Текст книги "Радужный слон (или как довести начальника...) (СИ)"

Автор книги: Полина Ветер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Глава 16

Евгений

Она вела себя естественно.

Не то, чтобы меня это удивило, скорее, почему-то мешало сосредоточиться на главном.

Несмотря на явную недосказанность и недопонятость, говорить мы не спешили, может, потому что ни мне, ни ей не хотелось испортить этот прекрасный момент нашей внезапной близости.

Даже просто валяться с ней на одном диване оказалось неожиданно круто, а уж секс был шикарный, нечего и говорить…

Кажется, я выжал из Полины все соки, отомстил за все моменты внезапных вспышек возбуждения, и отпускать её не хотел, даже до туалета. Но девушка стойко выдержала всплеск моего либидо и даже несколько раз брала инициативу в свои руки, что, конечно, порадовало особенно.

Она была естественной.

Во всех движениях и словах не было наигранности или напускного смущения, я даже позавидовал неподражаемому искреннему смеху и проявлению настоящей материнской заботы к моему коту, который ошалел от такого счастья и обнаглел вконец, устроившись между нами на моей кровати, когда я привёз Полину к себе.

Зачем?

Хотелось продлить ощущение полной свободы и расслабленности, удовольствия от нахождения с ней, поглощения вкусной еды и просмотра старых фильмов, прежде чем я вернусь в свою привычную жизнь загнанной белки.

Было удивительно встретить Новый год впервые за много лет не в шумной компании, а наедине с девушкой, которая нравится, от которой не хочется сбежать или отправить её домой наутро. Мне понравилось проводить с ней время, трогать и целовать, разговаривать о всякой ерунде.

– Ты не скажешь, куда мы едем? – Даже в моей машине она смотрится хорошо, в своей неизменной дутой куртке и белой шапке, какая-то непридуманная, настоящая.

– Это сюрприз. – Улыбаюсь.

Между нами чувствуется напряжение. Как я ни пытался сгладить углы и расслабить её, всё равно не верит.

Ни словам моим, ни действиям, ни ощутимо сквозящему между нами притяжению. Я не пытаюсь переубедить, просто отмалчиваюсь и стараюсь больше улыбаться. Просто потому, что мне хочется это делать, сейчас, рядом с ней.

Она красивая.

Такая, с торчащими из-под шапки, чуть растрёпанными волосами, со сморщенным носиком, в широких грубых джинсах…

Надо отдать должное Дашке, даже её бредовые идеи иногда оборачиваются чем-то приятным.

– Мне очень хорошо с тобой. – Говорю, потому что думаю в данный момент именно об этом.

– Мне тоже. – Улыбается и прячет глаза.

Может, она никак не может привыкнуть к тому, что мы вместе, или не хочет спугнуть момент. Может, это я зря накручиваю себя, но в данную минуту пытаюсь впитать как можно больше её улыбок и редких фраз.

Она не болтлива.

Может, я совсем не знаю эту Полину, или она хочет такой показаться, но мне комфортно и легко в её обществе, поэтому настроение у меня отличное.

Оно не портится даже, когда мы добираемся до места назначения.

Наоборот.

Я только предвкушаю фееричную реакцию.

Абсолютно всех.

В тот момент, когда я помогаю Полине выйти из машины возле Дашкиного дома, появляется Надежда. Очень вовремя. Такси привозит её точно ко времени, надеюсь, остальные уже в сборе.

Платонова хмурится и тихо здоровается с Надей, та в ответ тоже мурлычет приветствие.

Ну что ж вы, мои девочки, такие робкие? Ещё недавно в бой рвались, как гладиаторши недоделанные… Или вы только по отдельности такие смелые?

– Проходи, Полин. – Подталкиваю её к входу.

– Что это значит? – Ей явно не нравится начало, но я успокаиваю.

– Не переживай. Тебя никто не укусит, проходи, сейчас мы все официально познакомимся.

Как я и ожидал, моя мама уже на месте. Она явно не выдержала и приехала раньше, чтобы расспросить Дашку о моём загадочном приглашении. Я ведь просил лишь приехать к определённому времени, не уточняя детали. Они ждут, что будет представление, но пока ещё не знают, какое.

– Слон! – Сразу же накидывается на меня Дашка. – Ты чего загадочный такой? Мы с Валей уже все варианты перебрали, выкладывай! Наденька сдалась? Вы вместе?

Её энтузиазм натыкается на ошарашенное лицо Надежды и хмуро-недоверчивое – Полины.

– Сейчас всё расскажу, потерпи. – Останавливаю этот бешеный бронепоезд. – Привет, Валь.

Мы здороваемся с Валентином и раздеваемся. Платоновой приходится помочь, она вцепилась в свой пуховик, всё ещё сомневаясь, стоит ли оставаться. Глажу её по щеке незаметно для других, получая разряд тока, в прямом смысле: наэлектризовалась, как эбонитовая палочка, блин…

Надя скромно скидывает свою шубку и мнётся у порога.

– Сынок! – Мама обнимает меня и чмокает в щёку. – Я волновалась! Думала, случилось что-то! Не хочешь объяснить?

– Конечно, мам. Только чуть позже.

Дашка всех приглашает в гостиную, где в углу мерцает огоньками искусственная ёлка.

Все присутствующие чувствуют себя неловко, даже я в какой-то степени, хоть сам и организовал это собрание.

– Может, выпьем шампанского? – Предлагает хозяйка всем присутствующим. – Слон, помоги мне со стаканами, пожалуйста.

– Конечно, дорогая.

Я понимаю, что ей хочется получить разъяснения одной из первых, но не на того напала.

– Что это значит? – Рычит она сразу же, когда оказываемся на кухне. – Почему эта Полина здесь?

– О, она тут не просто так. – Подливаю масла в костёр любопытства моей бывшей. – Ну, потерпи, Даш, сейчас я всё объясню.

Улыбаюсь.

Мне вообще это легко удаётся в последнее время. Будто пружина внутри ослабла, и я ощутил себя свободным человеком. Странно, конечно. Раньше я не замечал никакой зажатости, только горечь от неудавшегося брака. И некоторую ревность. Может, чуть неуверенности в себе.

Сейчас я в себе уверен.

Наверное, как никогда.

– Ну, для начала, всех с Новым годом! – Поднимаю бокал, наполненный шампанским, призывая всех сделать то же самое.

Намеренно не подхожу близко к Полине, а становлюсь прямо напротив неё. Так мне легче считывать её эмоции. Забавно, что она дурила меня почти целый месяц, а сейчас всё так отчётливо отражается на её милом лице.

– С Новым годом!

– С наступившим!

– Ура!

Бокалы звенят, мы выпиваем по глотку, я больше не намерен, ведь нужно сохранять трезвую голову.

Хотя, честно, сейчас я бы предпочёл напиться вдребезги.

– Итак, мои дорогие женщины… – Отставляю бокал. – И Валентин.

Киваю в его сторону, прикидывая, союзник он мне или враг. Скорее второе, слишком этот парень обожает Дашку.

– Надежда… мама… спасибо, что приехали. Для меня это важно.

– Сынок, мы не совсем понимаем…

– Погоди. – Останавливаю её. – Ты знаешь, я очень рад, что ты и Даша на самом деле не в контрах. Я-то наивно думал, что вы терпеть друг друга не можете.

– Ну что ты, сынок!

– Жень, мы с Елизаветой Степановной давно зарыли топор войны и хорошо общаемся. – Поясняет Дашка.

– Я, честно, очень рад.

Потираю лоб. Немного жарко. Не хочу думать, что это от волнения.

– Ведь я и предположить не мог, что вы настолько объединитесь, что за моей спиной захотите устроить игры в свах.

– Женя! – Предостерегает мама. – Мы хотели, как лучше. Ведь, всё же получилось, правда?

– Получилось, да.

Кидаю короткий взгляд на Надю. Она сжала бокал и, кажется, не дышит.

– Только немного не так, как вы планировали.

– То есть, как это?

– Вы ошиблись, мои дорогие. – Улыбаюсь. – Надежда прекрасная девушка, мы пообщались, узнали друг друга получше, и наверняка даже могли бы построить какие-нибудь отношения, если бы не одно «но».

Пытаюсь не смотреть пока на Платонову. Иначе не дойду до сути.

Валя с интересом наблюдает за нашим разговором, потягивая шампанское.

– Какое?

– Ваше участие.

Глава 17

Все присутствующие напрягаются.

Дашка тут же ощетинивается.

– Слон…

– Не перебивай меня, пожалуйста.

Может, грубо получилось, я не знаю.

– У меня отличная жизнь: любимое дело, спорт, кот на иждивении, секс – тогда, когда мне этого захочется. С чего вы вдруг решили, что меня надо к кому-то пристраивать?

– Жень, – Снова вклинивается мама. – Мы же видим, что ты перестал радоваться жизни. Посмотри на себя: всё, что тебя интересует – это твоя типография. Как не позвонишь, ты всё время работаешь, всё время занят. Ты не можешь найти даже день, чтобы приехать к нам с отцом, об отдыхе я уж вообще молчу.

– Когда мы были в браке, Даш, было не так?

Нарочно задаю этот вопрос бывшей, игнорируя мать.

Та молчит, зная, что я прав. Я такой. И никакие отношения уже этого не исправят.

– Вот именно. Вы должны раз и навсегда понять это.

Мама фыркает. Конечно, ей не нравится мой тон.

– Теперь, Надя. – У девушки вытягивается спина, хоть она и до этого сидела ровно. – Ты красивая, умная и добрая, наверное, даже через чур. Для чего, скажи, тебе было обращаться в это агентство?

Щека девушки дёргается.

– Думаешь, там сидят такие профессионалы, что смогут найти мужчину твоей мечты и привести его тебе перевязанного красной ленточкой?

– Слон!

Дашка снова встревает, боясь, что я задену тонкую душевную натуру Надежды. А в брачную контору пойти не побоялась, вся такая ранимая.

– А что? Я не прав, а Надежда?

– Нет. – Она отставляет бокал на столик перед собой.

– Чтобы внести ясность: мы виделись с Надей тридцать первого. Я поехал к ней, и у нас состоялся сложный разговор, в ходе которого мы выяснили, что между нами ничего не может быть, и эта авантюра с её участием была лишь бесполезной тратой времени.

Мама с Дашкой переглядываются.

– Надежда, зачем же вы ему рассказали? – У мамы вырывается поражённый вздох.

– Я хотела, чтобы было честно… – Шелестит Надя.

– Это уже не важно. – Перебиваю девушку. – Я благодарен вам за это, Надь. И за то, что вы приехали, после моего звонка. Хоть и не должны были этого делать.

Платонова напрягается, чувствуя мой настрой и то, что она будет следующей.

– Вот скажи мне, Валентин. – Перевожу тему. – Ты за что Дашку любишь?

Тот хмурится. Ему явно до лампочки моё расследование и игры в «Пуаро», но над вопросом задумывается.

– Да за всё люблю. Просто.

– Вот.

Поднимаюсь и подхожу к широкому панорамному окну. Снова снег повалил, большими такими хлопьями.

– Просто. – Повторяю. – Потому что это невозможно кому-то навязать или спланировать. Невозможно убедить человека в чьей-то неотразимости, если он сам этого не чувствует. Нельзя вложить кому-то в голову, что кто-то другой ему абсолютно подходит, если между людьми нет того самого природного притяжения, которое толкает нас друг к другу. Правда, Полина?

Поворачиваюсь к ней.

Лицо девушки бледнеет и вытягивается.

– Убедить нельзя, но подтолкнуть можно… – Мямлит она охрипшим голосом, пытается прокашляться и делает глоток из бокала.

– Хотите знать, сколько времени мне потребовалось, чтобы раскусить её нелепую игру?

Кажется, никто в этой комнате уже не помнит про Новый год. И настроение как-то поменялось с праздничного на вот это уныло-напряжённое.

– С самого начала меня не отпускало какое-то странное чувство, что всё не то, чем кажется. Точнее, она не такая, какой должна быть. Но понял я, когда пришёл первый раз к ней в квартиру. Чудесный розовый костюмчик всё расставил на свои места. Надо отдать должное её тётушке. Вот та играла, как настоящий мастер. Такая экспрессия, мне даже понравилось.

– Она не играла. – Всё так же тихо произносит Платонова.

– Да что ты! – Удивленно восхищаюсь. – То есть, даже твоя тётя не в курсе, чем ты занимаешься?

Полина вскакивает и намеревается удалиться, конечно, ей это разговор не по душе, но я останавливаю.

– Сядь!

Громко. Так, что она плюхается обратно пятой точкой на диван, а все присутствующие ошеломлённо вздыхают.

– Вы все почему-то решили, что я идиот, и со мной можно играть в плохие игры. Все, кроме, наверное, Вали, хоть я и не знаю наверняка, принимал ли он в этом участие. – Тычу в сторону бывшего соперника пальцем. – Выставили меня каким-то придурком и залезли туда, куда вас не просили. Вы: мама и Даша, с этого момента, прошу, удалите мой телефон и больше никогда не пытайтесь со мной связаться. Я больше не хочу иметь с вами ничего общего.

– Ах! – Мама пытается изобразить шок, хватаясь за сердце.

Дашка молча буравит меня взглядом, потом Валю, прося у него поддержки.

– Женёк, не перегибай. – Валентин пытается образумить меня.

Но я игнорирую.

– Вы, Надежда, надеюсь, никогда больше не будете связываться с сомнительными конторами, которые занимаются непонятно чем. И мы не будем больше общаться, поэтому мой номер вам тоже не понадобится.

Надя просто выдыхает через нос.

– А с тобой, Полина, я долго думал, как поступить. Нам было хорошо вместе эти два дня, но ты и сама поняла, наверное, что на большее можешь не рассчитывать.

Все присутствующие переводят взгляд на Платонову. Такого они точно не ожидали, а я смотрю ей прямо в глаза и понимаю, что этими словами перечёркиваю всё прекрасное, чем могут похвастаться эти выходные. Мне нужно было наказать её. И сейчас я это делаю.

– У вас что-то было? – Дашка всё же не выдерживает. – Но как? Полина? Что вы наделали?

Надежда сдаётся первой. Она громко всхлипывает и поднимается. Когда девушка в слезах уходит, бывшая выбегает за ней.

– Надя, подождите! Это какой-то абсурд!

– Женя, что ты творишь? – Мама осуждающе смотрит и качает головой.

– Я всего лишь хочу объяснить вам, что не нужно лезть в мою жизнь. Вы сами виноваты в том, что отбили у меня желание с вами общаться. Я не шучу.

– Можно мне уйти? – Спрашивает Полина, и я ловлю себя на том, что какую-то секунду колеблюсь.

Нет.

Я всё решил.

И мне не нужно себя уговаривать.

– Конечно. Если хочешь, довезу тебя до дома.

Она поднимает глаза с немым вопросом. Потом встаёт, подходит ко мне вплотную.

– Наденьку отвези. – И выплёскивает остатки шампанского прямо мне в лицо.

Жидкость шипит и кусается, но я почему-то даже не сержусь на неё.

Наверное, мне самому так легче.

Они все теперь меня ненавидят. Включая Валю, который укоризненно цокает и качает головой, продолжая сидеть на своём месте.

Мама вскакивает и отправляется на поиски Даши и Надежды.

– Думаешь, я мудак? – Спрашиваю Валю, когда удаётся вытереть салфеткой лицо.

Тот пожимает плечами.

И тоже уходит.

Когда остаюсь один, мне становится легче.

На какое-то мгновение.

А потом наваливается тяжесть.

Из кухни доносятся тихие причитания, всхлипы и даже гулкий бас Валентина.

Хочется вдохнуть свежего воздуха, и я выхожу на улицу, подставляя небу лицо.

И в чём я не прав?

Я взрослый мужик и мне не нужно указывать, как жить.

Даже если мне с девушкой было хорошо, я сам буду решать, быть с ней или нет.

Надеюсь, Платонова усвоит урок.

Почему-то это беспокоит меня больше всего.

Не её мнение.

А то, что она вынесет из этой ситуации.

Понятно, что оставаться в доме бывшей смысла больше нет, поэтому, преодолевая метель, плыву на своей машине в сторону дома.

Почти на выезде из посёлка замечаю маленькую фигурку, топающую по обочине.

Да она с ума сошла? Пешком что ли домой собралась идти?

Останавливаюсь, немного преградив девушке путь. Опускаю стекло.

– Садись в машину.

Она молча огибает препятствие и идёт дальше, кутаясь в пуховик.

Подрезаю снова.

– Полина, сядь в машину, иначе я тебя силой посажу!

Платонова поворачивается, и какое-то время просто смотрит прямо на меня.

Потом послушно открывает дверь и садится. Пристёгивается. Молча отворачивается в окно.

Я не лезу с разговорами, хоть и понимаю, что это наша последняя встреча.

Мне было хорошо с ней. Правда. По-настоящему.

Но то, чем она занимается, рождает во мне не проходящее недоверие и это не позволит нам долго продержаться вместе. Пусть меня называют прагматичным занудой, но я не верю в отношения, построенные на страсти. Должно быть что-то ещё: как я могу быть с той, кто зарабатывает на жизнь, облапошивая мужиков и устраивая маскарады?

Она была права, когда говорила, что я не должен был приходить к ней. И возить её к себе не должен был.

Почему-то мне хочется извиниться перед ней, несмотря на то, что я считаю себя правым. И когда мы подъезжаем к её подъезду, я даже пытаюсь открыть рот.

– Поль…

Но она не даёт мне шанса, быстро отстегнув ремень и хлопнув дверью машины.

Её маленькая фигурка скрывается в подъезде, а я всё ещё не осознаю, что сейчас, в этот момент, истратил свою последнюю попытку.

Что какому-то придурку свыше была дана возможность, наконец, почувствовать себя не таким одиноким, а он с лёгкостью, и даже некоторой гордостью за самого себя, отправил его в мусорку.

Ни снегопад, ни Василевс, бросающий укоризненные взгляды в мою сторону, ни тишина квартиры, которая ещё хранит отголоски её запаха, не убедят меня в том, что я облажался.

Никто и ничто.

Потому что я сам так решил.

А для устранения одиночества у меня есть отличное безотказное средство.

Моя типография.

«Радужный слон» – отличное место для поднятия настроения!

Глава 18

Полина

Питер прекрасен!

В жизни бы не подумала, что отважусь поехать туда одна, и буду слоняться по городу, фотографируя всё, что вижу, чтобы как можно больше получить от этой поездки.

Нас, таких энтузиастов была целая группа, – автобус, забитый битком. Кто-то путешествовал парой, были семьи и такие же одиночки, как я. Мне не хотелось завязывать новые знакомства и общаться, поэтому старалась держаться особняком, слушая гида, и просто впитывая каждый уголок, который представал перед взором.

Я потратила на эту поездку всю свою премию, и ни о чём не жалею.

Смена обстановки, постоянное движение и впечатления – лучшее лекарство от такой болезни, как Евгений Дмитриевич.

Я изо всех сил старалась вытеснять мысли о нём, уставала от изматывающих прогулок, но это помогало не думать каждую минуту, и давало время на передышку от самокопания.

Хоть я и психолог по образованию, но разобраться в этой простой задачей так и не смогла.

Мне понятны его мотивы.

Обида, уязвлённое самолюбие, затронутая гордость и ощущение власти, триумфа.

Только для чего всё это?

Минутная победа ради ста лет одиночества?

Нам было хорошо вместе, и он не может это отрицать.

Тот, кому не нужна отдача, не будет обниматься почти целые сутки.

Уж это я не понаслышке знаю.

Трахаться можно и без души, а мы практически не отрывались друг от друга.

И мне не хотелось разбираться в чём-то, просто было так приятно прикасаться к нему, целовать, и чувствовать, как ему это нравится тоже.

Но, видимо, всё же, стоило поговорить.

Понятное дело, что всё из-за меня.

Но я же не пыталась задеть его чувства, навредить или унизить. Вообще наоборот. Цель была такая, чтобы он обрёл счастье с подходящей ему девушкой.

Зачем так больно наказывать?

По сути неважно, что думают обо мне Дарья и Елизавета Степановна. На Наденьку и вовсе откровенно плевать.

Но в его глазах было такое безразличие…

«Ты и сама поняла, что на большее можешь не рассчитывать» …

Эти слова звучат в моей голове на повторе, вызывая озноб и жар одновременно.

Я даже не успела привыкнуть к тому, что мы вместе, а уже всё закончилось.

Быстро и глупо, ведь я по-настоящему влюбилась в него.

Поведение Слона полностью оправдывает его фамилию, такой же непробиваемый и неповоротливый… толстокожий.

Зачем я люблю его?

За что мне такое наказание?

Возвращение домой оказалось угрюмым и прозаичным.

Я вновь осталась наедине со своими мыслями и разбитым сердцем.

Конечно, я не побегу обивать его пороги и умолять вернуться ко мне. Надо бы заняться поиском работы, вряд ли я смогу снова заниматься тем, чем раньше. Особенно после такого фиаско.

Но, как сложно оторвать голову от подушки, даже просто для того чтобы её помыть, а уж выходить из дома мне вообще не хочется до тошноты.

Пару дней назад получила сообщение от Ильи.

Содержание было примерно таким:

«Ещё не нагулялась? Не собираешься вернуться?»

Даже не удивилась.

Так бывает, когда расстаёшься со старой мебелью. Вроде пора уже что-то менять, но ведь отлично смотрелась эта тумбочка на фоне выцветшего ковра…

Моё отсутствие для него не смертельно, но ведь не зря же говорят: «привычка – вторая натура».

Нет, к Илье я возвращаться не намерена. Даже, чтобы залатать душевную рану. Евгений Дмитриевич не из тех мужчин, которых можно забыть с помощью другого. Он слишком самобытный и индивидуальный, такие обычно оставляют опечаток надолго.

А вот что мне с этим делать, я просто не знаю.

Думаю о нём постоянно.

Скучаю и мучаю себя воспоминаниями.

Пытаюсь выжить, но, видно, судьба ещё недостаточно надо мной поиздевалась.

У меня взрывается мозг, когда я вижу на экране своего телефона его номер, который зачем-то выучила наизусть, хоть и знала, что никогда не воспользуюсь этой информацией.

Надо было кинуть его в ЧС, заблокировать везде и всюду.

Но я не сделала этого.

Просто потому что знала: он ни за что не будет мне звонить!

Даже если от меня будет зависеть его собственная жизнь.

Но я ошиблась.

Всё-таки, прав был Игорь Леонидович – хреновый из меня психолог, что уж тут говорить…

Сердце колотится, как бешеное, когда я провожу пальцем по экрану, чтобы ответить.

– Алло…

– Здравствуй, Полина.

Только ради этого момента, чтобы услышать своё имя из его уст, я готова была отдать, что угодно.

– Здравствуйте, Евгений Дмитриевич.

Стараюсь придать голосу больше уверенности, но он всё равно подводит.

На том конце провода слышится короткое хмыканье.

Ну не ожидал же он, что я отвечу с выкриком: «О, моя любовь, я так ждала, что ты позвонишь!».

– Как твои дела?

– Всё хорошо. – Отвечаю коротко.

– Новый проект?

– Вы звоните поинтересоваться об этом?

Глупо обращаться к нему на «вы», после того, как мы испробовали половину поз Камасутры, но я ничего не могу с собой поделать.

– Вообще-то нет. Хотел попросить у тебя помощи.

– Вы? У меня? – Удивление даже не приходится изображать. Оно реально искреннее.

– Да. У меня проблема… с котом.

– С Василевсом? Что случилось? – Тут же начинаю беспокоиться.

Это пушистое создание совсем не похоже на своего хозяина. Он просто создан для любви и ласки, мы подружились с первых минут знакомства, и целые сутки эти двое боролись за моё внимание. Это было так забавно…

Сердце снова сжимается от горьких воспоминаний.

– Я даже не знаю, как объяснить… В общем, он перестал есть и всё время прячется от меня, а ещё линяет, как скотина, и стал агрессивным, словно дикий. Бросается при каждом удобном случае.

– Хм… Странно это, конечно… На моей памяти он был более, чем ласковый…

– Вот именно. Это впервые такое.

– А я чем могу помочь? – Задумываюсь, отодвинув на второй план наши личные разногласия.

– Я подумал… вы так отлично поладили… может, ты могла бы приехать, поговорить с ним, и, хотя бы помочь заманить в переноску, чтобы отвезти в клинику. Тот ветеринар, которого я вызвал на дом, убежал от нас с дикими воплями.

– Ну… я не знаю…

На кону благополучие пушистика…

Но встретиться лицом к лицу с мужчиной, который разбил мне сердце, я пока не готова. Да и вряд ли вообще когда-нибудь буду.

– Пожалуйста, Поль. Если хочешь, я за тобой заеду. – Уговаривает он. – Это чудовище, конечно, бесит меня, но я беспокоюсь, он же так лапы протянет…

– Что, вообще от еды отказывается?

– Миска не тронута уже третий день.

Это чужой кот.

У меня своих проблем навалом.

Работу надо искать, к тётке съездить…

– Ладно, я приеду. Когда вам будет удобно?

– Спасибо! Я знал, что ты не откажешь. – Такое облегчение в голосе, будто я уже жизнь Василевсу спасла. – Могу минут через сорок за тобой заехать, ты дома?

– Я… эээ… Давайте, я сама доберусь. Через час буду у вас.

Прежде чем Евгений Дмитриевич что-то ответит, сбрасываю звонок.

Мне надо прийти в себя.

Восстановить чёртово дыхание.

Успокоить дрожащие руки.

И помыть голову, блин!

Столько раз говорила себе: «Твоя доброта до добра не доведёт, Полина…».

Как мне ему в глаза-то смотреть?

Что ж я такая дура-то, а?

Подрываюсь с места и несусь в ванную.

Я иду спасать кота.

Надо сосредоточиться на этом.