Текст книги "Девочка в подвале и другие истории (ЛП)"

Автор книги: Рэй Гартон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

– Ну, они спросят, я уверена, – ответила Мари.

– А вы могли бы им соврать, – заметил Райан.

– О, нет. Я не смогла бы соврать. Дело не только в том, что это неправильно, я действительно не умею врать – из меня ужасная лгунья.

– Вы знаете преподобного... как его зовут? – спросил Эллиот.

– Преподобный Томлин.

– Мы даже не уверены, сможет ли преподобный Томлин избавить ее от этого, – сказал Эллиот. – Просто приведите его к ней, Мари. Посмотрите, что он скажет о ней. Я считаю, что кто-то вроде священника или пастора должен ее осмотреть. И я думаю, что вы должны это сделать для Мэдди, Мари.

Мари встала, взяла свою кофейную чашку со стойки, подошла к кофеварке и налила еще кофе. Она отнесла чашку к столу, снова села и сделала глоток.

– Я могу попросить его прийти и помолиться за нее, – произнесла она. – Это не будет выглядеть необычно, и у него появится возможность провести с ней немного времени. Но это не гарантирует, что голос что-то скажет.

– Попробовать не помешает, – заметил Эллиотт. – Вы это сделаете?

Она отпила кофе.

– Я позвоню преподобному Томлину сегодня утром.

Эллиотт улыбнулся и обменялся довольным взглядом с Райаном.

Мари повернулась к Райану и сказала:

– Но ты должен оставить Мэдди в покое, Райан. И ты не можешь никому об этом рассказывать. Ты меня понимаешь?

Райан ответил:

– Да, я понимаю, я никому не скажу. Но вы должны позволить мне присутствовать там, когда приедет священник.

Она начала протестовать, но, подумав еще немного, вымолвила:

– Посмотрим.

– Мари, не сделаете ли вы мне одолжение? – спросил Райан. – Не отвезете ли вы меня к маме, прежде чем я пойду на работу? Она остановилась в мотеле в Андерсоне.

– Конечно, Райан, я могу это сделать.

Он улыбнулся.

– Спасибо.

Из дневника Райана Кеттеринга

Сегодня я видел Филлис. Мари отвезла меня. Она сказала, что подождет в машине, пока я схожу к маме. Я ответил, что это не нужно, но она возразила, что все в порядке, она подождет.

Мотель "Лэйзи З. Рэнч" когда-то был окрашен в шоколадно-коричневый цвет с мятно-зеленой отделкой, но сейчас краска вся выцвела и облупилась. Двери большинства бунгало были открыты, и люди сидели снаружи в тени своих небольших крытых веранд. Перед некоторыми из них виднелись припаркованные автомобили, все старые, в основном побитые и уродливые. Я не знал, в каком номере жила Филлис, поэтому подошел к огромной толстой старухе без зубов, сидящей перед своим бунгало и читающей бульварную газету, после чего спросил Филлис Кеттеринг.

– О, Фил живет там, в пятом доме, – ответила женщина.

У Филлис была открыта дверь, и по маленькому черно-белому телевизору с антенной в виде кроличьих ушей громко играла программа "Шоу Джерри Спрингера" (что может быть более уместным?). Она сидела на стуле у входа, спиной ко мне, и курила сигарету. Филлис нервно подрагивала и ерзала, смотря телевизор. На ней виднелся тот же красный топ и джинсы, что и в день, когда она приходила ко мне. Ее ноги были закинуты на круглый столик под передним окном, а ступни в сандалиях находились всего в нескольких сантиметрах от телевизора. На столе рядом с наполовину полной бутылкой виски стоял стакан с холодным напитком. Над столом висела лампа. Я постучал в дверной косяк и произнес:

– Привет.

Она вскочила со стула и так внезапно повернулась ко мне, что я подумал, будто она собирается напасть, и сделал шаг назад.

– Детка! – выдохнула она. – Ты пришел меня навестить! – Она бросила сигарету в пепельницу на столе, бросилась ко мне и обняла меня. От нее пахло алкоголем. На секунду я подумал, что она поднимет меня с пола, но у нее не хватило на это сил. Когда она обняла меня, а я обнял ее в ответ, то почувствовал только кости.

Прислонившись головой к ее плечу, я оглядел маленькую, грязную комнату, и на несколько секунд у меня перехватило дыхание. Это была та же комната, которую мне показало существо в Мэдди. Та же комната, в которой я видел, как умирала Филлис – тот же стул и стол, та же кровать, та же лампа, тот же потрепанный коричневый ковер.

Филлис оттолкнула меня и на несколько секунд посмотрела мне в глаза. Это было самое долгое время, что она так делала... ну, насколько я помню.

– Ты пойдешь познакомиться с моими друзьями? Давай.

Она обняла меня за плечи и вывела из бунгало к толстой старушке, с которой я разговаривал по дороге сюда.

– Мириам, я хочу познакомить тебя с моим восхитительным мальчиком, – сказала Филлис. – Разве он не красавец?

– Конечно, красавец, – ответила Мириам с беззубой улыбкой. – Когда я его увидела, я сразу подумала, что он твой сын.

– Ой, давай, давай, ты должен познакомиться с Гасом. – Она сопроводила меня через небольшой дворик. В центре его стоял старый фонтан, поглощенный плющом. Дверь Гаса была открыта, и Филлис провела меня внутрь, не стуча. Гас являлся худощавым парнем с торчащими зубами, который сидел на краю кровати, курил и пил пиво из бутылки. Он был одет в майку и мешковатые бежевые шорты. Его руки и ноги покрывали синие татуировки. Когда Филлис представила меня, Гас встал и пожал мне руку. У него не хватало пары пальцев.

– Приятно познакомиться, Райан, – произнес он, и от его дыхания несло пивом. Он немного покачнулся, стоя передо мной. – Твоя мама – хороший человек, Райан, очень хороший человек.

Затем она познакомила меня с Глиннис, молодой женщиной в шортах и футболке, в бунгало, которое пропахло марихуаной. Глиннис не говорила много, только тихо смеялась и часто кивала головой.

После этого Филлис отвела меня в свое бунгало, сказав:

– У меня в комнате есть печенье и сок. Хочешь печенье и сок?

Когда Филлис шла рядом со мной, обняв меня за плечи, казалось, что она прыгает в такт мелодии, которую слышит только сама. Вернувшись в комнату, она усадила меня в кресло и пошла в крошечную кухню. На столешнице стоял маленький зеленый холодильник, она открыла его, достала бутылку виноградного сока, взяла из шкафчика пару стаканов и налила. Затем извлекла из шкафчика пачку печенья "Chips Ahoy" и положила ее на стол рядом с моим креслом. Она подала мне сок, после чего села на край кровати напротив меня.

– О, я так рада, что ты пришел ко мне, дорогой, – сказала она. – Ты приехал на велосипеде? – Она сделала глоток сока, а затем поставила стакан на пол.

– Нет, меня привезла Мари. Она ждет в машине.

– Ей не нужно было ждать.

– Она так хотела. Думаю, чтобы мы могли побыть наедине.

– Ну, это было мило с ее стороны. Ты должен принести ей печенье. – Она перебросила правую ногу через левую, и ее правая нога начала подпрыгивать.

Я чувствовал себя очень некомфортно в этой комнате. Меня охватило головокружительное чувство дежавю. Она сидела на той же кровати, на которой вскоре умрет.

– Слушай, э-э... мама. – Я не называл ее мамой с детских лет, и это звучало странно из моих уст. – Когда ты пришла ко мне, ты сказала, что уже не употребляешь наркотики.

– Я не употребляю. Я чистая. Шестнадцать дней, чистая как слеза. Ну, за исключением выпивки, я немного пью, но наркотики не принимаю.

– Ну, я не уверен, что верю тебе. Но если это так, ты должна оставаться такой. Ты меня слышишь?

– Конечно, дорогой.

– Нет, я серьезно, это важно. – Я наклонился вперед на стуле и положил локоть на стол. – Ты не можешь больше принимать наркотики, потому что, если будешь продолжать, это убьет тебя. Понимаешь?

Она встала, подошла к столу и вытащила сигарету из пепельницы. Сигарета погасла, поэтому она достала зажигалку "Zippo" и снова зажгла ее. Потом взяла пепельницу с собой к кровати. Филлис затянулась сигаретой и сильно выдохнула дым, снова сев на край кровати. Ее выражение лица стало суровым.

– Ты поэтому сюда пришел? – спросила она. – Чтобы поучать меня?

– Нет, я не поучаю тебя. Я просто беспокоюсь о тебе, вот и все.

– Слушай, я знаю, что у меня есть проблема. Ладно? Но я с ней справляюсь. Я хожу на встречи.

Я улыбнулся.

– Это хорошо! Это здорово! Просто продолжай в том же духе, вот и все, что я хочу сказать. Я беспокоюсь о том, что с тобой будет, если ты... ну, ты понимаешь, если ты... снова начнешь употреблять.

– Ну, я не собираюсь снова употреблять, черт возьми.

– Хорошо.

– Мне не нужно, чтобы ты приходил сюда и рассказывал мне о вреде наркотиков, черт возьми.

– Хорошо. Я не хотел...

– Ты думаешь, что рассказываешь мне что-то, чего я не знаю?

– Нет, я...

– Убирайся.

– Нет, погоди, мам, пожалуйста, я просто хотел...

– Ты меня услышал. Убирайся.

– Нет, я не хочу...

– Я даю тебе сок и печенье, а ты начинаешь на меня наезжать, как какой-то гребаный проповедник.

– Пожалуйста, не надо.

Она встала и махнула рукой в сторону открытой двери.

– Уходи. Сейчас же.

Мое горло зажгло, а глаза заслезились. Где я ошибся? Как все так внезапно испортилось? Я встал и подошел к ней.

– Пожалуйста, мама, я просто хотел тебя увидеть...

– Ты просто хотел прийти и поучить меня. Ну, иди куда-нибудь еще, потому что мне это, блядь, не нужно.

– Может, мы просто...

– Уходи, я сказала! – крикнула она, стиснув зубы. – Убирайся, черт возьми! – Ее глаза были широко раскрыты, а лицо дрожало.

Я отступил от нее.

– Уходи!

Я повернулся и вышел из комнаты. Уходя, я слышал, как она продолжала говорить.

– Мне не нужно, чтобы кто-то читал мне лекции об опасности наркотиков, особенно какой-то подросток-негодяй.

Я оглянулся один раз, но увидел только открытую дверь. Филлис находилась внутри.

Я знаю, что больше не увижу ее. По крайней мере, живой. Поэтому я и пошел – я хотел увидеть ее в последний раз. Наверное, я не должен был говорить ей о наркотиках, но я думал, что если предупрежу ее, то смогу предотвратить это. Или, по крайней мере, отсрочить на некоторое время.

Наверное, я не должен был ничего говорить. Но как я мог не сказать?

Я не разговаривал, пока Мари везла меня домой. Я все время пытался не заплакать.

Когда мы подъехали к дому, Мари произнесла:

– Я позвонила преподобному Томлину с мобильного, пока ты был у своей матери, Райан. Он придет сегодня вечером, после ужина. Если ты ни Хэнку, ни другим ни слова об этом не скажешь, я постараюсь взять тебя с собой вниз, в комнату Мэдди. Но только если Хэнк этого не заметит, потому что он посчитает это странным. Хорошо?

Я кивнул.

– Хорошо.

Мне нужно готовиться к работе, но я не в настроении. Я могу думать только о своей матери, лежащей в той одинокой комнате и захлебывающейся собственной рвотой.

9.

Преподобный Джозеф Томлин оказался высоким мужчиной лет пятидесяти пяти с узким, утомленным лицом. Его волнистые темные волосы были очень коротко подстрижены и просечены седыми прядями. Он носил маленькие круглые очки и темно-синий костюм, а под правой рукой держал Библию в переплете из богатой кожи цвета вина.

Он сначала зашел в гостиную и поговорил с Мари и Хэнком. Дети собрались в комнате отдыха, где играли в игры. Они пригласили нескольких друзей с соседней улицы, чтобы похвастаться новыми вещицами. Увидев, что Мари и преподобный собираются задержаться, Райан тоже спустился вниз и поиграл в пару видеоигр с Гэри и Китом. Через некоторое время он вернулся наверх. Мари, Хэнк и преподобный Томлин все еще разговаривали в гостиной, но преподобный теперь стоял.

Преподобный Томлин сказал:

– Мы были бы рады видеть вас в церкви, Хэнк.

Улыбаясь, Хэнк встал и ответил:

– Было приятно познакомиться с вами, преподобный, и я не хочу вас обидеть, но это вряд ли произойдет. Боюсь, я не из тех, кто ходит в церковь. Хотя я не против того, чтобы ходить на совместный ужин время от времени, я ничего не имею против хорошей еды.

Райан прошел через гостиную и столовую в кухню и выпил стакан воды. Потом он двинулся по коридору и остановился у лестницы, ведущей в подвал. Через несколько минут Мари вышла из коридора с преподобным Томлином. Она представила Райана, они пожали друг другу руки, а затем спустились вниз. Внизу они повернули налево и направились в комнату Мэдди. Мари постучала пару раз, затем открыла дверь и произнесла:

– Привет, Мэдди, дорогая. К тебе гость.

Она отошла в сторону и впустила Томлина и Райана.

Мэдди сидела на полу и играла со своими игрушками. С небольшим усилием она встала и повернулась к ним лицом.

– Привет, Райан, – сказала она своим обычным голосом.

– Привет, Мэдди, – ответил тот с улыбкой.

– Мэдди, это преподобный Томлин из церкви, – произнесла Мари. – Он пришел познакомиться с тобой и помолиться вместе с тобой. Разве это не прекрасно?

Мэдди посмотрела на Райана, и на ее губах появилась усмешка, когда она закатила глаза.

– О, охуенно смешно, – сказала она глубоким, хриплым голосом.

Томлин нахмурился, а Мари ахнула.

– Мэдди! – вскрикнула она. – В этом доме так не разговаривают! – Она повернулась к священнику. – Простите, преподобный Томлин. Я никогда раньше не слышала, чтобы она так выражалась.

– Не беспокойтесь, Мари, я понимаю, – ответил тот, похлопав ее по плечу.

Мэдди подошла к своей кровати и села на край матраса.

– Вы ему еще не рассказали? – спросил Райан.

Мари посмотрела на него и покачала головой – это был не ответ на вопрос Райана, а сигнал, чтобы тот больше ничего не говорил.

– Но он должен знать, – произнес Райан. Он повернулся к Томлину. – Эта девочка одержима, преподобный Томлин. В ней есть что-то, чего там не должно быть, что-то злое. Вы только что это слышали. Разве вы не слышали ее голос?

– О, пожалуйста, – сказал голос. Мэдди откинулась на руки, зафиксировав локти, и посмотрела на преподобного с выражением отвращения на своем толстом лице. – Что ты хочешь, чтобы я сделала, Райан, изрыгала гороховый суп и ругалась матом?

Томлин опустил подбородок.

– На что уставился? – продолжил голос, обращаясь к Томлину. – Ты берешь с собой Библию, когда идешь трахать одиноких жен из своей общины, преподобный? А? Да, берешь, не отрицай. Тебе нравится читать вслух из Книги Откровения, пока они сосут твою макаронину, не так ли?

Томлин уронил Библию, споткнувшись и отшатнувшись назад, и прикрыл рот рукой – его рука издала громкий хлопок, когда ударилась о губы.

Мари стояла с открытым ртом. Сначала она посмотрела на Мэдди, а потом повернулась к Томлину.

– Твоей жене это не нравилось, – продолжила Мэдди. – Ей было неприятно слышать, как ты читаешь Библию во время секса. Но твои преданные поклонницы, твои одинокие домохозяйки-фанатки, им это нравится, не так ли? Они считают это восхитительно извращенным. И это действительно так, кстати. Знаешь, ты немного чокнутый, Джо, и, вероятно, никогда не сможешь позволить себе столько терапии, сколько тебе нужно, но для меня ты нормальный, потому что ты так прекрасно иллюстрируешь то, что я всегда говорю, а я всегда говорю, что никто не может прожить жизнь, следуя Его глупым правилам. Так зачем же пытаться? На самом деле, почему бы не пойти еще дальше и не использовать свое положение одного из Его представителей, чтобы получить немного удовольствия? Правда, Джо?

– О, Боже, – прошептал Томлин, закрыв лицо руками и всхлипывая.

Мэдди посмотрела на Мари, которая с открытым ртом смотрела на преподобного.

– Как тебе такое, Мари? – сказала она. – Твой любимый преподобный Томлин, человек, которым ты так долго восхищалась, на самом деле перепихивается с несколькими женами в церкви. И со всеми одновременно тоже. Глядя на него, ты бы не подумала, что он на такое способен, правда? Но он очень занятой священник.

Мари посмотрела на Томлина, как будто тот только что лично ее оскорбил.

– Посмотри на меня, Мари, – произнес голос.

Мари повернула голову и посмотрела на Мэдди.

– Ты собираешься с этим мириться? – спросил голос. – После всего того времени и усилий, которые ты вложила в его церковь? После всей той веры и доверия, которые ты в него вкладывала на протяжении многих лет? Только для того, чтобы узнать, что он просто еще один прохиндей, который ищет, с кем бы переспать? Ты собираешься с этим смириться? Ты собираешься с этим мириться?

Райан вздрогнул, услышав рычание Мари. Это был низкий звук, вырвавшийся из ее горла, когда та повернулась и набросилась на священника. Обхватив его горло руками, она откинула губы, обнажив стиснутые зубы в ужасной улыбке, от которой Райан задрожал. Томлин захрипел, когда женщина прижала его к стене и сдавила горло.

Райан схватил ее за плечи сзади, оттащил от священника и отнял ее руки от его горла, но Мари продолжала кидаться на Томлина каждый раз, когда он отпускал ее. Райан встал перед ней и толкал ее через комнату, пока спина женщины не уперлась в комод. Продолжая бороться с ним, она потянулась к его горлу. Тогда Райан сильно ударил ее по лицу.

Мари ахнула и отстранилась от него. Ее глаза расширились, когда она осознала, что именно делала несколько секунд назад. Она повернулась и поспешила к Томлину, который отшатнулся от нее.

– Мне так жаль, преподобный Томлин, – вымолвила она, и слезы потекли из ее глаз. – Я не была... это была не я.

Томлин кивнул, мягко потирая горло.

– Я верю вам, Мари. Это явно какая-то...

– Позволь мне показать тебе кое-что, преподобный Томлин, – произнес голос.

Томлин выпрямился у изножья кровати, и все краски исчезли с его лица, которое покрылось серой бледностью. Черты его лица начали вытягиваться назад, принимая выражение страха – страха настолько сильного, что ему было явно больно, потому что в его глазах стояла боль, Райан мог это видеть. Дрожащим фальцетом он вымолвил:

– О Боже, о Боже, о Боже, о Боже, – и его голос становился все громче, пока он поднял руку в защитной позе и не начал кричать эти два слова снова и снова.

Затем священник замолчал и рухнул на пол.

– О, нет, – сказала Мари, опустившись на колени рядом с ним. Она проверила его пульс на шее. Посмотрев на Райана, произнесла, – Я знаю, как делать искусственное дыхание. Позвони в 911 и вызови скорую помощь, чтобы они приехали как можно скорее.

Райан вышел из спальни. В комнате отдыха стоял такой шум – звуки видеоигр, громко включенный телевизор, голоса и смех – что никто не услышал Томлина в спальне Мэдди. Райан поспешил наверх и позвонил в службу 911 с кухонного телефона. Когда он завершил звонок, то вернулся вниз, в комнату Мэдди. Мари энергично делала Томлину искусственное дыхание.

Мэдди осталась сидеть на краю кровати. С тихим смешком голос сказал:

– Откуда я могла знать, что у него проблемы с сердцем? В смысле, серьезно, с таким количеством женщин, с которыми он спит, как у него могут быть проблемы с сердцем, верно?

– Черт тебя дери, – пробормотал Райан.

– О, не будь со мной таким самодовольным, ты, трусливый мелкий негодяй, – произнес голос. – Не волнуйся, твоя очередь еще наступит. Ты видел выражение лица преподобного, когда он падал? В конце концов ты тоже будешь так выглядеть, Райан, подожди и увидишь.

Райан почувствовал, как его охватил ледяной холод, такой же, как когда он открывал холодильник и наклонялся, чтобы посмотреть, что там на полках. От этого у него кожа на теле напряглась.

– Ты действительно думал, что сможешь заставить какого-то воскресного проповедника изгнать из меня демона, Райан? – спросил голос. – Приведи их. Приведи своих священников и раввинов, приведи самых лучших. Приведи их всех сразу. Они будут так заняты спорами о том, кто и как будет изгонять меня, что не обратят на меня никакого внимания. Но даже если бы они это сделали, все они потерпели бы неудачу, Райан, потому что они слабы, а я очень сильна. Я здорова и полна энергии. Я процветаю, Райан. Настало мое время. И... – Голос рассмеялся. – ...ты ничего не можешь с этим поделать.

* * *

В полвторого ночи Райан и Лисса встретились в холле наверху и спустились в комнату отдыха. Они не включали свет и освещали помещение только фонариком Райана. В подвале они свернулись калачиком на диване в темноте, и Райан включил телевизор. Он нашел старый черно-белый фильм про монстров – гигантское рептилообразное чудовище буйствовало в городе, топча здания, машины и толпы людей с характерной для стоп-моушн-анимации отрывистой походкой. Райан и Лисса обнялись и смотрели фильм. Они не разговаривали какое-то время. Как будто оба боялись того, о чем им придется говорить.

Мари и Хэнк поссорились после того, как скорая помощь увезла преподобного Томлина. Хэнк был расстроен тем, что Мари отвела священника вниз, чтобы тот мог увидеть Мэдди. Мари отвечала: "То, что мы должны держать девочку в изоляции, не означает, что она не заслуживает молитвы священника, верно?" А Хэнк возражал: "Да, именно так, потому что доктор Семприс специально сказала, что не хочет, чтобы Мэдди общалась с кем-либо, черт возьми!" Так продолжалось некоторое время.

Когда Райан наконец заговорил, это был шепот.

– Мари сказала, что преподобный Томлин находится в реанимации в больнице. У него произошел сердечный приступ. – Райан вспомнил выражение ужаса на лице Томлина перед тем, как тот упал. – Интересно, что ему показала та штука.

– Что ты теперь будешь делать? – поинтересовалась Лисса.

Он пожал плечами.

– Я ничего не могу сделать.

– Боюсь, Мари снова попросит меня помочь ей с Мэдди. Надеюсь, она этого не сделает. Я не хочу приближаться к этой девочке.

– Честно говоря, я не хочу находиться с ней в одном доме.

– Я тоже. – Она прижалась к его руке. – Что мы будем делать?

– Я не... – Райан остановился и прислушался. – Ты что-то слышала?

– Нет.

– Мне показалось, что я услышал скрип лестницы, как будто кто-то спустился. – Он взял пульт и выключил телевизор. Затем опустился на диван и потянул Лиссу к себе, чтобы никто не мог увидеть их сидящими там из коридора. Райан прикоснулся губами к ее уху и прошептал, – Я думаю, кто-то зашел в комнату Мэдди.

– Кто бы это мог быть в такой час?

– Наверное, Мари. Давай просто подождем здесь немного.

Они сидели в тишине в темноте, и это казалось вечностью. Затем Райан услышал, как в конце коридора открылась дверь спальни Мэдди. При этом раздался высокий, резкий скрип, и он узнал звук. Тот повторился, когда дверь закрылась. Следующий звук, который он услышал, заставил его вздрогнуть.

Это был звук Кита, прочищающего горло.

Райан встал и включил фонарик, поспешив в коридор. Он увидел Кита, приближающегося к лестнице. Райан посветил ему в лицо, и Кит поднял руку, чтобы заслонить свет.

– Что ты там делал? – спросил Райан.

– Не твое, блядь, дело, чувак. – Он опять прочистил горло и поднялся по лестнице.

Райан направил узкий луч света по коридору к двери Мэдди. Он мог бы спросить у твари, что Кит делал там. Но та не обязательно ответила бы ему. И он больше не чувствовал себя в безопасности, разговаривая с ней. Райан решил, что, вероятно, с этого момента будет держаться подальше от Мэдди. Он вернулся к дивану. Включил телевизор. Теперь по монстру стреляла целая армия. Райан опустился, обняв Лиссу.

– Что, черт возьми, Кит делал в комнате Мэдди? – спросил он.

Лисса покачала головой.

– Он никогда не проявлял никакого интереса к Мэдди. Более того, я никогда не видела, чтобы он вел себя так, будто знает, что она здесь живет. Он даже не обращает на нее внимания.

Райана обеспокоила гневная реакция Кита – "Не твое, блядь, дело, чувак". Это было совершенно не похоже на него. Кит всегда держался дружелюбно с Райаном – и со всеми остальными, насколько он знал.

– Если он что-то проведал о Мэдди, – сказала Лисса, – то не от меня, потому что я никому не рассказывала.

Нахмурившись, Райан заметил:

– Он выглядел так, будто ходил во сне.

Лисса обхватила его ногами и села на колени Райану, лицом к нему.

– Давай на время забудем о Мэдди, ладно? – Она поцеловала его.

Он обнял ее и прижал к себе. Но даже погрузившись в поцелуй, не мог забыть о Мэдди, о том, что таилось внутри нее. Это находилось прямо в конце коридора.

Райан не мог избавиться от ощущения, что оно знает, что они делают, что следит за каждым их движением.

Из дневника Райана Кеттеринга

Я все время думаю о Филлис. Жду звонка. Жду печального выражения лица Мари, когда она придет, чтобы мне об этом сообщить.

Лучше бы я никогда не спускался в подвал, в комнату Мэдди. Лучше бы я никогда не заговаривал с этой девочкой. Лучше бы я никогда не приходил в этот дом. Наверное, это лучший дом, в котором я когда-либо бывал, но лучше бы я никогда не приходил сюда, никогда его не видел.

У меня такое ощущение, будто кто-то на меня смотрит, я чувствую на себе его взгляд, поворачиваюсь, и действительно, кто-то на меня смотрит, но, как только я его замечаю, он отворачивается. Такое ощущение у меня сейчас постоянно, и я не могу от него избавиться. Ощущение, что на меня смотрят. Узкие, свиные глазки над толстыми щечками с ямочками. Глаза, не отличающиеся особым интеллектом.

Завтра утром я пойду к мистеру Грейнджеру.

Сейчас я хочу только одного – спать. И надеюсь, что мне не приснится сон.

10.

На следующее утро Райан оказался один в спальне с Китом, пока Гэри принимал душ.

– Эй, – сказал Райан, – что ты делал в подвале прошлой ночью?

Уголок рта Кита поднялся.

– Что? О чем ты говоришь, чувак?

– Ты был в подвале прошлой ночью около двух часов ночи. Я видел тебя. Ты был в комнате Мэдди.

– В комнате Мэдди? – Улыбка Кита исчезла, и он нахмурился. – Зачем, черт возьми, я туда пошел? Я не ходил в подвал. Ты, наверное, видел сон или что-то в этом роде, чувак, потому что я не был в подвале с тех пор, как вчера вечером лег спать, и даже если бы я был там, я точно не пошел бы в спальню этой умственно отсталой девчонки, так что не говори такого, ладно? Я не хочу, чтобы ты распускал слухи.

Кит казался раздраженным этим вопросом, поэтому Райан решил больше ничего не говорить. Но отрицание Кита не заставило его усомниться в том, что он видел – Кит находился в подвале, в комнате Мэдди ночью. Он помнил, как тот выглядел – ошеломленный и отрешенный, как будто ходил во сне.

– Ты когда-нибудь ходил во сне, Кит? – спросил Райан.

– Черт, нет, я не хожу во сне, чувак, забудь об этом, ладно?

– Ладно, ладно, извини.

По какой-то причине отрицание Кита усугубило плохое настроение Райана. Похоже, Кит действительно верил, что не спускался в подвал прошлой ночью. Но то, что Кит не помнил об этом, не означало, что он этого не делал. Всегда существовала вероятность, что его позвали в подвал.

Но зачем?

* * *

Эллиот всю ночь не спал. Он гадал, как прошла встреча с пастором Мари и не мог избавиться от ощущения, что за ним следят, что каждое его движение тщательно изучают.

Он пролистал свои книги по сверхъестественному и нашел все, что смог, о демонах и одержимости. Некоторые из найденных им сведений слегка обнадеживали. Он все еще внимательно изучал одну из книг, когда зазвенел дверной звонок. Он этого ожидал.

– Заходите! – крикнул он. – Дверь не заперта!

Он услышал, как открылась и закрылась дверь, затем раздались шаги Райана, идущего по коридору.

– Придвинь стул, – сказал Эллиотт. – Я почитал кое-что. Хорошая новость в том, что одержимый человек почти всегда выходит из этого невредимым. А вот люди вокруг него страдают. Одна из теорий о том, почему демоны вселяются в людей, заключается в том, что они хотят посеять в окружающих безнадежность, сомнения в их вере. Это именно то, что эта штука пыталась сделать с Мари.

– Вы прочли что-нибудь о том, как от них избавиться? – спросил Райан.

– Похоже, единственный способ – экзорцизм. Обычно его проводит католический священник. Католики, судя по всему, имеют опыт в таких делах и справляются с ними немного лучше, чем протестанты, хотя я читал и о нескольких протестантских экзорцизмах. Еще одна вещь – демоны лгут. Они смешивают ложь с правдой, чтобы запутать и напугать. Это заставило меня задуматься. Люди, которые приходили вчера к Мэдди, определенно были из правительства, но то, что эта штука сказала тебе о том, что она дает им советы по поводу войны, может оказаться вовсе не правдой. Может быть, они просто изучают эту штуку, понимаешь? Может быть, они заперли ее в этом доме, чтобы понять, как она устроена.

– Так это не обязательно значит, что тварь помогает им в войне? – предположил Райан. – Что бомбы – это жертвы?

– Не обязательно. Но нам невозможно это проверить. По крайней мере, без разговора с этими людьми, а это также невозможно.

Райан опустился в кресло.

– Я не мог писать вчера вечером. Со мной такого еще никогда не случалось. Я набросал всего несколько абзацев. Не мог сосредоточиться. И до сих пор не могу. Я могу думать только об этой штуке. И у меня такое ощущение, что... она наблюдает за мной.

– Я тоже. Но я думаю, что мы придаем ей больше значения, чем она имеет. Мы испугались, Райан. Она уже напугала нас, выбила из равновесия. Этого она и хочет.

Они некоторое время молчали. Эллиот продолжал читать открытую книгу, лежавшую на столе перед ним.

– Я пошел навестить маму, – произнес Райан. – Я хотел увидеть ее перед тем, как... То есть, если то, что сказала эта штука... Я просто хотел увидеть ее. Я сказал ей, чтобы она не принимала наркотики. Она разозлилась и выгнала меня. – Его лицо слегка сморщилось, и он на мгновение прикусил нижнюю губу. – Я просто хотел помочь. Она даже не представляет, что ее ждет.

– И ты тоже, Райан, – сказал Эллиотт. – Как я уже говорил, демоны лгут. Задача этой твари – говорить через маленькую девочку так, чтобы люди впадали в отчаяние, теряли надежду и сомневались в своей вере. Насколько мы знаем, все, что она тебе сказала – ложь.

Сев на стул, Райан спросил:

– А что насчет парня, который избил ребенка, а потом покончил с собой?

– Как я уже сказал, демон смешивает правду с вымыслом. Вот здесь написано. – Он указал пальцем на абзац в раскрытой перед ним книге и прочитал его вслух. – Демон будет разбрасывать правду среди множества лжи, правду, которую можно доказать, тем самым завоевывая доверие своей жертвы. – Он закрыл книгу и скрестил руки на ней. – Ты расскажешь мне, что случилось с проповедником?

– Сначала эта тварь натравила на него Мари, – ответил Райан. – Та пыталась его задушить. Мне пришлось ее ударить. Потом эта штука показала преподобному Томлину что-то. Я не знаю, что именно. Он закричал и упал. У него случился сердечный приступ. Мари недавно позвонила в больницу. Он умер сегодня утром.

– Боже, – выговорил Эллиот, откидываясь на спинку стула.

– Что мы будем делать, мистер Грейнджер?

– Ну, Райан, печальная правда в том, что мы ничего не можем сделать. Я имею в виду, что мы не можем позвонить в полицию и сообщить о одержимости. На самом деле, если мы умные, мы никому не станем рассказывать эту историю. Такие истории приводят к тому, что людей называют сумасшедшими.

Телефон Эллиота зазвонил, и он снял трубку.

– Алло? – Через несколько секунд он сказал, – Да, он здесь. – Затем посмотрел на Райана. – Хорошо, Мари, я так и сделаю.

Положив трубку на место, Грейнджер произнес:

– Это была Мари. Она хочет, чтобы ты пришел домой.