Текст книги "Разбуди моё сердце (СИ)"

Автор книги: Полина Ветер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Глава 7

На самом деле, я ни на минуту не забываю о нём.

Когда леплю из глины или подшиваю наволочку… Всегда Дима в моих мыслях: то с придыханием вспоминаю о том, как же по-собственнически горячо он управлялся с моим телом, то проклинаю «на чём свет стоит», за разбитые надежды и собственное беспросветно несчастливое будущее.

Потому что без него.

Как бы я не пыталась отвлечь и загрузить себя работой, этот номер не проходит. Я всё равно чувствую пустоту внутри, будто от меня живёт только оболочка. Робот, у которого сбилась программа.

Сейчас уже, по истечению времени, боль постепенно притупилась, стала не такой явной и раздирающей. Только она никуда не ушла. Я всё так же вижу его глаза во сне, по-прежнему скучаю и не понимаю, как всё могло закончиться так нелепо…

Даже несмотря на то, что я струсила и убежала, приди он на следующий день или хотя бы позвони, мы могли бы попробовать снова, может тогда я научилась бы испытывать от старого, как мир, процесса удовольствие и не была такой бесчувственной, как сейчас.

У меня с этим проблемы.

После того, как Крючковский уехал, мы начали встречаться с Ваней. Может, мне нужно было занять себя кем-то, чтобы не думать о том, что он попросту меня бросил, после того, как воспользовался.

Корзун мог бы стать идеальным парнем для меня, если бы не одно «но»: я его не любила.

Мы много гуляли, разговаривали, ходили к нему и, конечно, занимались сексом. Собственно из-за него мы и расстались: Ваня просто не смог смириться с тем, что я ничего не чувствую. Он прикладывал неимоверные усилия, чтобы растормошить меня и пытался изо всех сил доставить мне удовольствие, но всё тщетно. Это продлилось месяца три, потом он сказал, что больше так не может, и я приняла важное для себя решение.

Бросить институт оказалось легче, чем мне это представлялось раньше. Ни грамма сожаления о содеянном до сих пор. Я решила: если мне не суждено быть счастливой в личном, так хоть заниматься буду тем, чем нравится. Познакомилась с Максом в чате, и когда он пригласил к себе во Францию, незамедлительно собрала вещи. Мама была в бешенстве. А я заняла у Ромки денег, и под его сочувствующий взгляд улетела в новую жизнь.

Я рассказала брату о неудачном походе к Выскочке. И о том, что лишилась девственности. По наивности своей думала, что, как в книжках дешёвых, он, воодушевлённый яростью и оскорблёнными братскими чувствами, побежит бить морду несчастному Крючковскому, но нет. Ромка сосредоточенно выслушал мой сбивчивый рассказ и выдал свой вердикт:

– Аль, ты вроде умная девка, но, оказывается, немножко – дура… Я его, как мужик понимаю, и не будь ты моей сестрой, даже поржал бы над ситуацией. Не делай из того, что случилось трагедию. В жизни так бывает: не всё происходит так, как задумано или хочется. Видимо, парня клинануло на тебе. Вам бы поговорить не мешало, только вряд ли он теперь захочет.

Я даже не удосужилась спросить: «Почему не захочет?». Настолько была поражена его спокойной реакцией.

Поразмыслив над тем, что он сказал, наматывая сопли на кулак, решила, что ему, наверное, виднее. Брат всегда обращался с девушками, как Выскочка, иногда даже хуже, я сама ему в этом помогала, считая их наивными курицами. Очень не хотелось быть на месте этих пернатых, но выходило, что так и есть: Димка добился того, что я сама пришла, сама раздвинула ноги, даже усилий прикладывать особых не пришлось. Так и о чём тут можно ещё разговаривать?

Нелепо и тупо оборвалась моя «лавстори», сделав меня такой, какая я сейчас.

Попытка отношений с Корзуном оказалась провальной, после этого у меня была пара парней для одноразового секса, во время которого я так же ничего особого не ощущала: будто просто что-то елозит между ног, и пыхтит сверху… Мои партнёры кончали со мной, но я оставалась «фригидной». У меня и с Максом был секс, но об этом вообще предпочитаю не вспоминать, слава богу, мы, всё же, смогли остаться друзьями…

С Сержем произошло немного иначе. Когда дело дошло до процесса, я, уставшая от предыдущих бесполезных попыток, сразу предупредила его, чтобы не питал особых надежд, что довести меня до оргазма – гиблая затея, но я готова на эксперименты и разнообразие ради него. Конечно, истинный француз, он, как и Ваня, не воспринял мои предупреждения всерьёз и первые раза три упорно «старался». После этого состоялся ещё один разговор, во время которого мы выяснили, что я не притворяюсь и не пытаюсь бросить ему вызов. Всё на самом деле так и есть. Его удивление было искренним и праведным, хотя от идеи «спать» со мной он всё же не отказался и даже предложил переехать к нему. Если разобраться, я же идеальная партнёрша – не надо часами пыхтеть и извращаться с разнообразными приёмами.

Оставаясь наедине с собой, я неоднократно пыталась довести себя до «пика» самостоятельно, представляя при этом, что на месте моей руки широкая ладонь Крючковского. Это было приятно, завораживающе, необычно и… бесполезно. Будто кто-то внутри меня поставил блок. Я понимаю в теории, что возбуждение должно идти по нарастающей, и выплеснуться наружу каким-то необъяснимым чувством, но до сих пор не научилась этим управлять. И я не знаю, дело ли во мне или неудачном первом разе, а может в том, что я по-прежнему люблю Димку, и не могу через это перешагнуть.

В общем, Давид со своей харизмой не задевает ни одной «струны» моей души, только раздражая, в отличие от покладистого Сержо.

Иногда я думаю, что неплохо было бы и одной, но кавалеры, как назло, не оставляют меня в покое, поэтому я научилась получать от них что-то взамен, не испытывая при этом неловкости и угрызений совести. Я тоже пользуюсь ими, как и они мной.

Можно меня осудить. Но по-другому не умею.

Сейчас поводом для того, чтобы начинать новый день для меня служит только работа, в которой я реализую себя по полной.

То, что действительно мне по душе.

***

– Ну и чем тебе плох Давид, скажи мне?

Мама всё не унимается, уже за завтраком пытается вывести меня из себя.

– Хотя бы тем, что его нашла ты. – Отвечаю ей, не отрываясь от тоста, который щедро намазываю маслом.

– Я не понимаю, Аль… – Вздыхает театрально. – Чего тебе не хватает?

– У меня, как раз всё есть. – Обрываю начало поучительной речи. – И если ты, наконец, признаешь это, я буду счастлива окончательно.

Мать фыркает, косясь на Глеба, который делает вид, что не присутствует за этим столом, разглядывая что-то в своём телефоне.

– Ну, скажи, хотя бы, что ты не отказалась доделать ту работу, которую начала…

– Нет. – Успокаиваю её. – Не отказалась, хотя должна была. До Ромкиной свадьбы я буду здесь. Но после… Не рассчитывай скоро меня увидеть.

– Ты жестокая. – Выдыхает она. – Чем мы тебе не угодили? Я желаю тебе только добра. Пытаюсь помочь…

– Мам… Давай просто позавтракаем. У меня много дел, ещё к Вере надо успеть.

– Как она тебе? – Слава богу, меняет тему. – Думаешь, осчастливит нашего Ромку?

– Он уже счастлив. Ты видела их вместе? Это же сгусток ферромонов.

– На одной страсти далеко не уедешь. – Включает философа. – Нужны ещё доверие и взаимопонимание. Правда, Глеб?

– Мгм… – Маминому мужу неинтересны такие беседы, важнее сводки или что он там изучает…

– С чего ты решила, что между ними этого нет? – Мне даже обидно становится за Веру.

Я встречалась с ней всего пару раз, но уже сейчас могу с уверенностью сказать: Вера – порядочная девушка, в отличие от тех девиц, с кем раньше тёрся брат. Да и Ромка сильно изменился. Он, конечно, всё ещё отпетый эгоист и циник, но благодаря их отношениям, резкие углы его характера будто сгладились.

Думаю, они сумеют обуздать темперамент друг друга, и маме незачем беспокоиться.

– Ничего я не решила. – Фыркает она. – Просто спросила, что ты о ней думаешь.

– Ну, знаешь, Ромка тот ещё подарок, я вообще удивляюсь, как святая Вера его терпит.

– Это ты сейчас так говоришь.

– Интересно, что же может измениться? – Смотрю на неё в упор.

– Мужчина должен быть главным, защищать женщину и оберегать. Он не должен пресмыкаться перед ней.

Глеб на такое высказывание тихо усмехается.

– Ты точно про нашего Ромика говоришь?

Вот уж точно кто пресмыкаться не будет. Скорее, в их доме всегда будет «высокое напряжение».

– Я просто переживаю за сына. – Театрально закатывает глаза. – Как и за тебя.

– Ладно, приятного аппетита. Мне пора бежать.

Отсюда подальше… желательно на другой полюс.

– Передавай привет Давиду! – Бросает уже мне в спину.

– Обязательно. – Шиплю в ответ.

Это только несколько дней.

Что будет дальше, сложно представить. Когда мы дойдём до такой точки, что не сможем себя контролировать и начнём грызться «без страховки», в открытую.

Надеюсь, я свалю раньше.

Глава 8

Свадебный салон, в котором мы находимся, отличается своим пафосом и нехилыми ценами, но выбор у них поистине шикарный.

– Вер, ты просто принцесса… – выдыхает Света – коллега моего брата «на сносях», утирая слёзы умиления.

Они с Верой дружат. Мне Света тоже понравилась, хоть она и старше меня на пять лет, это не мешает нам в общении абсолютно.

У этой девушки своя история «несчастной любви», да ещё и гормоны во всю «дают жару», поэтому на её слёзы уже никто не обращает внимания.

Вера крутится перед зеркалом, пытаясь отыскать хоть один изъян в потрясающем, бесподобном платье. Может, ей самой хочется продлить этот момент, ведь каждая девушка, примеряя свадебный наряд, верит, что это один раз и на всю жизнь…

А меня сейчас посещают совсем другие мысли.

Я думаю, что около года назад, вот так же, в белоснежном платье перед своими подругами красовалась невеста Выскочки. Примеряла фату, туфли, заказывала свадебный торт… И он, такой небрежно красивый, как всегда, со своей фирменной улыбочкой, обещал ей у алтаря, что будет любить и оберегать до конца своих дней…

В жопу это всё.

Почему раньше об этом совсем не задумывалась?

Ну, женился и женился. Он же далеко, и мы вряд ли когда-нибудь ещё встретимся.

А сейчас прямо накатило. Он ведь живёт с ней. Каждый день завтракает и ужинает, спит в одной постели и занимается сексом с этой женщиной.

Не хочу знать и думать о том, какая свадьба была у Крючковского. Что он ей шептал в первую брачную ночь, доставляя удовольствие, и как это у них происходит сейчас…

Я даже если когда-то и выйду замуж, мне не суждено будет познать, каково это: быть одним целым с человеком, доверять ему своё тело и получать в ответ блаженство? Пока от секса у меня только депрессия.

Я знаю наверняка, что если бы Дима захотел, я бы наплевала на свои проблемы, смирилась с положением дел и просто посвятила ему свою жизнь.

Если бы только…

Но сейчас он далеко, живёт припеваючи, а я мучаюсь из-за одного беспечного поступка вот уже как четыре года.

Эти мысли злят, я дёргаюсь, и только порчу Вере её праздник своей кислой миной.

– Аль, мы с мамой завтра поедем в цветочный, ты с нами?

Её стремление привлечь меня к процессу умиляет.

– Если не буду занята у Давида, то конечно. – Отвечаю, выдавливая из себя подобие энтузиазма.

– Как там поживает этот мачо?

Я рассказала девочкам о раздутом эго своего заказчика. Теперь они надо мной стебутся.

– Цветёт и пахнет. – Закатываю глаза. – Чтоб у него стручок завял…

– Бедный парень! – Смеётся Вера. – К концу проекта подарю ему упаковку валерьянки.

– Лучше виагры. – Света не отстаёт. – Думаю, после общения с Алиной, он вряд ли вообще кого-нибудь ещё захочет.

– Мне не хотите валерьянки подарить? Уже глаз дёргается…

– Не прибедняйся. – Отмахивается невеста. – Такой мужчина на неё глаз положил, а она моську воротит.

– Вот прямо сейчас пойду и скажу ему, что согласна на всё. И гребитесь тут сами со своей свадьбой.

Светка качает головой и перекатывается на другой бок, устраиваясь удобнее на диванчике.

– Нет. Мы тебя так просто Давиду не отдадим. – Заключает Королёва. – Он мужчина – пусть помучается. А то всё им на блюдечке подавай.

Ага. Сама-то не долго сопротивлялась Ромкиным чарам. Особо и добиваться не пришлось.

– А твой француз, кстати, как там? Не приедет? – Светлана вдруг вспоминает про Сержа.

– Нет. Он строит из себя обиженную принцессу. Боюсь загадывать, насколько его хватит.

– Мы забронировали для тебя места на двоих на торжестве. Есть ещё время определиться, кто удостоится чести быть спутником любимой сестрёнки жениха. – Она подмигивает мне. – У Давида смотрю, похоже, есть все шансы…

– Я буду одна. – Обрываю полёт фантазии будущей родственницы. – Должен же кто-то следить, чтобы мама не измазала Ромика соплями. Она, кстати, до сих пор не может смириться, что наш «птенчик» стал взрослым, и настороженно к тебе относится.

– Я знаю. – Вздыхает Вера.

– Почему с родственниками всегда так сложно всё? – Философствует Света. – Нельзя просто двоим людям, никого не спрашивая, сойтись и построить семью.

Мы одновременно поворачиваемся к ней.

– Думаю, брат уладит этот вопрос.

– Даже если весь город будет против нашей свадьбы, я брошу все эти приготовления и выйду за Выхина в домашнем халате и его «любимых» тапочках с ушами.

Это и есть любовь.

От слов Веры в душе щемит.

Ради этого чувства люди способны на многое.

А я струсила.

Почему я не попыталась сама связаться с Димкой тогда? Из-за обиды? Гордости?

Нет никакой гарантии, что он не отшил бы меня. Но попытаться, наверное, стоило.

Хотя, что уж теперь…

– Я побегу, Вер. – Поднимаюсь и беру рюкзак. – Свистни мне, когда там нужно за цветами.

– Конечно.

Она уже сделала выбор, остановившись на самом лучшем платье из возможных. Никто в ней и не сомневался.

Из свадебного салона я направляюсь на объект. Точнее к этому противному Давиду, поговорить с прорабом. Я не намерена ждать пятилетку, когда заказчик соблаговолит устроить нам встречу.

Время – деньги. Да и за «вредность» мне не доплачивают.

Глава 9

– Отлично, значит, договорились. – Пожимаю руку высокому мужчине в форменной одежде строителя.

Мы с прорабом сумели найти общий язык, даже несмотря на то, что Давиду моя самодеятельность явно не понравилась.

– Если меня не будет, можете обращаться к Фариту, он у нас тут за старшего. Ну а по важным вопросам звоните напрямую.

– Спасибо большое! – Улыбаюсь в ответ и разворачиваюсь к выходу.

Мы обсудили с ним проект, необходимые материалы и приблизительный срок исполнения.

Довольная продуктивной беседой, быстрой походочкой, стараюсь испариться из этого места. Но вездесущий Давид не позволяет этого сделать.

– Алина! – Окликает меня уже почти у самой калитки.

Я оборачиваюсь, наблюдая, как брюнет направляется ко мне быстрым шагом.

– Уже уходите? Даже не обсудив со мной план работы?

– Мы всё решили с прорабом. Если хотите, он вам расскажет.

– Я хочу услышать подробности от вас. – Не унимается. – Пойдёмте в дом, насколько я знаю, сейчас у вас нет других проектов, а я собираюсь заплатить вам хорошие деньги за этот фонтан, поэтому не вижу ничего плохого в том, что вы чуть-чуть задержитесь.

Вот ведь гадёныш.

Знает, на что давить.

Не могу быстро найти нужной отмазки, поэтому нацепив дежурную улыбочку, направляюсь к высокому, кричащему пафосом, дому.

– Расслабьтесь, милая. – Приглушенно мурлычет мужчина, догоняя меня у двери. – Я не собираюсь насильно удерживать вас здесь и пытать. Мы просто выпьем чаю и обсудим некоторые детали…

Чифирист, тоже мне…

– Спасибо, я ничего не хочу.

– Ну хоть водички выпей. – Снова меняет обращение, стоит закрыться входной двери. – Жара невыносимая… как люди живут без кондиционеров?

– Некоторые даже без воды, и совсем не жалуются, как вы.

– Снова за своё, колючка. – Растягивает губы в улыбке. – Не можешь не пререкаться. Воспитывать тебя и воспитывать ещё…

Он наливает воду в высокий стакан и направляется ко мне. Я стою посреди комнаты, в которой, помимо кухонного гарнитура из мебели только огромный диван, и не знаю, куда себя деть.

– Будь ты моей женщиной, я бы с тобой не сюсюкался. – Говорит открыто, протягивая стакан мне. – Твоё неуважение и склочный характер можно исправить. Вкупе с твоей красотой, покладистый нрав был бы настоящим золотом…

– Даже не мечтай. – Отвечаю, вкладывая в свои слова всё презрение, на которое только способна. – Я никогда не стану твоей.

– Я уверен в обратном. – Протягивает руку и касается моей щеки, вызывая нервную конвульсию своим действием. – Вопрос в том, когда ты поймёшь, что я был прав, будет ли мне это интересно?

– Вы настолько самоуверены, Давид, что это даже смешно.

Отодвигаюсь на шаг, чтобы соблюдать дистанцию, но не показывать этому индюку слабость или страх.

Я привыкла держать голову высоко, но с такой наглостью сталкиваюсь нечасто.

В ответ на мои потуги сохранять самообладание, снова слышится зычный мужской смех.

– Забавно… – Проходит мимо и усаживается на диван, раскидывая ноги и руки так, чтобы показать свою расслабленность и величие. – Ты зависишь от меня, но кусаешься так, будто если выйдешь за эту дверь, останешься свободной и самодостаточной.

От его слов по спине пробегает холодок.

Ублюдок знает обо мне больше, чем хотелось бы. И явно в нашем разговоре останется победителем.

– Я не знаю, что вам про меня наговорила моя мать, и какие вас связывают отношения, в любом случае, меня это не удивляет. Напрасно вы затеяли этот разговор. Я больше не хочу ничего слушать. Счастливо оставаться!

Это бред какой-то.

И я не намерена оставаться здесь ни на минуту.

В порыве эмоций, чуть не ухожу прямо со стаканом. Спохватываюсь, возвращаюсь и ставлю его с грохотом на стол. Тут же об этом жалею, потому что Давид оказывается рядом и перегораживает собой путь к отступлению.

В его глазах какой-то нездоровый блеск, и я поздно спохватываюсь, что зря сегодня напялила юбку, чёрт бы побрал эту жару.

Его огромные ручищи с лёгкостью обхватывают мою талию и подбрасывают вверх, усаживая на кухонную столешницу.

В крови тут же начинает бурлить адреналин, вызывая лёгкую панику, в такой непосредственной близости мы с ним находимся впервые.

От того, что я сижу, а он стоит, наши лица находятся на одном уровне, и за эти доли секунды я успеваю лишь ухватиться за широкие плечи и «охнуть», глядя прямо на сдвинутые к переносице брови.

– Долго будешь бегать от меня? – Протягивает абсолютно спокойно и расслабленно, в то время, как я пытаюсь успокоить собственный пульс.

– Отпусти меня.

– Уверена, что хочешь этого? – Приближает своё лицо, заглядывая в мои глаза. – Даже не попробуешь?

– Нет. – Стараюсь, чтобы голос звучал уверенно.

Его руки всё ещё на моей талии. Несмотря на то, что в доме прохладно, я уже покрылась испариной от волнения. Слишком близко, некомфортно и ещё как-то необычно.

Ещё доля секунды и его руки подхватывают мои бёдра, отрывая от столешницы и просто усаживая себе на талию.

Это какой-то абсурд чистой воды.

Я повисла на нём, как обезьянка, а этот наглый перец улыбается и бессовестно лапает меня за задницу.

– А так? – Спрашивает, наклоняя голову на бок.

– Давид, отпусти меня, пожалуйста. – Уже не надеюсь на его благоразумие, но по-прежнему пытаюсь достучаться.

– Давай бартер. – Его забавляет эта ситуация. Во всю развлекается подонок. – Поцелуешь меня, и отпущу.

– Я закричу.

– Да, пожалуйста.

Наглая ухмылочка обосновалась на его лице и выводит меня из себя пуще прежнего.

– Отпусти немедленно!

– Целуй.

– Да ты… Знаешь, пошёл ты! – Хватаю его голову и прикладываюсь ртом к жестким, заросшим усами и бородой, губам Давида, буквально вдавливаясь в них.

Несколько секунд даже не осознаю, что происходит. Потом так же резко отпускаю, глядя на него ошалевшими глазами.

Какого хрена я это сделала, даже не берусь судить.

Давид в шоке не меньше меня, правда уже через секунду приходит в себя.

– Бля, малышка, что же ты делаешь…

Меня трясёт и хочется провалиться сквозь землю.

– Отпусти меня. – Жалобно выдавливаю из себя.

Что-то вся прыть куда-то растерялась, пока я тут изображала из себя амазонку.

– Издеваешься? – Давид явно не намерен никуда меня отпускать, перехватывает одной рукой под попу, а второй, хватая за шею сзади и пройдя со мной несколько шагов, придавливает к стене.

– Какая же ты дикая… – Выдыхает мне в ухо, и я чувствую возбуждение, хоть и испытываю к этому неандертальцу совсем не любовные чувства. Видимо это совсем не мешает моему телу так на него реагировать.

Лучше бы я так хотела Сержа.

Теперь уже губы Давида находят мои и вдавливаются в них по-собственнически, не жалея и без капли нежности. Я стараюсь не усугублять ситуацию и не отвечать на его поцелуй, но сделать это практически невозможно. В какой-то момент мне уже кажется, что вечность прошла с той минуты, где я ставила на стол стакан, настолько увлечённо он пользуется моим ртом.

Не могу сказать, что мне не нравится совсем.

То есть, я должна, как минимум, испытывать рвотные позывы от того, что происходит, но чёртово тело не сопротивляется ему, и даже получает некоторое удовольствие.

Однако мозг по-прежнему со мной и понимает, что сейчас не происходит ничего хорошего.

Я осторожно отталкиваю его в тот момент, когда рука Давида заходит слишком далеко под юбку и начинает исследовать запрещённые участки.

– Давид, пожалуйста. – Снова молю, сквозь отрывистый выдох. – Отпусти меня, мне нужно идти.

Он сканирует моё лицо непроницаемым затуманенным взглядом, но вдруг соглашается. Кивает и ставит мои дрожащие ноги на пол. Отходит на полшага.

Я сразу же закрываюсь руками, пытаясь отгородиться и понять, что сейчас произошло со мной.

Впервые за четыре года.

Мужчина напротив меня тоже озадачен чем-то, судя по взгляду и тихому выдоху.

– Ладно. Иди.

Это неожиданно, учитывая всё, что случилось, но я не способна сейчас анализировать.

Просто молча разворачиваюсь и ухожу.

За воротами, вдыхая душный воздух, снова впадаю в какую-то панику.

Нет, только не он, господи.

Просто не может такого быть, что единственный человек, который смог снова вызвать во мне такие ощущения – это чёртов ублюдок Давид.

Просто не может…