Текст книги "Дверь к смерти (сборник)"

Автор книги: Рекс Стаут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава пятнадцатая

Признаюсь, что, когда он замахнулся, я уже вскочил на ноги. Известие настолько ошарашило его, что трудно было предугадать, куда он метит, а умело направленный стакан может набить приличную шишку.

– Ну вот, смотрите, что вы натворили! – укоризненно сказал я, садясь на место.

Он зло зыркнул на меня, потом подошел к бару и рассчитанными, неторопливыми движениями смешал себе новый коктейль. Я с удовлетворением отметил, что доля виски в нем не изменилась. Вернувшись к своему стулу, Рэкхем присел и поставил стакан рядом, не отпив ни глотка.

– Так я и думал, черт побери, – пробормотал он.

Я сочувственно кивнул.

– Кто вас нанял? Сам Зек?

– Это не предусмотрено контрактом, – отрезал я. – Вы заплатили за имя, и я вам доставил товар по описи.

– Я даже не торговался. А теперь закупаю всю партию оптом.

Я нахмурился:

– Что ж, тогда, по-видимому, придется вам кое-что порассказать. Вам удобно?

– Нет.

– Все равно слушайте. Зек мне платит, но я его надуваю. Почему вы так уверены, что я не надую вас?

– Я вовсе не уверен. Но я заплачу вам больше него.

– В том-то и дело, что вы не уверены. Кто такой Зек и кто вы? Ответ вам известен. Вам он тоже платил, еще каких-то пять месяцев назад, и вы сами знаете за что. Когда ваша супруга наняла Ниро Вульфа покопаться в источниках ваших доходов, вы наябедничали Зеку и он погрозил Вульфу пальчиком. Потом вашу жену зарезали, а Вульф дал деру. Сейчас он, должно быть, в Египте, где имеет собственный дом, заговаривает зубы сфинксу. Так что это вы двое – я имею в виду вас и Зека – разрушили нашу семейную идиллию в доме на Тридцать пятой улице… Угадайте с трех раз, насколько я вам признателен. Может, я вполне счастлив, поскольку обзавелся собственным офисом и никто мною не помыкает. С другой стороны, не исключено, что я запродался Зеку с потрохами, рассчитывая как следует погреть на этом руки. Тогда вам лучше водить дружбу со скорпионом, а не со мной. Или же я жду не дождусь возможности пощекотать Зеку ребра малайским крисом[14]14
  Крис – появившийся на острове Ява и получивший распространение в Индонезии, Малайзии и на Филиппинах кинжал с асимметричным лезвием (нередко изогнутым или волнообразным). – Ред.


[Закрыть], но не прочь при этом урвать кусочек и от вашего пирога. А может, даже хочу обставить вас обоих ради бредовой идеи – заработать десять тысяч, что ваша жена уплатила Ниро Вульфу. Пусть Зек погадает, и вы попробуйте. Я ясно излагаю свои мысли?

– Не знаю. Вы просто хотите, чтобы я не доверял вам? Так?

– Вообще говоря, да.

– Тогда вы зря старались. Я никому не доверяю с тех пор, когда впервые побрился. А что касается куска от моего пирога, то это стоит обсудить. Как вы рассчитываете его заработать?

Я пожал плечами:

– Может быть, я вовсе не хочу его. Поломайте голову. Но что-то мне подсказывает, что у меня есть в заначке нечто очень вас интересующее.

– Мне тоже так кажется. Кто вас нанял и что вам велели делать?

– Я уже сказал. Зек.

– Зек лично?

– Я думаю, вы понимаете, что в такой игре ставка – моя шкура. Пять тысяч сразу – остальное решим по ходу разговора.

Это была ошибка, хотя и не роковая. Он явно изумился. Следовало запросить десять. Он сказал:

– У меня здесь нет такой суммы.

– Ерунда. Позвоните в банк, что внизу.

Какой-то миг он колебался, не спуская с меня глаз, потом встал и подошел к телефонному аппарату, стоявшему на маленьком столике. Я сообразил, что ни к чему демонстрировать не в меру любопытному клерку или помощнику управляющего банком, какому это посетителю рэкхемовских апартаментов вдруг потребовалась такая сумма наличными. Поэтому я осведомился, где ванная, и уединился в ней. Выждав достаточное, как мне показалось, время, я вернулся и убедился, что денежки уже доставили.

– Я сказал, что никому не доверяю, – пояснил мне Рэкхем, протягивая банкноты, – но не терплю, когда меня пытаются обвести вокруг пальца.

На сей раз бумажки были не такие новые. Главным образом сотенные и пятисотенные купюры. В «Черчилле», с его-то стандартами, могли бы подыскать и поновее. Чтобы уязвить Рэкхема и показать ему, насколько безнравственно не доверять людям, я смахнул всю кучку в карман, не пересчитывая.

– Чего желаете? – осведомился я. – Только слова или фотографии?

– Могу я сам задавать вопросы?

– Да, это входит в стоимость обслуживания. Сам я Зека не лицезрел, но надеюсь удостоиться такого счастья. Первое предложение я получил от Макса Кристи. Он…

– Вот сукин сын!

– В самом деле? Хотя вы, конечно, предубеждены. Он только прощупывал почву. Зека он прямо не называл и вашего имени тоже не упоминал, но предложил хорошую плату за обычную слежку. Я проявил определенную заинтересованность. В тот же вечер прямо на улице, как было условлено, ко мне подъехала машина, в которой сидел человек. Он обрисовал…

– Только не Зек. Он не стал бы показываться на людях.

– Я же сказал, что не имел чести лицезреть Зека. Так вот, он обрисовал общую картину. Сказал, что его фамилия Рёдер… На вид лет пятьдесят…

– Рёдер?

– Так он сказал. Даже повторил по буквам: «эр», «ё», «дэ», «е», «эр». Лет пятидесяти. Волосы каштановые, зачесаны назад. Лицо в морщинках и складках, пронизывающие темные глаза, усы и остроконечная темно-русая бородка с проседью.

– Я его не знаю.

– Возможно, он по другой части. Однако он упоминал Зека. Сказал, в частности…

– Он сам назвал Зека?

– Да.

– В беседе с вами? Потрясающе. А почему?

– Не знаю, но могу предположить. Макс Кристи меня как-то уже прощупывал некоторое время назад. Должно быть, они решили, что теперь, когда Ниро Вульфа нет, пришла пора подыскать мне теплое местечко. Они могли рассуждать так: коль скоро я знаю, что Кристи повязан с Малюткой Костиганом, а Костиган близок к верхушке, почему бы не блеснуть громким именем, чтобы я не рыпался? Как бы то ни было, Рёдер его назвал. И присовокупил, что они хотят установить слежку за вами. На высоком уровне. Добавил, что не поскупятся. Я мог нанять хоть целую команду профессионалов. В общем, я согласился, набрал людей, и неделю назад мы приступили к работе. Кристи каждый день заходит ко мне в офис за отчетами. Сами знаете, что́ в них. Вы ведь помните, где бывали и чем занимались.

Рэкхем продолжал смотреть на меня исподлобья:

– И это все?

– Все о том, как я взялся за работу и как выполнял ее.

– А он не сказал вам, зачем им это понадобилось?

– Пожалуй, только намекнул. Как я понял, они почему-то считают, что окружной прокурор может не одобрять их деятельности, и потому хотят удостовериться, что вы не завели с ним тесной дружбы. В противном случае они хотели мягко пожурить вас. Думаю, вам известно, как протекает подобная процедура?

Его лоб немного разгладился.

– У вас сложилось такое впечатление?

– Нет, я неверно выразился. Мне это растолковали, только другими словами.

– Рёдер?

– Некто иной.

Он больше не хмурился.

– Если все это правда, Гудвин, то я не зря раскошелился.

– Это чистейшая правда, но не доверяйтесь мне. Я вас предупреждал. Я изложил вам голые факты. Если хотите, могу добавить от себя лично кое-какие соображения, бесплатно.

– Какие соображения?

– Некоторые мыслишки о них и о вас. И еще о том, почему я здесь. И почему постарался попасться вам на глаза в баре, а потом поперся за вами, как придурок, чтобы вы застали меня врасплох.

– Ах, так вы подстроили все это!

– Естественно. Я хотел поделиться с вами своими соображениями, а заодно, если бы у вас появилось желание развязать мошну, и подзаработать маленько.

– Выкладывайте ваши соображения.

Он казался слегка пришибленным.

– Что ж… – Я взвешивал слова, прежде чем высказать их. – Это скорее умозаключение, но у него есть подноготная. Может, сначала подноготную?

– Нет, гоните умозаключение.

– Ладно. Так вот: Зек собирается навесить на вас убийство вашей супруги.

Какое счастье, подумал я, что Рэкхем не держал в руке второй стакан. Он наверняка запустил бы им… может, даже в меня. Кровь бросилась ему в лицо, жилы на шее набухли, и весь он словно разбух. Потом челюсть его дрогнула.

– Продолжайте, – пролепетал он.

– С умозаключением на этом покончено. Желаете выслушать подноготную?

Он не ответил. Тогда я продолжал:

– Это не будет вам стоить ни цента. Давайте разберемся с тем, как ко мне обратились. Если речь шла об обычной слежке без выкрутас, то к чему такой выпендреж? Почему Кристи сам не мог объяснить, что к чему? И зачем предлагать сумму, в два раза превышающую ставки самых высокооплачиваемых агентств? Это раз. Положим, у Зека есть рука в Уайт-Плейнс, что вполне вероятно, а нынешние события набили им оскомину. Тогда можно ли придумать лучший подарок, чем раскрытие самого загадочного и громкого убийства, которое висит на них? Это два. Нет, для обычной слежки меня не стали бы нанимать. Это не в стиле Зека, особенно когда следить нужно за бывшим коллегой, на которого у них зуб. – Я потряс головой. – Нет, подоплека тут похитрее. Вот послушайте. Рёдер поднялся со мной в мой офис. И как вы думаете, на что мы угрохали битый час? Он расспрашивал меня про вечер восьмого апреля! Какое отношение это имеет к моей слежке за вами? Да ровным счетом никакого! Какое им вообще дело до того, что случилось восьмого апреля? Думаю, что предложение установить за вами наблюдение за двойную плату было лишь предлогом, чтобы развязать мне язык. Мне уже намекнули, что Зек не прочь познакомиться со мной. Думаю, для того чтобы вас подставить, им не хватает сведений, полученных из первых рук, от одного из очевидцев, и выбор пал на меня. Похоже, меня прощупывают, чтобы определить, сгожусь ли я на то, чтобы случайно вспомнить некое событие, случившееся той ночью. За солидный куш, естественно. Конечно, это только догадки. – Я развел руками.

Он слушал молча. Лицо его постепенно приобретало привычный оттенок. Он смотрел на меня во все глаза, но сомневаюсь, чтобы в этот миг он меня видел.

– Если хотите знать, почему я решил рассказать вам это, – не унимался я, – то можете послушать. У меня есть уязвимые места, одно из которых – профессиональная гордость. Когда Ниро Вульф сбежал, вместо того чтобы показать зубы, ей был нанесен тяжкий удар. Тем более что едва я успел депонировать полученный от вашей жены чек на десять тысяч, как ее пришили. Если возвратить эти десять тысяч, кому, по-вашему, они достанутся? Вам. Вполне возможно, что как раз вы ее и прикончили. Я же предпочитаю оставить деньги там, где они лежат, но честно их заработать. Не говоря уж о том, что ее убили буквально на моих глазах и я присутствовал при том, как нашли ее тело. Чертовски неприятная ситуация для уважающего себя профессионала, особенно для меня.

Он обрел дар речи:

– Я не убивал ее. Клянусь вам, Гудвин, я тут ни при чем.

– Да бросьте вы! Убивали вы или не убивали, я не хочу помогать им подставить вас. Я вообще в такие игры не играю. У меня большая личная заинтересованность в этом деле. Я твердо намерен заработать эти десять кусков и, хотя совсем не убежден в вашей невиновности, вовсе не хочу, чтобы Зек помешал этому, сделав из вас козла отпущения. Вот потому-то я и решил высказать вам свои соображения. Причем я вполне допускаю, что могу заблуждаться. Ну, как вам это нравится?

Рэкхем наконец вспомнил о своем стакане и пригубил коктейль, хотя это сильно сказано. Такой глоток сделал бы честь разве что комару. Потом он поставил стакан на место, немного посидел, облизывая губы, и вдруг выпалил:

– Что-то я вас не пойму, Гудвин.

– Тогда выбросьте все из головы. Вы уже выдохлись. Потом, мне случалось заблуждаться и прежде.

– Я не то имел в виду. Я имел в виду вас, ваш мотив. Почему? К чему вам это?

– Я же сказал – профессиональная гордость. Честь, если угодно. Коль скоро этот вариант вас не устраивает, представьте, как я разрывался на части: Зек справа, а вы слева. Мне нужна была хоть какая-то лазейка. Что, и это не годится? Тогда считайте все услышанное бредом сумасшедшего. Все равно вы мне не доверяете. Просто меня посетила мысль, что не помешало бы предварительно с вами встретиться и познакомиться поближе. Вдруг я прав и мне действительно предложат сыграть первую скрипку, а может, даже и поучаствовать в создании сценария, и я решу, что неплохо было бы с вами на сей счет посоветоваться. – Я махнул рукой. – Но вы, похоже, меня не понимаете. Забудем об этом. Как-никак я стал богаче на шесть тысяч. – Я встал. – Есть еще другой выход. Вы можете позвонить Зеку и спросить его. Мне, конечно, не поздоровится, но предателей всегда бьют, верно? Ладно, я потопал.

Я двинулся к двери и выбирал, куда можно поставить ногу среди осколков стекла на полу, когда Рэкхем заговорил:

– Подождите минутку. – Голос звучал надтреснуто. – Вы говорили о том, что вам предложат…

– Если мне предложат, – поправил я.

– Непременно предложат. Это их стиль. Так вот знайте: сколько бы они ни посулили, я дам вам больше. Сразу идите ко мне – я их переплюну. Все равно я должен встречаться с вами. Желательно каждый день… Подождите же. Вернитесь и сядьте на место. Мы можем заключить с вами сделку, чтобы…

– Нет, – сказал я с улыбкой, но достаточно твердо. – Вы сейчас так напуганы, что трудно удержаться от искушения обобрать вас до нитки. Поостыньте немного и придите в себя, а потом позвоните мне. В любое время. И не забудьте: слежку за вами никто не отменял.

Я ушел.

Несколько раз, пока я шагал по улице, мне приходилось мысленно натягивать поводья, чтобы не сорваться на галоп. Я переходил на нормальную поступь, но через несколько кварталов ловил себя на том, что снова несусь как угорелый. Ну и потеха! Я просто трепетал от возбуждения.

Я закинул удочку, и Рэкхем клюнул. Осталось только дождаться, чтобы он заглотал наживку целиком, вместе с крючком. Трудно поверить, что он способен обратиться к Зеку или к кому-то из ближайшего зековского окружения. Однако случись такое, мне, конечно, несдобровать, а Вульфу вообще впору будет заказывать надгробие. Вот почему я пытался отговорить Вульфа от этой затеи. Хотя теперь, перейдя Рубикон, я был так возбужден, что не мог заставить себя идти спокойно даже за хороший гонорар.

Я собирался заскочить поужинать в «Рустерман» и пообщаться с Марко, но теперь мое настроение изменилось. Не снижая аллюра, я добрался до Одиннадцатой авеню и заглянул в бистро к Марту, где, примостившись на высоком вертящемся стуле, уплел тарелку тушеной говядины с тремя сочными помидорами и два ломтя пирога с черникой.

Даже на сытый желудок волнение мое не унималось. Оно, должно быть, как-то проступало у меня на лице, поскольку Март полюбопытствовал, чего это я такой дерганый. И я, никогда прежде не обсуждавший с ним никаких дел, с трудом подавил порыв проговориться, что мы с Вульфом завели шуры-муры с одним из самых опасных двуногих, коего сам инспектор Кремер почитал недосягаемым.

Припрыгав домой, я просидел весь вечер в кабинете над раскрытыми журналами, которые, впрочем, не читал. Только напряженно прислушивался, чтобы не пропустить звонка в дверь или по телефону.

Телефон зазвонил в десять часов, но это оказался всего лишь Фред Даркин, который хотел спросить, где находятся Сол и объект. Я так вспылил, что наорал на беднягу. Пришлось извиняться. Я велел ему, как всегда, держать под наблюдением «Черчилль». Собственно, это и делало всю работу балаганом, поскольку для наблюдения за всеми входами и выходами «Черчилля» требовалось никак не меньше четырех наружников.

У меня руки чесались позвонить по номеру, который оставил Вульф, но мне было разрешено воспользоваться им только в чрезвычайном случае. Я заглянул в словарь, где вычитал, что чрезвычайный случай – это «непредвиденное стечение обстоятельств, требующее немедленного действия». Поскольку в данном случае стечение обстоятельств было как раз предвиденным и требовало лишь одного – как следует выспаться, я не поддался искушению и не стал набирать номер. Зато выспался вволю.

Субботним утром, сидя в «1019», я наживил еще один крючок, рассчитанный на другую рыбку. Составляя отчет за пятницу, я быстро изложил все сведения, добытые Солом, Фредом и Орри, но над моей частью пришлось изрядно попыхтеть и поломать голову.

Мне предстояло отчитаться за все время, проведенное в хоромах Рэкхема, что таило в себе двойную угрозу. Во-первых, стоило помнить, что за мной, возможно, следили и видели, когда я пришел и когда вышел. Во-вторых, сам Рэкхем мог решить, что повинную голову меч не сечет, и расколоться. Так что мне пришлось создать подлинный шедевр литературного творчества, на который я затратил три часа.

Днем, когда Макс Кристи пришел за очередным отчетом и сел его просматривать, я был занят изучением важных документов, которые разложил перед собой на столе. Занят настолько, что даже не знал, бросил ли Кристи на меня взгляд, когда дошел до середины второй страницы, где начинался собственно мой отчет. Я поднял голову лишь тогда, когда раздался его голос:

– Значит, ты с ним разговаривал?

Я кивнул.

– Ты прочитал?

– Да, – угрюмо буркнул Кристи.

– Он казался таким загнанным, что я не мог ему отказать. А все мое доброе сердце.

– Ты взял его деньги.

– Естественно. Он просто не знал, куда их деть. Всучил мне буквально насильно.

– Ты сказал ему, что работаешь на миссис Фрей. А вдруг ему придет в голову спросить у нее?

– Нет. Даже если спросит, не будет знать, кому верить. Я предупредил его на свой счет. Кстати, тебя я предупреждал?

– Почему ты пошел на контакт с ним?

– В отчете все сказано. Он знал, что за ним следят. Странно было бы, если бы не знал – спустя восемь дней. Да еще при том, что он и так держался настороже. Вот я и решил, что не помешало бы потолковать с ним о том о сем, а заодно выведать, что́ у него на уме. Он мог выболтать что-то интересное. А может, и выболтал. Не знаю, поскольку не представляю, что́ интересует тебя и твоих приятелей. В любом случае я это подробно изложил в отчете. Что касается денег, то он так настаивал, что я не мог отказаться. Он потерял бы всякое уважение ко мне.

Кристи сунул отчет в карман, поднялся на ноги, оперся кончиками пальцев на стол и наклонился ко мне.

– Гудвин, – сказал он, – ты знаешь, с кем ты имеешь дело?

– Да брось ты! – отмахнулся я. – Я что, похож на полоумного, который готов сигануть с небоскреба, лишь бы послушать, с каким треском переломится его хребет? Да, приятель, я прекрасно знаю, с кем имею дело, и рассчитываю дожить по меньшей мере до девяноста лет.

Он выпрямился.

– Главная твоя беда, – изрек он, – в том, что ты считаешь себя остроумным. Поэтому твоя манера многих сбивает с толку. Тебе надо от нее избавиться. Ты во всем видишь забаву. Решил, например, что было бы забавно потрепаться с Рэкхемом. На сей раз тебе это с рук сойдет. Но однажды то, что ты посчитал забавным, снесет твою башку с плеч долой.

Лишь после его ухода я сообразил: это вовсе не доказывает, будто снесшее башку не было забавным.

В субботний вечер мы условились повидаться с Лили Роуэн, но я решил отменить встречу. Видно, сделал я это без свойственного мне такта, потому что она обиделась. Успокоило ее лишь мое клятвенное заверение утопиться, как только минует настоящий кризис. Так что я поехал домой, поужинал тем, что разыскал в холодильнике, и устроился в кабинете над раскрытыми журналами, которые не читал.

Когда пошел десятый час и минуты поползли нестерпимо медленно, наконец раздался телефонный звонок. Это оказалась Лили.

– Ну ладно, – бросила она, – приезжай ко мне.

– Я же объяснил тебе…

– Знаю, но теперь объясняю я. Около одиннадцати я тут буду не одна. И насколько я поняла, ты должен приехать раньше. Собирайся.

– Фу. Мне очень лестно, что ради меня ты идешь на такие ухищрения, но не стоило…

– Какие, черт возьми, ухищрения! Мне только что позвонили, и я выполняю указания. Господи, до чего же ты тщеславный!

– Буду через двадцать минут.

Мне потребовалось двадцать две минуты, чтобы добраться до ее дверей. Лили мстительно сообщила, что должна посмотреть подряд три телевизионные передачи, которые ни за какие коврижки не пропустит. Недостойная выходка, учитывая мое состояние. Возможно, я бы и привык к этому со временем, лет, скажем, за десять. Однако Вульф приучил меня, что он всегда рядом, днем и ночью, когда случаются какие-то непредвиденные ситуации. Поэтому необходимость сидеть неопределенное время в ожидании звонка, потом мчаться куда-то сломя голову и там опять ждать полтора часа совершенно выбила меня из колеи.

Наконец он появился. Должен признать, что, когда в дверь позвонили, Лили, пообещавшая, что будет себя вести как настоящая леди, сдержала слово. Она сама открыла ему дверь, а потом, впустив в гостиную, под каким-то предлогом извинилась и оставила нас.

Он уселся. Я стоял и разглядывал его. После нашей прошлой встречи минуло одиннадцать дней, и я успел отвыкнуть от его нелепого вида. Кроме глаз, ничто не выдавало в нем человека, которого я когда-либо видел или желал бы видеть.

– В чем дело? – с притворным беспокойством осведомился я. – Вы выглядите так, словно неделю не смыкали глаз.

– Просто устал немного, – прорычал он. – Слишком много забот. К тому же я совсем изголодался. Пока все идет своим чередом. А как мисс Роуэн?

– С ней все в порядке. Если помните, почти каждую неделю я посылал ей пару орхидей – из тех, что не продаются. Я сказал ей, что, как только мы выпутаемся из этой передряги, цветочный ритуал возобновится, а зависит это только от нее. Женщины обожают, когда от них что-нибудь зависит.

Вульф хрюкнул.

– А я вот терпеть не могу, когда что-то зависит от них. – Он вздохнул. – Ничего не поделаешь. У меня в запасе только час. Принеси мне какие-нибудь духи мисс Роуэн.

Я подошел к двери, постучал, не удостоившись ответа, открыл, пересек следующую комнату, опять постучался и, услышав приглашение, вошел. Лили возлежала на диване с книгой в руке. Я изложил свою просьбу.

– Возьми «Персидскую гурию», – порекомендовала она. – Пит от них без ума. Я душилась ими в тот памятный вечер.

Я взял духи с туалетного столика, возвратился в гостиную, прицелился с соответствующего расстояния и нажал на головку распылителя. Вульф зажмурил глаза и плотно сжал губы.

– Теперь с другой стороны, – предложил я елейным голосом. – А еще лучше…

Но он открыл глаза и так на меня посмотрел, что я осекся на полуслове. Потом поставил флакончик на стол и уселся.

Вульф посмотрел на наручные часы.

– Я прочитал твой отчет о беседе с Рэкхемом. Как прошла встреча?

– Замечательно. Словно он репетировал ее вместе с нами.

– Расскажи подробнее.

Я повиновался. Приятно было снова ему докладывать. Я всегда старался излагать все таким образом, чтобы у него возникало как можно меньше вопросов или чтобы их вообще не было. Кажется, получилось недурно, хотя я давно не практиковался.

Когда я закончил, он пробормотал:

– Вполне приемлемо. Черт бы побрал этот запах!

– Со временем он выветрится. Все-таки шестьдесят долларов за унцию.

– Кстати о долларах: ты еще не положил в банк деньги, полученные от Рэкхема?

– Нет. Они в сейфе.

– Оставь их пока там. Это деньги миссис Рэкхем. Возможно, мы решим, что заработали их. Хотя никакие на свете деньги не компенсируют того, что я перенес за эти месяцы. Я даже думал…

Он внезапно умолк, склонил голову набок и посмотрел на меня, сузив глаза до щелочек.

– В чем дело? – резко спросил я. – Очередная гениальная затея?

– Мне вот что пришло в голову, Арчи. Август прошел. Риск будет минимальный. Позвони завтра мистеру Хэскинсу и скажи, чтобы он начал откармливать дюжину цыплят голубикой[15]15
  В романе «Слишком много поваров» Вульф утверждает, что при таком, принятом лишь в Америке рационе мясо птицы приобретает неповторимый аромат. – Ред.


[Закрыть]. Нет… две дюжины. Скажи, что это подарок для твоих друзей.

– Нет, сэр.

– Да. Завтра.

– Я же сказал – нет. Он мигом смекнет, для кого они предназначены. Господи, неужели желудок для вас важнее собственной головы? Не говоря уж о моей. Если вы появились на свет божий скупердяем, тут ничего не попишешь, но уж обуздать…

– Арчи! – Голос прозвучал на две октавы выше и звенел от ярости. – Уже почти пять месяцев… Посмотри, на кого я похож.

– Да, сэр. – Он, признаться, задел меня за живое. – Вы правы. Я прошу прощения. Но Хэскинсу звонить не стану. У вас была минутная слабость. Давайте поговорим на другую тему. Не меняются ли наши планы после того, как Рэкхем клюнул с первой же попытки?

– Ты можешь сказать мистеру Хэскинсу…

– Нет.

Он сдался. Посидел еще немного с прикрытыми глазами, испустил тяжкий вздох, скорее похожий на стон, содрогнулся и возвратился к мрачной действительности. Оставалось всего четверть часа, и мы потратили это время на анализ происходящего и разработку дальнейших планов. Стратегию решили не менять. Ровно в полночь он поднялся на ноги.

– Поблагодари за меня мисс Роуэн.

– Непременно. Она считает, что вы должны называть ее Лили.

– Не выходи сразу после меня.

– Хорошо. Тем более что она злится и хочет закатить мне сцену.

Я прошел вперед и распахнул перед ним дверь. В этот миг он спросил:

– Как называются эти?.. – Его передернуло.

– «Персидская гурия».

– О господи, – пробормотал он и ушел.