Текст книги "Радужный слон (или как довести начальника...) (СИ)"

Автор книги: Полина Ветер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Если бы так можно было…

Глава 7

Итак.

Неадекватное поведение Платоновой подвело меня к безнадёжному ощущению недоброго утра.

Признаюсь, я прибухнул вчера.

А что? После такого стресса валерьянкой можно было удивить только Василевса, но он получил лишь свою дозу корма и пинок под зад. Ну, не одному мне страдать. Тем более, помогать мне решить задачу он не собирался, лишь хмуро косился из-под стола.

Ладно… животина тут не причем, конечно, я сам виноват, что позволил Полине Сергеевне так себя вести, наведя её на мысли, что это нормально и не наказуемо. Более того, может быть мне приятно…

Дашка была на сто процентов права.

Я нравлюсь Платоновой.

Но что делать-то теперь с этим знанием?

После её выходки, нужно бы попросить написать заявление, но я ж не изверг перед самым новым годом оставлять девушку без работы, тем более зная её материальное состояние.

Может, попросить помощи у коллег? Чтобы как-то мягко объяснили ей, что в мою сторону даже смотреть не стоит. Но это тупость. Да и не хочу, чтобы потом вся контора обсуждала этот трэш за моей спиной, знаю, как они любят посплетничать.

Как решить этот ребус, тем более, когда так трещит голова?

На работу прихожу злой и помятый, что вообще редкость, ведь обычно по будням я не пью, предпочитая отдых с книгой или вечерний поход в спортзал. А сегодня даже от пробежки отказался, пытаясь договориться с организмом двумя чашками кофе.

Вдобавок ещё и опоздал из-за пробки: какая-то легковушка влетела в отбойник на скользкой дороге.

Сразу закрываюсь в кабинете. Благо, встречи с Платоновой удалось избежать, ввиду её отсутствия на рабочем месте. Мне честно было бы легче, если бы она совсем не пришла.

Около десяти заходит Соня с договорами, и удаётся немного отвлечься на дела насущные.

– Может, тебе домой поехать, отлежаться? – Предлагает юрист, но я качаю головой.

– Да, нет. Всё нормально.

– Ну, тогда я пошла работать. – Поднимается с кресла. – Могу Полинку попросить, чтобы чаю тебе заварила покрепче.

– Не надо! – Резче, чем нужно, срываюсь.

Соня отшатывается.

– Не хочу пока. – Пытаюсь смягчить свой рявк. – Попозже, если что сам сделаю.

Девушка качает головой и выходит. А я выдыхаю. Долго, медленно, через нос.

Ну так нельзя.

Не могу же я прятаться всё время и обходить её окольными путями. Нужно поговорить. Выяснить всё здесь и сейчас, на берегу. И если захочет уйти после этого, держать не стану.

То же мне… цирк со слонами…

Долго искать не приходится, застаю администратора у стойки, под потолком, с пучком игрушек на дождике, всё на той же бедовой стремянке.

– Кхм-кхм. – Пытаюсь привлечь внимание, но не напугать, чтоб не свалилась, не дай бог.

Только это была бы не Платонова, если бы пошло по сценарию.

Она вздрагивает, поворачивается, и я слишком поздно реагирую, чтобы предотвратить бедствие, поэтому девушка, взмахнув букетом игрушек, валится на меня вместе с чёртовой лестницей.

Воздух выбивает из лёгких от встречи спины с полом, и, кажется у меня разбит нос, вероятно, в полёте, Платонова приложила мне локтем.

Это не просто цирк, это уже Дю Солей какой-то.

Отчаянье выходит из меня вместе со стоном.

Полина Сергеевна зависла, лёжа на мне, злосчастная стремянка валяется рядом. На моём лице дождик, из-за него чешется глаз и хочется чихнуть.

– Я начинаю бояться вас, Полина Сергеевна. – Хриплю, пытаясь понять, где сейчас находятся мои руки. – То с поцелуями набрасываетесь, то с потолка на меня прыгаете…

На её лице странное выражение. И хоть вокруг него сейчас растрёпанная шевелюра, оно впервые такое осмысленное.

Странно, что на шум не сбежались сотрудники со своих кабинетов. Никому, похоже, и дела нет, что на начальника только что было совершено покушение.

Полина сдвигает озадаченно брови, а потом чихает: громко, практически мне в лицо. Ну спасибо. Ещё и соплями забрызгала.

– Отпустите меня. – Слышу от неё строгое.

– Что?

Нахмуриваюсь. Ощущая адскую боль в переносице.

– Отпустите меня, я хочу встать.

Надо же, какая сердитая. Девушка ёрзает на мне, пытаясь отодвинуться, но я ещё крепче сжимаю вокруг неё свои руки.

– Разве вы не об этом мечтали?

Строит тут из себя недотрогу, после того, как опорочила меня вчера в машине.

– Что? Вы совсем?

Она уже откровенно злится.

Я между прочим, пожертвовал своим телом и здоровьем, чтобы она тут нос не расквасила, и что это? Благодарность такая?

– Пока не скажете волшебное слово, не отпущу.

Чувствую, как начинаю заводиться. Азарт какой-то возникает, даже на время забываю про боль.

Она упирается мне в грудь ладошками, пытаясь отодвинуться, но всё равно наши лица слишком близко.

– Отпустите, пока все не увидели, как вы меня лапаете.

Что? Я не ослышался?

– Решили недотрогу включить? – В моём голосе раздражение.

– Я не понимаю вас, Евгений Дмитриевич.

Мы боремся взглядами бессловесно несколько секунд.

– Да не посягаю я на вашу честь, можете не волноваться.

Сбрасываю её, как мешок картошки на пол рядом с собой. Поднимаюсь, отряхиваюсь. Резко хватаю стремянку, чтобы унести этого нарушителя моего спокойствия в кладовку. Хватит с меня уже Платоновских приключений.

Она делает вид, что обижена, пыхтя и шебуршась у меня за спиной.

Мне не хочется с ней разговаривать, видеть её и вообще… если утром я раздумывал, как сделать, чтобы Полина не уволилась, то сейчас я уже сам готов отправить её на все четыре стороны.

Поэтому, после того, как орудие насилия находит пристанище в бытовке, я снова закрываюсь в своём кабинете.

Домой приезжаю в скверном настроении, пытаюсь снять отёк носа пачкой замороженных пельменей и постоянно прокручиваю в голове её слова.

Я, видите ли, её лапаю.

Лапал, конечно! А она ко мне целоваться лезла, разве нет? Где логика вообще у этой особы, я не понимаю…

Я на фоне стресса от этой ситуации, даже не могу вспомнить, во что она была одета. Вроде что-то мышино-серое, как всегда.

Василевс требует к себе внимания, и еды. Обнаруживаю, что корм закончился. Ну, отлично. Теперь ещё придётся тащиться в магазин с такой опухшей рожей.

В магазине у дома подходящей еды для троглодита не нашлось, поэтому я нарезаю круг, преодолевая ветер и снег, что сыплет прямо в лицо, матеря его последними словами и себя заодно, за то, что мягкотелый и добрый такой…

На кассе приходится пропустить старушку «божий одуванчик», и потом ждать, пока они с продавцом разберутся с ценой на лапшу. Не день, а сказка…

У выхода поднимаю повыше воротник – на улице настоящая пурга, зима решила показать нам «кузькину мать», а мне обратный путь ещё как-то преодолеть надо.

Уже в дверях сталкиваюсь с какой-то парочкой. Они держатся за руки и о чём-то оживлённо воркуют. Идиллия, блин.

Я бы прошёл мимо и даже не обратил особого внимания. Но когда девушка поднимает глаза, и мы встречаемся взглядами, рискую выронить пакет с кошачьим кормом на пол.

Это она. Мать его, Полина Сергеевна. Держит за руку какого-то прыщавого задрота, уставившись на меня во все глаза, в которых читается паника.

Но даже не это смущает меня больше.

Она одета, как обычная девушка.

На ней широкие джинсы, куртка дутая оверсайз, вязаная белая шапка и зимние кроссовки.

Самая обычная. Ничем не примечательная. Но… НОРМАЛЬНАЯ девушка.

Не то недоразумение в крокодильей коже, бабушкиной юбке и с вечным шалманом на голове.

Парень тянет её за собой, не замечая нашу молчаливую перепалку.

У меня сейчас много вопросов.

У неё заготовленных ответов ноль.

Я вижу это по взгляду, который она опускает, пытаясь протиснуться мимо меня.

Пропускаю.

Мне нужно остыть и переварить это.

Иначе меня разорвёт сейчас на месте от негодования и злости.

Это что вообще за маскарад она устроила?

И кто-нибудь мне объяснит, что происходит?!

Я буквально заставляю себя пойти в сторону дома, чтобы не вернуться в магазин и не натворить дел.

Чтобы подержать буйную головушку под холодной водой и утихомирить скачущие, как ненормальные, мысли.

Чтобы покрыть эту Платонову пиратским трёхэтажным матом без свидетелей.

И да… конечно, чтобы покормить кота.

Глава 8

Полина

Всем привет.

Меня зовут Полина, и я в полной ж…

Ах, да…

Наверное, нам нужно познакомиться заново, ведь вы все в недоумении от нашей последней встречи с Евгением Дмитриевичем.

Если, честно, я сама в шоке.

В смысле, не ожидала, что мы можем столкнуться вот так, нос к носу, когда я буду абсолютно к этому не готова.

И, конечно же, это полностью моя вина.

Не стоило поддаваться на уговоры Ильи и переться в этот магазин под вечер.

Но вышло, как вышло.

Всё дело в моей работе.

То, чем я занимаюсь, некоторым может показаться странным.

Дело в том, что я профессиональная «анти-невеста».

В брачном агентстве, где я работаю, существует такое направление, как «Стресс-программа».

Если в двух словах, клиент, перед тем, как встретит любовь всей своей жизни, подвергается ежедневному давлению и жёсткому прессингу непривычных и необычных ситуаций, в которых раньше никогда не бывал.

Наши специалисты тщательно изучают личность испытуемого, узнают его психотип и предпочтения, всё, что касается частной жизни, вплоть до того, какой рукой он зажимает нос, когда чихает.

Потенциальная «невеста» или «жених» выбирается после скурпулёзной работы психологов, аналитиков и даже астрологов. А что… в некоторых случаях звёзды играют совсем не последнюю роль.

Конечно, нельзя найти идеального человека, но, если совместимость у пары составляет хотя бы семьдесят процентов, то есть большая вероятность, что может сложиться крепкий союз.

Для чего нужна я?

Для того, чтобы одного из кандидатов подтолкнуть к другому.

Когда претенденты встретятся впервые, эффект от произведённых мной манипуляций над психикой одного их них, подтолкнёт и поможет осознать всю значимость обычных, ничем не примечательных черт характера другого, о которых в будничной жизни даже не задумываешься.

Чтобы добиться хороших результатов, я тщательно готовлюсь к каждому новому заданию. Мне выдают информацию о «подопытном» и на основе этого я выстраиваю стратегию поведения на ближайшее наше взаимодействие.

Если «жених» будет постоянно в стрессе и некомфортном состоянии от общения со мной – полной противоположностью «невесты», вероятность успеха практически гарантирована. Опробовано не на одной и даже не на десятке пар. И пока промахов не было.

Я должна как можно больше раздражать клиента, чтобы, когда он встретится со своей парой, она казалась ему идеальной во всём.

И что самое главное: этот мужчина ни о чём не должен подозревать.

Мы гарантируем конфиденциальность нашим заказчикам, а они платят за это хорошие деньги.

Конечно, существует небольшой процент людей, на которых наша методика не срабатывает. Но тогда мы ищем другие пути решения. Придумываем новые планы. Главное, чтобы в конечном итоге пара воссоединилась.

Я занимаюсь этим уже два года, и мне кажется, лучшей работы просто невозможно представить, особенно если ты выпускница факультета психологии.

Штат у нас не очень большой, работают, как девушки, так и парни, но в нашем направлении сейчас только четверо: две девочки и два мальчика соответственно. Мы считаемся обособленным подразделением и работаем так, как считаем нужным, без особого графика, ведь в таком деле, как любовь, нельзя действовать «по линейке». В частности, когда ты так называемый «купидон».

На Евгения Дмитриевича заказ поступил в середине ноября.

Их было двое.

Две женщины – одна уже в годах, но молодящаяся и принципиальная, другая – молодая и энергичная. Обе красивые. Как я потом узнала, это были его мама и бывшая жена.

– Вы поймите, мы просто хотим, чтобы Женя нашёл своё счастье. – Пыталась объясниться та, что назвалась Дарьей. – Мы разошлись пять лет назад, но он всё ещё не может от этого оправиться.

Очень интересно.

Вообще не интересно, если честно. Мне, по сути, не важны причины, я лишь хочу понять, за что мне зацепиться в данном деле.

– Женя у нас эстет. – Вторила ей Елизавета Степановна, мать этого счастливца. – Ему нравится всё красивое, и девушек он всегда любил эффектных, но не глупых, у него отличное образование, своё дело… Мы хотим, чтобы рядом была девушка, готовая его поддержать, и с которой ему не стыдно будет выйти в люди.

Ага… понятно…

– То, чего вы хотите, я поняла. – Обозначаю этим двоим. – А чего хочет сам Евгений?

Обычно этот вопрос всех ставит в тупик.

Наши клиенты порой не понимают, что понятия у их близких могут разительно отличаться от их собственных.

– Ну смотрите. – Вклинивается Дарья. – Мы прожили вместе три года, и за это время он полностью ушёл в работу. Я понимаю, бизнес требует полной отдачи и постоянного контроля, только я, как ни старалась, не смогла восстановить между нами прежнюю связь. Порой мне кажется, что ему вообще никто не нужен, но ведь так не бывает. И эти взгляды… Он смотрит с тоской, наблюдая за мной и Валентином, моим мужем, когда мы вместе.

– Он общается с вашим нынешним мужем?

– Да. Бывает у нас, праздники вместе отмечаем.

– И вы не хотели бы вернуть прежние отношения?

Она смотрит на меня так, будто я сказала какую-то дикость.

Елизавета Степановна фыркает.

– Я счастлива с Валей. – Твёрдо заявляет девушка. – Мне просто больно смотреть, как Слон закапывается в работу, не замечая, что жизнь проходит мимо него.

Фамилия у него необычная. И семейка странная.

– Хорошо, я поняла вас. Мы сделаем всё, что от нас зависит и постараемся наладить личную жизнь вашему мужчине. Для этого нам нужно будет подписать договор о неразглашении, и после того, как наши специалисты подберут подходящую кандидатуру «невесты», мы начнём операцию. По срокам сказать точно не могу, со всеми это происходит по-разному, кому-то требуется всего неделя, чтобы созреть, кто-то раскачивается гораздо дольше. Буду держать вас в курсе дела, и надеюсь на благотворное тесное сотрудничество.

Улыбаюсь своей отточенной дежурной улыбкой, как и всегда.

Рассматриваю фото мужчины, когда остаюсь одна.

Симпатичный. Взрослый. Странно, что никто не прибрал такого к рукам сразу после развода. На фото он не улыбается, просто смотрит вдаль, держа в руке солнечные очки.

Уже в тот момент меня посещает странное предчувствие и желание отказаться от этого дела.

Но кто меня спрашивает, хочу я или нет?

Я не могу выбирать объект сама, заказы распределяет мой шеф.

Игорь Леонидович, трижды счастливо женатый человек, умеет расставить всё на свои места, так, чтобы ты не сомневалась.

Обещал дать мне отпуск, если успешно завершу этот проект до Нового года.

Я год без отдыха уже батрачу, создавая новые ячейки общества, устала, если честно, напряжённый выдался период.

Я кем уже за это время только не была. Библиотекарем, водителем такси, начальницей ЖЭКа, парашютисткой… господи, вспомнить страшно…

А тут…

Всего лишь администратор. Да это вообще проще простого.

Но почему-то мне с самого начала так не кажется.

Может быть потому, что Слон этот, Евгений Дмитриевич… с первого взгляда, ещё до встречи с ним воочию на собеседовании… понравился мне, как мужчина.

И, как бы я не хотела задавить в себе эти чувства, к данному моменту они только прочнее закрепились во мне.

Глава 9

Расхаживание из одного угла комнаты в другой вряд ли может помочь делу.

Ещё и Илье пришлось врать, снова.

Да, у меня есть парень.

Он хороший, и пусть между нами не летают искрящиеся молнии, зато он не вмешивается в мою работу и не устраивает истерик, когда я не остаюсь у него на ночь.

Квартира, что осталась от бабки, у меня тоже действительно есть. Мне ещё не приходилось использовать её для легенды, но в этот раз сам бог велел – моя «героиня» из тех, кто живёт в такой вот бабушкиной однушке, и носит одежду из её же шкафа.

В деле Слона всё изначально пошло не так, как я это планировала.

Началось всё с того, что я понравилась коллективу, а тот понравился мне. Я не думала завязывать на временном месте работы тесные знакомства, но то, что несмотря на мой внешний вид, коллеги приняли меня и даже кинулись помогать «новенькой», удивило. Давно я не встречала такой сплочённости и дружелюбия.

Они, конечно, и на меня много чего скинули «по доброте душевной», но всё же, с моим уровнем производительности, это оказалось сущим пустяком.

Пришлось прижиться на время в бабулиной квартире, и это тоже не было существенной проблемой до появления там моей любимой тётушки, которая тут же заподозрила неладное. Тётя Света реально существует в моей жизни и это уже второй факт, который я раньше не использовала в своей работе.

Могу ли я рассказать близким о своей профессии и роде деятельности?

Если бы… было бы гораздо проще.

Она с трудом приняла моё желание переехать, ведь в её планах на эти квадратные метры было совсем другое.

Впрочем, мы с Ильёй давно уже вместе, и он несколько раз предлагал переехать к нему, только я вот почему-то всё тяну.

Несложно было изображать перед Евгением Дмитриевичем бедную овечку или кусающуюся бешеную мартышку, он в принципе одинаково воспринимал и то и другое моё амплуа.

Например, прыжок со стремянки мне дался почти идеально, главное было верно рассчитать траекторию. Или же юбка, накануне распоротая и наживуленная грубыми стежками. Даже поцелуй, заранее спланированный и заготовленный, тщательно отрепетированный на большом игрушечном медведе. Ничего не составило большого труда. Он сам мне во многом помогал.

Но я до сих пор помню прикосновение его ладони в маленькой прихожке, совершенно неуместное и нелогичное в нашей ситуации. И то, как его руки не хотели отпускать меня, свалившуюся на него неуклюжей тушкой.

Можно всё это списать на стресс.

На злость. И то, что раньше Слон никогда не оказывался в таких нелепых обстоятельствах.

Но… то ли я совсем с ума сошла, то ли действительно в этих действиях было что-то такое…

И мне нельзя об этом даже думать!

Мои потуги должны быть направлены на то, чтобы вызывать у него злость и отвращение, но никак не симпатию!

Значит, нужно придумать что-то ещё…

Мои метания прерывает стук в дверь.

Настойчивый.

Вряд ли Света соблаговолила прийти в столь поздний час. В это время она обычно лежит на диване с тканевой маской на лице, размазывая увлажняющий крем по всем доступным участкам тела.

Я открываю, не задумываясь.

Не нужно и гадать.

Но почему я так уверена была, что это он?

– Показывай.

С порога.

Ни привет, ни здрасьте.

– Что?

Закрываюсь руками, обхватывая себя, в попытке защититься от его напора.

Заходит.

Быстро разувается.

Отодвигает с пути.

– Где они? – Всё так же требовательно.

– Кто?

Я изображаю имбецилку, пытаясь сохранить при этом невозмутимость.

Евгений Дмитриевич проходит в комнату без разрешения и раскрывает створки шкафа.

– Давай, доставай. – Бормочет, перебирая вещи, сложенные стопками. – Где-то же они должны быть!

– Да что с вами? – Кидаюсь на защиту шкафа. – Что вы ищете?

– Ну где-то здесь же должна быть нормальная одежда… – Его глаза горят и не внушают сейчас ничего хорошего. – Где она? Или у тебя только один комплект, на все случаи жизни? Доставай! Я хочу их видеть!

– Успокойтесь, Евгений Дмитриевич! – Повышаю голос. Не даю ему вышвырнуть очередную стопку белья на пол, хватаясь за рукав пальто – Прекратите это! Что вы себе позволяете?

– Что? Что я себе позволяю? – Он поворачивается ко мне, и я пытаюсь судорожно вспомнить, где переборщила, вызвав такую неприкрытую агрессию.

Становится страшно.

– Ты. – Тычет в меня длинным указательным пальцем, и сердце уходит в пятки. – Ты обвела меня вокруг пальца…

Слон прищуривается и делает в мою сторону шаг. Его переносица распухла, и от этого лицо выглядит ещё более перекошенным.

– Прикидывалась бедной родственницей. Водила меня за нос… Я сразу почувствовал что-то не то. – Качает этим же самым пальцем несколько раз в мою сторону. – Думала, меня можно обдурить? Я требую объяснений, Полина. И будет лучше, если ты сразу всю правду расскажешь.

Сглатываю.

Настроен он серьёзно, но если сейчас расскажу ему всё, как есть, то не видать мне отпуска. И работу придётся искать другую, скорее всего.

И Игорь Леонидович меня четвертует, не глядя.

Вот, как чувствовала, что он сегодня сюда припрётся. Всё-таки неплохой психолог из меня, зря никак не повысят в конторе до аналитика.

Но что делать сейчас, абсолютно не знаю.

Ещё вот, как держать себя в руках и не спалиться, когда он такой свежий и загадочный с мороза, в бабушкиной комнате, словно вырезанный из журнала и приклеенный нежной рукой пубертатки?

– Простите. Я не понимаю, почему вы злитесь.

Решаю включить дуру, это иногда помогает.

Видимо, не в этот раз.

Слон вдруг успокаивается. Становится в расслабленную позу и уставляется на меня в упор.

– Ты встречаешься с тем дрищом?

Оу. Это грубо.

– С кем?

– Задрот, который с тобой был, вы вместе?

Куда делся интеллигентный Евгений Дмитриевич, ценитель прекрасного?

– Илья? – Складываю руки на груди. – Да. Мы встречаемся.

Отчего-то хочется его защищать.

– Он знает про наш вчерашний поцелуй? – Нагло спрашивает, кладя ладонь на дверцу шкафа рядом со мной. – Или ему стоит рассказать?

Вот ведь…

– Послушайте… То, что было вчера, это просто случайность.

Мне уже не страшно потерять работу. Кажется, этот шантаж выбил почву из-под ног. Я не готова менять всё кардинально. Илья – моя опора. Мой столб надёжности. Не стоит на него посягать!

– Случайность? – Он уже слишком близко. Горящие глаза на расстоянии нескольких сантиметров от лица, а за спиной гладкая поверхность полированной дверцы шкафа. – Детка, ты сама на меня набросилась. Я не просил. Не подавал знаков. Не проявлял симпатии к тебе. Ты. Сделала. Это. Сама.

Ага.

Да.

Что?

Мне трудно дышать и двигаться.

Руки дрожат.

И я не помню, чтобы когда-то была в таком состоянии.

– Хочешь сказать, мне всё это показалось? И ты не такая? – Вдруг перемещает взгляд на мои губы. – Так может повторим, чтобы проверить?

Я только снова громко сглатываю.

В этот раз инициатива полностью исходит от него.

Не то, чтобы я не ждала этого…

Перед сном столько раз прокручивала, как бы было, ответь он тогда на мой поцелуй…

Но в реальности!

Да вы что! Я в шоке!

Что происходит, в конце концов, и почему это так прекрасно…

Меня даже не смущает, что он до сих пор в пальто.

Слишком нужными кажутся эти губы, что так настойчиво врезаются в мой рот.

Он что, совсем свихнулся?

А я?

Мы оба, да…

Такие дураки, что позволяем друг другу пойти дальше.

Он мне – стянуть с него пальто и шарф, отбросив их прямо на пол.

Я ему – подхватить себя за попу и отнести на бабушкин диван.

– Подожди… – Шепчу, отрываясь, пытаясь дышать и не захлебнуться эмоциями.

– Поль… – Пользуясь моментом, исследует губами мою шею и ключицы. – Пошли всё на хрен. Давай потом поговорим.

Как ёмко.

Мне бы эту уверенность.

Последние остатки разума растворяются, когда его ладони освобождают верх моего тела от домашней футболки.

– Зачем ты это всё прятала? – Тут же возмущается Слон. – Чтобы я с ума сходил?

Это нелогично, то, что он говорит, но я не в состоянии думать.

Евгений Дмитриевич замутнённым взглядом рассматривает мою часто вздымающуюся небольшую грудь и опускается, чтобы прижаться губами к шее. Он водит по ней, чуть прихватывая кожу, шумно дышит в ухо, рукой фиксируя мне голову, а большим пальцем гладя по щеке.

У меня сейчас мозг взорвётся от ощущений, но я понимаю, что это нехорошо.

В смысле, та Полина, которую знает шеф, наверняка бы сейчас растаяла и позволила ему зайти так далеко, как захочет…

Может, поломалась бы для вида…

Но я-то!

У меня же парень…

Чёрт, как он целуется-то, боже, вообще преступление так обращаться с девушками!

У меня же работа…

Как ему удалось так ловко пробраться рукой под джинсы?

Мать всех матерей, помоги же мне, уже на последнем честном слове держусь…

Вот тут. Пора.

С усилием толкаю в грудь, отодвигая мужчину на безопасное расстояние. Извиваясь, вылезаю из-под него, пользуясь замешательством. И вот теперь…

– ААААААААА! – Возглас получается очень внушительный, такой, что у шефа глаза почти вылезают из орбит.

– Чего ты орёшь?!

Он соскакивает с дивана вслед за мной и останавливается напротив, раскинув руки.

– Полина, мать твою! Что происходит?!

– Уходите сейчас же! – Невозмутимо складываю руки на груди.

Не очень сподручно выгонять мужчину, стоя напротив него в одном лифчике, но деваться некуда.

– Я не понимаю тебя. – Сокрушённо выдыхает, снова разводя руками.

В ответ молчу, пытаясь продырявить его уничтожающим взглядом.

– Слушай… – Он хватается за переносицу и прикрывает глаза. – Давай я объясню тебе расклад, дорогая.

Его глаза снова пристально смотрят в мои, и в груди невыносимо жжёт от понимания, что ситуация будет не в мою пользу в любом случае.

– Либо ты сейчас возвращаешься ко мне, и мы продолжаем с того места, где остановились… либо завтра приходишь с написанным заявлением и убираешься подальше с моих глаз, без отработки.

Сглатываю.

Как можно ставить такой выбор вообще?

И куда делся тот Евгений Дмитриевич, которого я знала?

Этот мужчина кажется совсем другим, и я подавляю жгучее желание запрыгнуть на него с разбега обезьянкой и никогда в жизни больше не отпускать.

– Уходите.

Мой голос хрипит, а в висок стреляет одна только мысль, что это уже сейчас совсем не о работе, и не о моём парне, тёте Свете или покойной бабуле.

Это о нём и обо мне.

И он ставит условие, зная, что я не останусь в его офисе ни на минуту, после того, как подпишет заявление. И я отвечаю отказом, потому что, если уступлю, просто не смогу себя потом уважать.

– Уверена?

В ответ снова молчу.

Пусть уходит на все четыре стороны и больше не мучает меня своим существованием!

– Завтра в девять жду тебя у себя в кабинете. – Его голос не лучше моего. Мы оба, видимо, в этот момент ощущаем потерю.

Он нарочито медленно надевает пальто и набрасывает на шею шарф.

Евгений Дмитриевич проходит мимо меня, чуть не задев плечом, и через пару минут раздаётся оглушающий хлопок входной двери.

Дрожащими пальцами поднимаю с пола футболку и напяливаю её на себя.

Всё должно было пойти совсем не так!

Мы не должны были оказаться на одном диване, а его язык не должен был хозяйничать у меня во рту.

Тот невинный, почти целомудренный поцелуй должен был оттолкнуть его и вызвать страх перед неадекватной сотрудницей.

Почему у него вообще возникло желание меня поцеловать, а потом ещё и пойти дальше?

И что было бы, если бы я не остановила?..

Падаю лицом в подушку, игнорируя сообщения от Ильи. Я ему обещала объяснить своё внезапное исчезновение. Потом. Всё завтра.

Мне нужно подумать.

Выработать новую стратегию.

Если меня завтра уволят, я не доделаю задание, а для меня этот заказ уже просто дело принципа.

Поэтому нужно заткнуть свою обиду и так некстати разыгравшиеся чувства куда-подальше.

Только до сих пор почему-то покалывает кончики пальцев. И тело всё никак не хочет отпускать озноб, какого никогда со мной раньше не было.