![](/files/books/160/oblozhka-knigi-listopad-232585.jpg)
Текст книги "Листопад"
Автор книги: Решад Гюнтекин
Жанр:
Классическая проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)
XXXIII
Сразу же после ухода дочери Хайрие-ханым закатила мужу истерику. Убедившись, что ни уговорами, ни лаской его не проймешь, старая женщина взбунтовалась.
– Я-то считала тебя серьезным человеком, тридцать лет безропотно плелась за тобой. А куда ты меня привел? Хватит!.. Пусть хоть раз будет по-моему. По твоей вине я потеряла почти всех детей, остались только Лейла да Айше. Моя дочь не может жить без меня, и мне нет жизни без нее. Ради Лейлы я готова пожертвовать всем! Выбирай: или мы будем жить вместе, или же… – Не договорив, Хайрие-ханым опять разрыдалась.
– Можешь не кончать, – улыбнувшись, сказал Али Риза-бей. – И слезы не лей попусту. Я тоже, как и ты, принял решение. Не буду вам мешать. Без меня вам будет лучше. И никто тебе больше не помешает – живи как знаешь… Пусть будет так!..
Али Риза-бей в самом деле принял твердое решение: он и дня не останется в этом доме.
На следующее утро Али Риза-бей начал укладываться. Заметив это, Хайрие-ханым принялась его уговаривать:
– Ну что ты дуришь? Куда ты, старик, собрался? Здоровье у тебя никудышнее… Походишь, походишь, все равно обратно вернешься. Перестань глупить!..
Чтобы избежать лишних объяснений, Али Риза-бей пустился на хитрость:
– Съезжу погостить на несколько дней к сестре за город и вернусь обратно.
На самом деле он решил ехать в Адапазары к Фикрет. Всю ночь он думал, вспоминая те слова, которые сказала ему дочь три года назад на вокзале Хайдарпаша: «Если будет очень тяжело, приезжай ко мне. Стану ходить за тобой, как за малым ребенком…» В душе теплилась тайная надежда: а вдруг Фикрет оставит его жить у себя, и он будет избавлен наконец от нищенского прозябания, от позора. Разумеется, не хочется быть людям в тягость, но ничего не поделаешь – на все воля аллаха.
После долгих мытарств, с помощью полицейского Али Риза-бей нашел дом Фикрет на самой окраине Адапазары. Но едва он переступил порог, как понял, что, надеждам его не суждено сбыться.
Фикрет накрывала на стол, когда он вошел в комнату. При виде отца она растерялась: не радость, а испуг изобразился на ее лице.
– Отец, ты ли это?.. Надеюсь, все благополучно? Слава богу, здоров… – тихо проговорила Фикрет, подошла к отцу и с холодным спокойствием прикоснулась губами к его руке.
Встретив столь сдержанный прием, Али Риза-бей даже не решился обнять дочь и только легонько потрепал ее по плечу. Два мальчугана недружелюбно уставились на него. Из другой комнаты вышел высокий мужчина с седыми усами.
Казалось, Фикрет стесняется отца. Грязный, усталый после долгого пути, он был жалок в своем старом, помятом костюме.
– Это мой отец… В гости к вам приехал, – робко сказала она, обращаясь к мужу.
В гости… Она хотела, очевидно, сразу успокоить мужа: «Не волнуйся, не сердись… Он ведь не надолго. День, два поживет и уедет…»
Зять сухо поздоровался с Али Риза-беем.
– Видишь, отец устал с дороги, проголодался, наверное. Собери побыстрее на стол, – приказал он Фикрет.
Нетрудно было догадаться, что дочери в этом доме живется совсем не сладко, – счастья она здесь не нашла. За эти годы Фикрет сильно изменилась, постарела. Теперь она была похожа на обыкновенную женщину из провинции. Громыхая посудой, она то и дело покрикивала на детей – видно, стала сварливой.
Пока Али Риза-бей расправлялся с горшком картошки, дочь и зять расспрашивали его о стамбульских новостях.
Конечно, он и без расспросов обо всем расскажет Фикрет, когда они останутся наедине. В присутствии зятя – хоть он вроде бы и родственник – ему не хотелось откровенничать. Поэтому Али Риза-бей отвечал сдержанно. По его слушали так, будто здесь знали обо всех событиях, происшедших за последнее время. И откуда им в Адана-зары все известно? Его уклончивые ответы они встречали неодобрительно, даже с раздражением.
– Мы наслышаны о ваших делах, до нас тут кое-что доходило, – буркнул зять.
– Ах, папа, ты только не обижайся, но во всем виноват ты сам, – вступила в разговор Фикрет. – Сколько раз я тебе повторяла: «Отец, открой глаза!.. Все они бездельники. Таким палец в рот не клади, тотчас откусят…» – но разве ты внял моим предостережениям?.. Даже слушать не хотел…
Поддержка Фикрет придала смелости ее супругу.
– Жена права, – вставил он. – Вам ведь и в жизни везло, и посты высокие вы занимали. Неужели вы не могли проявить свой характер? «Я так хочу, значит, тому и быть» – вот как надлежит разговаривать. Ваше слово – закон для всех!.. Ну, а кто перечить станет, того и пинком за дверь можно выставить. Если человек в доме хозяин, тогда не страшно и палец в рот сунуть… Пусть попробуют откусить!..
Али Риза-бей, усталый после дороги, еле сидел за столом, а от этих речей кусок застревал у него в горле.
– Что поделаешь, видно, такова судьба, – с жалкой улыбкой лепетал он в ответ.
Пришло время ложиться спать. Свободной комнаты не оказалось, в доме жила еще золовка, вдова, с двумя детьми, и Фикрет постелила отцу в гостиной.
Старик прожил в Адапазары всего две недели. Фикрет была ему совсем чужой. Он не стал ей рассказывать ни о родном доме, ни о своих думах. Он понял, что здесь он лишний, – ему сразу дали это почувствовать. Конечно, дочь приглашала его, обещала приютить у себя, но недаром ведь оговорилась тогда: «Авось дом будет большой, веем места хватит». Теперь он вспомнил эти слова. Бедняжка, ее мечтам не суждено было сбыться. Здесь ей не лучше, чем дома, – попала из огня да в полымя.
В присутствии отца Фикрет ежедневно ссорилась со свекровью, с золовкой, с мужем или же с детьми. Слава аллаху, за словом в карман она не лезла и в обиду себя не давала. Умела за себя постоять.
Он успел заметить, что эти ссоры очень часто разгорались из-за него. Однажды он слышал, как Фикрет сказала свекрови:
– Оставьте моего отца в покое! Еще раз заикнетесь, пеняйте на себя. На своем горбу потащите этот дом…
Бедная Фикрет, мало ей своих неприятностей, так еще из-за него приходится страдать.
Когда Фикрет вечером вошла в гостиную с одеялами и подушками, чтобы приготовить ему постель, Али Риза-бей сказал:
– Уж ты прости меня, Фикрет, вижу, сколько я тебе тут хлопот доставил. Ну, ничего, сегодня я в последний раз ночую, а завтра, если ты не возражаешь, я уеду.
Он нарочно сказал «если ты не возражаешь», чтобы не получилось, будто его выгнали из дому.
– Почему же, папа, так быстро? – спросила Фикрет.
– Пора, доченька… Я и так уже загостился. Фикрет помолчала, потом в нерешительности подняла на него глаза.
– Папа…
– Да, доченька?
Али Риза-бею показалось, что она хочет сказать ему очень, очень важное. Но Фикрет уже передумала и только спросила:
– Значит ты завтра уезжаешь?.. Тогда ложись пораньше… Спокойной ночи, папа.
Оставшись один, Али Риза-бей подумал: «Где-то я уже слышал однажды вот такой же голос и видел точно такие же блуждающие глаза?» И он вспомнил: Шевкет! Сын тоже не один раз хотел поговорить с ним откровенно, а потом замолкал…
ЭПИЛОГ
Возвратившись из Адапазары, Али Риза-бей не пошел домой. Несколько дней он бродил по городу, ночевал у знакомых. Но ударили зимние холода, бедняга простудился и захворал. Хорошо, за него похлопотал его товарищ и устроил в больницу. Только пробыл он там недолго. Однажды к зданию больницы подкатил автомобиль, из него вышли Хайрие-ханым и Лейла. С плачем и причитаниями кинулись они к Али Риза-бею.
– Ах, папа, ты должен уехать отсюда. Мы не оставим тебя одного, – всхлипывала Лейла.
– Будет тебе, Али Риза-бей, упрямиться. Хоть теперь послушай меня, – гудела Хайрие-ханым.
Однако Хайрие-ханым беспокоилась напрасно.
Старость и болезнь сломили дух строптивого Али Риза-бея. У него уже не было ни сил, ни воли, чтобы бунтовать. Словно маленький, радовался он приходу жены и дочери, все пытался им что-то рассказать, а язык не слушался его. Кончилось тем, что старый, смертельно уставший человек вдруг расплакался, судорожно вздрагивая всем телом…
* * *
Хайрие-ханым вместе с Айше переехала к дочери на площадь Таксим, дом на улице Долап сдала в аренду.
Адвокат бывал у своей возлюбленной не часто, раза два в неделю, когда ему удавалось сбежать от жены-мегеры. Бедняжка Лейла скучала одна в огромной квартире. Сначала ей пришлось довольствоваться компанией девушки-служанки, потом появились мать и сестра Айше. Жила Лейла в достатке, слава богу, – богатый адвокат на деньги не скупился. Но в житейских делах Лейла ничего не смыслила. Хорошо, что мать вовремя подоспела, забрала хозяйство в свои умелые руки.
В просторной квартире Али Риза-бею отвели самую лучшую, солнечную комнату, окнами на море. Заботливый уход и покой не замедлили сказаться: Али Риза-бей быстро поправился. Очень скоро он уже разгуливал по комнатам, стуча своей палкой, или же усаживался около клетки с попугаем, любимцем Лейлы, давал ему уроки, хотя у самого язык еще плохо ворочался.
Старый Али Риза-бей повеселел. Когда в доме собирались гости, друзья адвоката, старик не оставался в, стороне. Он то хлопотал на кухне, помогая Хайрие-ханым, то вместе с Айше, уже красивой пятнадцатилетней барышней, разносил прохладительные напитки, или же после долгих уговоров соглашался потанцевать с дамами и потешал гостей, выделывая какие-то лихие и замысловатые па.
Когда Али Риза-бею надоедало сидеть дома, его отправляли на прогулку. По этому случаю его наряжали в новый костюм, усаживали в открытый экипаж и везли дышать свежим воздухом. И старик был на верху блаженства, он радовался, точно ребенок, которого одели в праздничный наряд и повели кататься на каруселях.
И только одного боялся Али Риза-бей: как бы случайно не встретить кого-либо из старых приятелей, завсегдатаев кофейни…