Текст книги "Девочка в подвале и другие истории (ЛП)"

Автор книги: Рэй Гартон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Райан вздохнул и медленно встал.

– Что такое? – спросил Эллиотт.

– Просто думаю, не позвонила ли она, чтобы сказать, что умерла моя мама.

– Надеюсь, что нет, Райан.

После того как мальчик ушел, Эллиотт вернулся к своим книгам.

* * *

Печаль на лице Мари выдала ее, еще прежде, чем она произнесла слово. Она подала Райану персиковый пирог и молоко за обеденным столом после чего сказала:

– Мне позвонили по поводу твоей матери, Райан. Боюсь, у меня для тебя плохие новости.

Он услышал ее слова, но в то же время увидел внутреннее убранство той унылой маленькой комнаты в мотеле. Увидел Филлис, лежащую на спине в лифчике и трусиках, с рвотой, стекающей по щекам. У него сжался желудок.

– Она умерла от передозировки, Райан, – произнесла Мари.

Райан смотрел на свой нетронутый пирог. Мари взяла его за руку и сжала ее.

– Мне очень жаль, Райан, – вымолвила она. – Могу я чем-то тебе помочь? Хочешь, я позвоню в магазин? В таких обстоятельствах я уверена, что они найдут кого-нибудь, кто заменит тебя сегодня.

Райан медленно покачал головой.

– Нет, я пойду на работу. Я хочу пойти на работу.

– Хорошо, если ты так хочешь. Но если тебе нужно поговорить или что-то еще, пожалуйста, дай мне знать, ладно?

Он кивнул.

– Да, хорошо.

Когда Райан ехал на велосипеде на работу, он позволил горячему летнему воздуху высушить слезы на его лице.

* * *

Райан показывал Карил, как Кент хочет, чтобы завернутые бутерброды были выложены на полке с едой.

– Ты в порядке, Райан? – спросила Карил, когда они доставали сэндвичи.

Сначала он ничего не ответил.

– Потому что ты выглядишь очень грустным, – добавила она.

– Правда? Моя мама умерла прошлой ночью.

Карил открыла рот от удивления.

– Что? Твоя мама... Ну, а что ты делаешь на работе?

– Я не очень хорошо ее знал, – ответил он, но его голос слегка дрожал, выдавая его. У него в желудке стоял комок, который безжалостно пульсировал. – Она была... наркоманкой.

– И что? Она была твоей мамой, верно? – сказала Карил. – Я имею в виду, у тебя только одна мама. Ты не должен работать.

Кент вышел из-за прилавка и направился к кассе, но Карил остановила его.

– Кент, – произнесла она, – вчера ночью умерла мать Райана. Он плохо себя чувствует.

Кент был крупным мужчиной с седеющими волосами и усами. Он повернулся к Райану.

– Твоя мать умерла? – спросил он.

Райан кивнул.

– Ты должен был позвонить, – сказал Кент. – Почему бы тебе не пойти домой, Райан? Тебе не следует работать.

Райан встал, опустив руки, и на мгновение уставился на сэндвичи. Он закусил нижнюю губу. Наконец он кивнул.

– Да. Хорошо. Спасибо.

Он снял халат и направился в заднюю часть магазина.

Из дневника Райана Кеттеринга

Хотя я и ожидал этого, мне все равно больно. Не потому, что мы были близки, а, наоборот, потому что мы не были. Может быть, потому что мы не были близки, а должны были быть. Внутри меня грызет боль, которая не уходит. Отчасти это чувство утраты, отчасти одиночества, отчасти страха. После разговора с Мэдди ко всему прибавилось еще и огромное чувство вины. Теперь, когда я знаю то, что знаю, я понимаю, что ее смерть являлась моей виной. Я попал в ловушку.

Я никогда не писал об этом и даже не признавал перед самим собой, но, по-видимому, в глубине души я всегда таил надежду, что однажды Филлис придет в себя, заберет меня, и мы снова будем жить вместе, только теперь все будет хорошо, не так, как в те годы, когда я жил с ней, прежде чем оказался под опекой государства (воспоминания о тех годах у меня смутные и неприятные, как кошмарный сон, который снился каждую ночь в детстве). Думаю, часть меня всегда цеплялась за эту фантазию. Теперь, когда ее нет, нет никакой надежды, что это когда-нибудь произойдет. Не то чтобы она когда-то существовала, но по крайней мере, пока Филлис была жива, та часть меня, которая находилась в глубине сознания, та часть, которая нуждалась в этой фантазии, все еще могла держаться за эту надежду. Теперь даже этого нет.

И теперь я должен жить с тем фактом, что я ответственен за ее смерть.

Когда я вернулся с работы домой, то пошел в свою комнату и немного почитал. Казалось, никого нет дома – все были на работе, за исключением Кэнди и Николь, которые должны были посещать летнюю школу. Лисса работала в детском саду возле "Кентс Маркет". Мари суетилась на кухне, а Хэнк ухаживал за своим драгоценным садом. Я вышел из комнаты и направился в подвал, чтобы посмотреть телевизор. Спускаясь по лестнице, я встретил Кита, который поднимался наверх.

На его лице застыло странное выражение. Оно очень напоминало то, которое я видел, когда он выходил из комнаты Мэдди накануне вечером – почти как будто бы он шел во сне. Мы столкнулись, проходя мимо друг друга, и я произнес:

– Привет, Кит.

Он ничего не ответил, а просто продолжил подниматься.

Внизу лестницы я повернул направо, чтобы пойти в комнату отдыха, но услышал кое-что, что заставило меня застыть на месте.

– Райан!

Это был глубокий, хриплый голос, который говорил через Мэдди, и он звал меня из ее спальни.

– Райан! Иди сюда!

Я не хотел. Я не хотел приближаться к этой девочке и тому, что было внутри нее.

– Иди сюда, Райан!

Но это прозвучало так требовательно.

Я заглянул в комнату отдыха, чтобы посмотреть, есть ли там кто-нибудь. Она была пуста. Я повернулся и направился по коридору к спальне Мэдди, открыл дверь и вошел. Затем закрыл за собой дверь.

Мэдди сидела в кресле, держа в руках куклу Барби.

– Привет, Райан, – сказал голос.

Я ничего не ответил.

– Она не страдала, если это тебя утешит, – произнес голос. – Конечно, этого бы никогда не случилось, если бы ты не пошел к ней.

Я сделал шаг вперед.

– Что? Что ты имеешь в виду?

– Ты ее ужасно расстроил, – сказала тварь. – Она уже не употребляла и упорно старалась оставаться такой. Но когда ты появился со своим нравоучительным отношением, говоря ей, чтобы она не принимала наркотики, ну, это задело ее чувства, потому что она подумала, что ты не веришь ей, когда она сказала тебе, что чистая. Дело в том, что наркоманы, если их расстраивает малейшая мелочь, первое, что они хотят сделать – это снова обдолбаться. А их очень легко расстроить. Ты расстроил ее. Она обдолбалась. Конечно, ирония в том, что ты бы никогда не пошел туда, если бы я сначала не сказала тебе, что она умрет. И она бы не умерла, если бы ты не пошел туда. О, какой порочный круг. – Голос засмеялся, сухим, скрежещущим смехом. – Разве не забавно, как все складывается?

Оно снова засмеялось. Улыбка получилась такой широкой, что толстые щеки Мэдди почти закрыли ей глаза, когда она запрокинула голову. Это был не смешок, а полный, зычный смех, и это был ужасный звук, потому что в нем не содержалось ни юмора, ни жизни. Не смех, а его противоположность, в котором не присутствовало ни одного из компонентов, составляющих настоящий смех. Всего лишь пустой звук, от которого у меня по спине пробежал холод.

Я на несколько секунд потерял самообладание и бросился к Мэдди, занеся кулак. Я собирался ударить ее, действительно собирался, прямо в лицо, со всей силы.

– О, да, это хороший способ решить твою проблему, – сказал голос. – Избить маленькую умственно отсталую девочку. – Он снова рассмеялся.

Я стоял так несколько секунд, подняв руку, занеся кулак, сжав губы и стиснув зубы. Все тело била дрожь. Я хотел причинить боль этой штуке. Не Мэдди, а той штуке внутри нее. Я хотел причинить ей сильную боль.

– Ты не можешь причинить мне боль, Райан, – тихо произнесла она. – Ты не можешь ко мне прикоснуться. Я не человек и не вещь, которой ты можешь причинить вред. Я – все плохое, что случается с хорошими людьми. Я – несправедливость в жизни. Я – вся неудача, которая когда-либо случалась с кем-либо. Я не только здесь, в этой маленькой девочке, Райан, я везде. Ты не можешь ко мне прикоснуться. Ты ничего не можешь со мной поделать.

Я опустил руку, развернулся и пошел к двери.

–Так быстро убегаешь, Райан? – спросило существо.

Я открыл дверь.

– Но ты же только что пришел.

Когда я закрыл дверь, оно засмеялось.

Слезы жгли мне глаза, когда я поспешил наверх по лестнице. Я пошел на кухню и нашел Мари. Увидев меня, она прекратила делать дела, повернулась ко мне и спросила: "Райан, что случилось, дорогой?", потому что я плакал, но мне было все равно. Я не мог сдержаться и даже не пытался. Она подошла ко мне и обняла меня.

– Избавьтесь от нее, Мари, – тихо сказал я, наклонившись к ее уху. – Вы должны избавиться от нее. Скажите им, что вы больше не можете о ней заботиться, что им нужно найти другое место, где ее можно было бы держать. Пожалуйста, вы должны, вы должны.

– О, дорогой.

Мы стояли так посреди кухни некоторое время, Мари обнимала меня, а я наклонился, чтобы обнять ее (я выше ее). Она ничего не произносила, только ласково поглаживала меня по спине, пока я плакал. Когда она наконец заговорила, я пожалел, что она вообще что-то сказала.

– Я знаю, что ее присутствие пугает тебя, Райан, но, если ты просто начнешь игнорировать ее, все будет не так плохо. Просто держись от нее подальше, и все. Это несложно, так как она все время сидит в своей комнате. Просто не думай о ней. И не все так плохо. В следующий раз, когда приедут доктор Семприс и другие, Хэнк попросит джакузи и внедорожник. Разве не было бы здорово иметь джакузи?

Я ушел и пришел сюда, в свою комнату, чтобы записать это.

Я боюсь быть здесь, но мне больше некуда идти. Я все время думаю о том, что сказала эта тварь: "Теперь, когда я тебе рассказала, я должна тебя убить". Я не чувствую себя здесь в безопасности. Думаю, Лисса тоже не в безопасности. Никто из нас не в безопасности, пока эта штука находится в подвале.

Интересно, если бы я убил Мэдди, это избавило бы меня от этого чувства? Почему бы и нет? Я убил свою мать, с чего бы останавливаться на достигнутом? Но я знаю, что не сделаю этого. Это просто мысли, которые приходят в голову. Я не могу выместить свою злость на бедной Мэдди.

Через что ей приходится проходить, бедной девочке? И я ничего не могу сделать, чтобы ей помочь.

Я уязвлен и злюсь. Теперь я чувствую себя ответственным за смерть матери и дураком из-за того, что попался в ловушку этого существа. Я хочу вырвать все волосы, разбить что-нибудь, кричать, пока не пропадет голос. Но я не могу сделать ничего из этого, поэтому я пишу.

11.

– Райан, ты не можешь так думать, – произнес Эллиот. – Ты не виноват в смерти своей матери. Она была наркоманкой, и, судя по всему, уже давно. Так бывает с наркоманами – в конце концов они умирают от передозировки.

Эллиот сидел в своем кресле. Райан расположился на диване, наклонившись вперед, положив локти на бедра и, закрыв лицо руками, всхлипывал.

– Это именно то, чего хочет эта штука, – сказал Эллиот. – Она хочет, чтобы ты чувствовал себя виноватым. Она хочет разрушить твою жизнь, Райан. Она хочет, чтобы ты сдался. Ты не можешь этого сделать. Ты просто не можешь этого сделать. Твоя мать передозировала наркотик и задохнулась собственной рвотой. Как ты можешь быть ответственным за это?

– Но если бы я не пошел туда...

– Ты сделал это, потому что беспокоился о ней. Ты сделал то, что сделал бы любой, Райан.

Эллиотт некоторое время молчал, позволив мальчику выплакаться. Райан раскачивался взад-вперед, всхлипывая. Грейнджер искал что-нибудь, что он мог бы сказать, чтобы облегчить боль Райана, но ничего не мог придумать.

Когда всхлипывания стихли, Райан встал и пошел на кухню. Он взял пару бумажных полотенец, вытер ими лицо, высморкался, а затем снова сел на диван.

– Я не хочу больше там жить, – произнес он. – Но у меня нет выбора. Я все еще боюсь, что эта штука попытается меня убить, потому что я знаю о ней.

– Посмотри на это с другой стороны, – сказал Эллиотт. – Ты прожил там три месяца, прежде чем узнал о ней, и с тобой все было в порядке. Теперь у тебя нет выбора, кроме как выбросить это из головы и держаться от нее подальше. Девочка остается в своей комнате, верно? Так что просто держись подальше от ее комнаты. Занимайся своими делами. Ты никому об этом не рассказывал, верно?

– Только Лиссе.

Эллиотт увидел возможность сменить тему, что, по его мнению, было необходимо.

– Похоже, у тебя отличные отношения с Лиссой.

Райан слегка улыбнулся и кивнул.

– Да, они отличные. Лисса много значит для меня. Она – лучшее, что со мной случилось за долгое время.

– Почему бы тебе не сосредоточиться на этом сейчас, – предложил Эллиотт. – Развивай эти отношения. Сделай их крепкими и здоровыми.

– Можно я как-нибудь приведу ее сюда?

– Конечно, приводи ее когда угодно. Приходи сегодня вечером после ужина, посмотрим фильм. У меня довольно большая коллекция DVD, из которой можно что-нибудь выбрать.

Улыбка Райана стала немного шире. Его глаза все еще были опухшими и красными от слез, но он перестал раскачиваться на диване. По крайней мере, он снова взял себя в руки.

– Думаю, мы так и сделаем, – сказал Райан.

– У меня есть попкорн.

– Спасибо, мистер Грейнджер. Я вам очень благодарен.

– Если ты собираешься тусоваться со мной, можешь звать меня Эллиот.

* * *

Райан почувствовал облегчение, когда Лисса вернулась с работы. Они провели остаток дня вместе, и Райан рассказал ей обо всем, что произошло в тот день, уделив особое внимание тому, что существо сказало о смерти его матери. Во время разговора ему снова захотелось плакать, но он уже выплакался в доме Эллиота. Она слушала его, держа за руку и обнимая. За ужином они сидели бок о бок за длинным столом в столовой. Потом Райан попросил Мари разрешить им пойти к Эллиотту и посмотреть фильм, и та согласилась.

Райан представил Лиссу Эллиотту.

– Эллиотт – известный писатель.

– Боюсь, что не настолько известный, – ответил Эллиотт.

– По крайней мере гораздо более известный, чем я, – сказал Райан.

Эллиотт рассмеялся.

Райан приготовил в микроволновке две пачки попкорна – одну для Эллиота, другую для себя с Лиссой – и предложил Лиссе выбрать фильм с одной из полок в шкафу рядом с телевизором. Она никогда не видела "Чужого", поэтому они посмотрели этот фильм, кушая воздушную кукурузу. После фильма они включили несколько дополнительных материалов на DVD и доели попкорн.

Райан не хотел возвращаться домой. Он больше не чувствовал себя там как дома.

В течение трех месяцев он наслаждался жизнью в доме Престонов. Он пришел к выводу, что Хэнк и Мари являлись хорошими, порядочными людьми, и он также ладил с остальными членами семьи. А самое главное, он познакомился с Лиссой. Ему следовало понять, что все это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Теперь все выглядело и ощущалось по-другому. Хэнк и Мари с радостью позволили той твари жить в их подвале в обмен на бассейны, телевизоры и, возможно, внедорожник. Теперь Престоны казались такими же извращенными и продажными, как и все остальные. И сейчас Райан не чувствовал себя комфортно в доме, зная, что та тварь постоянно находится внизу, зная, что она может наблюдать за ним, когда захочет. Та тварь, которая обманом заставила его убить свою мать. Он понимал, что Эллиотт прав, что он не должен так думать и сходить с ума из-за того, что не мог предотвратить, однако от этой мысли было очень трудно избавиться. Общение с Лиссой помогало. Лисса была хорошей и порядочной, в этом он не сомневался, и если она общалась с ним, то и он не мог быть совсем плохим. Она видела в нем что-то хорошее.

Они очень медленно шли от дома Эллиота, держась за руки.

– Я не хочу возвращаться туда, – сказал Райан.

– Тогда давай не будем.

Он улыбнулся.

– Куда мы пойдем?

– Пойдем в Реддинг и возьмем номер в отеле. Закажем еду в номер и посмотрим какую-нибудь порнуху.

– Хорошо бы.

– Когда ты позволишь мне прочитать твои рассказы, Райан?

– Ты действительно хочешь?

– Да.

– Тебя не смущает, что они написаны от руки?

– Я уверена, что смогу разобрать твой почерк.

– Не факт. Ладно. Я принесу тебе несколько сегодня вечером.

– Когда ты хочешь встретиться? – спросила Лисса, когда они подошли к дому.

– Позже вечером. Я устал и думаю, что сначала посплю. Поставлю будильник на три часа, хорошо?

– В три часа в комнате отдыха.

Внутри они направились в комнату отдыха и поиграли в несколько игр, пока Мари не спустилась и не сказала им, что пора расходиться и готовиться ко сну. Пока все поднимались наверх спать, Райан и Лисса спрятались в прачечной рядом с кухней и поцеловались.

– Увидимся в три часа, – напомнил Райан.

– Хорошо.

Они снова поцеловались, а затем поднялись наверх. Когда Райан лег в постель, он завел будильник на три часа. Он заснул менее чем через минуту после того, как положил голову на подушку.

Это был последний раз, когда он видел Лиссу.

* * *

Райан проснулся, вскрикнув. Что-то громкое вырвало его из сна, что-то гораздо громче будильника на его наручных часах. Он мгновенно очнулся, полностью вырвавшись из сна в одно мгновение. Затем снова услышал этот звук.

Бам! А через мгновение еще: Бам! Бам!

Гэри вскочил на ноги.

– Ты слышал?

– Это на чердаке, – сказал Райан, вылезая из кровати и вставая.

– Это выстрелы, – произнес Гэри.

Райан посмотрел на кровать под двухъярусной кроватью Гэри – она была пуста.

– Где Кит? – спросил Гэри.

В долю секунды Райан вспомнил, как Кит выходил из спальни Мэдди, как поднимался по лестнице из подвала со странным отрешенным выражением лица.

– О, Боже, Лисса! – воскликнул Райан и выбежал из комнаты, одетый только в боксерские шорты. Он помчался по коридору и прижался спиной к стене рядом с лестницей на чердак, когда услышал, что кто-то спускается по ней.

В тот момент, когда Кит вышел из узкой лестничной клетки с пистолетом в руке, Райан набросился на него. Кит был больше, но Райан застал его врасплох, и тот упал. Но как только он оказался на полу, Кит замахал руками и ногами, и, прежде чем Райан успел сообразить, он был сбит с ног. Райан поднялся, но, несмотря на свою неуклюжесть, Кит оказался быстрее. Он направил пистолет на Райана и нажал курок.

Райан упал, как будто его с силой ударили в живот, однако остался в сознании, лежа на полу в прихожей. Испытывая сильную боль и истекая кровью из раны в животе, он наблюдал, как Гэри вышел из спальни, а Кит развернулся, нацелил пистолет и выстрелил. Он увидел, как в лице Гэри появилась дыра, прежде чем тот упал.

Затем, не колеблясь ни секунды, Кит вставил пистолет себе в рот и вновь нажал на курок. Райан видел это сбоку. Он видел, как кровь хлынула из ноздрей Кита и брызнула из затылка, за долю секунды до того, как тот упал на колени, а затем повалился вперед.

В голове Райана крутилась одна мысль: "Лисса... Лисса... Лисса..."

Он попытался сесть, но обнаружил, что не может двигать ногами.

"Лисса... Лисса... Лисса..."

Райан закрыл глаза. Перед тем как потерять сознание, он услышал крик Мари.

"Лисса..."

* * *

Эллиот лежал в постели и пытался заснуть, когда услышал выстрелы. Они звучали очень близко – как будто прямо из соседней комнаты. Сначала один, потом еще пара. Он поморщился от боли, когда медленно свесил ноги с края кровати и сел. Затем включил лампу на тумбочке и взял телефон. Донесся крик – похоже, кричала Мари. Он набрал 911.

Грейнджер сообщил оператору свой адрес.

– Я только что услышал выстрелы и крик, по-моему, из соседнего дома.

– Вы знаете соседей?

– Да, это приют для детей-сирот. Я услышал семь выстрелов.

– Когда это произошло?

– Только что, несколько секунд назад.

– Какой адрес этого приюта?

Он ответил на этот и еще несколько вопросов, после чего оператор сообщил:

– Патруль уже выехал, сэр.

Повесив трубку, Эллиотт встал и решил, что, раз уж ему все равно не удалось заснуть, то можно и не ложиться. Он надел халат, подтолкнул ходунки к кухне, включил свет и поставил чайник с водой на плиту. В гостиной он подошел к одному из боковых окон, выходящих на дом Престонов, отодвинул занавеску и посмотрел наружу. Он ничего не увидел, но у него было дурное предчувствие.

Он вставил в плеер диск Оскара Питерсона и включил его. Затем взял книгу, которую читал, с тумбочки у кресла и отнес ее на кухонный стол.

К тому времени, когда вода начала кипеть, Эллиот услышал приближающиеся сирены. Они начали доноситься еще внизу, у реки, и становились все громче по мере приближения к Аэропорт-роуд. Полицейские не часто проезжали по Фиг-три, поэтому было странно слышать их усиливающийся звук.

Он налил воду в кружку, затем снова подошел к боковому окну и посмотрел наружу. Две полицейские машины с мигалками были припаркованы перед домом Престонов, а полицейские стояли у двери.

Эллиот проклинал свою временную инвалидность. В обычной ситуации он бы пошел туда и посмотрел, в чем дело, но не с ходунками и даже не с костылями – он не хотел ковылять в темноте, рискуя упасть и сломать здоровое бедро.

Он взял телефон, лежавший рядом с креслом, отнес его на кухонный стол и позвонил Мари. Телефон дал несколько гудков, затем включился автоответчик.

– Привет, Мари, это Эллиот Грейнджер. Я просто хотел узнать, что у вас там происходит, и посмотреть, могу ли я чем-то помочь. – Он подождал минуту, надеясь, что кто-нибудь ответит, но никто не отозвался. – Пожалуйста, позвоните мне, когда будет возможность. – Он нажал кнопку "Выключить" и положил телефон на стол.

Эллиот вздохнул и попытался почитать. Он был на середине сборника рассказов Ричарда Мэтисона. Однако сосредоточиться не удавалось. Он вынул пакетик из кружки и бросил его под раковину в мусорное ведро, а затем сделал глоток жасминового чая.

Он услышал еще одну сирену. И еще одну. Они быстро приближались. Эллиотт встал и снова подошел к окну. Две машины скорой помощи промчались по Фиг-Три и остановились у дома Престонов. Они заезжали задним ходом во двор.

– О, Боже, – пробормотал Эллиотт. Он беспокоился о Райане и Лиссе.

Семь выстрелов. В доме жили девять человек. Эллиотт задавался вопросом, кто в кого стрелял.

Он подошел к своему креслу, взял приставленный к нему костыль и, оставив ходунки, с трудом доковылял до кухни и налил себе чай. Затем принес чашку в гостиную, поставил ее на столик рядом с креслом и сел. Включил лампу и выключил музыку. Включив телевизор, Грейнджер некоторое время переключал каналы, а затем снова встал и подошел к окну.

Четверо санитаров выносили из дома на носилках два тела – лица тел были закрыты.

– О, нет, – прошептал Эллиот.

Он вернулся к своему креслу и снова сел, откинувшись назад.

Мона, его упитанная кошка с размытым трехцветным окрасом, запрыгнула на широкий подлокотник кресла. Кошка села на задние лапы, повернулась к нему мордочкой и мяукнула один раз.

– Привет, Мона, дорогая, – сказал он, поглаживая ее по спине.

Кошка посмотрела Эллиотту прямо в лицо своими большими золотистыми глазами и вдруг произнесла:

– Ты не мог бы заниматься своими делами, блядь, а не лезть куда не надо?

Все тело Эллиота дернулось в кресле, как будто его ударило током. Рот Моны шевелился, и из него вырывался глубокий, грубый голос, похожий на голос пропойцы, который он слышал на записях Райана.

Мона посмотрела ему в глаза.

– В некотором смысле, ты сам виноват во всем этом, знаешь ли, – сказала кошка. – Если бы ты с самого начала посмеялся над рассказом мальчика, как сделал бы любой нормальный человек, возможно, ничего этого бы не случилось.

Холодные руки сжали горло Эллиота и сдавили. Грейнджер схватился за шею, но там ничего не было.

– Но нет же, тебе надо было его подзуживать. Тебе надо было дать ему маленький диктофон а ля Джеймс Бонд.

Эллиот не мог дышать. Он пытался сесть, лягался ногами, метался в кресле.

– Теперь ты знаешь слишком много. Ты, Райан и девчонка. Чтобы подстраховаться, я убила всех детей. А теперь я здесь, чтобы убить тебя.

В поле зрения Эллиота начали появляться мелкие пятна. Ему казалось, что его язык стал в два раза больше обычного. Сердце колотилось в ушах, а комната потемнела.

– Если это имеет какое-то значение, мистер Грейнджер, – произнес голос, – я не лгала о своей связи с правительством. Я знаю, что вам было интересно это узнать, поэтому решила рассказать вам. Ведь неприятно умирать с нерешенными вопросами, которые тяготят душу.

За секунду до того, как он потерял сознание и умер, Эллиот услышал мяуканье Моны.

Из дневника Райана Кеттеринга

Прошло четырнадцать месяцев с тех пор, как я в последний раз писал в этом дневнике. Часть времени я провел в больнице. Когда Кит выстрелил в меня, пуля прошла насквозь, не повредив никаких важных органов, но по пути на выходе задела позвоночник, и теперь я парализован ниже пояса. Мне пришлось перенести пару операций, а затем пройти курс физиотерапии, но это не помогло, потому что я все еще сижу в этом чертовом кресле.

Никто так и не выяснил, где Кит достал пистолет. Я был единственным, кто выжил. Кит убил всех остальных и себя. За исключением, конечно, Хэнка и Мари. Кит не стал их трогать. И Мэдди тоже. Он оставил ее в покое. Но это имеет смысл только потому, что именно Мэдди – то, что было внутри Мэдди – заставило Кита поступить так. Я в этом не сомневаюсь. Кит был податлив, как пластилин. Если он делал все, что ему говорил Гэри, то насколько легко было этой штуке подчинить его своей воле?

Она убила Лиссу.

Это стало самым трудным для меня. Я до сих пор не могу с этим смириться. И никогда не смогу. Когда я узнал, что Лисса мертва, я пожалел, что пуля Кита не убила меня.

Она убила и мистера Грейнджера. Официальной причиной смерти объявили сердечный приступ, но я знаю, что это не так. Он знал слишком много. Я чувствовал, что это моя вина. Если бы я не втянул его в это...

Но в конце концов, это ВСЕ была моя вина. Я втянул в это Лиссу, я втянул в это мистера Грейнджера, я втянул в это преподобного Томлина. Это все была моя вина.

Когда я лежал в больнице, ко мне пришла моя социальная работница Энни Кинтнер.

– Я хочу, чтобы меня перевели в другой дом, – сказал я ей.

– Это понятно. Я посмотрю, что можно сделать, хорошо?

– Вы обещаете?

– Я обещаю, что постараюсь, но не могу обещать результата, Райан, ты же знаешь.

– Я хочу найти новое место к тому времени, когда выйду из больницы.

– Я посмотрю, что можно сделать, – ответила Энни.

Но она не старалась достаточно хорошо, потому что, когда я выписался из больницы, меня привезли обратно в дом Престонов. Однако он был неузнаваем. Внутри полностью перестроенный. На подъездной дорожке стоял внедорожник.

– Посмотри, Райан, – сказала Мари, подкатывая мое кресло к лестнице. Там был установлен подъемник. – Еще один есть на лестнице в подвал. Весь дом приспособлен для людей с ограниченными возможностями. Разве это не здорово? Доктор Семприс и ее коллеги сделали это специально для тебя. Ты будешь нашим единственным приемным ребенком, Райан. По крайней мере, какое-то время. Ну, ты и... и Мэдди, конечно. – Она наклонилась ко мне и прошептала на ухо, – Все будет хорошо, обещаю.

На следующий день после того, как я вернулся из больницы, к дому подъехал один из черных седанов "Lexus", и вошла седовласая женщина в очках, доктор Семприс. Она попросила меня выйти в столовую. Мари подала нам кофе и яблочный пирог.

– Я доктор Семприс, Райан, и я объясню тебе ситуацию, – сказала она. – Я знаю, что ты хочешь, чтобы тебя перевели из этого дома, но Мэдди хочет, чтобы ты остался.

– Мэдди хочет, чтобы я остался? – спросил я.

– Да, Мэдди. Маленькая девочка. Ты ей нравишься. Она хочет, чтобы ты остался и приходил к ней в гости.

– Ни за что. Я больше не буду слушать эту штуку. Я не буду...

– Тебе не придется. Она оставит тебя в покое, если ты согласишься каждый день на некоторое время навещать Мэдди.

– Вы шутите, да? – Я действительно не верил ей. Это звучало как какая-то уловка.

– Нет. Буду честна, Райан, в наших интересах сделать Мэдди как можно счастливее и здоровее. Ты ей нравишься. Эта сущность оставит тебя в покое на это время. Я тебе гарантирую.

– Это значит, что я должен остаться здесь.

– Да.

– Я не хочу оставаться здесь.

– Я думаю, мы можем прийти к взаимопониманию. В обмен на твои ежедневные визиты к Мэдди, Райан, мы готовы предоставить тебе компьютер высшего класса со всеми аксессуарами. Мы найдем писателя, который будет работать с тобой и обучать тебя писательскому мастерству. И, наконец, я лично познакомлю тебя с нью-йоркским литературным агентом, который сделает из тебя писателя, которым ты всегда хотел быть. И в довершение ко всему, ты сможешь оставаться здесь столько, сколько захочешь, и вы с Мэдди будете единственными, так что Мари и Хэнк смогут уделять тебе все свое внимание.

– А какая альтернатива? – спросил я.

– Альтернативы нет, Райан, – сказала доктор Семприс. – Ты понимаешь?

– Нет альтернативы?

Уголки рта доктора Семприс поднялись в холодной улыбке.

– Давайте будем честны друг с другом, мистер Кеттеринг. Вы сейчас живы только по случайности. Думаю, вы это понимаете. Это случайность, которую очень легко можно было бы исправить, если бы сущность сочла это целесообразным. Мы предлагаем вам возможность быть полезным для нас, и в обмен на это мы будем полезны вам.

Как я уже говорил, приемная семья – это как игра в русскую рулетку. Иногда боек щелкает, и все в порядке, а иногда пуля попадает прямо в мозг.

В последнее время я получил достаточно пуль.

Я навещаю Мэдди каждый день. Иногда мы просто разговариваем, а иногда вместе играем с ее куклами. Иногда мы идем в комнату отдыха и смотрим телевизор или играем в видеоигры.

Эта штука ни разу не заговорила. Я знаю, что она там есть, и сначала это меня очень беспокоило. Но чем дольше я не слышал ее голоса, тем легче было не думать о ней, когда я находился с Мэдди.

Она действительно милая, добродушная девочка. Она не говорит о твари, не рассказывает, куда уходит, когда та вылезает. Она не жалуется.

Это прекрасное место для жизни, и Мари была права – весь дом оборудован для людей с ограниченными возможностями. На гидромассажной ванне даже поставили поручни, которые позволяют мне опускаться и вылезать из нее.

Каждые несколько недель приезжают люди, которых Мари называет "стоматологами", и проводят с Мэдди несколько часов в ее спальне. К счастью, они обычно приходят, когда я в школе, поэтому мне не приходится их видеть. Они все еще находились здесь, когда Мари подвезла меня из школы домой пару недель назад. Обычно я стараюсь их избегать, но в этот раз я застал доктора Семприс в прихожей на первом этаже.

– Все в порядке, Райан? – спросила она.

– Да. Все хорошо.

– Ты счастлив?

– Да, я счастлив.

– Ты не улыбаешься.

– Извините, но несмотря на то, что я счастлив, я больше не улыбаюсь очень часто.

– У тебя нет проблем с сущностью?

Сущность. Несколько секунд я не понимал, о чем она говорит. Я никогда не думал о твари как о сущности. И, наверное, я просто больше не задумываюсь об этом, и все.