Текст книги "История пикировщика"

Автор книги: Питер Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

* * *

К середине 1943 года западные союзники перешли в наступление на всех фронтах. Одно из главных возражений против пикирующих бомбардировщиков отпало. Полное господство в воздухе над полем боя или стало совершенно реальным, как в Бирме, или быстро становилось таковым, как в Италии. На обоих этих театрах еще до начала высадки в Нормандии Королевские ВВС были вынуждены начать оказывать непосредственную поддержку армии, поэтому им потребовались пикировщики, которые были наиболее полезны для таких целей.

После долгого стояния на месте в Италии союзники начали подготовку к высадке во Франции. Поэтому, ближе к зиме, началось сокращение перебазировавшихся в Италию ВВС Пустыни. Авиакрылья «Спитфайров» больше не должны были прикрывать десантные армады, поэтому им пришлось заняться уничтожением опорных пунктов, разбросанных по горным ущельям и речным долинам. Для этого они явочным порядком переквалифицировались в пикировщики.

Когда в октябре 1943 года 324-е авиакрыло вернулось в Италию, оно избежало плачевной судьбы двух других и не было расформировано. Вместо этого пилотов начали готовить к действиям против наземных целей, в том числе, обучать бомбометанию с пикирования. 43-я эскадрилья входила в состав этого авиакрыла. Сейчас мы ознакомимся с методами тренировки, особенностями тактики и примерами боевых операций того времени. Вот как все это видел один из пилотов эскадрильи старший сержант Деннис Янг, летавший на «Спифайре».

«43-я эскадрилья было одной из 4, которые летали на «Спитфайре IX» в составе 324-го авиакрыла ВВС Пустыни», – вспоминал Деннис Янг.

«Мы были очень мобильным крылом. Буквально все жили в палатках и передвижных домиках. Главным нашим впечатлением от проведенной в Италии зимы 1943–44 года была ужасная грязь, холод и полное отсутствие удобств. Хотя официально считалось, что мы летаем на модели «IX», по мере приближения D-дня эти самолеты у нас забирали, и мы взамен получали модель «VIII». Поэтому у нас создалось впечатление, что в Англии с лета этого года думают о нашем участке как о второстепенном театре».

Разумеется, Янг и другие пилоты ранее никогда не обучались атакам с пикирования до того, как попали в эту эскадрилью. Не считать же всерьез сбрасывание дымовых бомб с устаревших «Гарвардов» в Родезии. Он сам был подготовлен как классический летчик-истребитель, когда обучался на «Тайгер Моте» на авиабазе в Солсбери в Родезии.

«Когда было принято решение использовать нас в качестве пикировщиков, наша эскадрилья была выбрана в качестве базовой. Мы должны были готовить по 8–10 пилотов за раз в течение 3 недель для нашего крыла. Наше учебное подразделение по-прежнему входило в состав крыла и базировалось в Перудже. Под крыльями самолетов были установлены 2 легких бомбодержателя. Во время учений мы применяли дымовые бомбы. В качестве мишени мы использовали маленький плотик около 6 футов диаметром, установленный на якорь на ближайшем озере. Вскоре мы стали настоящими специалистами, хотя это совершенно не нравилось местным жителям, продолжавшим рыбачить там же. Вид 4 «Спитфайров», летящих на тебя и сбрасывающих дымовые бомбы, не способствует повышению улова для продажи на рынке!»

После того как тренировки были завершены, пилоты вернулись в свои эскадрильи, но 43-я продолжала действовать с аэродромов возле Перуджи, Анконы и Риччоне. Взлетные полосы здесь были расположены на прибрежных пляжах и представляли собой скрепленные болтами металлические решетки. Янг вспоминает, что приливы им не мешали, однако сильные поперечные ветры делали посадку на таком импровизированном аэродроме опасным занятием. В отношении бомбовой нагрузки самолетов он отмечает:

«Сначала мы использовали 250-фн, однако они оказались плохими при использовании в боевых условиях и часто ложились мимо. Тогда мы стали подвешивать по одной 500-фн бомбе под фюзеляж, и она шла точно. Такая бомба стала нашим главным оружием, но, насколько я помню, я совершил несколько пробных вылетов с самодельными напалмовыми баками, которые оказались слишком капризным оружием».

500-фн бомба подвешивалась к «Спитфайру» на средний бомбодержатель. Ее удерживали два рычага, а сбрасывалась бомба электрическим переключателем.

«Это была крошечная кнопка, которую вы едва могли нащупать. Кнопка была утоплена в гнездо, как и гашетка. В случае отказа системы сброса сначала вы немного матерились, а потом принимались толкать ногой другое устройство для сброса бомбы. Это был подпружиненный стальной стержень в полу, который следовало двигать грубой силой. После нескольких пинков он подавался, и ваша бомба отрывалась от самолета. Мы не слишком думали, что при этом происходит, и совершенно не заботились, куда именно бомба упадет. Чаще всего мы находились севернее запретной линии [13]13
  Эта условная линия была проведена поперек Италии, и к северу от нее можно было сбрасывать бомбы, не опасаясь накрыть свои войска. Разумеется, о безопасности гражданского населения речь не шла. Прим. авт.


[Закрыть], а потому данный вопрос никого не занимал».

Никаких бомбовых прицелов при этом не использовалось. Иногда на стекле кабины рисовались какие-то линии, но этим мало кто пользовался. Дело в том, что зимой, в условиях плохой видимости, когда фонарь был заляпан грязью и маслом, пилот принимал эту метку за приближающийся самолет. Кое-кто ставил точку на колпаке фонаря над головой, чтобы указать правильный угол пикирования. В этом случае точка совпадала с далеким горизонтом. Для этого механики поднимали «Спитфайр» на козлы и, накренив, отмечали углы.

Тактика всегда зависела от цели. В этот период войны союзники обладали подавляющим превосходством в воздухе, и армия звала летчиков на помощь при каждом удобном случае. Не раз «Спитфайры» вызывались, чтобы уничтожить отдельного снайпера. («Я помню, как однажды двое из нас до основания разрушили церковь, чтобы выковырять оттуда снайпера. Мы летели так низко, что я видел солдат, махавших нам руками».) Но чаще требовалось уничтожить отдельные танки, замаскированные под стоги сена, или дома, превращенные в опорные пункты. («Во время другого вылета нам указали номер дома, который следовало разрушить, на улице. Там засели гестаповцы. Мы с удовольствием выполнили просьбу».)

Но чаще всего приходилось заниматься «потрошением железки, то есть уничтожением железнодорожных линий между важными стратегическими центрами, а иногда и железнодорожных станций в этих центрах. Такие цели летчики не любили, потому что они обычно имели сильную защиту. Основу ПВО составляли германские зенитки, которые стреляли неприятно метко.

«88-мм или 105-мм зенитные батареи были нашим главным врагом. Немцы располагали их чертовски маленькими группами вокруг важных объектов. При этом создавались зоны зенитного огня, которые нам приходилось пересекать, если мы хотели добраться до цели. Мне особенно запомнилась огневая завеса над рекой По, с которой нам приходилось иметь дело особенно часто. Черные клубки были не столь опасны, как бездымные разрывы, которые вы обычно не видели в небе. Они вспыхивали ярким красным шаром, и если ты его все-таки замечал, делать что-либо было уже поздно!»

При заходе на цель «Спитфайры» использовали два основных строя. Ни в одном случае они не имели истребительного прикрытия. («Вы сами себе истребительное прикрытие».) Это была либо четверка, либо шестерка самолетов. Чаще всего 43-я эскадрилья использовала группу из 4 «Спитфайров» – «Текучую четверку».

В этом строю 4 «Спитфайра» летели «коробочкой» на расстоянии примерно 200 ярдов один от другого. Два головных самолета летели прямо, обычно на высоте 18–20 тысяч футов. Задняя пара ходила из стороны в сторону, держась небольшим уступом. Эти самолеты также меняли высоту. Группой обычно командовал правый лидер. Все самолеты несли бомбы. В качестве варианта применялась «коробочка» из 6 самолетов. В этом случае передняя тройка и средний «Спитфайр» задней летели прямо, а фланговые самолеты задней тройки так же качались из стороны в сторону, как в «Текучей четверке».

Довольно редко в полет отправлялся один самолет, пара самолетов использовалась еще реже. Обычно пара вылетала по заказу системы наведения 8-й Армии для атаки «чертовски маленьких целей», а такие вылеты не пользовались популярностью, так как были трудными и утомительными.

«Вы могли сидеть парами в готовности к взлету в конце полосы, дожидаясь, пока взлетят сигнальные ракеты. Вы должны были лететь по карте, выслушивая офицера наведения и пытаясь отличить одну паршивую деревушку от другой, совершенно такой же. Чаще всего мы базировались не далее чем в 15 милях от линии фронта и прекрасно знали этот район. Однако попытаться привязать координатную сетку к тому, что видишь, совсем не просто, особенно когда вверху кружат самолеты, а люди на земле изо всех сил стараются тебя прикончить».

После того как лидер обнаруживал цель, и если огонь зениток был не слишком плотным, вся группа, не ломая строя, подходила к цели, чтобы все пилоты могли ее увидеть. После этого лидер отдавал команду перестроиться в колонну и подготовиться к пикированию. Рядом с целью лидер выполнял разворот, чаще всего влево, и заходил в пике так, чтобы солнце оказалось позади него. Полет к цели обычно проходил спокойно, самолеты держали скорость около 250 узлов. Однако когда самолеты входили в крутое пике, скорость быстро возрастала. Как правило «Спитфайры» 43-й эскадрильи пикировали под углом 80–82 градуса.

Когда головной самолет выходил на цель, пилот видел ее считанные секунды. Для прицеливания на последней фазе пике использовался кок винта. Он поднимался, пока цель не исчезала под носом «Спитфайра», что происходило обычно на высоте от 4000 до 2000 футов, редко ниже. Затем на долю секунды глаза пилота затягивала черная пелена, но руль высоты уже ставился в нужное положение с помощью триммера. Самолет выходил из пике и мчался прочь от цели.

Второй, третий и четвертый истребители пикировали на цель с интервалами в несколько секунд вслед за лидером, но делали это, чуть изменив курс, чтобы сбить с толку зенитчиков. Тем не менее, пилотировать последний самолет было не слишком приятно. Немецкие наводчики всегда действовали хорошо. Замыкающим никогда не ставили новичка, как можно было бы подумать. Чаще всего это был один из опытных старших офицеров, знавший массу уловок, которые позволяли ускользнуть из-под огня, пока ошеломленные зенитчики обстреливают то место, где еще недавно видели «Спитфайр».

После атаки самолеты встречались «где-то на обратном пути». «Спитфайр» был вооружен 20-мм пушками и мог обстрелять цель, если она того заслуживала. Но при атаках железных дорог этого чаще всего не делалось. Янг считает, что при атаке группы из 4 самолетов, как правило, 2 бомбы попадали в цель, а 2 остальные ложились достаточно близко.

«Мы могли добиться очень многого огнем своих пушек, но, конечно же, не обстреливая железнодорожные рельсы. Здесь это было просто бесполезно».

Я спросил Денниса Янга, какую скорость они развивали на последнем участке пике и о неизбежной пелене перед глазами.

«Я полагаю, что мы достигали 600 миль/час, но, разумеется, спидометр этого уже не мог показать. Несколько раз у самолетов 43-й эскадрильи после пикирования на «Спитфайре VIII» сминало центроплан. Конечно же, «Спит» не был предназначен для такой работы и не имел специальных подкреплений. На выходе из пике мы испытывали большие перегрузки. Пилот закладывал крутой вираж влево и бросал самолет вниз. При угле пикирования 80 градусов летчику казалось, что самолет стоит вертикально, и он повисал на привязных ремнях. На выходе из пике ты становился очень тяжелым, тебя вдавливало в кресло, и ты чувствовал, что лицо, глаза и рот текут вниз. Сначала в глазах все краснело, потом темнело, а потом все исчезало. Через долю секунды ты обнаруживал, что летишь вверх. Но после нескольких подобных атак ты привыкал к нагрузкам».

Разумеется, «Спитфайры» не имели автомата вывода из пике.

«Я не думаю, что они были необходимы, хотя я видел, как один или два парня так и ушли вниз, даже не попытавшись вывести самолеты из пике. Если ты опускаешься ниже 200 футов, оценить расстояние до земли на такой скорости исключительно сложно. Тебе приходится приложить все силы, чтобы вывести «Спитфайр» из крутого пике, но обычно все кончается нормально».

Уровень потерь в 43-й эскадрилье, насколько мог вспомнить Деннис Янг, был просто жутким. Перебирая фотографии, он называл почти каждого из летчиков по имени, печально добавляя: «Это было перед его последним вылетом», «он погиб», «его девушка ждала его, однако он не вернулся. Погиб буквально через пару недель». Все это могло показаться страшным, ведь все эти люди были его друзьями, однако атаки с пикирования на «Спитфайрах» были делом крайне опасным. Колесо судьбы описало полный круг. Когда-то на полигоне Орфорднесс пикировал легендарный «Кэмел», сегодня это делал такой же легендарный «Спитфайр»!

И чтобы закончить эту главу, обратимся к рассказу Денниса Янга о вылете, который едва не стал для него последним. Это был вылет по заявке армии, и Янг должен был лететь замыкающим. Истребители должны были атаковать хорошо защищенную цель возле Тревизо в Северной Италии.

«Это был еще один вылет на железку, и я летел замыкающим, когда мы перестроились в колонну для пикирования. Вокруг стояло множество зениток, и повсюду были видны разрывы 88-мм снарядов. Я проследил, как наш лидер вошел в пике, сбросил бомбы и отвалил. Затем атаку выполнили остальные двое, проскочив сквозь разрывы. И вот я последовал за ними.

Я не получил прямого попадания и вообще ничего не заметил, но самолет дергался, как в лихорадке, и я знал, что он был поврежден. Я выполнил пологое пике и постарался как можно быстрее отвалить. Когда я отворачивал прочь, мой верный старый самолет вел себя очень плохо. Он весь трясся. Осколки изрешетили мне мотор и пробили пневмосистему. Во время пике я попытался дать очередь из пушек. Это было бесполезно, но принесло бы мне моральное удовлетворение. Но пушки молчали. И выйдет ли шасси, когда придет время садиться? Этого я не знал.

Я огляделся кругом, пытаясь найти своих товарищей, однако они пропали. Я вообще не видел в небе ничего. Разрывы зениток остались позади, и небо было пустым. Я стал вызывать остальных по радио, но не получил ответа. Я проклял и свою старую тачку, и себя самого. Я решил, что все кончено и я рухну в море. Оно выглядело чертовски холодным, и купаться мне совсем не хотелось.

Вот в таком положении я оказался. Ни пушек, ни товарищей, ни шасси, как я подозревал. Во время одного из предыдущих вылетов я уже разбил один «Спит», совершив аварийную посадку. Но этот самолет был предметом зависти остальных летчиков эскадрильи, и я старался беречь его. Я просто чувствовал, как он говорит: «Не бросай меня!» Будущее ему не казалось радужным!

Я долетел до Римини и вызвал центр управления полетами. Я объяснил, что произошло, и сказал, что не хочу рисковать, садясь на такую короткую полосу. Они приказали мне выпустить закрылки, что я и сделал. Они действовали, но у меня не было тормозов. Тогда центр отправил меня на другой аэродром, в 15 милях южнее, где находилась база американских бомбардировщиков «Мэродер». Они построили для себя полосу длиной в милю. К счастью, янки использовали одну из 4 частот, на которые была настроена моя рация. Я объяснил им свои проблемы. Вскоре они согласились принять меня, но в этот момент мой мотор два раза рявкнул и зачихал. Озабоченный работой колес, закрылков и пушек, я совершенно забыл о топливе. А оно кончилось!

Выбора не осталось. Я пошел вниз по ветру. Когда я спустился к земле, то с ужасом увидел, что мне навстречу взлетает другой «Спитфайр». Мы разминулись в считанных дюймах друг от друга. Полоса мелькнула и кончилась, но без тормозов «Спитфайр» продолжал катиться и катиться. Ну вот, подумал я, придется списывать и его.

Я домчался до конца полосы и соскочил на землю. Однако на этот раз самолет не зарылся носом, а довольно мягко сел на задницу, хотя у меня при этом лязгнули зубы.

Тем временем другой самолет заложил сумасшедший вираж и снова загрохотал по полосе, подрулив прямо к тому месту, где я почти без сил лежал в кабине своего истребителя. Пилот пулей выскочил из кабины. Оказалось, что я едва не угробил полковника авиации из другой части!

Он вставил мне колоссальный фитиль. Прошло довольно много времени, прежде чем у него иссякли ругательства, которыми он описывал меня и моих предков. Лишь тогда я смог вставить словечко, чтобы объяснить, что случилось. После этого он стал нем, как рыба!»

В Европе в конце войны для поддержки наступления своих армий в ноябре 1943 года были сформированы Тактические воздушные соединения. Их самолеты использовали бомбы и ракеты. КВВС летали на «Харрикейнах», «Тайфунах», потом на «Спитфайрах V» и «Спитфайрах X». Позднее появились «Мустанги III». С марта 1944 года летчики начали готовиться к высадке во Франции, но, как и предсказывалось, понесли тяжелые потери от огня немецких зениток. Бомбежки с пикирования по-прежнему составляли лишь незначительную часть операций, что и стало причиной этих несчастий. Летчики все еще использовали те же методы, что и «Бэтглы» в 1940 году, заходя на цель на малой высоте. КВВС упрямо не желали учиться!

Американская 9-я Воздушная армия использовала свои самолеты примерно таким же способом. Американцы летали на Р-51 и Р-47 «Тандерболтах». Однако первые же вылеты показали, что американцы склонны гораздо чаще использовать пикирование. Хотя, может быть, это происходило потому, что их самолеты были гораздо прочнее сделаны. Из всех английских машин лишь «Тайфун» мог с ними соперничать в этом. Например, 5 марта 1944 года «Тандерболты» 366-й истребительной авиагруппы бомбили с пикирования аэродром Сен-Валери. Однако при этом они несли всего лишь 250-фн бомбы. Такие же мелкие бомбы использовали «Мустанги» во время первых вылетов, но постепенно бомбовая нагрузка возрастала. Сначала пошли в ход 500-фн, а потом и 1000-фн бомбы.

Хотя во время боев в Нормандии в июне 1944 года пресса широко раструбила об использовании ракет, истребители Королевских ВВС и американской армейской авиации часто бомбили цели с пикирования, действуя примерно так же, как Деннис Янг в Италии. «Спитфайры» бомбили орудийные позиции в районе Кале. Летчики применяли этот метод при ударах по небольшим целям, вроде пусковых установок ракет V-1. Американские «Тандерболты» широко использовали бомбометание с пикирования при атаках железных дорог, мостов, сосредоточений войск, укреплений. К истребителям-бомбардировщикам присоединились обычные пикировщики из состава возрождающихся французских ВВС. Это были «Доунтлессы», которые наконец-то дебютировали в европейской войне.

В ноябре в Агадире, Марокко, были сформированы 2 воздушные флотилии Свободной Франции. Они получили от американцев 39 пикировщиков SBD-5. После короткой подготовки 32 самолета, вошедшие в состав авиагруппы GAN-2, были переброшены в Коньяк. Они поддерживали войска Свободной Франции, наступавшие на занятые немцами порты атлантического побережья. Пикировщики участвовали в боях под Руаном, Ле-Ведоном, Пон-де-ла-Калобр, Пон-де-Граве и Иль д'Олерон. С декабря 1944 по май 1945 года эти «Доунтлессы» совершили 1500 самолето-вылетов и сбросили 500 тонн бомб. За все это время лишь 5 «Доунтлессов» были сбиты зенитным огнем. Американский эквивалент SBD, армейский А-24В, был отвергнут КВВС как непригодный для войны в Европе. Однако он тоже поучаствовал в боях в составе авиагруппы GBI/I «Вандея». В сентябре 1944 года эти самолеты базировались возле Тулузы и бомбили отступающие немецкие колонны на юге Франции. Затем их перебросили в Бретань, и пикировщики базировались в Ванне. Эти 16 самолетов бомбили немцев, державшихся в котле в районе Лориана и Сен-Назера. С декабря по май авиагруппа потеряла всего 4 самолета.

Глава 13. Огромный корабль представлял собой прекрасную мишень

В середине войны наступил странный период, когда Воздушные Силы Флота, так долго возглавлявшие разработки пикирующих бомбардировщиков, остались вообще без единого пикировщика. В 1942–43 годах этот самолет считался главным оружием флота, но на британских авианосцах не было ни одного пикировщика. С середины 1941 по 1943 год некогда первая морская держава мира имела только устаревшие торпедоносцы «Суордфиш» и «Альбакор». Да, эти самолеты при необходимости действовали в качестве пикировщиков, при этом пилоты проявляли отвагу и умение, но это лишь еще сильнее подчеркивало жалкое состояние, в котором находились ВСФ. Скрипящие полотняные бипланы настолько отличались от «Доунтлессов», «Вэлов», Пе-2 и Ju-88, что на их фоне даже «Штука» выглядела верхом технического совершенства, хотя была создана еще раньше!

Последние Блэкберн «Скуа» были списаны в 1941 году. 801-я эскадрилья провела свой последний боевой вылет.

«К середине 1941 года мы превратились в «прислугу за все», совершая полеты и с береговых аэродромов, и с авианосцев. Как раз перед тем, как 801-я сдала свои старые машины и пересела на «Фулмары II» на новеньком «Викториесе», мы достигли настоящего совершенства в атаках морских целей. Мы разработали массу хитрых приемников, чтобы обмануть фрицев, и бомбили даже корабли, пытающиеся укрыться среди скал в узких норвежских фиордах. В этом случае заходить на цель приходилось по замысловатой кривой, сбрасывая бомбу с элегантного разворота».

Но дни 801-й эскадрильи были сочтены, и весь этот драгоценный опыт пилотов-пикировщиков был утерян, хотя перед этим имела место еще одна вспышка активности.

«Время от времени эскадрилья прибывала на авианосец, чтобы провести атаку Северной Норвегии или действовать в качестве корабельных истребителей и разведчиков в составе специальных конвоев, доставляющих истребители КВВС в Западную Африку для переброски в распоряжение Уэйвелла. Именно в этот период нас отправили на авиабазу КВВС в Сент-Эваль для охоты на «Сэмон и Глюк». Это привело к тому, что немцы, в свою очередь, провели налет на Сент-Эваль и изрядно потрепали наши старенькие «Скуа», выстроенные на поле рядом с вышкой управления полетами».

Когда ВСФ избавились от «Скуа», им на смену прибыли новые самолеты. Привычное дурное стремление ВСФ получить самолет, способный выполнять как можно больше функций, сразу привел к созданию Фэйри «Барракуды», которая, вдобавок, сильно опоздала. Этот самолет должен был удовлетворять требованиям, изложенным в памятной записке Черчилля:

«Барракуда» является одномоторным трехместным самолетом, спроектированным для полетов с авианосцев в качестве торпедоносца-разведчика и пикировщика. Самолет очень маневренный и легкий в управлении. Говорят, что он просто великолепен в той роли, для которой создавался. Хотя всесторонние летные испытания еще не завершены, уже ясно, что самолет устойчив во время пикирования и легко сохраняет направление на цель. Сброс бомб во время пике не влияет на управляемость. В качестве базового самолета он уступает в дальности (910 миль) современным торпедоносцам. Как пикировщик, хотя он и может нести четыре 500-фн бомбы, его скорость и дальность (524 мили с 2000 фн бомб) уступают данным и «Бермуды», и «Виндженса». Он также имеет слабое вооружение».

Примерно в это же время появилась дополнительная информация, касающаяся «Барракуды».

«Пилот имеет великолепный круговой обзор. Самолет очень маневренный, легко управляется. Взлет и посадка очень простые. Пробег при посадке составляет от 630 до 750 ярдов. Детальные испытания на пикирование не проводились, но самолет может пикировать со скоростью 280 миль/час, имея четыре 500-фн бомбы. Бомбы сбрасываются разом за один заход».

Этот монстр с высоким расположением крыла имел закрылки Фэйрои-Янгмена, расположенные под задней кромкой крыла, поднятое хвостовое оперение и неуклюжее шасси. По элегантности его сравнивали с беременным аистом! Эти специальные закрылки отклонялись под углом 30 градусов, чтобы действовать в качестве воздушных тормозов, и работали довольно эффективно. Но в результате получился уродливый самолет, уступавший по характеристикам всем современным зарубежным пикировщикам. Спроектированный по заданию 24/37 в качестве замены «Альбакору», он должен был иметь мотор Роллс-Ройс «Экси». Хотя первые два прототипа поднялись в воздух в 1940 году, лишь в 1942 году от земли оторвался первый серийный самолет. Эта задержка стала результатом отказа от мотора «Экси» и перехода на «Мерлин».

Как уже говорилось ранее, во время Битвы за Англию все работы почти приостановились, и «Барракуда» так и не сумела полностью избавиться от многих недостатков. К тому времени, когда самолет начал поступать на вооружение флота, всем уже было совершенно ясно, что он полностью уступает полученным от американцев по Ленд-лизу машинам. Лишь 25 самолетов модели Mk.I были построены до того, как появился мотор «Мерлин 32» мощностью 1640 ЛС. На самолете был установлен 4-лопастный пропеллер вместо 3-лопастного. Прототип впервые взлетел 17 августа 1942 года, а в январе 1943 года «Барракуда» поступила на вооружение 827-й эскадрильи. В феврале этим самолетом была оснащена 810-я эскадрилья. Максимум пришелся на январь 1944 года, когда на «Барракудах» летали 12 эскадрилий. Впоследствии ее начали заменять гораздо более совершенным Грумман «Авенджером».

«Барракуда» имела максимальную скорость 228 миль/ час и потолок 16600 футов. Хотя этот самолет прослужил в качестве пикировщика на британских авианосцах менее года, он успел занять особое место в истории, приняв участие в знаменитой атаке против германского линкора «Тирпиц» в его норвежском логове в начале 1944 года. Эта операция стала своего рода классической.

К началу 1944 года Королевский Флот сумел создать соединение, достаточно мощное, чтобы наносить удары по самым сложным и хорошо защищенным целям. Поэтому было решено нанести массированный удар пикировщиками по чудовищному линкору, который в течение 2 лет оказывал решающее влияние на весь ход морской войны на европейском театре, хотя очень редко осмеливался покидать свою якорную стоянку. Эта задача была возложена на Флот Метрополии, который сразу приступил к тщательной подготовке.

В ходе интенсивных тренировок мишень была установлена в заливе Лох Эриболл, который изображал Каа-фиорд, где стоял «Тирпиц». Во время этих испытаний применялись настоящие бомбы, чтобы найти такую комбинацию оружия, которая принесет наибольший эффект. Все прекрасно понимали, что пикировщики не смогут потопить «Тирпиц», но главной целью англичан было нанести ему максимальные повреждения, которые выведут линкор из строя на длительное время. Использовать торпедоносцы было совершенно невозможно из-за узости фиорда и окружавших корабль сетей и бонов.

Поэтому было решено, что самолеты будут нести бомбы нескольких типов. «Барракуды» 827-й, 828-й, 830-й и 831-й эскадрилий должны были атаковать двумя группами под прикрытием истребителей. Сопровождать их должны были «Хеллкэты» 800-й, «Сифайры» 801-й, «Уайлдкэты» 898-й и «Корсары» 1834-й эскадрилий. Всего в операции должны были участвовать 42 пикировщика и 80 истребителей. Большая часть истребителей должна была обстреливать зенитные батареи и корабль, чтобы подавить ПВО и отвлечь внимание на себя. Истребители использовали трассирующие и бронебойные боеприпасы в соотношении 50 на 50.

Первая волна «Барракуд» несла 500-фн фугасные бомбы Mk.II с взрывателями мгновенного действия. Взрыватели бомб были отрегулированы так, чтобы вторая и третья рвались в воздухе. Предполагалось, что первый удар значительно ослабит зенитную артиллерию линкора и вызовет большие потери в личном составе, так как бомбы будут рваться над палубами.

Другие самолеты несли 500-фн полубронебойные бомбы Mk.V с замедлением взрывателя 0,14 сек. Эти бомбы должны были рваться внутри корпуса, вызывая серьезные повреждения, хотя и не пробьют броневую палубу. Предполагалось, что они будут ложиться с интервалом 65 футов, чтобы как минимум одна бомба в серии поразила корабль. Часть пикировщиков несли 600-фн противолодочные бомбы Mk.l с гидростатическими взрывателями. Эти бомбы, взрываясь у борта линкора, должны были разворотить ему подводную часть корпуса.

Самым тяжелым снарядом, использованным во время этой атаки, была 1600-фн бронебойная бомба Mk.l с замедлением взрывателя 0,08 сек. Эти бомбы следовало сбрасывать с высоты 3500 футов, чтобы они могли пробить несколько броневых палуб. Но их было немного, и никто не ожидал большого числа попаданий. Атаку следовало проводить вдоль корпуса «Тирпица», так как ошибка по дистанции вдвое превышала поперечную. 500-фн бомбы следовало сбрасывать с высоты 2500 футов. Первая волна начинала пикировать с высоты 8000 футов под углом 50–60 градусов, вторая волна – с высоты 10000 футов пол углом 45–55 градусов.

Подробный инструктаж летчиков всех эскадрилий был проведен уже в море за два дня до атаки, однако офицеры заранее ознакомились с целью по детальным картам, схемам, фотографиям и макетам. Последний инструктаж был проведен за час до вылета каждой волны. Пилоты перед самым вылетом получили карты с указанием координат авианосца в этот момент.

Вечером 3 апреля эскадра под командованием адмирала сэра Майкла Денни собралась в точке в 250 милях к северо-западу от Альтен-фиорда. «Барракуды» находились на борту эскадренных авианосцев «Фьюриес» и «Викториес», истребители – на борту эскортных авианосцев «Эмперор», «Персьюэр», «Сирчер», «Фенчер». Линкоры «Энсон» и «Дьюк оф Йорк» прикрывали их на тот случай, если «Тирпиц» вдруг рискнет выйти в море. В состав эскадры также входили 4 крейсера и 14 эсминцев.

2 апреля к 17.00 все самолеты были заправлены, вооружены и подготовлены к вылету. В 18.00 они были выстроены на полетных палубах и в ангарах. 3 апреля в 1.00 на истребителях установили подвесные баки для увеличения дальности. На ведущие кромки крыльев нанесли антиобледенительную смазку. Самолеты второй волны провели ночь на полетных палубах, а первая волна оставалась в ангарах, в тепле. В 2.00 самолеты второй волны запустили моторы для прогрева, после чего их начали поочередно опускать вниз. Первая волна была поднята на палубу. В 2.15 все самолеты были выстроены на корме авианосцев.

Эта спокойная методичная работа резко отличалась от судорожных дерганий 4 года назад в этих же водах, когда британские авианосцы пытались атаковать «Шарнхорст». ВСФ учли полученные уроки и исправили множество ошибок. Такие усилия не могли остаться без награды.

Первыми начали взлет самолеты «Викториеса». С 4.05 до 4.15 в воздух поднялись 10 «Корсаров» и 12 «Барракуд». Вторая волна в таком же составе закончила взлет в 5.34, хотя одна «Барракуда» этой группы не сумела взлететь, а вторая разбилась на старте. В условиях хорошей видимости самолеты не испытали никаких проблем при построении и отправке. На всякий случай были сброшены дымовые шашки, чтобы позволить истребителям держать дистанцию 10 миль на первом отрезке пути к цели. Первая волна выстроилась в 4.38 в 1 миле к западу от «Викториеса» и легла на курс 139°. Она следовала этим курсом в течение 9 минут, чтобы позволить истребителям построиться. Погода была отличной, а видимость – предельной. В 5.47 первая волна начала набирать высоту, находясь в 25 милях от побережья напротив острова Лоппен. Обе волны прибыли к нему без всяких проблем. Первая волна пересекла береговую черту в 6.08. Сначала она летела на юго-восток к Ланг-фиорду, а потом повернула на восток вдоль долины, направляясь к Каа-фиорду, где находилась ее цель. Зенитки не подавали признаков жизни, пока самолеты не оказались в 3 милях от «Тирпица».