Текст книги "Разбуди моё сердце (СИ)"

Автор книги: Полина Ветер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Глава 16

Мы заходим внутрь номера.

Ненавижу гостиницы.

Зачем я согласилась?

Просто блажь… или, действительно, что-то сильное толкает меня?

Теперь уже деваться некуда.

Мы внутри. И я ловлю себя на том, что меньше всего хочу думать о том, где мы, сколько это стоит, и почему Дима привел меня именно сюда.

Просто пытаюсь отключить мозг.

А тот усиленно сопротивляется.

– Хочешь чего-нибудь выпить? – Спрашивает Крючковский, привлекая моё внимание.

Я-то сосредоточенно, с особой тщательностью рассматриваю пейзаж за окном.

– Нет.

Отвечаю сдержанно холодно.

Почему всё так?

Я четыре года люблю его.

Может даже дольше…

И всё, что мне положено – это неловкие переговоры в отеле и перепих наспех? Пока никто не спалил?

Блин…

Надо бы домой.

Я, твою мать, не готова к таким «лёгким» встречам.

Я вообще к этой встрече с ним была не готова.

И уже внутри настраиваюсь на побег с «поля боя».

Зачем вообще пришла?..

Только руки… которые обнимают со спины, перемещаясь вперёд по линии талии, не дают этого сделать.

Он просто обнимает меня.

А я уже на грани срыва.

Больше не могу…

Я столько времени пыталась похоронить в себе эту боль…

Столько сил потратила на восстановление равновесия…

– Заяц…

Не надо…

Это запрещённый приём!

Мои руки оказываются в плену. А его свободная ладонь перемещается по моему телу, как ей вздумается…

– Я скучал по тебе.

Поворачиваюсь.

Резко.

Неожиданно для него.

Хватит слов.

Я устала.

– Покажи, как.

Даже в полумраке вижу, как вспыхивают огнём его светлые глаза.

Несколько секунд молчит, а потом подхватывает меня и прижимает к стене.

Воздух выбивает из легких.

– Хочешь узнать насколько? – Полушепот, злобный, распалённый.

– Очень хочу.

Провоцирую его.

Мне уже всё равно на то, что Крючковский несвободен, и на то, что эта встреча, скорее всего последняя.

Я живу здесь и сейчас.

Это завтра я буду выстраивать свою жизнь на руинах собственного самообладания. Завтра я буду грызть зубами подушку от того, что чуда не произошло, и мы остались по-прежнему чужими людьми.

Все потом.

Сейчас я наслаждаюсь его близостью и тем, что он не может сдержать свою похоть.

Просто хочет меня. Мне это льстит.

Пусть так.

Я готова.

Просто перебороть это.

Ещё раз.

Для себя.

Для того, чтобы поставить точку.

Закрыть гештальт.

Чтобы больше не болело.

– Сними. – Он поднимает моё платье, чуть задержавшись у груди.

Послушно тяну дорогую ткань вверх.

Дизайнерский наряд. Летит на пол, как какая-то тряпка.

И нам всё равно.

Его дыхание сбивается, когда я остаюсь в одних кружевных трусиках.

Передо мной уже не тот горячий парень, который отрывисто целовал и ласкал моё тело в полупьяном бреду…

Он другой.

Повзрослевший, возмужавший, желающий меня мужчина.

Уверенный в своих действиях.

Только один «нюанс» ему неизвестен.

Губы Димы настойчивы.

Они гуляют по моему зудящему телу, дарят наслаждение, которого не испытывала давно… кажется с того самого – нашего с ним «первого» раза. Которое отличается от того, что было со мной недавно… с Давидом.

Это абсолютно невероятное ощущение, но оно заканчивается довольно быстро.

Как только он расправляется с моим бельём и нетерпеливо входит.

Движения становятся грубыми, частыми и сильными.

Руки перестают быть нежными. Терзают моё тело, жалят и сжимают.

Я теряю связь с возбуждением.

Снова…

– Невероятная… – Шепчет приглушённо мне в ухо Димка.

А я…

Пытаюсь представить, что всё происходит не так, и мы не в гостинице, которая забудет о нас завтра же, принимая новых гостей…

Пытаюсь подстроиться под ритм. Двигаюсь, чтобы снова «не показаться бревном».

На какие-то доли секунды мелькает мысль: «Зачем мне это надо?»…

Но я глушу её.

Как раз в тот момент, когда чувствую пик Димкиного возбуждения и начинаю ритмично подаваться бёдрами ему навстречу. Он пытается замедлиться, но я не позволяю. Сама поддерживаю темп.

Стоны громче. Дыхание чаще.

Это всегда срабатывает.

И сейчас тоже.

Я хорошая актриса.

Дима вытаскивает член из меня и обильно кончает на мой подрагивающий живот.

Чувства во мне раздвоились.

С одной стороны, я ощущаю знакомое удовлетворение, что снова мужчина со мной рядом не смог удержаться от моей провокации.

С другой – разочарование. Оно душит и мешает мыслить трезво.

Все было, как ты хотела.

Дима.

С тобой.

Сейчас.

Когда ты уже не так уязвима, как четыре года назад.

Цинично и эгоистично позволила себе отвернуться и протопать в ванную.

А уже там…

По шум бьющей из крана воды, зарычать в кулак. Бесшумно и сухо.

Ни единой слезинки.

Доказательство того, что ты – черствая.

Больше никто. Никогда.

Табу.

Глава 17

Когда захожу в комнату, Дима сидит снова одетый в брюки и рубашку, будто ничего не было, в широком кресле. Задумчиво потирает подбородок.

Я прохожу к кровати и сдёргиваю с неё мягкое покрывало, заворачиваясь в него.

Сегодня не буду сбегать.

И в мыслях нет.

Пусть, в плане секса «ничего не изменилось» и я по-прежнему «фригидная», но мы можем хотя бы поговорить.

Не знаю, правда, насколько нам теперь это нужно.

Удивительно, даже сейчас, когда мои опасения подтвердились, мне не хочется уйти.

Это последние минуты с ним. И я собираюсь насладиться ими сполна.

Снова подхожу к окну.

Всматриваюсь в ночной пейзаж жужжащего города. Вселенская грусть наваливается на меня.

Почему всё так?

Почему я не могу испытывать те же ощущения, что и другие? Как жить дальше с пониманием, что все надежды были пустыми?

Ничего.

Внутри пусто. Видимо там всё умерло. Ещё тогда, когда Корзун вручил мне обратно туфли и платье, оставленные дома у Выскочки.

– Ты не кончила.

Вздрагиваю от его низкого голоса.

Что-то я задумалась, Дима-то по-прежнему здесь.

Не поворачиваюсь. Такие слова нельзя говорить в лицо.

– Не принимай это на свой счёт. Возможно, я просто не способна испытать некоторые вещи…

Даже на расстоянии двух метров боковым зрением вижу, как его ноздри раздуваются.

Крючковский подскакивает с места и оказывается рядом со мной вплотную. Я чувствую плечом жар его груди.

Почему?

Почему я испытываю такие острые эмоции, просто находясь с ним рядом? От его касаний и поцелуев у меня кровь разгоняется так, что рискует прорвать вены. Но только дело доходит до самого процесса…

Я не знаю, как это объяснить.

– Не принимать? – Дышит он шумно мне в ухо. – Что это значит, Алина? Ты делаешь это нарочно?

– Что? – На секунду поворачиваюсь и тут же снова возвращаю взгляд в окно. – Что я делаю?

– Пытаешься меня унизить? Или это месть такая?

Потуже заворачиваюсь в плед.

Мне некомфортно под его жгучим взглядом. Он зол, непонятно почему.

Мы могли бы разойтись сейчас полюбовно, и я бы справилась со своей внутренней пустотой, мне не привыкать.

Но Дима не отходит. Он тяжело дышит и ждет ответа.

А я впервые не знаю, что ему сказать.

– Я не понимаю суть твоих претензий…

– Не понимаешь? – Резко хватает меня за плечи и разворачивает к себе. – Ты прекрасно знаешь, как на меня действуешь! Что это сейчас было? Плевок в лицо? Трах «на отвали»?!

Его глаза полыхают, руки больно сжимают плечи и трясут меня.

Я почему-то ощущаю вязкое бессилие и не могу сдержать всхлип.

В его глаза смотреть невыносимо.

Почему я так сильно люблю его?

Почему моя любовь такая корявая?

– Зачем ты пришла сюда, Алина?

Он называет меня по имени, просто разрывая этим сердце на кусочки.

– Ты не понимаешь… – Я говорю сквозь слёзы замогильным голосом. – Я просто не способна…

Ноль понимания на его красивом лице. Хмурит брови.

– Я не могу… Ни с кем, понимаешь?.. – Пытаюсь объяснить, но слова застревают в горле. – Но мужчинам же это не мешает…

– Каким мужчинам, Заяц, что ты несёшь? – Снова встряхивает меня.

Несколько мгновений мы смотрим друг на друга.

И тут до него, наконец, доходит.

– Погоди… – Даже ослабляет хватку, вызывая всхлип облегчения. – Ты что… Ни с кем… Вообще ни разу?!..

Мотаю головой, чувствуя, как слёзы по щекам катятся. Зачем этот разговор, какой-то дебильный…

– А сама себя доводила?

Снова мотаю.

Нет.

И это абсолютная правда.

Пыталась. Трогала себя. И не раз.

Но кроме обычных приятных ощущений – ничего.

– Почему?

– Я же говорю, – Горько усмехаюсь. – Просто не способна.

– Это хрень полная.

Он секунды три молча осматривает меня, а потом берёт за руку и тащит к кровати. Останавливает возле неё и пытается стянуть плед. Я впиваюсь в него мёртвой хваткой и мотаю головой.

– Крючковский, давай лучше просто поговорим. Ты мне о своей жизни расскажешь…

Не реагирует. Медленно разжимает пальцы, забирая себе спасительную ткань.

Вдруг становится страшно.

– Дима… Я не шучу. – Повышаю голос. Мы только что потрахались. Что не отстанет никак? – Прекрати, пожалуйста…

– Помолчи.

Неожиданно… Аж, затыкаюсь.

– Ложись на кровать. – После того, как полностью отвоевал у меня плед.

Я стою перед ним голая и чувствую себя неловко, хотя десять минут назад дефилировала тут, «как ни в чём не бывало».

У него такое серьёзное лицо, будто это вопрос жизни и смерти. Но я не двигаюсь. Меня будто парализовало.

– Не будь таким сосредоточенным, Крючковский. Ты меня пугаешь…

Пытаюсь воспользоваться старым методом. Спрятать неуверенность за язвительной интонацией.

Димка нависает надо мной вплотную, ещё чуть-чуть, колени подогнутся, и полечу на кровать с грацией «дохлой куропатки».

– Я тебя до оргазма довести собираюсь. – Без тени улыбки. – Это очень серьёзный вопрос.

Начинаю дрожать. Непроизвольно. И, наверное, в глазах такой испуг, что и сама представить не могу.

Неожиданно Дима сгребает меня в охапку и валит на кровать вместе с собой.

А потом происходит невообразимое.

Этот подлец начинает меня щекотать.

По всему телу, так, что я задыхаюсь от внезапности и невозможности отстраниться, не понимая, что вообще происходит.

– Аааах… Дим. а… Ди. им! – Пыхчу сквозь смех и слёзы, переставая соображать и просто извиваясь змеёй в его руках.

Да где там…

Слон, с проворными ловкими пальцами, – по-другому не назовёшь.

Не знаю, сколько это длится, но он прекращает, когда я уже абсолютно без сил.

Откуда только знает, что я так боюсь щекотки?

Прихожу в себя, когда вижу перед собой его невероятные блестящие озорные глаза.

– Видела бы ты своё лицо. – Его улыбка шире ушей. – Будто я тебя убивать собираюсь.

Меня ещё потряхивает от пережитого, а может, потому что он так близко, и я голая, прижимаюсь к нему всем телом. Точнее он ко мне. Нависает, придавив к кровати, скользя пальцами по щеке, так, что дыхание снова перехватывает.

– Ты очень красивая, когда смеёшься. – Хрипло. Полушёпотом. Очень близко у лица. – И когда серьёзная – тоже.

Я просто перестаю дышать.

Этот момент навсегда отпечатается в моей памяти, что бы потом не произошло.

– Ты вся, абсолютно, очень красивая. – Это уже мне в губы, лишая способности соображать. – Даже с этими ужасными розовыми волосами.

В голове – вата. На щеках – соль. На губах – его губы, которые, будто другие на вкус после этих слов. После этого взгляда – будто я не просто «ностальгия по прошлому». А здесь и сейчас. Для него.

Я давно не испытывала таких эмоций, даже не могу вспомнить было ли когда, но его руки на теле ощущаются, как что-то абсолютно правильное и, в то же время, невероятное. Меня трясёт, лихорадит просто, когда он касается груди – легко, невесомо… а через мгновение грубо сжимает, словно это его собственность. Меня раздваивает на поцелуй и прикосновения, разламывает где-то внутри, сжимает и разжимает, когда длинные пальцы гуляют по бёдрам, ласкают нежную кожу у самой развилки, не касаясь самого основного.

– Заяц, ты хочешь меня? – Оторвавшись от моих губ на секунду, охрипшим севшим голосом, тут же запечатывая рот обратно, словно ему и не нужен мой ответ.

А тут и так всё понятно…

Стоит ему только коснуться там внизу.

Просто водопад ниагарский. И я даже на мгновение отключаюсь и не думаю о том, что будет потом…

– Девочка моя, сладкая… Чего ты хочешь, скажи… – Он уже покрывает поцелуями шею и ключицы, спускается ниже.

И вдруг я осознаю, чего мне не хватает. Так остро, что сама удивляюсь.

– Сними.

Мгновение непонимания.

– Я хочу, чтобы ты разделся. – Мой голос с придыханием. Но он реагирует быстро.

Поднимается на коленях и начинает расстёгивать рубашку. Так медленно… Так невыносимо медленно…

Приподнимаюсь и двигаюсь к нему ближе. Начинаю помогать с пуговицами и рукавами, потом дело доходит до брюк.

– Можно я буду тебя трогать?

Вопрос звучит глупо. Но я до сих пор не верю, что мы сейчас… здесь…с ним. Собираемся не просто перепихнуться, а заняться «настоящей любовью». Он – не все остальные мужчины. И сейчас для меня особенный момент. В котором я хочу получить всё. И в очередной раз Дима удивляет меня, не пытаясь показать, какая я замороченная идиотка, а просто отвечая:

– Тебе можно всё.

Слова действуют, как выстрел на старте, и я сама тянусь к его ремню, чтобы освободить от оставшейся одежды, рассматривая, водя пальцами по горячей гладкой коже.

Помню, как впервые трогала его пресс и тряслась. Сейчас дрожь во сто крат сильнее. Меня просто бросает в жар, и по всему телу пульсирует что-то, когда он снова захватывает в свои руки и мнёт, растирает зудящую кожу, оставляя красные следы.

Это на грани фантастики.

– Дима… – Шепчу, не в силах унять внутреннее напряжение. – Я хочу тебя…

Со мной такое впервые.

И я не могу передать.

А он молчит. Укладывает на спину и широко разводит мои колени.

А потом начинает целовать. Грудь, живот, бедра, переходя на внутреннюю поверхность, немного царапая кожу щетиной.

Когда он добирается до «главного», из меня уже «бьёт фонтаном».

Я чувствую его язык, и то, как мокро внизу, пытаюсь свести ноги.

– Ммммм… – Это всё, что могу произнести. – Боже…

Ладони его поднимаются, сжимают грудь. Губы не отпускают клитор. Я извиваюсь, как гимнастическая лента, но всё равно не могу отодвинуться от него даже на миллиметр.

Дима вылизывает мои складки с пошлым причмокиванием, и невообразимым усердием, так, что все связи с реальностью просто растворяются.

Потом он добавляет палец. И ещё один.

Не понимаю, как, он находит внутри ту самую точку, на которую нужно давить, но через некоторое время я ощущаю, что больше не могу терпеть, будто сейчас взорвусь.

Мне делали так языком и раньше. Серж, бывало, пытался блеснуть своими талантами, и я даже делала вид, что мне было приятно.

На самом деле – просто хотелось спать.

А тут, про сон забудешь напрочь.

– Диим… – Чувствую, что больше нет сил. – Димааа. ах… Пожалуйста… Я больше не могу…

И вот здесь происходит «это».

Не знаю, как можно описать словами…

Я просто замираю на неопределенное время, балансируя в невесомости… а потом падаю… лечу в пропасть без страховки, удерживаемая только его сильными руками.

Меня очень долго не отпускает, будто то, что копилось годами, в раз решило покинуть измученное тело. Не могу унять дрожь, и, кажется, в соседних номерах полопались стёкла от криков, что не могла сдерживать в себе.

Дима отпускает меня только, когда я перестаю дёргаться, как сломанная кукла, поднимается ко мне и целует, не говоря ни слова, за что буду благодарна ему ещё долго.

Слова сейчас лишние.

А вот его член, который проникает в меня проворно, под звуки моих рваных выдохов и его приглушённого рычания – это то, что сейчас необходимо. Несмотря на то, что я выжата, как лимон.

Он не сразу набирает скорость.

Долго оттягивает, двигается не спеша, но глубоко, задевая внутри всё ещё пульсирующей плоти чувствительную точку. Поднимает мои руки над головой, сцепляя наши пальцы, и смотрит мне в глаза.

– Я люблю тебя. – Шепчу одними губами, чувствуя, горячую влажную дорожку на щеке. Это непроизвольно. Просто больше не могу сдерживаться.

– Я тоже люблю тебя, Заяц.

Я задыхаюсь.

Настолько его признание неожиданно.

Я-то ведь просто на эмоциях. У меня первый оргазм был в жизни! С человеком, которого не могу забыть с института. Который засел в моём сердце глубокой кровоточащей занозой и не хочет оттуда вылезать.

А он…

Неужели, правда?

Просто не могу поверить…

– Скажи ещё раз… – Выдыхаю, когда он начинает ускоряться и вбиваться в меня с силой. Я чувствую новую волну, на которой меня уносит в море удовольствия.

Улыбается. И вместо слов, снова целует глубоко, чувственно, одновременно находя внизу ту самую точку, надавливая на неё пальцами, и я снова взрываюсь.

Я даже не чувствую, как внутри меня растекается сперма. Не контролирую себя. И его. Мы плотно прижимаемся друг к другу, тяжело дыша, кажется, одними лёгкими на двоих.

Это продолжается несколько минут.

Я понятия не имею, что между нами только что произошло. Но точно могу сказать, что это не «обычный» секс.

Дима прижимает меня своим мощным телом, пока я не начинаю тихонько кряхтеть. Потом откатывается и прямо так, не вытираясь, прижимает меня к себе. Мы все испачканы в его семени и литрах моей смазки.

Но вот вообще все равно.

Так хорошо, комфортно в его объятиях, даже на казенной кровати гостиницы.

– Я, правда, люблю тебя, Алин. – Говорит он мне в макушку, поглаживая пальцами по плечу и волосам.

– Что нам теперь делать? – Отвечаю тихо, боясь спугнуть мгновение.

– Понятия не имею. – Вот так честность. Крючковский всегда таким был. – Но тебя больше не отпущу.

Поднимаю голову. Упираюсь подбородком ему в грудь. Смотрю в расслабленное красивое лицо.

– Я серьёзно, Дим. Ты – женат. Живешь в другой стране. Я – вообще не засиживаюсь на одном месте долго. – Выпутываюсь из объятий. Пора возвращаться в реальность. – Мы – разные. Ты же понимаешь это.

Собираюсь встать с постели, чуть приподнимаюсь и тут же оказываюсь в горизонтальном положении, прижатой широким торсом так, что не пошевелиться.

– Хрена с два, Зайцева. – Шипит Крючковский мне в лицо. – Я без тебя четыре года жил, как «зомби». Думал, что ты срать на меня хотела с высокой колокольни! А теперь ты появляешься, трясешь задом своим невероятным перед носом, заявляешь, что ни разу не кончала, потом почти сквиртуешь, признаешься мне в любви… – Перехватывает мои запястья крепче. – И после этого надеешься свинтить в закат?!

Его лицо так близко, губы такие манящие, взгляд такой яростно сверкающий, что я просто балдею…

– Ты – моя, Заяц. Прими это и признай.

– Какая же ты всё-таки наглая задница, Крючковский… – Смеюсь я тихо ему в лицо.

И он расслабляется. Растягивает губы в улыбке.

– Взаимно, Алин. – Снова целуемся. Как одержимые.

Это фантастика какая-то. Честное слово.

Глава 18

Как бы не хотелось продлить сказку под названием «Мы с Крючковским вместе», утро наступает неумолимо быстро, одновременно с осознанием, что больше это никогда не повторится.

Все его слова про то, что он больше меня не отпустит, что любит… что мы всё преодолеем, в предрассветном номере гостиницы теряют свою силу, оставляя горечь на языке и острую нехватку кислорода.

Я смотрю на спящего Димку, любуясь знакомыми, но уже абсолютно другими чертами: подбородок, покрытый густой тёмной щетиной, морщинки вокруг глаз, спадающая на лоб непослушная чёлка… Я помню его другим, и с этим ничего не поделаешь. Но люблю одинаково: ни больше, ни меньше, такого, как он есть сейчас.

Мне больно осознавать, что уже сегодня он вернётся к своей законной, настоящей супруге. Её, не меня, будет согревать и любить так, как он это делал сегодня ночью. Так, как я хочу, чтобы обращался только со мной.

Скорее всего, мы помиримся с Сержем. Он отходчивый, и долго никогда не обижается.

Я буду трогать его, заниматься сексом, закрывая глаза, представляя совсем другого человека.

Буду стискивать зубы и жить дальше, несмотря на то, что, даже ещё не расставшись с ним, уже безумно скучаю.

Мне так не хватало его все эти четыре года, не хватает и сейчас. Хочется разбудить, растормошить, закричать: «Не бросай меня! Я не смогу без тебя больше!».

Это правда.

Абсолютно не представляю, как теперь буду жить.

Наверное, нужно как можно скорее уехать из России, чтобы ничего о нём не напоминало.

Глаза щиплет, и я плачу неосознанно, но беззвучно.

Чтобы не спалить перед ним своё неадекватное состояние, поднимаюсь, собираясь слезть с кровати и пойти в ванную.

– Только попробуй сбежать. – Летит мне в спину хриплое ото сна замечание.

Вызывает улыбку и волнение…

Именно это я и собиралась сделать.

Слишком долго любовалась им напоследок, упустив тот момент, когда он проснулся.

– Мне нужно по «девичьим делам» … – Говорю почти шёпотом, пытаясь не выдать срывающийся голос.

– Семь минут. Потом я жду тебя здесь. – Похлопывает по одеялу рядом с собой.

Киваю и проскальзываю в санузел, чтобы отдышаться.

Возможно ли когда-нибудь привыкнуть и чувствовать себя ровно, спокойно в его присутствии?

Даже, когда я ещё не подозревала о своих чувствах к нему, не было ни единой минуты, чтобы пульс не зашкаливал, а сердце не норовило выскочить из груди.

Он бесил меня неимоверно, столько раз хотелось просто прибить на месте, но никогда я не чувствовала безразличия к этому человеку.

Я выхожу из ванной и сразу же попадаю в тёплые объятия.

Это непривычно для меня. В отношениях с мужчинами предпочитаю держать дистанцию, и не совсем приветствую частый телесный контакт.

Попробуй, объясни это Диме.

Он всю ночь не выпускал меня из своих рук, и сейчас снова ограничивает мне свободу.

А я ведь и не против.

Мне так комфортно и хорошо стоять, уткнувшись носом в широкую грудь, вдыхать его запах, обнимать, трогать спину, плечи…

Только бы не сойти с ума…

– Когда ты улетаешь? – Раздается мне в макушку.

– Ещё не решила. Может, задержусь на пару-тройку дней.

– Как бы я хотел остаться здесь, с тобой… – Произносит тихо, одновременно стискивая сильнее своими ручищами. – Мой самолёт в семь. Проведём день вместе?

– Ты разве не собирался поехать к родителям? – Поднимаю голову, ищу взглядом родные серые глаза.

– Да, но ты можешь поехать со мной. – Отвечает серьёзно.

Я отрываюсь от него, отворачиваясь.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Алин! – Ловит за руку и разворачивает к себе. – Мне казалось, мы всё уже обсудили и решили. Мой развод – только формальность и дело времени.

Вздыхаю, не в силах что-либо ответить. В горле ком.

– Я взрослый человек. Не вижу абсолютно никаких причин, чтобы насиловать себя и жить вдали от любимой женщины, учитывая, что наши чувства взаимны.

– Причины могут найтись в любую минуту. – Отвечаю сдавленно. – Ты ведь был с ней целый год! Это не просто так! Да может, вернёшься, а она беременна, или… – Всё-таки срываюсь в плач. – Дим, мы живём в разных странах…

Он отпускает меня и выдыхает с шумом. Трёт подбородок и треплет густые тёмные волосы.

– Значит, вернёмся в Россию. – Заключает он.

Развожу руками от безысходности.

Мои доводы его не убеждают.

– Господи, Заяц! Ты любишь меня или нет? – Спрашивает, глядя в глаза.

– Люблю.

– Тогда зачем ищешь причины, чтобы нам не быть вместе?

– Потому что боюсь. – Честно отвечаю. – Я уже один раз тебя потеряла.

– Иди сюда. – Снова обхватывает и прижимает к себе.

Ещё через минуту снимает с меня свою рубашку и перемещает нас обоих обратно в кровать.

Он снова сводит с ума своими губами и ладонями, мне ничего не остаётся, кроме как отпустить себя и наслаждаться этими мгновениями абсолютного счастья.

Дима берёт меня жадно, дико… рычит, как зверь и полностью управляет процессом.

Словно доказывает опять, что я «его». Что никуда не денусь. Что мы созданы друг для друга.

А я так хочу быть с ним!

Забыть обо всём. И только наслаждаться каждой минутой, проведённой вместе.

Пусть, даже, только сегодня.

Поверить, что он только мой…

Дима

Горечь никак не хочет уходить с моего языка.

Голова, как чугунный чан – звенит пустотой с толстыми стенками.

Я пытаюсь списать всё это на долгий мучительный перелёт. На недосып. На свою совесть, что не даёт покоя с того момента, как я сел в самолёт.

Дома меня ждёт жена.

Молодая, красивая, успешная.

Она подходит мне на тысячу процентов. При любом раскладе.

Но в этой неожиданной поездке на родину я окончательно убедился, что все эти четыре года не жил, а просто влачил жалкое существование.

Моё сердце целиком и полностью осталось там, в руках моего Зайца, который снова и снова преподносит сюрпризы.

Это нереально сложная девушка, и как с ней можно вообще строить семью или хотя бы отношения, если всё вокруг неё валится и крушится?

Или только я виной всему?

Может, из-за того, что вовремя не осознал свои ошибки и не исправил их, у нас сейчас всё так трудно…

Я не жалею о том, что мы поговорили.

Не жалею о нашей странной дикой ночи.

Это было потрясающе.

Несмотря на то, что она наговорила мне такого, от чего волосы дыбом поднялись. Всё-таки, Алина удивительная.

Я и не задумывался, что у девушек существует такая проблема. Она не могла кончить ни с кем, кроме меня. Это странно: то ли добавляет мне чести, то ли в очередной раз доказывает, какое я ничтожество, раз одним неосторожным шагом чуть не испортил ей всю жизнь…

А если бы мы не встретились больше?

Нашёлся бы такой мужик, который всерьёз озадачился этим вопросом и смог её растормошить?

Не могу сказать, что для меня это было сложно. Будто Заяц сама себя запрограммировала на какой-то блок. Я только лишь попытался расслабить её и у меня всё получилось, но ощущения при этом были непередаваемые.

Я люблю её.

Понял сразу, окончательно, когда увидел растрёпанную, полуголую у себя на пороге.

Потому что испугался за неё и почувствовал ответственность, такую, как обычно испытываешь за кого-то очень родного.

Давид оказался типом неприятным, но сговорчивым. Видимо не ожидал, что за Алинку придёт заступаться какой-то мужик. Отдал её вещи и даже извинился. Объяснил всё так, будто вышло недопонимание.

Да уж…

Прекрасно знаю, как она умеет вводить в заблуждение, коза…

В тот день она убежала, сверкая пятками, а я не бросился её догонять, просто передал вещи через водителя.

Но на свадьбе…

Она смотрела на меня таким доверчивым и неискушённым взглядом, что я не смог себе отказать.

Просто предложил поехать в отель, а она согласилась!

Я и мечтать не мог об этом, думал, пошлёт меня сразу.

Но держа её за руку, ощущал, будто нет между нами ни времени, ни расстояния.

Словно она снова мой невыносимый Заяц, а я её непревзойдённый «Выскочка».

Конечно, когда мы добрались до ближайшей гостиницы, её смелость и запал сдулись. Я предвидел это, и мне пришлось приложить усилия, чтобы снова расслабить, расположить её к себе. Показать, что мне не всё равно.

На неё. На то, что будет с нами дальше.

Она думала, отделается от меня быстрым перепихом. Что мне нужен только секс.

Не подрассчитала, видимо, моих на неё планов.

Я намерен вернуть её себе, несмотря на то, что расстались мы снова не очень-то по-доброму…

Надеюсь, что не опоздаю на этот раз, и успею решить все дела с Дианой, прежде чем найду Зайца и выпорю её за очередную бесячую выходку.

Она, видите ли, решила всё за нас двоих, и «ушла с моего счастливого пути, чтобы не мешать и не препятствовать моему настоящему благополучию в законной семье».

Ну не дура?

Я всю ночь и всё утро доказывал ей, что любимей и ближе неё у меня никого нет, а эта особа просто свалила «в кусты», испугавшись маломальских трудностей.

Ну ничего.

Мы встретимся скоро, и я отыграюсь за подпорченные нервы и сложный перелёт из-за переживаний и психоза.

Пусть даже не мечтает отделаться от меня так просто.

Глупый трусливый Заяц…

Как же я тебя люблю…

***

Дома застать Диану не удаётся.

Её график почти такой же плотный, как мой, удивительно, как мы ещё помним имена друг друга, встречаясь лишь редко в кровати или на официальных торжествах.

Я принимаю душ с удовольствием, соскребая с себя усталость и ауру самолёта.

Потом крепкий кофе и дорога в офис. Работа – мой второй дом.

Мне нравится такой режим, я сам его создал.

Но сейчас чувствую себя будто неполным. Словно потерял важную часть механизма и из-за этого заклиниваю периодически.

Мысли рассеяны весь день.

То хочется рычать от «Заячьей несправедливости», то обнимать всех и кричать от счастья, что я снова её нашёл.

К вечеру вымотан и абсолютно дезориентирован, но несмотря на это приглашаю Диану в ресторан.

Она любит ужинать вне дома, эту пафосную обстановку и казённые приборы.

Я больше фанат домашней еды, Жанна Валерьевна очень хорошо готовит. Но моя жена рождена не для того, чтобы стоять у плиты, а «терпеть в нашем доме чужого человека она не намерена». Поэтому едим мы в основном в ресторане или заказываем готовую еду на дом.

Что ж…

Сегодня мне нужно решить с ней один не очень приятный вопрос. И неизвестно, поеду ли я после этого домой.

Всё будет зависеть от её решений.

Надеюсь на удачу. Но на всякий случай позвонил в пару гостиниц.

На всякий «пожарный» случай.

– Выглядишь уставшим. – Оценивает мой вид Диана.

Официант разливает сухое вино по бокалам. Я на минуту задумываюсь, когда успел полюбить эту дрянь, если всегда предпочитал крепкие напитки…

– Сама знаешь, как я не люблю перелёты.

– Как там семья? Надеюсь, вы успели пообщаться?

– Да, спасибо, милая. Они в порядке.

Не знаю, с чего начать. Как преподнести ей новость.

– Я привлекла нового спонсора. У него сеть нефтяных вышек на юге страны. Очень прогрессивный бизнесмен. Ты бы видел его плечи…

Моя жена из тех, кто говорит то, что думает. Я уже немного привык к этому.

– Понравился тебе?

– Слишком много о себе мнит. – Рассуждает она, отпивая вино. – А так, симпатичный парень.

– Парень? – Я даже удивляюсь.

– Ну, ему лет тридцать на вид. Он такой… «американец» до мозга костей.

– Мне уже начинать переживать? – Подначиваю её.

Какая-то часть меня противится тому, чтобы оказаться «рогоносцем». Хоть я и сам только что изменил ей.

– Не о чем, милый. Против тебя у него нет шансов.

Диана улыбается своей отрепетированной улыбкой. Я ловлю себя на том, что иногда не знаю: улыбается она искренне или потому, что надо.

То ли дело Заяц…

Там все эмоции сразу на лице.

– Мне нужно поговорить с тобой. – Начинаю издалека. – Кое о чём важном.

Нам приносят салат.

Аппетита нет.

Моя жена ковыряет траву в тарелке вилкой, пытаясь её подцепить.

– Да, конечно, я слушаю тебя.

Ладно.

Была не была.

– У меня другая женщина.

Она не прерывается, продолжая разбираться со своим блюдом.

– В России. Я виделся с ней в эту поездку.

Диана откладывает приборы.

– Хорошо. – Говорит она бесцветным голосом, поднимая на меня глаза. – Но мы не можем развестись сейчас. У нас контракт, ты же помнишь.

Это всё, что её волнует?

Обидно даже.

– Да, я знаю. Три года без неустойки. При условии, что у нас не будет общих детей.

– Она готова столько ждать?

Моя жена – деловой человек.

Наш брак – хорошо выверенная инвестиция.

– Я не знаю. Надеюсь, смогу её убедить.

– Это та девушка, да? – Она продолжает пить вино и есть свою «траву», как ни в чём ни бывало. – От которой ты уехал сюда?

В ответ лишь хмурюсь. Откуда такая информация?

– Твоя мама рассказала мне, когда мы поженились. – Отвечает на невысказанный вопрос. – Какая-то девушка оставила в твоей квартире дневник с признаниями, что-то такое странно-детское, как по мне. Она не отдала тебе, потому что не хотела, чтобы ты всё бросил и поехал за ней обратно, ведь твой отец нуждался в помощи. Он запретил ей. Твоя мама очень переживает из-за этого до сих пор.