэй.

По крайней мере, они сменили тему, но Сэйди никогда не знала, что ответить на это. Она всегда чувствовала себя так, будто должна знать. Но не знала. Как будто должна от рождения быть в курсе, как утешить семью матери в их горе, но не имела об этом ни малейшего представления.

– Я помню тот вечер, когда она выиграла титул «Мисс Техас». Дело было в Далласе, и на конкурсе талантов Джоанна Мэй пела «Теннессийский вальс».

Ивелла кивнула:

– Она пела как ангел. Мисс Патти Пейдж и то не смогла бы спеть лучше.

– Что ж, на этом мое сходство с мамой заканчивается. Я не умею петь.

– Ха! Что она говорит?

– Она сказала, что ей медведь на ухо наступил! Благослови ее Господь.

Тетя Бесс закатила глаза и приложила ладони к губам:

– Где твой слуховой аппарат, Нельма?

– На моем ночном столике! Я сняла его, чтобы не слушать гавканье Гектора, собаки Вельмы Паттерсон, весь чертов день, и забыла надеть обратно! Ненавижу этого пса! Вельма специально заставляет его гавкать, потому что она такая же противная, как коробка с гремучими змеями!

В висках у Сэйди пульсировало глухой болью, пока тетушки спорили о слуховых аппаратах и злых собаках, но, по крайней мере, они ушли в сторону от недостатка любви в жизни племянницы. Хотя бы на несколько мгновений.

Еще пять минут, допивая вино, сказала себе Сэйди. И почувствовала теплую руку на обнаженном плече. И посмотрела поверх бокала. Мимо отглаженных брюк и голубой рубашки, что обтягивала широкие плечи. Воротничок рубашки был расстегнут, обнажая мощную шею, и Сэйди пришлось заставить себя проглотить вино. Ее взгляд продолжил подниматься по квадратному подбородку, губам, носу к светло-зеленым глазам.

– Прости, я опоздал.

Глубокий, сочный голос положил конец всем разговорам.

Сэйди поставила бокал на стол и встала. Она не знала, что чувствует. Потрясение или облегчение. Потрясение, что он был здесь, на свадьбе, или облегчение, что его неожиданное появление положило конец знакомой пытке. Все три тетушки широко распахнутыми глазами смотрели на большого горячего мужчину, стоявшего перед ними.

– Я не думала, что ты придешь.

– Я тоже, но, полагаю, я не могу позволить тебе уехать из города, зная, что все еще твой должник. Что мы не квиты. – Он позволил взгляду скользнуть по всему ее телу. По обнаженному горлу и приподнятой, заключенной в тесную тафту груди. По бедрам и вниз по ногам до кончиков пальцев. – И мне нужно было получше рассмотреть твое жвачковое платье.

– И что думаешь?

– О чем? – Его взгляд пропутешествовал вверх по ее телу к глазам.

– О платье.

Винс рассмеялся. Глубокий, низкий звук, от которого по позвоночнику Сэйди побежали мурашки. Без какой-либо на то причины, а просто потому, что ей нравился этот звук.

– Как будто ты идешь на бал, и тебе нужен парень.

– Смешно, именно так я себя и чувствую.

– Кто твой джентльмен, Сэйди Джо?

Сэйди взглянула через плечо в горящие интересом глаза тетушек.

– Это Винс Хэйвен. Он навещает свою тетю Лоралин Джинкс. – Она показала на уставившихся на него трех женщин: – Винс, это мои тетушки: Ивелла, Нельма и Бесс.

– Ты – племянник Лоралин? – Ивелла попыталась подняться на ноги. – Она говорила, что ты приедешь повидаться с ней. Рада познакомиться, Винс.

Он обошел стол:

– Пожалуйста, не вставайте, мэм.

Чуть склонившись, Винс пожал каждой тетушке руку, будто мама хорошо его воспитала. Темная щетина исчезла, его щеки были гладкими и загорелыми.

– Кто молодой человек Сэйди Джо? – выкрикнула Нельма.

– Он не мой. Он…

– Племянник Лоралин, Винс! – ответила Бесс на ухо Нельме.

– Я думала, Сэйди Джо нравятся женщины! Благослови ее Господь!

Сэйди прикрыла глаза. Просто убейте меня. Нет ничего плохого в том, чтобы быть лесбиянкой, но так вышло, что она абсолютно гетеросексуальна. А Нельма, вопившая, что ее племяннице нравятся женщины, смущала так же, как если бы сама Сэйди вопила, что ей нравятся мужчины. Это заставило бы ее выглядеть отчаявшейся. Открыв глаза, она посмотрела в загорелое красивое лицо незнакомца, стоявшего перед ней. Веселье добавило легкий изгиб уголкам его губ и морщинки в уголках глаз.

– Спаси меня, – чуть слышно прошептала Сэйди.

ГЛАВА 6

Винс протянул руку, как будто только тем и занимался, что спасал женщин, и Сэйди взяла его под локоть. По ее ладони прошла волна жара и согрела запястье.

– Рад с вами познакомиться, леди.

– Взаимно, Винс.

– Спасибо, что пришел.

– Он такой же огромный, как Техас!

Пока они с Винсом шли по коридору к танцевальной зале, Сэйди заметила:

– Мои тетушки немного сумасшедшие.

– Я кое-что знаю о сумасшедших тетушках.

О да. Он знает.

– Спасибо, что пришел сегодня. Я ценю это.

– Да пустяки, не стоит благодарности. Я так давно не танцевал, что не уверен – помню ли, как это делается.

– Мы совершенно точно не обязаны танцевать. – Сэйди опустила глаза к своему декольте, затем снова посмотрела на профиль Винса. На четко очерченную линию челюсти, загорелую кожу и темные волосы. Больше всего Сэйди впечатляло в нем то, что он был на сто процентов мужчиной. До смешного красивым мужчиной.

– На самом деле я боюсь поднимать руки.

– Почему?

– Не хочу выпасть из платья.

Улыбнувшись, он искоса взглянул на нее:

– Обещаю поймать все, что выпадет.

Сэйди засмеялась, рука Винса коснулась ее руки: мягкий хлопок и жар на ее коже.

– Ты спасешь меня дважды за один вечер?

– Будет нелегко, но я как-нибудь справлюсь.

Они вошли в танцевальную залу и прошли в центр заполненного народом танцпола. Под сверкавшими лучами хрустальных люстр Винс взял Сэйди за руку и положил свою большую ладонь на изгиб ее талии. Оркестр заиграл медленную песню Брэда Прайсли о маленьких воспоминаниях, и Сэйди неспешно провела рукой вверх по груди Винса, по твердым мышцам до самого плеча. Из платья ничего не выпало, и он притянул ее ближе, достаточно близко, чтобы она почувствовала жар его широкой груди, но не настолько близко, чтобы они коснулись друг друга.

– Но если ты спасешь меня дважды за один вечер, мы уже не будем квиты, – тихо сказала Сэйди, и ее взгляд переместился к его губам. – Я останусь у тебя в долгу, когда уеду из города.

– Уверен, мы сможем что-нибудь придумать.

Как? Она ничего не знала о нем. Кроме того, что его тетушкой была сумасшедшая Лоралин Джинкс, а сам он из Вашингтона и водит большой форд.

– Я не буду мыть твой пикап.

Винс тихо рассмеялся.

– Мы, скорее всего, сможем придумать что-нибудь повеселее, чем мой пикап, что ты бы могла помыть.

Сэйди настроилась на пикап, но разве ее мысли не следовали одной и той же дорожкой с момента, как она увидела Винса в первый раз. Или во второй? На обочине шоссе? Когда перед окном ее машины маячило его «хозяйство»? Сэйди намеренно сменила тему.

– Как тебе Ловетт?

– Я пока не очень много видел при свете дня. – Он пах прохладным ночным воздухом и накрахмаленным хлопком, а когда говорил, его дыхание касалось ее виска. – Так что мне трудно судить. Ночью городок кажется милым.

– Ты куда-то ходил?

Ночью в Ловетте особо нечем было заняться, разве что пойти в бар.

– Я бегаю по ночам.

– По своей воле? – Отстранившись, Сэйди посмотрела ему в лицо. – Никто не гонится за тобой?

– Сейчас нет. – Дыхание от его тихого смеха коснулось ее лба. Яркие разноцветные квадраты скользили по щекам и губам Винса, когда он говорил. – Побегать ночью – это расслабляет.

Сэйди, чтобы расслабиться, предпочитала бокал вина и все сезоны «Отчаянных домохозяек», так что кто она такая, чтобы судить.

– Чем ты занимался до того, как застрял на обочине шоссе в пятницу?

– Путешествовал. – Винс посмотрел поверх ее головы. – Навещал приятелей.

Среди жителей города были такие, кто считал, что у Сэйди есть трастовый фонд. У нее его не было. Ее отец был богатым. Сэйди нет. Насколько богатым – точно она не знала, но очень хорошо представляла.

– У тебя есть трастовый фонд?

Винс не был похож на человека, который жил за счет трастового фонда, но путешествия на большом прожорливом грузовике были не из дешевых, а одной внешностью много не заработаешь. Даже такой внешностью, как у мистера Хэйвена.

– Прости, что? – Он перевел взгляд на лицо Сэйди и не сводил глаз с ее губ, пока она говорила. И нужно было признать: это смотрелось в некотором роде сексуально. Когда Сэйди повторила вопрос, Винс рассмеялся: – Нет, прежде чем несколько месяцев назад уехать из Сиэтла, я работал консультантом по безопасности в порту. Частью моей работы было находить пробелы и слабые места в системе и докладывать о них в «Хоумленд Секьюрити». – Большим пальцем он погладил талию Сэйди через шелк. – Это означает, что я одевался как обычный охранник или рабочий, или водитель грузовика и искал нарушения требований безопасности в контейнерных терминалах.

Мысль, что кто-то присматривает за американскими портами, позволила Сэйди почувствовать себя в бòльшей безопасности, о чем она и сказала Винсу.

Уголок его рта приподнялся.

– То, что я выполнял кое-какую бумажную работу, не значит, что кто-то уделял внимание моим выводам или что-то изменилось. – Великолепно. – Работа в государственных органах – урок разочарования. – Он снова погладил ее талию, вверх-вниз, как будто проверял гладкую ткань подушечкой большого пальца. – Не важно, какая отрасль. Дерьмо одно и то же. Разные только упаковки.

Он прижал ее руку к своей груди и скользнул ладонью Сэйди на поясницу. Пока оркестр играл еще одну медленную песню Трэйси Эдкинс про то, что в доме горят все лампы, неожиданное удовольствие от прикосновения Винса расползалось покалывавшим теплом вверх и вниз по спине Сэйди. Винс притянул ее чуть ближе и спросил:

– Когда ты не носишь жвачковое платье, как какая-то королева бала, чем ты зарабатываешь на жизнь?

Его теплое дыхание коснулось ее правого уха, а стрелка брюк задела обнаженное бедро. Может, дело было в вине или в усталости от этого дня, но Сэйди прижалась к его груди.

– Недвижимость. – Она выпила всего несколько бокалов мерло, так что, вероятно, дело было не в вине. – Я агент.

И Сэйди не так уж сильно устала. Определенно не настолько сильно, чтобы ей необходимо было отдохнуть на этой твердой мускулистой груди. Вероятно, нужно отстраниться. Да, вероятно, но так хорошо чувствовать, как большие руки прижимают тебя к широкой груди. Винс скользнул ладонью вверх по молнии платья, затем вниз, заставляя покалывавшее тепло распространяться по всему телу Сэйди.

Он повернул голову, уткнувшись лицом ей в волосы:

– Ты так хорошо пахнешь, Сэйди Джо.

Как и Винс. И она вдыхала его запах. Как наркотик.

– Так меня зовут только те люди, у которых есть техасский акцент. – Ей нравилось то, как он пах и как ощущался рядом. И то, как заставлял ее сердце стучать в груди, позволяя Сэйди чувствовать себя молодой и полной жизни. Винс лишь одним прикосновением к спине сотворил с ее телом вещи, которые она не чувствовала уже очень давно. Вещи, которые и не должна была чувствовать рядом с незнакомцем. – Все остальные зовут меня Сэйди. – Она положила ладонь ему на шею и коснулась пальцами воротничка.

– Сэйди Джо – это уменьшительное от какого-то имени?

– Мерседес Джоанна. – Кончики ее пальцев скользнули по кромке воротничка рубашки Винса и коснулись его шеи: горячая кожа согрела ей руку. – С тех пор как мама умерла, меня так никто не зовет.

– Как давно она умерла?

– Двадцать восемь лет назад.

Он помолчал несколько секунд.

– Давно. Как это произошло?

Так давно, что Сэйди едва ее помнила.

– Сердечный приступ. У меня осталось мало воспоминаний об этом. Только что отец звал маму по имени, сирена скорой помощи и белая простынь.

– Моя мать умерла почти семь лет назад.

– Мне жаль. – Ее колено коснулось его. – Твои воспоминания свежее, чем мои.

Он помолчал еще несколько ударов сердца, затем добавил:

– Я тогда был в Фаллудже. С ней была моя сестра.

Пальцы Сэйди на воротничке Винса застыли. Хоть это было давно, но она помнила ночные репортажи новостей и фотографии сражения в Фаллудже.

– Ты был солдатом?

– Моряком, – поправил он. – «Морским котиком».

Сэйди полагала, что ей указали на разницу. Очевидную.

– Сколько времени ты служил?

– Десять лет.

– Однажды я встречалась с рейнджером. – Почти три недели. – Он был немного сумасшедшим. Я думаю, что из-за посттравматического синдрома.

– Такое случается со многими хорошими парнями.

Она была достаточно любопытной, чтобы спросить, не случилось ли подобного с Винсом, но все же достаточно тактичной, чтобы не сделать этого.

Сэйди зарылась пальцами в короткие темные волосы у него на затылке. Есть что-то такое в сильном умелом мужчине. Что-то привлекательное в уверенности, что если девушка упадет и сломает ногу, он сможет перекинуть ее через плечо и пробежать двадцать миль до больницы. Или, черт возьми, сделать шину из грязи и веток.

– Тот рейнджер говорил, что «котики» даже более самонадеянные, чем морская разведка.

– Ты говоришь так, будто это плохо, – прошептал Винс Сэйди на ухо, и теплое покалывание распространилось у нее по шее и груди. – Люди путают самонадеянность и правду. Когда президент Обама приказал контртеррористическому подразделению убить бен Ладена, то послал туда три отряда «котиков», потому что мы лучшие. – Он пожал широкими плечами. – Это не самонадеянность. Это правда. – Музыка затихла, и Винс отстранил Сэйди так, чтобы посмотреть ей в лицо. – Может, нам стоит выпить?

Выпивка приведет к другим вещам, и они оба понимали это. Понимали по тому, как его зеленые глаза смотрели на нее и как отвечало тело Сэйди. Она не знала Винса. Но хотела узнать. Хотела узнать все о плохих вещах, которые заставят ее почувствовать себя так хорошо. Хотя бы ненадолго. Но Сэйди была разумной, и ей многое предстояло сделать утром.

– Мне нужно идти.

Пурпурные и синие огни скользнули по его носу и щекам.

– Куда?

– Домой. – Где она будет в безопасности от красивых незнакомцев со слишком большим количеством шарма и тестостерона. – Я уезжаю рано утром, и до отъезда мне нужно провести немного времени с отцом.

Сэйди почти ожидала, что Винс раздраженно заметит, что только-только приехал на свадьбу, чтобы сделать ей приятное, а она уезжает.

– Я провожу тебя.

– Спасибо еще раз, что приехал на свадьбу моей кузины, – сказала Сэйди, пока они шли по коридору к комнате невесты. – Мне неловко, что тебе пришлось наряжаться ради такого недолгого пребывания здесь.

– Не так уж я и наряжался, и я тебе был должен. – Узкий проход в глубину здания наполнился глубоким голосом Винса.

Вместе с Сэйди он зашел в комнату невесты. Свет из коридора струился через дверь и падал на ряды парикмахерских кресел и пустые чехлы из-под одежды. В треугольнике света на одном из кресел лежали пальто и сумка Сэйди. К нему она и направилась.

– Ты ничего не был должен мне, Винс. – Она взяла пальто и посмотрела на отражение Винса в зеркале. Полосы света, раскрашивая комнату пестрыми тенями, падали ему на шею и грудь.

Он взял пальто из ее рук:

– Теперь мы квиты?

Казалось, это было важно для него, так что Сэйди кивнула, а поняв, что Винс, вероятно, не видит ее, сказала:

– Да. Мы квиты.

Он подал ей пальто, она просунула руки в рукава. Пальцы Винса притрагивались к ее обнаженным рукам и плечам, пока он помогал ей надеть пальто.

Сэйди вытащила волосы из-под воротника и взглянула на Винса через плечо. Их губы оказались так близко. И она прошептала:

– Спасибо.

– Пожалуйста. – Его дыхание коснулось ее рта. – Ты уверена, что хочешь поехать домой?

Нет. Сэйди совсем не была в этом уверена. Она почувствовала, как Винс наклонился, за мгновение до того, как его губы – теплые и такие мужские – накрыли ее. Настолько абсолютно мужские, что это было похоже на пулю, которая оставила горящий след от груди до низа живота Сэйди. Легкое покалывание, причиной которого Винс стал на танцполе, вспыхнуло с новой силой, и она приоткрыла губы. Его язык скользнул внутрь, жаркий и страстный, и такой умелый. Сэйди поджала пальцы на ногах, вплавляясь спиной в сильное тело. Винс обнял ее за талию и прижал к себе. И держал так крепко, при этом толкая ее в пропасть наслаждения. Сэйди не знала, смогла бы она отказаться. У нее не было шанса подумать об этом прежде, до того, как он разжег пожар, страстно и глубоко целуя ее. Она пыталась поймать язык Винса, пыталась затянуть тот глубже, а ее тело горело и плавилось, желая большего. Большего, чем его язык у нее во рту. Вокруг Сэйди закручивалось желание, сжимая ее таким наслаждением, что она не стала сопротивляться, когда ладони Винса скользнули вверх от ее талии и накрыли ей грудь. Жар его рук, проникший сквозь тонкую тафту, заставил соски затвердеть. Сэйди застонала. По позвоночнику пробежали мурашки, и она повернулась к Винсу лицом.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю