Текст книги "Радужный слон (или как довести начальника...) (СИ)"
Автор книги: Полина Ветер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)
Глава 4
Евгений
Кажется, ничего в этой жизни не способно было меня удивить.
Ни претензии клиентов, иногда абсолютно абсурдные, ни развод с женой по её инициативе, ни уход ценного сотрудника из моей фирмы почти перед самым новым годом.
Я привык расценивать ситуации со стороны их выгоды, а не убытков.
Но появилась она.
Человек, с абсолютной способностью каждый раз ставить меня в тупик.
Своим поведением, внешностью, а теперь ещё и странными родственниками.
Я много повидал на своём веку людей: корыстных, завистливых, наглых. Но в этой дамочке сочетается всё сразу. И хотя она сказала не более трёх-четырёх фраз, я уже для себя выводы сделал.
– Простите, что у нас только кофе… – Женщина, назвавшаяся Светланой, шустро пристраивает чайник на плиту. – Полиночка такая рассеянная, вечно всё теряет! Ну, вот, как можно было кошелёк оставить, где была твоя голова?
Она рассеянно смеётся, будто пошутила, а я ловлю эмоции Платоновой. Уж больно она бледная, и молчит, отстаиваясь в сторонке.
Со мной обычно пререкается, а тут, как воды в рот набрала.
Зачем я тут сижу? На этом скрипучем стуле, в помещении, размером со спичечный коробок, гордо именуемом кухней?
Кто бы знал…
У моей подчинённой было такое выражение лица, когда она меня увидела, будто я обнаружил какую-то страшную тайну и влез туда, куда не следует.
Поэтому, я и остался. Ну, из интереса чисто.
Нечасто в моей жизни такие вечеринки происходят. Да и дома всё равно сегодня никто не ждёт.
Я принял приглашение на кофе, хоть и понял позже, что эта бурда, которую мне Светлана заварила, больше напоминает какое-то зелье, чем мой любимый ароматный напиток.
Полина отправила бутылку с вином, что я принёс, в ящик стола с оторванной ручкой.
– Надеюсь, хоть с ванной проблем не возникло? – Спросил я её ещё у входа, когда разувался.
– Воду горячую отключили. – Промямлила девушка в ответ, пряча глаза и отворачиваясь.
Это были единственные слова, сказанные ей пока что за весь вечер.
Зато без умолку болтает тётушка. Мы, наконец, разобрались в родственных связях, и я даже пополнил сведения о положении дел в жизни своей подчинённой. Как будто мне своих проблем мало.
Оказывается, наш «синий чулок» является счастливой обладательницей этих шикарных хором, которые, естественно, использует не по назначению, (занимая в единственном лице такую площадь), из последних сил пытаясь свести концы с концами, недальновидно и глупо отвергая помощь и бескорыстное покровительство своих единственных вменяемых родственников в лице Светланы и её мужа Вадима, которые опекали и содержали девочку до скоропостижной смерти всеми любимой бабули, чьим наследием эта квартира и оказалась.
Интересно…
Хмыкаю в бокал с отравой, делая вид, что заинтересован в восстановлении справедливости.
Кто я такой, чтобы лезть в наследственные дрязги чужой семьи? Но выслушал всю эту тираду внимательно. Я вообще умею слушать, это довольно полезное качество.
Полина Сергеевна, притихшая, всё так же молча, подпирает стенку, нервно перебирая пальцы.
На ней надет розовый спортивный костюм, и это кажется мне необычным.
Потому что на работу она предпочитает носить одежду тёмных и неярких расцветок, типа грязно-коричневого и убийственно-серого.
Лицо у Платоновой будто восковое, волосы заплетены в простую косичку, но такой стиль идёт ей намного больше, чем тот, в котором я её вижу каждый день.
– Вы понимаете меня? – Отвлекает от созерцания моей сотрудницы Светлана. – Она же так себя в гроб загонит! Полина, вот что ты молчишь?
– У меня всё хорошо. – Тихо выдавливает девушка, глядя на меня из-под бровей.
Наконец-то заговорила, а то я уже волноваться начал.
– Я очень рада была тебя видеть, тёть Свет, но тебе домой не пора?
У тётки даже захлопывается челюсть.
Я отставляю свою кружку.
Слава богу, не придётся больше пить эту дрянь.
– Я тоже, пожалуй, пойду.
– Ну что вы! – Тут же подскакивает тётка. – Вы ещё посидите! А я пойду, конечно, меня и так Вадик уже в машине заждался.
Интересная семейка.
Любящий дядя даже в квартиру не поднялся, чтобы племянницу уговорить вернуться.
Светлана резво собирает свои пожитки в виде норковой шубы и сумки из дорогой кожи, а я только сейчас замечаю, что всё это время она была в сапогах.
Хмыкаю почему-то, и ловлю на себе испуганный взгляд Платоновой, которая интерпретировала мой смешок по-своему, даже не берусь представить, как.
Несмотря на увещевания энергичной Полининой родственницы, поднимаюсь тоже.
Зачем-то ещё раз осматриваю тесное помещение. Да уж…
Сразу видно, что ремонт эта квартира видала ещё в начале прошлого века, здесь даже пахнет старостью и неуютом.
Мы встречаемся с девушкой у входной двери, в тесном пространстве, и я улавливаю её личный запах, совершенно чужой для этой квартиры. Почему-то, хоть и на какую-то секунду, задумываюсь, каково бы это было – прижать её к стенке, посмотреть на реакцию, и ощупать талию, сначала поверх этой кофты, а потом и под ней…
Какая-то она другая сейчас.
И этот розовый костюм ещё…
Развеиваю наваждение сразу же, злясь на себя за такие мысли.
И о чем я только думал, когда вбивал адрес подчинённой в навигатор…
Просто хотел помочь.
Ага.
– Простите, пожалуйста. – Умирающим лебедем бормочет Платонова.
– За что?
Поднимает на меня глаза, и я понимаю, что мы стоим слишком близко. В этом всё дело.
– За это представление. – Снова смущается и прячет взгляд.
– Да, перестаньте. – Успокаиваю. Нашла о чём переживать. – Вы ещё моих родственников не видели, ваша тётя, по сравнению с ними, ангел во плоти.
Полина улыбается одним уголком губ.
– Спасибо вам.
– Да не за что. Как вы до дома-то добрались без денег?
– У меня мелочь была, я на автобусе поехала.
– Ясно.
Обуваюсь и выпрямляюсь, пока Платонова терпеливо ждет.
– Доброй ночи, Полина Сергеевна.
– Доброй ночи, Евгений Дмитриевич.
Зачем-то беру её за руку и пожимаю легонько. При этом, девушка, кажется, вовсе не дышит.
– Не переживайте ни о чём. Завтра я жду вас в хорошем настроении.
Отпускаю и выхожу из квартиры.
Конечно, это было лишнее.
Да. Чёрт, я знаю.
Теперь понадумает там себе всякого, а потом расхлёбывай…
Но это было приятно.
Девичья рука почему-то очень удобно легла в мою ладонь и окатила теплом. Причем, с ног до головы.
Так…
Проветри мозги, Женёк, тебя понесло куда-то!
И молчи.
Молчи, внутренний голос, тебя я слушать сейчас не желаю.
Глава 5
Полина
Раньше я думала, что два обычных утра не могут разительно друг от друга отличаться. Тем более, что ничего особенно примечательного сегодня вовсе не случилось.
Всё произошло вчера.
Я просыпаюсь с блаженной улыбкой на лице за двадцать минут до будильника. Потягиваюсь, вспоминая вчерашний вечер.
Он держал меня за руку…
От этой мысли в голове происходит такая вспышка, что аж зарываюсь лицом в подушку.
Может ли кто-то быть более счастливым, чем я в этот момент?
Вряд ли.
Конечно, Евгений Дмитриевич вёл себя вполне сдержанно и своим поведением, в присутствии тёти, ничем не выдал какой-либо симпатии ко мне. Но вот этот жест… И сам факт, что приехал, привёз мои вещи и даже вино…
Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу. Я ему точно нравлюсь!
Почему-то начальник не хочет пока это признавать и открыто афишировать, но я знаю, видела вчера в его глазах, будто невольное обещание о большем. Просто ещё время не пришло.
Ох…
Эти мужчины такие странные…
Зачем же ждать, пока мы состаримся?
Нужно как-то аккуратно подтолкнуть Евгения Дмитриевича к более решительным действиям, а для этого у меня где-то в недрах шкафа висит сногсшибательная артиллерия в виде приталенного брючного костюма с расцветкой под крокодилью кожу. Качество у него хорошее, и тётя надевала его крайне редко, берегла на особый случай, в один из которых они и познакомились с дядей Вадиком.
Рисую на глазах аккуратные неяркие стрелки карандашом, как учила Сабина Малышева в своём бьюти-блоге, курс которой я пересмотрела до дыр, ресницы чуть подкрасить тушью и вот: из зеркала на меня смотрит чудо-женщина провинциального розлива. Волосы уложить красиво не успеваю по времени, поэтому заплетаю их просто в косу. Жаль, конечно, надеюсь это не испортит общий эффект.
В метро на меня всю дорогу пялится молодой человек с бородой и серьгой в ухе, но я старательно отвожу взгляд. Раньше как-то не замечала интереса со стороны мужчин в свою сторону. Значит, утренние усилия были приложены не зря.
– Доброе утро! – Оповещаю всех уже пришедших в офис о своём приходе.
Начальник, ожидаемо появится позже, я, и ещё несколько человек, всегда приходим первыми.
– О… Это кто у нас сегодня такая красотка? – Удивлённо поднимая брови, встречает меня Кристина-дизайнер в коридоре. – У тебя сегодня день рождения что ли?
– Нет. – Мнусь, смущаясь. – Просто настроение хорошее.
– Ааа… Понятно. – Улыбается, как-то натянуто. – Шикарный пиджак.
– Спасибо.
Все девчонки из нашего офиса отвешивают мне комплименты, даже Сева-водитель не проходит мимо.
– Ну ты даёшь, ляля. Я ослеп от такой красоты!
Он всегда надо мной подшучивает. Но по-доброму, не то, что шеф.
Моё настроение держится на отметке «прекрасно» всё это доброе утро, я бодро расфасовываю документы по папкам, разбираю почту, креплю стикеры к «особо важным» делам, как учил директор.
Даже поливаю несчастный фикус. Пусть он тоже порадуется вместе со мной.
Евгений Дмитриевич заходит в офис, в тот момент, когда я передаю пакеты курьеру. Шустрый парень, лет двадцати, внимательно слушает, строя маршрут, а я отвлекаюсь на появление начальника.
Моё настроение тут же падает вниз.
Шеф приходит не один, с ним длинноногая эффектная брюнетка в шубке, из тех, кто не носит шапку зимой, чтобы не испортить причёску. Она чирикает, как синичка, улыбаясь ровными белыми зубами, и постоянно дотрагивается до нашего шефа, будто помечая территорию.
Евгений Дмитриевич тоже улыбается своей голливудской улыбкой, и проходя мимо ресепшна, бросает лишь «Приветствую», адресованное нам с курьером.
Он приобнимает свою спутницу за талию и сразу провожает в свой кабинет, закрыв дверь.
Никаких «Доброе утро, Полина Сергеевна». Даже не взглянул на меня толком, был слишком занят этой красавицей с которой приехал, возможно на одной машине… и даже из одной квартиры…
Я уже не маленькая девочка, и прекрасно понимаю, что такие взгляды и прикосновения чужие люди друг другу не раздаривают.
У меня лёгкие сжимаются до размеров маленькой точки, не имея возможности расправиться. Курьер что-то говорит, а я не слушаю, и не обращаю на него внимания, поэтому он уходит, и я даже не сразу понимаю, что осталась одна.
Всего лишь одно пожатие руки сделало меня самой счастливой на свете, а он так безжалостно растоптал и уничтожил это своим равнодушием.
Дура.
Только отчаянная дура могла поверить в то, что между нами что-то может быть, кроме рабочих отношений!
Мне снова хочется реветь, но я не позволяю себе. Наоборот, чтобы не жалеть себя, зарываюсь в работу с головой. Перезваниваю клиентам, разбираю бумаги, мечусь между складом и типографией, чтобы не думать, не думать, не думать…
Мы обедаем с девочками на кухне, я жую гречку, которую вчера принесла, но не успела съесть ввиду аварийной ситуации с юбкой. Они болтают и смеются, я пытаюсь поддержать разговор, но не слишком привлекать к себе внимание.
В бегах и интенсивной работе, пропускаю тот момент, когда фифа в шубе покидает наш офис, она могла просидеть у шефа до обеда, или уйти сразу, для меня существенно это ничего не изменит.
Он даже не выдал мне привычных указаний, и ничего не прокомментировал по поводу незаконченного украшения офиса. Коробка с игрушками так и стоит у меня под стойкой.
– Полина Сергеевна, зайдите, пожалуйста ко мне. – Тон ровный, ничего не выражающий, снова возникший из ниоткуда, как, впрочем, и всегда.
Я бываю в его кабинете не часто, но после таких посещений, обычно работы прибавляется раза в полтора.
Одёргиваю пиджак, прежде чем переступить порог.
На шефе сегодня коричневый кардиган и классические брюки, он всё так же безупречен и холоден. Будто не с ним мы вчера стояли в тесном коридоре, прощаясь.
Евгений Дмитриевич садится за стол и кладёт на него руки, сцепленные в замок. Я остаюсь стоять у двери, как школьница у классной доски. С таким выражением лица, как у него, обычно не сообщают хорошие новости.
– Как у вас дела? – Спрашивает, и этот вопрос ставит меня в ступор.
– Нормально. – Голос похрипывает, видимо, от волнения.
– Больше не хотите уволиться?
Он что, всё-таки собрался меня уволить?!
Паника.
Руки сразу начинают трястись, щека почему-то тоже подёргивается.
– Присядьте, Полина Сергеевна. – Кивает на стул напротив себя.
– Н-нет… спасибо… – У меня предобморочное состояние, даже учитывая, что я ему не нравлюсь, как девушка, работа эта мне нужна, и вчерашний порыв был обусловлен скорее неприглядной ситуацией, чем реальным желанием уйти.
– Вот, смотрите, уважаемая Полина Платонова, – Шеф откидывается на стуле. – Вы нас устраиваете, как работник, и хоть у вас нет опыта, но вы быстро учитесь и схватываете на лету. Мои коллеги со мной согласятся, что ещё никто на вашем месте не проявлял столько усердия и ответственности даже к обычным повседневным задачам.
Киваю.
Ответить ничего не могу.
– Лишь в одном вопросе мы с вами никак не можем найти общий язык. Догадываетесь, о чём я?
Разве только в одном? За этот месяц столько претензий было…
Неопределённо пожимаю плечами.
– Вот где вы откопали это… чудо текстильной отрасли?
Что-то я отвлеклась.
– В смысле?
– Нет, ну брюки… ещё как-то можно пережить. Но пиджак! Где вообще, стесняюсь спросить, продаются такие шедевры?
По инерции дёргаю за края пиджака. Что-то пошло не так. С самого его появления в офисе.
Он отчитывает меня, как девочку, а я даже возмутиться не могу. Потому что наряжалась именно для него.
Шеф поднимается с кресла и подходит ко мне.
– Ну вот же: макияж вполне сносный, даже причёска сегодня у вас гораздо лучше, чем обычно. Зачем всё это портить таким уродством, я не понимаю, Полина Сергеевна!
– Это… я… – Никак не могу сформулировать мысль из тех, что вьются в голове.
– Вы же красивая девушка. – Понижает голос на полтона. – Даже умеете краситься, как выяснилось. Вам просто нужно поменять гардероб, если хотите, я могу помочь вам в этом вопросе.
Говоря это, он протягивает ладонь и убирает волосы с моей щеки.
Жест очень интимный и нежный.
И в другой ситуации я бы уже растаяла, как мороженка.
Но…
– Да что вы себе позволяете? – Шиплю в ответ. – Ваша бестактность просто возмутительна!
У него вытягивается лицо.
– Вы решили, что можете явиться ко мне домой, подержать за ручку, а потом в лицо высказать недовольство внешним видом, да ещё и таким тоном? – Нападаю я. – Почему вы вообще решили, что имеете на это право?
– Я делаю то, на что у других не хватает смелости. – Нагло заявляет шеф. – Если честно, думал, вчерашний инцидент вразумит вас, но вижу, что случай гораздо запущенней.
– Вы же обещали не вспоминать про это!
– Вы сами вынуждаете меня.
– Да к вашему сведению, я за сегодняшний день столько комплиментов получила, что вашей «шубке на ножках» даже не снилось! И не только от коллег, между прочим, ваш клиент, Соболев, сказал, что этот цвет мне очень идёт!
– Какой ещё шубке на ножках? – Хмурится шеф, явно не понимая, о чём я.
– Скажите сразу, вы хотите меня уволить?
– Да нет же!
– Тогда я пошла работать!
Пока Евгений Дмитриевич в замешательстве, переваривает мои слова, юркаю за дверь и стрелой мчусь подальше от его кабинета.
Да сколько можно, Полина, изводить себя?
Ты же видишь, он непробиваемый!
Тётин крокодиловый костюм забраковал! Да, между прочим, дядя Вадик только на него и повёлся!
Последние слова говорю себе уже сквозь рыдания, прячась в маленькой каморке за туалетом. Мы зовём это помещение бытовкой, и я облюбовала его для таких вот ситуаций: когда нужно выпустить пар после разговоров с шефом или просто спрятаться ото всех.
На этот раз мне требуется больше времени.
Потому что глупые надежды нужно разбить, собрать осколки и запихнуть их подальше от посторонних глаз. Как он может так? Сначала смотреть с теплотой, нежностью даже, а потом прочесать, как сидорову козу за то, что я всего лишь хотела ему понравиться?
Нечестно.
И подло.
И жестоко.
Может, ну его? Закончить весь этот цирк, и жить своей обычной жизнью?
Глупости.
Моё бедное сердечко реагирует только на него.
Значит, любить безответно – единственное, что мне остаётся.
Глава 6
Евгений.
«Шубка на ножках».
Что вот это может значить, скажите мне кто-нибудь?
Я ещё минуты три не могу сообразить, после того, как Платонова скрывается за дверью.
Это она Наташку что ли так окрестила?
Вот же странная особа.
Мы с Михеевой знаем друг друга с института. Тусили в одной компании, по учёбе часто сталкивались и до сих пор поддерживаем связь, нет-нет да позвонит кто-нибудь из нас другому.
Сегодня она приехала ко мне лично: ей нужен баннер для новой кофейни, и Натали решила самолично выбрать эскиз для него, заодно кофе попили, да молодость повспоминали на досуге.
Так, причём тут Михеева, я не пойму?
Блин, ну это совсем ни в какие ворота уже, Женёк.
Полина эта, Сергеевна, явно спутала кислое с пресным, а ты ещё и виноватым остался.
Я как её сегодня увидел, чуть слюной не поперхнулся.
Вот такой лицезреть Платонову точно никак не ожидал.
Все девушки мира по внешности делятся на несколько типов.
Есть эффектные. Которые, стоит им где-то появиться, сразу притягивают взгляд. Вот, как Наташка.
Есть обычные. Те, что ничем не выделяются из общей массы, как бы создавая её.
Есть скромные. Серые мыши. Которых, захочешь, не заметишь, и мимо пройдёшь.
А есть, мать твою, Платонова.
Её гардероб – это что-то с чем-то. И я даже не знаю, что меня бесит больше: что она не понимает в упор, как её наряды действуют на психику людей, или то, что я сам так на это реагирую.
Потому что мимо Полины Сергеевны невозможно пройти и не заметить. Такое пропустить сложно при всём желании. Даже одежда темная, и, казалось бы, призванная прятать женское тело от чужих глаз, просто раздражает своим существованием. А сегодняшний наряд…
Я увожу Наташку в кабинет так быстро, что она принимает это на свой счёт и думает, скорее хочу уединиться с ней.
На самом деле, всему виной Платонова.
Точнее, недоразумение, надетое на ней!
Это что вообще? Кожа крокодила? Ящерицы? Змеи, в конце концов?
Я сразу, как её увидел, потерял всякую связь с внутренним спокойствием. Не удивлюсь, если этот ужас будет сниться мне в ночных кошмарах.
Натали спровадил быстро. Потерял всякий настрой к работе, попросил дизайнеров накидать для неё варианты, несмотря на убедительную просьбу заняться этим вопросом лично.
Два с лишним часа я боролся сам с собой, уговаривал, пытался успокоиться и не нервничать.
Но к обеду сдался.
Это нужно прекратить.
По крайней мере, в моём офисе. За его пределами пусть хоть в мешке из-под картошки ходит!
И что в итоге?
Я же ещё и виноват!
Она даже слушать меня не стала, раньше хоть не дерзила так, вообще, блин, распоясалась!
Когда руки перестают дрожать от напряжения, делаю два глубоких вдоха и выдоха. Иду на поиски.
Девчонки-коллеги молча, без комментариев, указывают на маленькую кладовку, откуда слышны тихие всхлипы.
Тебе самому валерьянка уже нужна, Слон. К чему вообще эта возня с детским садом?
Стучусь негромко в картонную дверь, чтобы, не дай бог, не напугать несчастную Платонову.
– Полина Сергеевна, выйдите, пожалуйста.
Всхлип останавливается. В ответ молчание и больше ничего.
– Полина Сергеевна! – Громче пытаюсь настоять на своём.
– Ой… – Пищит голосок за дверью. – Я не могу… нет… не выйду!
– Если вы не выйдите, тогда я сам открою эту дверь.
За этим цирком уже наблюдают несколько любопытных глаз. Кто-то у кулера, кто-то из своего кабинета.
– Нет! – Тут же раздаётся предупреждение. – Прошу вас, не надо!
– Я не шучу. – Настаиваю. – Сейчас же.
– Ладно.
Ещё какое-то время за дверью слышится возня, потом она открывается.
Она плакала. Это видно по лицу, на котором больше нет косметики, только красные опухшие глаза.
Пиджак держит в руке, слава богу, под ним была надета тёмно-зелёная блузка, застёгнутая под горло.
Мы встречаемся глазами.
Полина выглядит виноватой и в то же время обиженной.
Мне тоже досталось вообще-то.
– Вы успокоились? – Спрашиваю, чтобы убедиться, что проблем не будет.
– Да.
После этого она бросает на меня обвинительный взгляд и проходит мимо, закрывая кладовку.
– Вы куда? – Недоумеваю.
– Работать. – Отрезает. – У меня дел по горло. Ещё офис украсить надо.
Больше не смотрит на меня, направляется к своему рабочему месту.
Коллеги закатывают глаза, и расходятся по местам.
Я остаюсь стоять на месте ещё с полминуты, ощущая себя полным г…
Вот как у неё получается использовать свою святую простоту против меня?
Невероятно.
Хмыкнув себе под нос, тащусь обратно в кабинет. Чтобы просидеть там до конца рабочего дня практически безвылазно.
Пытаюсь уговорить себя, что это не от того, что мне стыдно смотреть в глаза Платоновой.
Да, чёрт…
Я уже сам себя не понимаю.
К кому бы обратиться за советом?
Дашка, добрые две минуты, нагло и бессовестно ржёт в трубку.
– Ой, Жень… – Откашлявшись и отсмеявшись, резюмирует моя бывшая жена. – Ты, вот, как был слепым, так и остался.
– Что это значит? – Мне не нравится её реакция.
– Это значит, что девочка пытается тебе понравиться, а ты никак не можешь понять.
Хмурюсь.
Вот только этого мне не хватало.
– Лучше скажи, как мне разрулить ситуацию? Психолог хренов…
Понимаю, что бывшая тут совсем не причём, и не она мне позвонила в поисках ответов.
Просто вся эта ситуация меня злит и выводит из равновесия.
Представил на секунду нас вместе: я и Платонова.
Жуть!
Лучше пристрелите меня кто-нибудь.
– Она тебе нравится?
Простой вопрос звучит издевательски.
– Не знаю… нет. – Для категоричного ответа мне не хватает самой малости.
Точнее, эта самая «малость» наоборот есть. Образ Полины Сергеевны с косой в спортивном костюме. Тогда она показалась мне милой.
Но не больше.
Я не побежал после этого самоудовлетворяться или грустно пить вино у камина, как показывают в дебильных турецких сериалах.
У меня даже камина нет.
– Что-то ты не совсем уверен в своих чувствах.
– Да, каких чувствах, Даш? – Пытаюсь переубедить её. – Она моя подчинённая. К тому же младше намного. И вообще, ты бы её видела! Это горе луковое какое-то, но я и уволить её не могу, она лучше всех с работой справляется!
– Да уж, Слон… – Почти отчётливо вижу, как она качает головой. – Ты сам себе жизнь усложняешь. Отстань от девочки и всё. Проблема решена.
Оказывается, всё просто!
И как я сам не догадался!
– Короче, ты не поможешь, я понял.
– Жень, если всё действительно так, как ты говоришь, значит, ты этой Полине нравишься. Даже больше: скорее всего, она в тебя влюблена. Что с этим делать, ты уж сам реши. Но только не сломай девочку. А то я знаю, каким ты можешь быть твердолобым.
Сломаю в любом случае. Но это уже думаю про себя.
– Ладно, проехали. – Сдаюсь и выдыхаю. – Как там твой Валентин?
– У нас всё хорошо. – Ожидаемо подтверждает она. – И мы ждём тебя на праздники, не забудь! Можешь даже со своей Полиной.
– Вот только не надо подкалывать! Всё. Валентину привет.
Отключаюсь, слыша, как бывшая хихикает в трубку.
Что ж…
После развода у нас с женой остались хорошие отношения. Я знаком с её нынешним мужем и с ним общаюсь тоже, хоть это у некоторых вызывает недоумение. Включая моих родителей. Они решили вычеркнуть Дашку из числа людей, которые достойны их общества, потому что инициатива развода была с её стороны.
Я не обиделся на неё и даже не набил морду Вале, потому что, когда мы разошлись, его ещё и в помине не было.
В чём-то я с Дашей даже согласен. Наш брак стал похож на совместное проживание двух не совсем чужих людей, хотя, когда мы познакомились, искры летели до неба.
Она просто попросила не держать её и попробовать найти счастье с кем-нибудь другим, но я до сих пор официально один, потому что ни с кем не хочу связываться серьёзно.
Даша с Валентином женаты уже три года, и мы по старой привычке встречаем Новый год вместе. Обычно они зовут шумную компанию из друзей, сестры Вали с мужем, и меня – «одинокого зануды».
Несколько раз даже пытались свести меня с кем-то из подруг, делая ставки, прокатит ли в этот раз.
Им невозможно отказать, сослаться на болезнь или загруженность делами. Всегда слышу одно и то же: «Так и будешь сидеть, и жевать свой хобот, Слон! Это Новый год, и даже у такого скучного человека, как ты, должен быть праздник!».
В общем, в этот раз тоже придётся пойти, но я уже привык, и мне даже иногда бывает весело.
Но вот предположить, что я могу пойти с Платоновой – это уже через чур.
Как бы мне не хотелось облегчить свою долю, слова бывшей всё же сеют в моей душе сомнения.
Поэтому я решаю прозондировать почву.
Если всё так, как она говорит, и Полина действительно в меня влюблена, мне придётся искать нового сотрудника. По крайней мере, после нового года. Сейчас перемены в составе вообще ни к чему, и это обстоятельство сильно осложняет мне жизнь.
Но может, Дашка не права, и мы просто разговариваем на разных языках с Платоновой, тогда я всё-таки найду способ договориться. Потому что от этого выиграют все.
Выключив ноутбук, свет и закрыв кабинет, я иду на поклон к нашей «обиженной принцессе». Она никогда не уходит раньше меня, в отличие от Сони или Кристины, например, которые уже так давно работают в конторе, что я прощаю им эти маленькие слабости.
Слава богу, она не вернула на свои хрупкие плечи тот пиджак, осталась работать в одной блузке, и от этого факта я даже облегчённо выдыхаю.
Может, не всё потеряно…
– Полина Сергеевна, вы закончили на сегодня?
Светлая макушка выглядывает из-за стойки, за ней появляется и вся Полина.
– Мне ещё офис украсить надо. А так вроде всё.
Девушка отвечает спокойно. Видимо, за работой выпустила пар и к концу дня сил на препирательства не осталось.
– Отложите украшение на завтра. Я разрешаю. Вам уже пора домой.
– Но…
– Никаких «но».
Я настойчив. Чтобы не вздумала возразить.
– Ладно. – Она удивлена. Наверное, считает меня монстром после сегодняшнего преставления.
Девушка собирает свои вещи в сумку, надевает вязаную шапку, пальто, обматывается длинным шарфом в несколько оборотов, переобувается из тапочек в зимние ботинки.
Всё это время я терпеливо жду.
Когда работница моя полностью готова к выходу, жестом указываю ей на дверь, молча. При этом Полина хмурится, явно не понимая, почему я ещё не сверкнул шинами в сторону дома.
– Садитесь, Полина Сергеевна, я вас подвезу.
Моя машина стоит прямо перед входом, невозможно мимо пройти, и девушка недоверчиво мнётся, не решаясь сделать шаг в сторону остановки.
– Давайте, я не кусаюсь. – Уговариваю, не выказывая подтекста. – На улице мороз, вам пиликать сорок минут, потом ещё от остановки идти. Будем считать, что я так извиняюсь за сегодняшний срыв.
Она ещё некоторое время сомневается. Бросает взгляд на дорогу, но всё же тяга к комфорту побеждает.
Мы усаживаемся в разогретую машину (спасибо системе автозапуска), и пристёгиваемся ремнями.
Понятия не имею, чем мне эта поездка обернётся, но надеюсь на лучшее.
Уверенности придаёт спокойное поведение Полины. Она даже вроде расслабляется где-то к середине дороги, и пытается поддержать разговор вопросами по работе.
– Давайте всё это оставим до завтра. – Мягко останавливаю её. – Нужно же отдыхать от дел, расслабляться и отвлекаться на что-то, помимо работы.
– Да, конечно. Извините.
После этого она замолкает и отворачивается в окно.
Ну вот.
Испортил всё, идиот. Лучше бы болтала, мне её молчание вообще ни к чему, так я ничего не узнаю.
Когда подруливаю к её подъезду, снова злюсь, но только уже на себя, за то, что только зря потерял время.
Ну, хоть девушке помог, пораньше домой с работы вернулась.
Я не глушу мотор, жду, когда Платонова выйдет из машины, чтобы переосмыслить всё и выработать новый план.
Но она отстёгивает ремень и неожиданно поворачивается.
– Я вас раздражаю?
Её вопрос загоняет меня в тупик.
Раздражает? Да.
– Нет, конечно. С чего вы взяли?
– Девочки на работе говорят, что вы только ко мне цепляетесь. Они утверждают – это потому, что я новенькая. Но я-то чувствую, что не поэтому.
– Вы ошибаетесь. – Предостерегаю, пока она не выдала предполагаемую причину моих придирок. – Я одинаково веду себя со всеми сотрудниками. Если кто-то косячит или делает что-то не так, я делаю замечание, а иногда даже штрафую. В очень редких случаях, конечно.
– Евгений Дмитриевич, – Платонова отворачивается в окно, а потом снова вперивает в меня свой взгляд. – Вчера вы не позволили мне уволиться, а сегодня чуть не уволили сами. Мне очень нравится у вас работать, но пока мы не разберёмся в наших с вами отношениях, нормального сотрудничества у нас не получится.
Её прямота бьёт рекорды.
– Каких отношениях, Полина?.. Сергеевна…
Мне на минутку становится страшно.
Её немигающий взгляд, на фоне мигающей аварийки выглядит устрашающе. А потом она вовсе исполняет неожиданное: подаётся ко мне и прикасается губами к моим губам. Коротко, даже на поцелуй не похоже. Но я от такой смелости впадаю в ступор. И видимо, моё бездействие кажется ей разрешением, потому что через мгновение она уже целует меня по-настоящему.
Клянусь, ни разу не был в такой ситуации.
Чувствую себя дебилом, обманутым по всем фронтам.
Глаза Полины закрыты, и она своими губами плотно прижимается к моим, выдыхая горячий воздух.
Что-то напоминающее панику рождается во мне, я абсолютно не знаю, что делать и почему-то руками хватаю её за плечи.
Платонова издаёт тихий стон.
Как далеко она готова зайти, здесь, в моей машине?
Я только собираюсь это проверить, взяв инициативу в свои руки, как она отстраняется.
Резко возвращается на своё сидение. Прижимает пальцы к своим губам и, будто не веря в происходящее, качает головой.
А потом пулей выскакивает из машины и несётся к подъезду, даже не пожелав мне спокойной ночи.
Твою…
Же ж…
Мать.
Я облизываю губы, явно ощущая вкус девушки и краснею, как подросток.
Зачем она сделала это?
Теперь уж точно сомнений нет в её симпатии ко мне.
Только что мне с этим делать?
Фууууууух…
Уволить её – прослыть последним козлом.
Оставить – расписаться в собственном бессилии.
Кто-нибудь, помогите…
Откидываю голову на сидение. Тру ладонями лицо.
Подавляю желание подняться к ней и наказать за непристойное поведение.
Наказать…
Господи, езжай домой, придурок. Там кот голодный, наверняка уже полквартиры разнёс.
Рычу и дергаю машину с места.
Сердце колотится, как бешеное.
Надо валерьянки. Себе и Ваське, будем с ним кайфовать и ни о чём не думать.
