355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Раиса Крапп » Утолю твои печали » Текст книги (страница 1)
Утолю твои печали
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 03:30

Текст книги "Утолю твои печали"


Автор книги: Раиса Крапп



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Крапп Раиса
Утолю твои печали

Раиса Крапп

Утолю твои печали

Глава первая

Ксения проснулась рано. Она лежала тихонько, будто боялась расплескать свое удивительное состояние – из сна. Снилось что-то странное. Что? Она попыталась вспомнить, но воспоминание, словно золотая рыбка, ускользало из сознания. Лишь отблеском его осталось ощущение радости, нежности, чего-то очень хорошего...

Ксюша с удовольствием потянулась, по-кошачьи выгнувшись всем телом, засмеялась собственному прекрасному настроению, откинула одеяло и выпрыгнула из постели. Набросив теплый халат, она подошла к окну взглянуть, ясным ли обещает быть день. В это время внизу застрекотал мотор "Бурана" и, помедлив, Ксюша прямо в тапочках и халате вышла на веранду.

Человек в красно-синем лыжном комбинезоне стоял поодаль спиной к ней, надевал очки. Перед тем, как сесть на снегоход, он коротко обернулся. На несколько мгновений взгляд его остановился на Ксене, потом он отвернулся, сел в седло и укатил вверх по дороге.

Ксения вспомнила лыжника, чей яркий костюм привлек ее внимание во время вчерашней прогулки. Он стоял в отдалении, наверху крутого склона. Ксеня подождала некоторое время, хотела посмотреть на его стремительный спуск. Но он не торопился. Опираясь на палки, стоял, любовался прекрасным видом или отдыхал. Ксеня отвернулась от него, да сразу же и забыла.

Вчера она подумала, что это кто-то из отдыхающих. Но теперь поняла, что это как раз и есть таинственный хозяин "Приюта", которого даже Инга выловить не может.

"Однако, какой хлопотун, – одобрительно подумала Ксеня, зябко потирая плечи, – рано у него рабочий день начинается. А у Инги, кажется, роман с ним. Интересно, он симпатичный?" – Очки закрывали большую часть лица, глухой воротник скрывал подбородок, и Ксения совершенно не рассмотрела лица. Она засмеялась своим мыслям – в чужую жизнь она никогда нос не совала, но определенная доля любопытства присуща всем женщинам без исключения. Ксюша тоже не была обделена им.

Снизу донеслись голоса, и она поспешила заняться утренним туалетом, не желая опаздывать к завтраку.

Погода, будто на заказ, была чудесной. Ксения не переставала удивляться прозрачности глубоких красок, которых не пожалела здесь природа, их чистоте, насыщенности и, одновременно, нежности. Лазурь по-весеннему яркого неба соперничала с сиянием снега. Густая зелень сосен, искристый гранит скал, голубые тени, причудливые шапки снега на ветках – всем этим можно было любоваться без конца. А пьянящий воздух, настоянный на целительном аромате сосен! Может быть, друиды, мудрые и загадочные как эльфы, совсем не напрасно считали, будто сосна забирает у человека все дурное: мысли, чувства, обиды...

До полудня Ксения неутомимо разгуливала по окрестностям "Приюта", с упоением знакомилась с ними. Но после обеда поняла, что город отучил ее ходить пешком – ноги налились тяжестью. После вкусного, обильного обеда она поняла, чего ей сейчас хочется. Поднявшись к себе, Ксеня бессовестно бухнулась в постель, наслаждаясь нежной податливостью матраца, невесомым теплом одеяла и покоем. А более всего – возможностью вот так откровенно лениться. "Здорово-то как! – сонно улыбаясь, подумала она. – Но в другой раз – непременно с Олежкой!"

Ксюша еще пребывала в благодатном неведении, чем обернется для нее эта поездка, и что с мужем она никогда сюда не приедет.

* * *

Кажется, давно уже сон ее не был столь безмятежным и сладким. Отсутствие всяких обязательств, редкое состояние беззаботности, когда знаешь, что обо всем позаботится кто-то другой – это было великолепно! Проснувшись, Ксеня поплескала в лицо холодной водой и спустилась вниз. Полина Тимофеевна услышала ее шаги, выглянула из кухни, радушно улыбнулась.

– Вздремнула немножко?

– Целых два часа проспала!

– У нас тут на бессонницу еще никто не жаловался. А кое-кто, приезжая сюда, первым делом отсыпается.

– Здорово у вас! В другой раз обязательно с мужем приеду.

– Приезжайте! Только предупреди заранее, позвони, чтобы комнату для вас зарезервировали. У нас довольно много постоянных клиентов, некоторые каждый год приезжают, а то и два, и три раза в год. У нас не так уж дорого, по сравнению с другими-то. Потому что не отель, по-простому, по-домашнему все.

– Так это и хорошо!

– А мне тоже так больше нравится, мы тут все, как одна семья. А кто по второму-третьему разу приезжает, так и вовсе будто родные. Ксюша, ты пока телевизор посмотри, видик. Журналы вон свежие Сан Саныч привез. А я тут к полднику чего-нибудь приготовлю, аппетит здесь тоже ни у кого не пропадает.

– А можно, я лучше вам помогу?

– Разумеется! Пойдем, бутерброды будешь делать. С легкостью болтая о том, о сем, Ксения между прочим спросила:

– А директор ваш всегда такой занятый? Вроде бы и хозяйство у него не очень большое, а хлопот хватает?

– Да как сказать? Люди у нас хорошие работают. У Евгения Палыча, наверно, дар – человека с первого взгляда распознавать. Тамара, Сан Саныч это золото, а не люди. Раньше тут всякое бывало. Я уже сколько здесь... да второй десяток уж. Женя-то недавно у нас. И хозяйство ему досталось хуже некуда, поначалу и, вправду, дел невпроворот было: один ремонт капитальный чего стоил. Теперь-то все отлажено, обжито, как часы работает – только присматривай, не забывай. Не работа, а удовольствие. По хозяйству – я да Сан Саныч. Тамара в комнатах прибирает, за бельем следит. А директор теперь больше с гостями, как инструктор, на лыжах учит, частенько группы на гору водит. У него разряд мастера.

– По альпинизму?

– Ну да.

– А у нас с ним как-то не получается встретиться.

– Да встретишься еще. Обычно он сразу с новыми жильцами встречается, знакомится, беседует... А сейчас что-то ему нездоровится, даже попросил обед в комнату подать.

– Так он сейчас дома?

– У себя. Вот познакомишься, увидишь какой он замечательный человек. Я Бога уж ни один раз благодарила за такого-то руководителя. А что до настроения... да мы все – люди настроения.

Ни Ксения, ни Полина Тимофеевна не услышали, как человек, о котором они говорили, бесшумно спустился по лестнице. У входной двери он приостановился. Дверь в кухню была открыта, и голоса женщин звучали, будто они разговаривали здесь, в холле. Он слышал, что говорили о нем, но на лице его не появилось ни осуждения, ни заинтересованности, оно оставалось таким же бесстрастным, когда он тихо открыл двери и вышел наружу. Надев лыжи, он легко заскользил по лыжне и через несколько секунд исчез за густыми зарослями елей.

Это был второй день Ксениного пребывания в "Приюте" – горнолыжной базе отдыха.

* * *

Уже из окна автобуса Ксения увидела молодую женщину с табличкой в руках. На табличке было крупно выведено: "Приют".

Инга была общительной, жизнерадостной, легкой. Выяснилось, что работает она не в "Приюте", а в одной из пригородных туристических баз отдыха. Что директор "Приюта" – альпинист, и работает не только со своими отдыхающими, поэтому Инга с ним хорошо знакома. Что сам он не смог встретить Ксению и попросил об этом ее...

На хорошей скорости Инга уверенно вела машину вверх по асфальтовой дороге, и путь до горнолыжной базы показалась Ксюше совсем коротким.

"Приют" вырос перед ними неожиданно. После очередного из многочисленных поворотов Ксеня увидела, что дороги больше нет – она заканчивается просторной площадкой перед симпатичным двухэтажным домиком. Инга виртуозно развернула автомобиль, мотор умолк, и сделалось необыкновенно тихо. Показалось, что если затаить дыхание и прислушаться, то можно услышать, как шуршат, оседая, невесомые снежинки.

– Приехали! – весело сказала Ксенина провожатая. – Идемте с хозяевами знакомиться.

Вслед за ней Ксения поднялась на высокое крыльцо. Около него в снег были воткнуты две пары лыж, и стоял оранжевый новенький снегоход.

Инга, потопав, оббила снег с подошв ботинок, распахнула двери. Они прошли через тесноватый тамбур и оказались в огромной гостиной.

Бегло скользнув взглядом вокруг, Ксюша увидела несколько кресел, столик с причудливым деревянным подсвечником, такие же подсвечники на стенах, несколько картин. Роскошное обилие зелени заведомо расположило к хозяевам у Ксени было стойкое, хотя, может быть, и не очень обоснованное убеждение, что растения пышно разрастаются лишь у хороших людей и в добром доме. Но самым приятным и неожиданным был большой камин! В нем весело плясало пламя, постреливая искрами смолянистых поленьев. Наверное, Ксюше показалось, но у нее возникло ощущение, будто гостиная наполнена по-особому ласковым и ароматным теплом.

– Теть Поль, вот вам новая гостья, – услышала Ксеня и увидела пухленькую, уютную женщину. – Женя вернулся? Где он?

– Добро пожаловать к нам в "Приют", – радушно улыбнулась хозяйка Ксюше, повернулась в Инге. – Его нет, он на трассу пошел, сказал, чтобы ты его не ждала. – Ксюше показалось, что в голосе женщины прозвучала виноватость.

– Да? – Инга хмыкнула. – Он в своем репертуаре. Я все же поднимусь к нему. "Буран" возьму, ладно?

– Да где ты его искать будешь?

– Посмотрю просто. На лыжах далеко не уйдет.

– Постой, я хоть горячим тебя напою. Через три минуты кофе будет.

– Кофе у меня всегда с собой, в термосе. Вот, Ксеней лучше займитесь. Привет! – она помахала рукой. – Еще увидимся!

И Инга выпорхнула за двери. Женщина неодобрительно покачала головой, но Ксеня не поняла к чему относится это осуждение – к Ингиной мотыльковой легкости, к тому ли, что она не захотела согреться перед дорогой, или к чему-то еще. В следующее мгновение это выражение сменилось приветливой улыбкой.

– Ксюша? А меня Полина Тимофеевна зовут, я тут и завхоз, и повариха, в общем, если что, так со всеми вопросами ко мне. Штат у нас маленький, четверо всего, кроме директора и меня – горничная Тамара и Сан Саныч, мастер "золотые руки". Обычно Евгений Павлович сам гостей внизу встречает и привозит сюда, но сегодня не смог. Вы с ним позже познакомитесь, он будет вашим инструктором. Гостей теперь у нас девять человек – кроме вас еще четыре семейные пары. Сейчас дома нет никого, погода такая, что в четырех стенах сидеть грех. За ужином я вас со всеми познакомлю. Теперь идите наверх, а минут через пятнадцать-двадцать спускайтесь перекусить, голодны, небось, не терпеть же вам до ужина.

– Тамара! – громко позвала она. – Гостью встречай!

Худенькая женщина с тихим голосом и ловкими, сноровистыми движениями, приняла Ксению как эстафету. По пути к приготовленной для нее комнате, Тамара указывала на двери с обеих сторон коридора и в двух словах рассказывала о жильцах. Судя по ее словам, в "Приюте" гостили исключительно приятные и интересные люди.

Маленькая, уютная комнатка, рассчитанная на одного жильца, Ксюше понравилась. Выглянув в окно, она обнаружила, что из комнаты можно выйти на залитую солнцем веранду. По тщательно убранному снегу, расставленным шезлонгам, по забытой в одном из них лыжной шапочке, видно было, что верандой пользуются не только летом. Наверно, кто-то отваживается здесь загорать. Однако сейчас на веранде не было ни души.

Быстренько разложив свои немногочисленные вещи, Ксеня спустилась вниз. Она не собиралась засиживаться в комнате, – кристальной чистоты воздух так и манил, казалось, его можно пить, как родниковую воду. Солнце и небо были совершенно другими, чем в городе. А про то, что снег бывает таким ослепительно белым, Ксюша уже и забыла.

Но в гостиной на маленьком столике, покрытом большой клетчатой салфеткой, уже стояло блюдо с ватрушками, и их аромат чувствовался на расстоянии: как всякая добрая хозяйка, Полина Тимофеевна спешила накормить гостью. Ксеня в замешательстве приостановилась: очень уж ей не терпелось познакомиться с тем, что было за стенами "Приюта". Но этот момент в гостиной появилась Полина Тимофеевна, в одной руке она несла кофейник, из носика которого поднимался пар, в другой – тарелку с ломтиками холодного мяса. Пришлось Ксюше без возражений скидывать куртку и приниматься за угощение. Уже через две минуты она всерьез обеспокоилась: если хозяйка трижды в день подает гостям нечто подобное, то сколько же лишних килограммов Ксеня рискует отсюда увезти? Тонкие сочные пластики мяса, приправленного какими-то неведомыми специями, были необыкновенно вкусными, теплые ватрушки таяли во рту, аромат кофе очаровывал... Или Ксеня и впрямь проголодалась, или Полинино искусство было тому виной, но она, вопреки первоначальному намерению "слегка перекусить из вежливости", не поднялась из-за стола, пока тарелки не опустели. В тот день Ксеня еще раз увидела Ингу.

С любопытством осматривая территорию "Приюта", она бродила по тропинкам, проложенным в снегу сквозь заросли огромных елей и сосен. Все ей было в диковину: тишина, в которой особенно звонко разносилось щебетание синиц и стрекот сорок; девственная белизна снега и голубые тени на нем; пушистые сугробы на мохнатых, низко опущенных ветках; заячьи следы, убегающие под ель... Ксеня рассмеялась, поймав себя на том, что с беспокойством высматривает еще другие следы, например, злых, кровожадных волков.

Поднявшись в гору, она услышала голоса, а вскоре ей навстречу вышла супружеская пара. Обоим было лет по тридцать пять. Они показались Ксюше симпатичными – раскрасневшиеся от прогулки, улыбчивые. Внешность не обманула – они, и в самом деле, оказались приятными и дружелюбными. Они так обрадовались Ксюше, будто ближайшую родственницу встретили. Оказалось, что все оповещены о ней и ждали прибытия. Супруги наперебой перечисляли достоинства именно этой базы отдыха, из чего Ксеня улавливала лишь обрывки: "Милейшие люди... великолепная кухня... уютно и чисто... профессионал... дешево..." и тому подобное. Впрочем, они не навязывали ей своего общества: все это уложилось минуты в три-четыре, и они отправились вниз, наказав Ксене не уходить слишком далеко, потому что к ужину все будут ждать ее. Ксюше нравилось здесь все больше и больше.

Еще метров через пятьдесят тропинка выбежала на простор – деревья расступились, и Ксения оказалась на ровном пологом склоне. Чуть ниже, за деревьями виднелась красная, с крутыми скатами, крыша "Приюта", почти весь двор и часть дороги. А дальше открывалась такая великолепная панорама, что Ксеня надолго остановилась здесь, любуясь горами, темной зеленью лесистых склонов, бездонностью неба, ослепительным сиянием снега. Кажется, впервые в жизни ей захотелось взять в руки кисть и запечатлеть эту красоту на полотне. Показалось, что в этот миг краски будут ей послушны и лягут на холст именно так, как она пожелает... "Ох, ну почему Олежка этого не видит? Ведь словами не расскажешь. Как было бы здорово любоваться вместе с ним!" – подумала Ксеня и с легким вздохом оторвалась от созерцания раскинувшегося перед ней пейзажа.

Она уже собиралась повернуть назад, когда послышался стрекот мотора, и приостановилась. Скоро на дороге показался снегоход, – Инга возвращалась. Может быть, Ксюше показалось, но мотор трещал слишком громко, разрушая очарование тихой, снежной сказки. Потом он смолк. А минуты через две она вдруг услышала голоса. И они тоже звучали необычайно четко и громче, чем этого можно было ожидать, судя по расстоянию до домика. Ксения удивилась и подумала, что, вероятно, чистый вечерний воздух создает такой эффект. В это время голос Полины Тимофеевны произнес: "Ах,Инга, не обижайся ты на него!" "Да что вы, теть Поль! Будто я Женьку не знаю! Все в порядке!" – донесся до Ксюши ответ. Ей стало неприятно, получалось, будто она подслушивала – ведь женщины не подозревали, что их так хорошо слышно здесь. Ксения поспешила войти в тень деревьев. Ели столпились вокруг, потянулись к тропинке косматые ветви, – голоса заглохли.

К вечеру первого дня Ксения познакомилась со всеми обитателями "Приюта", как с отдыхающими, там и с постоянными, все они показались ей довольно милыми людьми. Впрочем, один все же остался неизвестным, – хозяин базы так и не появился, занятый делами на неведомой ей трассе. Да он и не особенно занимал ее мысли – ни на какую трассу она не собиралась, восхождения и романтика вершин были не для нее. Может быть, она и соберется покататься на лыжах – самую чуточку – но для этого ей не нужны никакие инструктажи.

На горнолыжной базе отдыха Ксения оказалась совершенно случайно горящую путевку кто-то всучил Олегу почти насильно, характеризуя "Приют" прилагательными в превосходной степени. Олег немедленно загорелся идеей отправить туда Ксюшу. Она попыталась отказаться, доказывая, что лыжи, горы и она несовместимы. На что муж резонно возразил, что никто ее насильно у лыжам не пристегнет, а воздух и солнце там абсолютно для всех одинаковы: что для альпинистов и горнолыжников, что для сачков. Ксеня принялась, было, уговаривать его поехать вдвоем и на месте приобрести еще одну путевку, но Олег через три дня должен был везти своих парней на региональные соревнования. В конце концов, она приехала одна, подышать чистым воздухом, отдохнуть от серости и буден города, побродить по снежным тропинкам...

Ксения любила одиночество и тишину, когда так хорошо думается... Поэтому, знакомясь с людьми, она не очень старалась сблизиться, была со всеми ровно доброжелательной и чуть-чуть отстраненной, маленькая дистанция сохраняла неприкосновенность ее собственного мира, в который она не часто пускала посторонних.

На следующий день, с самого утра Ксеня почувствовала, что погода как-то неуловимо меняется. Притухли краски, стали более мягкими, размытыми, как будто опустилась легкая дымка. Само настроение природы стало иным, более минорным, с неуловимым налетом грусти... И это тоже было так хорошо! Покой был разлит в воздухе, но одновременно в нем чувствовалось некая неуловимая динамика. Некое волшебство скрывалось в густеющих тенях. Словно невесомые покрывала, сотканные их лебяжьего пуха, опустились облака на слепящие вершины гор. Как лицо под вуалью, укрылись дали за тончайшей голубой кисеёй. Акварельно растаяла четкость очертаний, смягченная тонкой кистью гениального художника...

В то день две супружеские пары зазвали Ксеню подняться с ними на канатке на лыжный каток, уверяя, что ей тоже будет там интересно и весело. Она не пожалела, что поехала, – вдоволь накаталась с горы на какой-то резиновой надутой штуке. Удержаться на ней было совсем не просто, но зато и падать не больно и весело. На лыжах скатиться она не отважилась – гора пугала ее крутизной и жестко укатанным склоном. Но, насмотрелась на легкий, изящный полет лыжников, и потянуло все-таки испытать свои способности.

* * *

Деревья вплотную подступали к тропинке, по которой поднималась Ксеня. Не было слышно голосов и вообще, никаких звуков, кроме скрипа снега и ее дыхания. И если бы ни тропинка – признак обитаемости, пожалуй, даже стало бы жутковато от этой тишины, безлюдности и предвечернего сумрака. Но рядом, сразу за елками начинался покрытый снегом склон, вдоль и поперек разлинованный лыжами, и оттуда, как на ладони, виден был "Приют". Чтобы спуститься к нему напрямую, понадобилось бы пару минут. Поднявшись еще выше по тропинке, Ксеня свернула на склон.

Она и не помнила, когда последний раз застегивала крепления на лыжных ботинках. Увы, свою неспортивность Ксюша сознавала, как недостаток, но дальше этого дело не шло. Ксеня надела лыжи и остановилась, вновь зачарованная великолепным видом, раскинувшимся перед ней – она не уставала им любоваться. Потом, чуть толкнувшись палками, скользнула по плотному снегу. Не вниз, а почти поперек склона, чтобы не набирать скорость. Она почти уже обнаружила в себе талант лыжницы, когда неторопливое скольжение было неожиданно прервано – сбоку, из-задеревьев в стремительном вираже вынесся лыжник в красно-синем комбинезоне. Он мгновенно затормозил, выпустив из-под лыж густой веер снежной пыли. Но Ксения от неожиданности отпрянула в сторону, при этом сделала поворот (чего вообще никогда не умела) – и, со все возрастающей скоростью, ее неудержимо повлекло вниз. Тут все лыжные таланты не кстати и без предупреждения покинули ее, и Ксеня кубарем покатилась в облаке снега.

Ее кувыркание прервало какое-то препятствие. Протерев заляпанное снегом лицо, Ксения обнаружила, что препятствием послужил все тот же злополучный лыжник – директор "Приюта". Ксения еще не сообразила – ругать его или благодарить, а он молча наклонился, отстегнул крепления ее скрещенных, вывернутых лыж, подал руку.

Ошарашенная падением, стремительностью, с которой все произошло, а теперь и безмолвной манерой этого странного человека, Ксеня безропотно подала руку, чтобы подняться, но едва оперлась на ноги, вскрикнула и откинулась назад, схватившись за ногу. Он опустился на колени, стянул перчатки, отстранил ее руки. Потом осторожно ощупал лодыжку.

– Растяжение, – глухо проговорил он, и Ксения медленно подняла голову, изумленно посмотрела ему в лицо, силясь за стеклами больших очков рассмотреть глаза, его глаза. – Извини... Я думал, ты уже внизу...

Голос!.. Голос, который внезапно окликал ее в пустой квартире, во сне... который она страстно ждала и отчаянно боялась услышать, отпирая дверь в неурочный час... И теперь?.. Здесь?..

– Арвид! – толи шепотом, толи стоном вырвалось у нее.

Он медленно, словно нехотя потянул очки вверх, расстегнул высокий воротник комбинезона.

– Ты... – снова мучительно выговорила она, медленно повела головой, как будто желала стряхнуть наваждение.

Но все ее существо, как в ту, первую встречу, уже было в плену его удивительных, странных, опасных глаз. Чуть опустив голову, он смотрел с каким-то требовательным ожиданием. Ксения судорожно переглотнула, и он спохватился, отвел глаза от ее побледневшего лица.

– Здравствуй, Ксюша...

Он взял ее холодную, безвольную ладошку, прижал к своей щеке. Это прикосновение помогло ей прийти в себя, она слабо улыбнулась.

– Ты не беспокойся, у тебя только небольшое растяжение, через несколько дней все пройдет. Вот только на лыжах больше не покатаешься, – говорил он, и слова эти казались необязательными, бессмысленными, потому что в сумятице ее мыслей не было уже места тем заботам, о которых он говорил...

– На санках я все же увереннее себя чувствую... Мне, чем к земле ближе, тем лучше. – И эти, столь же необязательные слова, выговорились сами собой, скрывая Ксенино потрясение. Она посмотрела вниз, на домик "Приюта", который сейчас показался очень далеким, виновато и растеряно улыбнулась: – Только... Как бы мне теперь вон туда спуститься, в "Приют"?..

Арвид расшнуровал тяжелый ботинок на поврежденной ноге и осторожно стянул его. Потом поднял Ксенины лыжи, воткнул их в снег.

– Держись за шею, – сказал он, наклоняясь к ней, и Ксеня оказалась у него на руках.

Она вскрикнула от неожиданности, излишне поспешно проговорила:

– Ты что, хочешь со мной ехать вниз!? Пожалуйста, не надо!

И осеклась, потому что неожиданно и невозможно близко снова увидела серьезные, ясные глаза. Через секунду они улыбнулись.

– Закрой глаза, трусишка. Держись крепче.

Ксеня зажмурилась изо всех сил, уткнулась лицом в его плечо, когда мимо стремительно понеслись сосны и елки, то справа, то слева веером взвивался снег. Ей казалось, что они не скользят по склону, а находятся в свободном падении, и кончится все каким-то жутким ударом... Было страшно... и одновременно, не давая себе отчета в том, Ксеня остро желала, чтобы это длилось и длилось...

– Полина! – услышала она голос Арвида и обнаружила, что они стоят перед крыльцом "Приюта", внутри прозрачного облака сухого снега, и оно медленно оседает, искрясь на солнце. Полина Тимофеевна сначала оторопела, потом всплеснула руками, заохала, но одновременно сноровисто отстегнула крепления на лыжах Арвида, поспешила вперед, распахнула для них двери.

Когда она торопилась за ними по лестнице, в руках у нее уже были бинты и какие-то флаконы. Она проводила их до Ксениной комнаты, и заторопилась вниз, приготовить лед.

Арвид опустил ее в кресло.

– Болит? Сильно?

– Постой... Директор – ты?

– Да.

– Но почему Евгений...

– Так надо. Не бойся, я... не преступник, не скрываюсь ни от кого.

Ксеня не заметила мимолетной гримасы недовольства на лице Арвида, когда он подумал: "А, собственно, почему "не"?

Голова у нее шла кругом, и в этой карусели все перепуталось, перемешалось, будто она внезапно утратила способность связно мыслить. Арвид внимательно посмотрел на нее, чуть улыбнулся:

– Давай сначала ногой твоей займемся. Так больно?

– Ох, я и не знаю, – Ксения попыталась улыбнуться. – Этот полет с горы получше всякой анестезии.

Его руки были столь бережны, что Ксеня и впрямь не знала теперь, не почудилась ли ей там, на горе, пронзившая лодыжку боль. Глупо, но, кажется, она была даже рада этой неожиданной травме. Благодаря ей, она пока имеет передышку и может хоть немножко собраться с мыслями. Вернее, сформулировать более-менее связные вопросы, которые, может быть, задаст ему... Но сейчас она боялась что-либо сказать, казалось, голос предаст, и тогда она просто расплачется. Она закрыла глаза и откинулась на спинку кресла.

– Что? – сейчас же услышала встревоженный голос и, не открывая глаз, отрицательно покачала головой.

Кое-как справившись с комком в горле, выговорила:

– Откуда ты здесь?

Он медленно поднял голову, посмотрел без улыбки. Потом уголки губ чуть дрогнули в подобии ее.

– Но где-то я должен быть.

Помолчав, проговорил:

– Я так рад, что ты приехала...

– Почему же ты сразу не... Ты ведь знал, что я здесь?

Он кивнул.

– Так почему?..

Арвид не ответил, продолжал молча умело бинтовать Ксюшину ногу. Закончив, сказал:

– Тебе надо переодеться и лечь, подержать ногу в холодном компрессе. Я вернусь минут через пятнадцать. А к тебе сейчас пришлю Полину, она поможет.

– Нет, не надо. Мне не надо помощников.

– Хорошо. Но постарайся беречь ногу.

Он вернулся, переодетый в домашние джинсы и тонкий белый свитер. Осторожно обернул поврежденную лодыжку холодным компрессом, сел в кресло рядом. Ксеня молча смотрела на него. Помедлив, он заговорил:

– Я боялся с тобой встретиться. Боялся, что уедешь сразу. Конечно, Арвид усмехнулся, – долго оставаться инкогнито в этих четырех стенах я бы не смог... Но пытался отдалить нашу встречу насколько возможно.

– Господи! – вырвалось у Ксени. – Зачем же я приехала?!

– Наверно... ты не могла не приехать, – невесело улыбнулся он.

– Почему?

Арвид опять не ответил.

– Не молчи! Что ты задумал?!

– Ничего... Не придумывай себе страхов. Мне надо было видеть тебя, – он кашлянул, прогоняя охриплость. – Только видеть.

В дверь коротко постучали, и на пороге появилась Тамара.

– Евгений Павлович, там к вам...

Через минуту после его ухода появилась Полина Тимофеевна.

– Как ты, Ксюшенька? Ох, как не повезло-то тебе!

– Все в порядке, – Ксеня попыталась улыбнуться. – Немножко потянула ногу.

– Да, – "в порядке"... Вон, бледная какая. Сильно болит?

– Нет, не сильно.

– Хочешь чего-нибудь? Давай кофе или чаю с чем-нибудь вкусненьким принесу?

– Нет, спасибо, ничего не надо.

– А нога, правда, не сильно беспокоит? Если что, ты скажи, таблетку дам.

– У меня есть. Да и не болит почти. Может, если ходить, заболит.

– Про это и не думай даже! Вон до туалета, разве что. Я тебе сейчас палочку принесу, у меня есть. Но не далее!

Арвид вернулся не скоро. Ксюша даже задремала, проснулась от стука.

– Ужин. Я снесу тебя вниз.

– Ох, непременно так? А, может быть, я здесь?..

Он глянул коротко:

– Здесь комната, а не изолятор.

Фраза прозвучала неожиданно резко. Неприятно озадаченная, Ксеня вспомнила слова Полины о том, что директор – человек настроения. Ксене показалось, что от него веет холодом. Он явно был зол – что-то произошло за это время, пока он уходил...Она не захотела ни о чем спрашивать его, ей было тягостно видеть такого Арвида. Снимая с ноги компресс, он вдруг замешкался, проговорил:

– Ксюша... Я не хочу, чтобы мое настоящее имя прозвучало. Я ни от кого не прячусь здесь, правда. И тебе все объяснить могу, просто... Не время сейчас.

– Не беспокойся об этом.

Будто тонкая стальная струна натянулась между ними, когда Арвид молча взял ее на руки и понес вниз.

Все уже были в столовой и встретили Ксюшу словами сочувствия. Арвид почему-то усадил ее не за тот стол, где она уже привыкла, а за свой. Для Ксении было полной неожиданностью увидеть здесь же Ингу.

– О! Я рада тебя видеть! – искренне воскликнула Ксеня.

Рассеянный взгляд Арвида вскользь прошел по ее лицу – теперь он был бесстрастным, ничего не выражал.

– Здравствуй, Ксюша. А тебе, я вижу, крупно не повезло. Сочувствую, такая неудача.

– А, – Ксеня махнула рукой, – ерунда. Не стоит говорить. К тому же аппетит у меня нисколько не пострадал.

Инга рассмеялась. Ксене показалось – несколько принужденно, и во взгляде ее к Арвиду было что-то заискивающее. Cтало неловко, она опустила глаза, проявив неожиданно интерес к содержимому тарелки. Вот причина напряженности Арвида?.. Ксюше захотелось, чтобы обед закончился поскорее. За столом почти не разговаривали, и ей казалось, что она находится в наэлектризованном поле, причем напряжение его все возрастает.

– Ты хочешь остаться здесь? – спросил Арвид, когда Полина и Тамара принялись убирать со столов.

– Нет, я хочу подняться к себе, – сказала Ксения и снова оказалась у него на руках. "Ох, нет! Лучше здесь!" – едва не вырвалось у нее, и она прикусила губку. Ксеня почувствовала, что краснеет, и пока Арвид поднимался с ней по лестнице, она могла думать лишь о том, что, слава Богу, его плечи надежно укрывают ее лицо от глаз всех, кто внизу...

Оставшись одна, Ксеня болезненно поморщилась, прижала руку к груди сердце толкалось так, что было больно. События вокруг нее странным образом принимали лавинообразность. Причем, все происходило помимо ее воли и желания, точно так, как снежная лавина не считается с волеизъявлением человека. Встреча с Арвидом теперь уже не радовала – он оказался иным, чем тот, другой, живший в ее душе. Это был незнакомый ей человек, он пугал...

Она встала, дотянулась до тросточки, которую ей принесла заботливая Полина Тимофеевна, сделала несколько неловких шагов и оказалась у окна. Начался снегопад – зеленые ели и сосны будто заштриховало белым, крупные снежинки залетали на веранду, выстилали пол, ткали снежнобелое полотно. Ксюшины мысли были похожи на головокружительный хоровод этих снежинок. Ксеня накинула на плечи куртку, открыла дверь. Она медленно шла вдоль террасы, останавливалась, подставляла ладонь. Снежинки медленно спускались к ней, одаривали на несколько секунд своей хрупкой, изысканной красотой и медленно умирали, превращались в слезинки...

Ксения вздрогнула от неожиданного резкого звука. Испуганно обернулась и поняла, что хлопнула дверь в комнате, близь окон которой она оказалась. Форточка была распахнута, и из-за нее донесся взвинченный женский голос...


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю