Текст книги " Знаменитый универсант Виктор Николаевич Сорока-Росинский. Страницы жизни"

Автор книги: Р. Шендерова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Виктор Николаевич быстро понял, что преподавание русского языка и литературы в киргизских школах поставлено плохо. Учителя, окончившие педучилища и даже Учительский институт, ничем не могут помочь ребятам, так как сами практически не владеют русским языком. По мнению автора, в школе особое внимание надо уделять не орфографии, не диктантам (где уж там), а произношению, склонениям, спряжениям, пересказам. Необходимо заучивать фразы, басни, стишки, маленькие прозаические отрывки, а заученный материал применять в устной и письменной речи. Необходима «широко организованная внеклассная работа: не менее 1 раза в неделю чтение вслух художественной литературы, рассказов, статей из детских газет и журналов. Хорошо бы установить специальные дни разговора учащихся только на русском языке и т. п.», – писал Виктор Николаевич.

Что касается студентов педучилищ и пединститутов, то при существовавшем в те времена положении выпускники, получившие лишь общие теоретические и методические установки, прослушавшие только лекционный (без практических занятий!) курс русского языка, не знали его вовсе. Принято было на лекциях записывать за преподавателем, кто как сумеет, и вызубривать записанное. Положение усугублялось и тем разрывом, что существовал между читаемыми курсами в педагогических учебных заведениях и программами средней школы. Студенты не изучали тех произведений русской литературы, которые им предстояло преподавать в школе, не видели в глаза школьных хрестоматий по русской литературе.

Совет Виктора Николаевича был – изменить систему преподавания русского языка и литературы в педагогических учебных заведениях, давать практические занятия и нацеливать студентов на овладение прежде всего теми художественными произведениями, которые молодые учителя будут прорабатывать в школе, по которым будут учить ребят писать изложения и сочинения. Виктор Николаевич, рассказывая мне впоследствии о жизни в эвакуации, заметил, между прочим, что там написал учебник русского языка и выиграл 1-й тур конкурса, но затем учебник и все материалы к нему исчезли, «будто вовсе не бывало».

Когда кончилась война, Виктор Николаевич сразу начал хлопотать о возвращении в Ленинград. Дело оказалось нелегким: жилья нет, родных нет (сын еще служил), вызова никто прислать не мог. Только летом 1948 года получил разрешение вернуться в Ленинград. Вернулся. Прописался (жил угловым жильцом), встал в очередь на получение жилья и получил направление на работу – в 233-ю неполную среднюю женскую школу. Ее адрес: пер. Антоненко, д. 8. Об этом периоде жизни Виктора Николаевича написали бывшие его ученицы, в том числе я.

С 1949-1950 года Виктор Николаевич совмещал преподавательскую работу в 233-й школе с методической. В методическом кабинете он занимался с молодыми учителями по индивидуальной программе, охотно передавая им свой бесценный опыт [73].

В 1952 году подошла очередь на жилье – восьмиметровую комнату в коммунальной квартире № 4 по ул. Садовой, д. 86. О комнате уже написано немало. А вот сведения о доме, последнем в жизни Виктора Николаевича. Итак, Садовая улица, 86. Дом построен как доходный в 1839 году архитектором Карлом-Вильгельмом Винклером. В 1906 году перестроен. В это время тут находились «Попечительское общество 1-го ночлежно-работного дома для бесприютных детей мужского пола», учрежденное Анной Эйсмонт, и сам ночлежный дом с домовой церковью во имя Николая Чудотворца. Сюда принимались мальчики от 6 до 15 лет, образование они получали всего 1 класс церковной школы. Их обучали сапожному, переплетному и щеточному ремеслам. В 1979 году в доме был произведен капитальный ремонт и некоторая перепланировка [74].

С 1953 по 1955 год Виктор Николаевич работал в школе № 260 (Лермонтовский проспект, д. 21). Как и в прежние годы, он всей душой отдавался любимому делу, как и прежде, его волновали взаимоотношения школы и семьи. Родители, не уделявшие никакого внимания своим детям-школьникам или с помощью детей решавшие свои собственные материальные проблемы, вызывали его искреннее негодование [75].

Справка о прописке В. Н. Сорока-Росинского после возвращения из эвакуации.

Здесь же указан адрес, по которому он выбыл, получив жилье по очереди

Последний адрес Виктора Николаевича – Садовая ул., д. 86

Затем он вышел на пенсию, но трудиться не перестал. О том, что он изобрел орфографическое лото и с его помощью помогал закоренелым двоечникам переходить в разряд твердых троечников, написано в первой части этой книги. Вот как отзывалась о занятиях Виктора Николаевича в последний период его жизни Евгения Августовна Спалва, соседка по квартире: «Несмотря на преклонный возраст и очень плохое зрение, Виктор Николаевич много работал, часто даже ночами. Последние 3-4 года, будучи уже пенсионером, он продолжал заниматься педагогической и методической работой. Обычно ночами он писал статьи по педагогике, а днем занимался с ребятами (разумеется, совершенно бесплатно). Ежедневно в нашей квартире поочередно собирались 2-3 бригады по 4-6 ребят. Они выносили часть мебели из малюсенькой комнаты учителя в коридор и, устроившись вокруг стола, играли в орфографическое лото, которое было составлено Виктором Николаевичем. Состав бригад часто менялся. Одни ребята, быстро ликвидировав свои пробелы по письму, уходили, а на их место Сорока-Росинский просил прислать других. Играли ребята в орфографическое лото, видимо, с интересом» [76].

В 1958 году в Ленинград вернулся с семьей (жена, теща) сын Константин Викторович Росинский, жил отдельно от отца. Общались крайне редко.

В 1959 году Виктора Николаевича навестил один из авторов «Республики ШКИД» Л. Пантелеев. Он принес свою последнюю (на тот момент) книгу «Повести и рассказы». На титульном листе надпись: Дорогому Виктору Николаевичу 35 лет спустя – с уважением и наилучшими пожеланиями 1.VI.59. Автор [49].

То, что содержалось в толстых тетрадях, стоявших на полках в комнате Виктора Николаевича (об этом написано в первой части книги), скорее всего, были восстановленные по памяти его учебники «Построение и ведение урока русского языка в средних классах», «Обучение выразительному чтению в средних классах» и «Школа Достоевского». Последняя осталась недописанной.

Ежедневная многочасовая творческая работа, занятия с «академиками-идиотиками», вечерние встречи с бывшими учениками и ученицами, с немногими коллегами, ведение собственного домашнего хозяйства – вот что наполняло последние годы жизни Виктора Николаевича Сорока-Росинского. Главным была работа – по словам Канта, «лучший способ наслаждаться жизнью».

Об обстоятельствах смерти Виктора Николаевича Сорока-Росинского уже рассказано. Осталось лишь повторить. Трагедия произошла 1 октября 1960 года.

Виктор Николаевич нес билеты в кино той самой Верочке Сметанниковой, девочке двенадцати лет, соседке по лестнице, которая впервые в жизни (после длительных занятий с ним) получила пятерку.

Учитель вечером переходил улицу в неразрешенном месте (плохо видел) и попал под трамвай. От полученных травм скончался в машине скорой помощи по дороге в больницу, не приходя в сознание. Похоронен на Серафимовском кладбище.

Со дня смерти Виктора Николаевича Сорока-Росинского прошло более 45 лет.

Медленно, очень медленно вращается колесо истории. Прошла мучительная пора умолчания. Имя учителя, практически забытое в последние годы жизни, помнят сегодня.

В 1970 году Л. Кабо опубликовала маленькую книжку «Жил на свете учитель», где впервые увидела свет и «Школа Достоевского» [2]. В 1978 году «Школа Достоевского» вышла отдельной брошюрой [77].

В 1977-1979 годах – серия статей о Сорока-Росинском в «Комсомольской правде», написанных или собранных ее корреспонденткой Т. Яковлевой [73; 76; 78].

В 1982 году в нашем городе состоялись трехдневные скромные торжества – не по линии наробраза, но под эгидой трудовых резервов, – посвященные 100-летию со дня рождения В. Н. Сорока-Росинского. Участники посмотрели «Республику ШКИД» Г. И. Полоки, прослушали воспоминания бывших учеников Виктора Николаевича разных лет, сделали попытку осмыслить жизнь и творчество учителя, побывали на месте прежней школы Достоевского, принесли цветы на могилу Виктора Николаевича.

Не все, кто чтил имя учителя, сумели приехать в Ленинград. Многие прислали приветственные телеграммы. Их зачитывали вслух. Вот некоторые из них: Армянск 312 47 23 1902 Выражаю глубокую признательность Организаторам педчтения столетию Рождения Виктора Николаевича Сорока-Росинского.

Преклоняюсь перед талантом великого Человека и педагога, к которому применимы слова Некрасова «Учитель, перед именем твоим позволь смиренно преклонить колени».

Спасибо за память о моем учителе.

Тимченко Пушкино Московской области 17 ноября 1982 г.

От меня скажите доброе слово нашему отцу, другу и учите лю, который так много вложил сил и энергии в период становления нашего трудного детства.

Мы его добрые дела будем помнить, пока бьются наши сердца.

Все хорошее, что дал нам Викниксор, живет в нас и сегодня.

Н. А. Куракин, ветеран партии, войны и труда.

Брест 5/2588 75 24 0950 Брестчане всегда чтут память выдающегося советского педагога Виктора Николаевича Сорока-Росинского.

Краеведы Брестчины ведут поиск и изучение материалов, связанных с педагогической деятельностью нашего замечательного земляка.

Материалы о В. Н. Сорока-Росинском займут достойное ме сто в экспозиции областного краеведческого музея.

С уважением – коллектив Брестского Областного краеведческого музея [49].

«Ленинградская правда» посвятила юбилею всего несколько строк.

В 1991 году вышла книга «В. Н. Сорока-Росинский. Педагогические сочинения». Составитель и автор вступительной статьи – А. Т. Губко – поместил три десятка статей Виктора Николаевича, написанных главным образом до войны [79].

К изучению и развитию творческого наследия учителя-ученого обратилась Е. А. Заречнова [60; 80]. По этому же пути пошла Н. Н. Сисерина. Диссертант-психолог работала с трудновоспитуемыми и достигла позитивных результатов в той части группы, где пользовалась методами В. Н. Сорока-Росинского [81].

Член-корреспондент РАО М. В. Богуславский в последнее десятилетие не только посвятил Виктору Николаевичу публикацию [52, с. 80-83], но и написал о нем статью для Российской педагогической энциклопедии [67].

В 2000 году в серии «Антология гуманной педагогики» вышла книга «Сорока-Росинский». Составитель, автор вступительной статьи и общего комментария – Р. Б. Вендровская, член-корреспондент РАО; первый читатель, давший свой комментарий к каждой статье Виктора Николаевича – В. А. Караковский, Народный учитель СССР, директор московской школы № 825 [82].

Все, кто сегодня говорит и пишет о Викторе Николаевиче, отмечают поразительную актуальность его работ.

Неподдельный интерес вызывают публикации В. Н. Сорока-Росинского о строительстве новой школы в эпоху перемен (такова и наша эпоха!), когда именно школа вынуждена и призвана принять на себя решение о том, кто придет на смену живущим ныне.

Именно сейчас глава нашего государства обратил внимание на школу, назвав это направление приоритетным.

В статьях В. Н. Сорока-Росинского [35-39] высказаны мысли сегодняшнего дня о воспитании и образовании, о кардинальных различиях между национальным и националистическим, о величии русской культуры – основы построения школы в многонациональной стране.

Бесценный, бессмертный опыт школы социально-индивидуального воспитания им. Ф. М. Достоевского для трудновоспитуемых, запечатленный в серии статей создателя этой школы [2; 45-48], – бездонный колодец педагогической мудрости и психологического мастерства. Сегодня, в начале XXI века, трудновоспитуемых и психоневротиков в России ничуть не меньше, чем в период беспрерывных войн и катаклизмов, сотрясавших нашу страну в XX веке. И серьезные педагоги все чаще бьют тревогу по этому поводу. Наиболее вдумчивые и отважные обращаются к трудам Виктора Николаевича Сорока-Росинского 1923-1927 и 1934-1936 годов [45-48; 64-65].

В публикациях этого периода автор – тонкий психолог – сумел разделить трудновоспитуемых на группы, требующие строго индивидуального подхода, и предложил конкретные методы работы с каждой. Он обосновал возможность и необходимость введения игры в процесс обучения и воспитания и трудновоспитуемых, и психоневротиков. Общим итогом разнообразных методических приемов является реальная возможность перевоспитать ребенка или подростка, ввести его в коллектив обычных детей-школьников.

Кто отважится с современных позиций исследовать публикации ученика академика Бехтерева 1906-1909 годов? Кто по-настоящему оценит превосходно написанную неоконченную повесть «Школа Достоевского», содержащую так много и методических приемов педагогики в экстремальных условиях, и любопытнейшие типы преподавателей, и характеры воспитанников, и элементы школьного самоуправления, и многое другое, что открывается лишь вдум чивому, заинтересованному читателю? Да, сегодня имя Виктора Николаевича Сорока-Росинского стоит в одном ряду с именами К. Д. Ушинского, П. П. Блонского, С. Т. Шацкого, А. С. Макаренко... Но даже этого мало, потому что Виктор Николаевич был одновременно ученым и практиком. Его наследие бесконечно богато, а высказанные им мысли ведут в завтрашний день.

У могилы В. Н. Сорока-Росинского на Серафимовском кладбище.

В первом ряду у ограды – воспитанник ШКИД М. Е. Вольфрам (в книге и фильме Купа Купыч Гениальный); рядом с ним – Р. И. Шендерова. 28 ноября 1982 г.

Могила Виктора Николаевича на Серафимовском кладбище. 28 ноября 1982 г.

Газета «Ленинградская правда». 1 декабря 1982 г.

Письмо Виктора Андреевича Бабичева, адресованное Р. И. Шендеровой. 1 июня 1983 г.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Никогда не предполагала, как трудно описать жизнь горячо лю бимого человека, с которым систематически общалась в течение 12 лет.

Так получилось, что всем, чем дорожил Виктор Николаевич, распорядился не он, а судьба.

Архивы и справочно-библиографические отделы различных учреждений нашего города стали моими верными и надежными друзьями-помощниками. Римляне говорили, что человек, проживший в городе три дня, обычно считает, что узнал его хорошо; тот, кто прожил в нем 3 месяца, понимает, что ему удалось кое-что узнать и увидеть, а если доведется ему в этом городе прожить 3 года, то он убедится, что почти ничего об этом городе не знает [74].

Вот и я – словно те римляне.

Ознакомившись с немалым числом официальных документов, внимательно – не по одному разу – прочитав сочинения В. Н. Сорока-Росинского в журналах и газетах разных лет, призвав на помощь собственную память, я будто прожила большую часть жизни своего учителя. А в итоге могу сказать вот что.

Виктор Николаевич Сорока-Росинский был чрезвычайно закрытым человеком. Жил в соответствии со своим кодексом чести, и жизнь учителя, такая короткая по сравнению с Вечностью, – это таинственный остров. Ни одно экспедиционное судно к нему не причаливало. Подплывала лишь крохотная лодочка с экипажем из одного человека.

Искренне благодарю за доброжелательную помощь в работе сотрудников Центрального государственного архива Санкт-Петербурга Ларису Яковлевну Федулину и Аллу Аркадьевну Григорьеву; зав. читальным залом Центрального государственного исторического архива Санкт-Петербурга Марию Михайловну Перекалину; главного библиографа справочно-библиографического отдела Научной библиотеки им. Горького Санкт-Петербургского государственного университета Наталию Александровну Шевченко; зав. сектором Музея истории Санкт-Петербургского государственного университета Татьяну Николаевну Игнатьеву и зам. ди ректора музея Бориса Вениаминовича Воронова; директора Музея истории Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена кандидата педагогических наук Екатерину Матвеевну Колосову.

БИБЛИОГРАФИЯ

1. ЦГИА СПб., ф. 14, оп. 3, ед. хр. 38853, 20 л.

2. Сорока-Росинский В. Н. Школа Достоевского // Кабо Л. Жил на свете учитель. М., 1970. С. 31-81.

3. Правительственные распоряжения. О форме одежды студентов Императорских российских Университетов // Журнал Министерства народного просвещения. 1885. 4. CCXL. Июль. С. 1-2.

4. Общий список студентов Императорского Санкт-Петербургского Университета 1901-1902 гг. СПб., 1902. С. 133.

5. Обозрение преподавания наук в Императорском Санкт-Петербургском Университете на 1905 г. СПб., 1905.

6. Олесич Н. Господин студент Императорского Санкт-Петербургского Университета. СПб., 1998.

7. ЦГИА СПб., ф. 119, оп. 1, ед. хр. 578, 237 л. 28. ЦГИА СПб., ф. 119, оп. 1, ед. хр. 176, 152 л.

9. Отчет о состоянии и деятельности Императорского Санкт-Петер бургского Университета за 1903 г. СПб., 1904. С. 48.

10. Отчет о состоянии и деятельности Императорского Санкт-Петербургского Университета за 1902 г. СПб., 1903. С. 79.

11. ЦГИА СПб., ф. 14, оп. 1, ед. хр. 9773. МФ.

12. Обозрение преподавания наук в Императорском Санкт-Петербургском Университете на 1904-1905 учебный год. СПб., 1904. С. 7.

13. Отчет о состоянии и деятельности Императорского Санкт-Петербургского Университета за 1904 г. СПб., 1905. С. 59, 135.

14. Собрание узаконений и распоряжений Правительства, издаваемое при Правительствующем сенате № 92 от 29 августа 1884. Именной Высочайший Указ о приведении в действие общего Устава и временных штатов Императорских Российских университетов, 1884. 1730 с.

15. Общий список студентов Императорского Санкт-Петербургского Университета 1903-1904 гг. СПб., 1904. С. 114, № 3155.

16. Список лиц, состоящих на службе в Санкт-Петербургском учебном округе к 1 февраля 1914 г. СПб., 1914.

17. ЦГИА СПб., ф. 2265, оп. 1, ед. хр. 891. МФ.

18. Отчет о состоянии и деятельности Императорского Санкт-Петербургского Университета за 1905 г. СПб., 1906. С. 152.

19. Протоколы заседаний Совета Императорского Санкт-Петербургского Университета за 1905-1906 гг. СПб., 1907.

20. ЦГИА СПб., ф. 303, оп. 2, ед. хр. 1827. Л. 10.

21. Отчет о состоянии и деятельности Императорского Санкт-Петер бургского Университета за 1906 г. СПб., 1907. С. 143.

22. ЦГИА СПб., ф. 2265, оп. 1, ед. хр. 932. Л. 17.

23. Росинский В. Возможна ли психология как самостоятельная наука? // Вестник знания. СПб., 1906. № 10-12.

24. Росинский В. Психология и самовоспитание // Вестник знания. СПб., 1907. № 3.

25. Росинский В. Эмоции и их культура. Лекция по психологии // Народный университет. СПб., 1907. 26. Росинский В. Молитва // Вестник знания. СПб., 1908. № 3, 6.

27. Росинский В. Психология в России // Вестник знания. СПб., 1908. № 4-5.

28. Список лиц, состоящих на службе в Санкт-Петербургском учебном округе к 1 января 1909 г. СПб., 1909. С. 102-105.

29. ЦГИА СПб., ф. 107, оп. 1, ед. хр. 4. Л. 7.

30. Список лиц, состоящих на службе в Санкт-Петербургском учебном округе к 1 января 1911 г. СПб., 1911. С. 3.

31. Чепурнов Н. И. Российские наградные медали. Чебоксары, 1993. Ч. 3. С. 159-160.

32. Росинский В. «Нат Пинкертон и детская литература» // Русская школа. СПб., 1910. № 1-2.

33. ЦГИА СПб., ф. 276, оп. 3, ед. хр. 56. Л. 1-1об.

34. ЦГИА СПб., ф. 139, оп. 1, том 8, ед. хр. 16671. Л. 8.

35. Росинский В. Национальное и героическое в воспитании // Вестник знания. СПб., 1915. № 1.

36. Росинский В. Наше будущее и наша школа // Вестник знания. СПб., 1915. № 9.

37. Росинский В. Молодняк // Вестник знания. СПб., 1915. № 12.

38. Росинский В. Школа борьбы // Вестник знания. СПб., 1916. № 5-6.

39. Росинский В. Путь русской национальной школы // Русская школа. СПб., 1916. № 7-10, 12.

40. Росинский В. Певец борьбы // Вестник знания. СПб., 1917. № 1.

41. В. Н. Р. От речей к делу // Вестник знания. СПб., 1917. № 2-3. 42. ЦГА СПб., ф. 2879, оп. 1, ед. хр. 85, 209 л.

43. Календарь Санкт-Петербургского педагогического университета им. А. И. Герцена. Знаменательные даты 2007 г. / сост. Е. М. Колосова и др. СПб.: Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2006.

44. ЦГА СПб., ф. 2879, оп. 1, ед. хр. 180, 287, 317, 804, 1097.

45. Сорока-Росинский В. Н. От принудительности к добровольчеству // Трудовая школа. 1923. № 4-5.

46. Сорока-Росинский В. Н. Летние занятия по комплексному методу на тему «Петроград // Летняя работа дефективного ребенка / под ред. Н. А. Кузнецова. Пг.: Изд. соцвоса ПгОНО, 1923.

47. Сорока-Росинский В. Н. Школа и клуб // Трудовая школа. 1923. № 4, 5.

48. Сорока-Росинский В. Н. Трудновоспитуемые // Педагогическая мысль. Пг.,1924. № 2.

49. Музей истории РГПУ им. А. И. Герцена. Фонд В. Н. Сорока-Росинского.

50. ЦГА СПб., ф. 2552, оп. 2, ед. хр. 1097. Л. 38.

51. ЦГА СПб., ф. 2925, оп. 1, ед. хр. 45, т. 4. Л. 292. 52. Богуславский М. В. XX век Российского образования. Per se. М., 2002.

53. Конева Н. Г. Проблемы образования и воспитания в документах политических партий России (начало XX века): учеб. пособие. Ярославль: ЯГПУ им. К. Д. Ушинского, 1998.

54. Крупская Н. К. Воскресшая бурса // На путях к новой школе. Орган науч.-пед. секции Гос. ученого совета. М.: Работник просвещения, 1927. № 4. С. 158-159.

55. Макаренко А. С. Антология гуманной педагогики. М.: Дом Шалвы Амонашвили, 1999.

56. Сорока-Росинский В. Н. Культурная революция и педагогические коллективы // Просвещение. 1928. № 7-8.

57. Бабичев В. А. Сорока-Росинский // Советский учитель. 1986. 2 окт.

58. ЦГА СПб., ф. 4331, оп. 21, ед. хр. 109-111, 152, 154, 167.

59. История планировки и застройки Невского проспекта. М., 1985. С. 22.

60. Заречнова Е. А. В. Н. Сорока-Росинский о воспитании / Учебно-методическое пособие по истории педагогики. Пятигорск, 2000.

61. ЦГА СПб., ф. 7444, оп. 1, ед. хр. 112. Л. 64 об. 62. ЦГА СПб., ф. 2552, оп. 3, ед. хр. 67. Л. 75 об.

63. Научные работники Ленинграда (справочник АН СССР). [Б. м.] Изд-во АН СССР, 1934.

64. Сорока-Росинский В. Н. Настольная игра как вспомогательный метод обучения // Дети-психоневротики и учебно-воспитательная работа с ними / под ред. проф. В. Н. Мясищева и проф. Н. И. Озерецкого. М.; Л.: Гос. Учпедгиз, 1934. С. 131-139.

65. Сорока-Росинский В. Н. Географическая игра «картоскладалка» // География в школе. М., 1936. № 3. С. 104-107.

66. Сорока-Росинский В. Н. Ни подсказов, ни списываний // Ленингр. правда. 1941. 5 апр.

67. Богуславский М. В. Сорока-Росинский // Российская педагогическая энциклопедия. М.: Большая российская энциклопедия, 1999. С. 359.

68. Сорока-Росинский В. Н. Воспитание волевых людей // Известия. 1941. 13 мая.

69. Лещев Н. Я – один из его учеников // Комсомольская правда. 1978. 15 февр.

70. Тимченко Л. Викниксор – мой учитель. Цит. по: Яковлева Т. «Обязан любовью к книге...» // Библиотекарь. 1982. № 9. С. 18-20.

71. Сорока-Росинский В. Н. О преподавании русского языка в киргизских школах // Иссык-Кульская правда. 1947. 30 мая.

72. Сорока-Росинский В. Н. Несколько замечаний // Сов. Киргизия. 1947. 14 сент.

73. Кордобовская Н. Помогите мне // Комсомольская правда. 1978. 15 февр.

74. Канн П. Я. Прогулки по Петербургу вдоль Мойки, Фонтанки, Садовой. СПб.: Палитра, 1994. С. 397.

75. Сорока-Росинский В. Н. Беззаботные родители // Ленингр. правда. 1955. 1 окт.

76. Спалва Е. А. Всю жизнь с детьми // Комсомольская правда. 1978. 15 февр.

77. Сорока-Росинский В. Н. Школа Достоевского. М.: Знание, 1978.

78. Яковлева Т. Такой же большой человек // Комсомольская правда. 1977. 27 нояб.

79. Сорока-Росинский В. Н. Педагогические сочинения. М.: Педагогика, 1991.

80. Заречнова Е. А. Педагогическая деятельность и педагогические взгляды Сорока-Росинского: автореф. дис. ... канд. пед. наук. Майкоп, 1994.

81. Сисерина Н. Н. Психолого-педагогические воззрения В. Н. Сорока-Росинского (гражданственно-нравственные аспекты): Автореф. дис. ... канд. пед. наук. Тверь, 1999.

82. Сорока-Росинский В. Н. Статьи / Антология гуманной педагогики. М., 2000.

ВОСПОМИНАНИЯ УЧЕНИКОВ РАЗНЫХ ЛЕТ

ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ КОНСТАНТИНОВ

(воспоминания записаны собственноручно Р. И. Шендеровой) В музее «Юные участники обороны Ленинграда» 210-й школы 11 апреля 2007 года мне посчастливилось познакомиться с удивительным человеком. Владимир Николаевич Константинов, 1926 года рождения, ленинградец, 4 октября 1939 года пришел учиться в 6-й класс 210-й школы, ближайшей к его месту жительства (набережная Мойки, 22, рядом с Капеллой). Учился в школе успешно – на «отлично» и «хорошо». Русский язык и литературу у Володи Константинова в 1939-1941 годах преподавал Виктор Николаевич Сорока-Росинский.

В конце мая 1941 года Константинов сдал экзамены за 7-й класс, получил на руки аттестат об окончании неполной средней школы и отнес его в Энергетический техникум на 10-ю линию Васильевского острова. Техникум был выбран заранее – Володя мечтал стать энергетиком и никем иным.

Владимир Николаевич прекрасно помнит учителя и говорит о нем самые добрые слова: «Виктор Николаевич отличался от других педагогов 210-й школы своей выправкой, превосходной речью, неизменным спокойствием, умением держать класс в руках. На уроках русского языка и литературы никто в классе не зевал, не скучал, не озорничал. Все работали. В течение одного урока Виктор Николаевич успевал опросить не менее 20 человек. Ответы требовались краткие, четкие, мгновенные. После каждого ответа учитель делал пометку в своем особом журнале – толстой тетради в клеточку, где был список нашего класса.

По результатам наших многочисленных ответов и этих пометок Виктор Николаевич выставлял оценки в классный журнал. Они были всегда справедливы.

Мы часто писали диктанты.

На уроках литературы наш учитель замечательно читал стихи и прозу и нас учил этому.

Все ребята знали, что Виктор Николаевич – это Викниксор, о котором написано в книге «Республика ШКИД». Наши родители читали эту книгу, рассказывали нам о ней. У некоторых книга сохранялась в домашней библиотеке».

Далее хочется сказать об авторе этих воспоминаний.

31 октября 1943 года Владимиру исполнилось 17 лет. 6 ноября того же года он получил повестку в военкомат. Был направлен в город Слободской в расположение 14-го Западного стрелкового полка, оттуда – в школу младших командиров. Окончил ее сержантом.

В составе Макеевской Гвардейской орденов Суворова и Кутузова дивизии 3-го Белорусского фронта сержант Константинов, комсорг своего подразделения, продвигался через только что освобожденную Прибалтику в сторону неприступного Кенигсберга. Шли ночами по минным полям. Впереди сапер, за ним – след в след цепочка солдат и офицеров. Кто-то по неосторожности, от усталости, от нервного напряжения делал единственный шаг в сторону – и тут же лишался ноги: земля была буквально нафарширована противопехотными минами. Отдыхали днем в лесочках и перелесках.

13 января 1945 года во время тяжелого боя с бешено сопротивлявшимися фашистами восемнадцатилетний сержант получил множественные ранения: в голову, в левый глаз, в левое плечо. 14 суток находился между жизнью и смертью. Перенес трепанацию черепа (осколки засели в теменной части головного мозга), потерю глаза, операции на плечевом суставе. Выжил! В августе 1945 года был демобилизован как инвалид Великой Отечественной войны с солдатским орденом – медалью «За отвагу» и медалью «За победу над фашистской Германией». К 50-летию Великой Победы награжден орденом Отечественной войны I степени, затем всеми юбилейными медалями.

В том же 1945 году израненный сержант вернулся в Ленинград и буквально через несколько дней поступил на раз и навсегда избранную 7-ю Электроцентраль, что на Кожевенной линии, где прошел путь от ученика до начальника смены котлотурбинного цеха. В 2005 году получил почетный знак энергетика от РАО ЕС по случаю 85-й годовщины плана ГОЭЛРО.

Владимир Николаевич Константинов – ученик В. Н. Сорока-Росинского в 1939-1941 годах.

Владимир Николаевич – добрый семьянин, вырастил дочь и двоих сыновей, имеет внуков и правнуков.

Уверена, что, будь наш учитель жив, он гордился бы таким своим учеником. Не о таких ли людях, на чьих биографиях надо воспитывать дух патриотизма и дух героизма школьников, писал в своих статьях Виктор Николаевич Сорока-Росинский?

МАРГАРИТА ТИМОФЕЕВА

Очень хорошо помню: как только заходил разговор о школе, все гда с гордостью говорила: «Мы учились у Виктора Николаевича Сорока-Росинского». Если собеседнику это имя ничего не говорило, то спрашивала: «Читали "Республику ШКИД"? Это написано о нем».

Появление нового учителя всегда вызывает интерес у ребят. В класс вошел довольно высокий, подтянутый пожилой человек в пенсне, с небольшими усами щеточкой. Я сейчас говорю «пожи лой», но тогда он скорее показался старым (конечно, по нашим тогдашним представлениям о возрасте). Одет он был в черный китель из грубого сукна, через плечо висела сумка, похожая на полевую, она была не кожаная, а из какого-то очень жесткого материала, может, из кирзы. Потом мы подарили ему портфель, и я хорошо помню, как Виктор Николаевич был растроган, а мы – не меньше его... С этим удивительным человеком мы проучились три года, он был нашим классным руководителем, преподавал нам русский язык и литературу, и мне кажется, что Виктору Николаевичу подошло бы старое определение преподавателя «учитель русской словесности». Язык мне давался легко, нам было очень занятно и весело запоминать многие графические таблицы по грамматике и фонетике, шутливые запоминалки, например: МиНеРаЛ (сонорные согласные).

Конечно, Виктор Николаевич очень любил поэзию, приобщал к ней нас. Он с наслаждением слушал искреннее и непосредственное исполнение, при этом он часто сдержанно улыбался, покручивая свои щеточки-усы.

Были прогулки по городу. Наша 233-я школа Октябрьского района находилась в переулке Антоненко, у самого Мариинского дворца, вокруг нас была вся красота, правда, еще послевоенная – на Исаакиевском соборе были следы от осколков. Запомнилась прогулка по Дворцовой площади, когда Виктор Николаевич рассказывал о дворце Растрелли и ансамбле Росси, подчеркивая гармоничность окружающей архитектуры.

В шестом-седьмом классах Виктор Николаевич был нашим классным руководителем, знакомился с семьями каждого ученика, посещая их дома. Подробности такого визита не помню, но десертная ложка, подаренная им в это посещение, оставила добрую память и хранится у меня до сих пор.

Когда я была старостой, Виктор Николаевич поручал мне помогать ему и проставлять отметки в журнал (наверное, это было нарушением школьных инструкций). По невнимательности я напутала с оценками, Виктор Николаевич, обнаружив это, очень рассердился и сделал вывод, что я это сделала умышленно, стараясь завоевать «авторитет» у своих соучениц. Этому поступку Виктор Николаевич придал почти криминальное звучание, долго был хо лоден со мной и долго не разговаривал. Я внутренне не считала свой поступок столь позорным, так как он не имел приписываемой ему подоплеки, но реакция учителя была такова, что я считала себя виноватой.