Текст книги "Кровавая стая (СИ)"

Автор книги: Павел Смородин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Адреналин заставил бежать так быстро, как никогда до этого.

– А, ч-черт! – командир стрелков был в ярости. – Беглый огонь, вашу мать!!!

Оставшиеся на ногах подчиненные быстро приняли на изготовку и начали бегло стрелять по кустам, в которых скрылся разведчик. Один, второй, третий – солдаты словно превратились одну огромную машину смерти, плюющуюся пулями. Пули выбивали комья грязи, мох. Безжалостный свинец скашивал мелкие деревья и кусты подобно гигантской косилке. Листья и щепки летели со всех сторон.

Вот только все было тщетно – мальчишка успел удрать.

Кэт медленно встала и подняла руки вверх. Сразу пять стволов уперлись ей в грудь и голову. Не убежать. Вот только взгляды потенциальных палачей были полны какого-то животного страха. Сейчас она готова была поспорить, что выглядит как безумная.

– Сдаюсь, мальчики, – с усмешкой произнесла она, – не удержалась. Вы же простите мне такую шалость, как казнь предателя?

Ответом был удар приклада в голову. Рот наполнился кровью уже неизвестно в который раз. Двое стрелков обступили ее, крепко ухватили за руки и выкрутили в суставе до боли. Глаза сами собой заполнили слезы, и Киска сжала зубы с такой силой , что они заскрипели.

– Голову опустила, – приказал один из держащих ее солдат и надавил локтем на шею.

Кэт против своей воли наклонилась, вперед от чего стало еще больнее. Командир стрелков встал рядом так, что капитан Йест могла видеть только его новые сапоги, вымазанные свежей грязью.

– Это было глупо, – произнес голос откуда-то сверху.

Кэт с силой подняла голову. Руки, что держали ее, надавили сильнее, но девушке было плевать на боль. Она все так же держала голову прямо, пока, наконец, не встретилась с обладателем новых сапог взглядом.

«Вот теперь можно и умирать с чистой совестью», – подумала Киска про себя и улыбнулась разбитыми губами. Сделала он это так нарочито вызывающе, что стали видны ее ровные белые зубы, обрамленные густой кроваво-красной слюной. Повинуясь спонтанному желанию Катерина Йест, – капитан теперь уже точно уничтоженного десятого взвода, – сделала, как она думала, последнюю глупость в жизни и харкнула стоящему офицеру прямо в рожу.

«Похоже. что мы с тобой одинаковые дуры, а Кнопка», – мысленно обратилась Кэт к мертвой подруге.

Капитан Даллен медленно и неспешно стер с лица капли ее кровавой слюны, тяжело вздохнул и одним быстрым ударом ноги отправил девушку в нокаут.

– Унести эту суку, – рявкнул он сквозь зубы и с ненавистью ударил отключившуюся Кэт ногой в живот. – Перед этим крепко связать. Раненых забрать, мы уходим.

Подчиненные принялись спешно выполнять приказы. С обычно спокойным и сдержанным капитаном Далланом в таком состоянии никто спорить бы не рискнул. Вот только далеко не все знали об этом.

– Капитан Даллан, – подал голос Маркус, успевший незаметно подойти.

– Грузитесь в вертолет, Маркус, – без лишней вежливости отрезал Даллан.

– Ваши люди упустили мальчишку. Его надо найти.

– Да? – голос Даллана стал еще более холоден. – Вам надо, вы и ищите. У меня был приказ встретить ваш взвод. Мы это сделали. Так что сейчас мы собираемся и уходим.

– Капитан Даллан, – голос Маркуса стал настолько угрожающим, на сколько это было возможно, вот только на того это произвело мало впечатления. Но вместо поспешного извинения или чего-то в этом роде, но более старший и опытный офицер только ухмыльнулся и подкрутил кончик уса.

– Капитан Кроули, – должность Маркуса командир стрелков произнес не скрывая издевки, – у вас два варианта: либо вы грузетесь, либо остаетесь здесь. Мы и так достаточно понянчились с вами.

– Уверены, что готовы ответить на пару вопросов, когда вам их задалут?

– Уверен, тем более, что у меня найдется целая куча свидетелей, которых под присягой скажут, что мы сами взяли сандарцев, а вас мы так и не дождались.

«Блеф», – мелькнуло в голове у Маркуса, но взгляд главного стрелка говорил об обратном. Он был готов поклясться, что если бы можно было убивать одним взглядом, то у Маркуса бы из затылка уже шел бы пороховой дым.

– Так что, мальчик? Твой ход.

Кроули едва сдержался, чтобы не вмазать этому скоту в рожу. Мальчик. За «мальчика» Маркус точно спустит с Даллана шкуру. Не меньше.

– Я это так не оставлю, сквозь зубы процедил он и с недовольством направился к вертолету.

– Пожалуйста, только становитесь в очередь, – буркнул его оппонент вслед и пошел к машине.

Глава 16

Херриет постучал и дождался разрешения войти.

Дверь открылась бесшумно. Сэм осторожно переступил через порог и встал возле входа буквально вытянувшись в струну. Дальше идти он не решился, потому как внутри царил полумрак. Плотные рулонные шторы были до конца опущены, а единственным источником света была небольшая настольная лампа. Ее мягкий свет едва ли мог победить в схватке с кромешной тьмой.

Джеймс любил темноту. В темноте личного кабинета было спокойно, словно в животе у матери. Виниловый проигрыватель крутил на небольшой громкости Эль Фарлон. Один из ее первых джазовых альбомов. Сэм не очень разбирался в подобной музыке, но саксофон и глубокий чувственный голос невозможно было не узнать.

Полковник сидел в дальнем от двери углу и медленно цедил из низкого стакана виски. Глаза его были умиротворенно закрыты, а сам он едва заметно раскачивался в такт музыке. По наполовину опустевшей бутылке, было ясно, что этот стакан далеко не первый. Этикетку было не разглядеть, но, судя по приметной форме бутылки, напитку было никак не меньше двадцати пяти лет. Кроули отхлебнул немного и сделал несколько коротких пыхов сигарой. Терпкий аромат крепкого табака постепенно заполнял кабинет, так что Херриет смог уловить определенные нотки в табачном дыму.

«Карбина Гранд». Четыре сотни талеров за штуку.

Сэм уже отлично умел определять настроение начальства по косвенным признакам вроде позы или выражения лица. И судя по всем признакам, полковник сейчас пребывал в максимально скверном расположении духа. Наконец, музыка начала постепенно затихать, пока не сменилась шипением. Людоед неохотно открыл глаза, нащупал пульт рядом с собой и выключил проигрыватель.

– Спасибо, что дали дослушать. Вы что-то хотели, Херриет? – произнес он тихо и слегка медлительно, так что у интенданта невольно руки покрылись гусиной кожей. Когда полковник хотел, он одним своим видом мог вселить страх в любого. Это определенно талант – вселять страх одним своим только видом.

– Прошу прощения, господин полковник, – Сэм нервно сглотнул, подбирая слова, но в ответ последовал только короткий знак, чтобы он прекратил ненужную вежливость и переходил сразу к делу, так что он продолжил: – Вы просили сообщить, когда ваш сын...

– Капитан Кроули, – поправил Людоед и недовольно взглянул на помощника. Тот же поспешил исправить собственную оплошность:

– Когда капитан Кроули прибудет.

– И?

– Он будет на территории через двадцать минут.

– Хорошо, встретьте его и проводите сюда.

– Есть.

– Сержант, идете один без сопровождения и тащите его сюда, чем меньше народа увидит, тем лучше.

– Разрешите выполнять?

– Все. Выполняйте.

Людоед медленно покрутил стакан в руке. Пара кубиков льда тихонько звякнули о стекло, и в полной тишине кабинета этот звук уподобился грому. Денек, конечно, выдался отвратным. Джеймс отхлебнул едва ли не половину. Виски разошелся по телу волной приятного мягкого тепла.

Первые сутки выдались смешанными по результатам. В первом же бою он смог хорошенько потрепать этих сандарских ублюдков – «Шестой корпус», вот только вкус победы отчетливо отдавал вкусом тлена.

Маркус вошел в кабинет в сопровождении Херриета через полчаса.

Полковник смерил сына коротким оценивающим взглядом. По виду, за сутки ему хорошенько досталось: лицо было разукрашено парой весьма крупных синяков, а один глаз был заклеен небольшой повязкой. Несмотря на это, мальчишка держался вполне уверенно.

Полковник медленно поднялся и подошел к вошедшим. Возле сына он остановился и строго на него взглянул.

– Вас кто-то видел?

– Нет, сэр, – ответил интендант, а затем пояснил, – я хорошо понял ваш приказ. Мы проехали через объездную дорогу.

– Хорошо. Сержант, вы свободны, – произнес Кроули спокойно, так что Херриет едва ли не выдохнул с облегчением.

Повторять полковнику два раза не пришлось. Буквально через несколько секунд кроме них с сыном никого не осталось. Мальчишка как-то разом утратил все свое спокойствие и стал перепуганным до ужаса.

– Говори, – приказал Джим сыну.

– Э... – тот замялся, – мы нашли и добили отряд сандарцев. Все, как ты велел.

– Да? Как я велел?

– Д-да...

– Я, кажется говорил тебе, чтобы ты не лез на рожон. Еще я говорил, что девка будет прорываться с боем. Забыл?

– Э... нет.

Голос Джеймса стал тихим и вкрадчивым, он был словно тигр, который затаился и готовился к прыжку. Но вот сейчас момент настал.

– То есть у тебя был план. Я прав?

– Э...

– Скольких ты потерял?

– Пап.

– Число?

– Папа.

– Ты думаешь, я не знаю? – Джеймс буквально взорвался. – Ты что, говнюк, решил, что я ни хера не понимаю? Тебе дали самое просто задание.

Маркус даже не успел закрыться. Пощечина прилетела так быстро и так внезапно, что он просто не устоял на ногах. Один короткий удар повалил его на пол. Таким он отца не видел давно, наверное, с самой смерти мамы. Сейчас отец был не просто злым, а в настоящей ярости.

– Весь взвод! – удар сапога выбил из парня буквально весь воздух.

– Папа, не надо!

– Ах не надо? Девятнадцать человек! Ты, угробил девятнадцать подготовленных и опытных бойцов. Мудак ты тупой! Ты хоть знаешь, каких денег ты мне стоила твоя тупость?

Маркус не знал. Даже не думал об этом.

– Сорок гребанных миллионов. Сорок. Миллионов. Талеров.

Каждое слово Людоед сопровождал резким ударом сапога в живот, голову или грудь. Удары сыпались с такой частотой, что лежащий и вертящийся Маркус просто не успевал закрываться. У него что-то треснуло в ребрах. Поврежденная рука вспыхнула резкой болью и тут же утратила чувствительность, словно ее и вовсе не было. Носок сапога прилетел в губы, превратив их в окровавленное месиво. По полу застучали тяжелые густые капли крови.

Маркус уже не мог оправдываться, а только крутился, уклоняясь от града ударов, и выл. В ответ следовала только ругань и отборный мат. Людоед даже не собирался останавливаться. Господь свидетель – он сделал все, чтобы вырастить своих детей достойными командирами... вот только получилось что получилось.

Очередной удар отправил Маркуса в нокаут.

По внутренним часам он пролежал на холодном жестком полу три вечности подряд. Разбитые губы распухли и не смыкались. Кроме того острый носок сапога буквально разорвал уголок рта, превратив аккуратную, почти женственную губу в рваную рану, из которой на пол уже прилично натекло.

Отец сидел в своем кресле и пил. Заметив, что сын очнулся, он указал на соседнее кресло.

– Садись, – приказал полковник и капитан подчинился.

Превозмогая боль во всем теле Маркус прошел к указанному месту и сел.

– По всем понятиям я должен был бы тебя расстрелять, – Джеймс говорил мертвым безэмоциональным голосом. – Списать в тыл тебя нельзя, выгнать с позором – тоже. Либо расстрел, либо ранение.

– Пап.

– Замолкни. Слышать твое «пап» не могу. Тебя и так считают в роте золотым мальчиком. И любой твой косяк подрывает мой авторитет. Или ты об этом не знал?

Маркус молчал.

– Любой командир в этой чертовой роте спит и видит себя на моем месте. Каждый мнит себя стратегом, серым кардиналом. Чтоб их! Банка с пауками. У меня даже у сраного интенданта есть своя агентура в стане врага. Своя. Я до сегодняшнего косяка мог доверять только тебе. Только тебе, а ты, мудак даже девку в лесу поймать не можешь.

Отец сделал глоток виски, на мгновение прикрыл глаза и затем тяжело вздохнул.

– Как сильно тебе повредило глаз?

– Царапина.

– Кто об этом знает?

– Без понятия. Может фельдшер и «Шерцев», командир их.

– Понятно. – Людоед замер на пару секунд словно обдумывая что-то. Затем, определившись с выбором, он едва заметно кивнул сам себе и продолжил. – Тебя спишут на время по ранению глаза. Ты продолжал бой раненым и даже смог взять вражеского командира в плен. Все ясно?

– Но...

Вместо ответа старший Кроули только вытащил из чехла свой нож и положил перед сыном. Длинный изогнутый клинок блестел под желтоватым светом ламп дневного света.

– Виски притупит боль. Врач зайдет через двадцать минут, я уже приказал. Он поместит тебя в лазарете в камеру стазиса, и первой же машиной тебя переправят в ближайший госпиталь.

– Па-а-ап.

– Либо глаз, либо расстрел. Выбор за тобой.

– Папа, пожалуйста.

– Выбирай. А я пойду подчищать за тобой хвосты. Да разбираться с текущим бардаком.

Полковник вышел из кабинета и жестом на ходу приказал Херриету идти следом.

– Слушаю вас, господин полковник, – произнес Сэм пристраиваясь по левую руку от начальника.

– Поговорим в машине.

Вдвоем они быстро прошли двор и сели в командирский автомобиль. Старый добрый «Носорог» не раз спасал Людоеду жизнь. Первый раз, он точно помнил, это была санитарная вариация. Ему было двадцать, и он тогда еще был сержантом. Весь взвод тогда накрыло артиллерией, сто пятьдесят седьмой калибр отработал по ним, как на учениях. Выжили только четверо, и Джеймс в их числе. «Санитарка» неслась по разбитой дороге, подпрыгивая на ухабах, словно на трамплинах. Внутри все тряслось, прыгало, падало и звенело, но Джеймс полюбил эту машину.

Да и как ее можно было не полюбить – усиленная рама, форсированный движок на целый табун лошадей, бронированная капсула способна выдержать прямое попадание из переносного гранатомета. Мечта, а не машина.

Херриет занял водительское место, Кроули же по протоколу сел сзади.

– Куда прикажите? – произнес Сэм, когда машина тронулась.

– В командный штаб.

– До совещания...

– Я знаю, Сэм. У мня появились еще дела в центре контроля. Отвезешь меня сначала туда.

– Как прикажете.

– И да, сержант, все это остается между нами.

– Конечно, сэр.

В ответ Людоед взглянул в зеркало заднего вида так выразительно, что у Херриета все похолодело внутри.

– Сколько ты уже у меня служишь интендантом?

– Э... почти год, сэр.

– Почти год. Одиннадцать месяцев и четыре дня. Думаю, что ты кое-что уже понял про специфику своей службы, и кое-что понял про меня.

– Простите, я не совсем понимаю.

– Ты умный парень, – похвала полковника прозвучала фальшиво и наиграно, – так что не надо делать вид, что ты глупее, чем есть. Думаю, что кто-то из старших офицеров уже предлагал тебе кое-что. Я прав?

Херриет молчал. Руки его так сильно сжали руль, что костяшки пальцев побелели. Что же, парню лучше не садится за карточный стол.

– Далверн или Бригг, – Кроули улыбнулся искалеченной половиной лица. – Больше никому яиц не хватит заняться чем-то подобным. Думаешь, ты первый, кому они предлагают на меня стучать? Даже не в первой пятерке.

– Пока они только намекали на возможность сотрудничества. Я не ответил.

– Предлагали чин капитана?

– Да.

– Ничему не учатся, вот уж действительно идиоты.

Полковник замолчал на секунду, обдумывая что-то, а затем произнес:

– Согласись с их предложением. Они ведь могут начать давить, а у тебя семья, как я помню.

– Что от меня потребуется? – мертвым голосом произнес сержант. Он четко считал угрозу и был готов на все, лишь бы только не вызвать гнева начальника.

– Говорить им что скажу, молчать про то, о чем не скажу и очень внимательно слушать. Пока все. Хотя... тот человек, который помог тебе с организацией операции?

– Да, что с ним?

– Они тебе его подкинули, или ты сам на него вышел?

Сэм замер, не решаясь с ответом, но затем все хе произнес:

– Они не при чем. Пара знакомых перекупщиков дала наводку на него. Капитан, один из новых.

– На чем погорел? Наркотики?

– Игры.

– Обожаю людей. Ему можно доверять?

– Пока мне есть, чем пригрозить, а дальше будет видно.

– Хорошо, сейчас пусть затаится. Их Старый может и не гений стратегии, но до некоторых вещей додумается даже он. Так что исходим из того, что нас будут ждать. А в бою они очень крепкие.

– А использовать капитана Йест?

– Капитана? – Людоед задумался. Идея была вполне очевидна, вот только абсолютно бесперспективна. Люди не меняются, а Максим Йест был не тем человеком, которого можно взять на столь банальный шантаж. Тем более, что однажды Джеймс уже попытался разыграть эту карту. – Нет. Не думаю, что это поможет. Но, передай, чтобы усилили режим содержания.

– Вы чего-то ожидаете с ее стороны?

– Абсолютно всего. Я не мой сын, и эту женщину недооценивать не собираюсь.

Кэт пришла в себя от яркого света, бившего через зарешеченное окно. Стало больно в глазах. Все походило на крепкую черепно-мозговую травму. Мда, за последние сутки ее частенько били по голове. Даже слишком. Капитан прикрыла глаза и прислушалась к собственным ощущениям. И были они не особенно хороши: у нее точно сломан нос, разбито лицо, трещина в ребрах, а все мягкие ткани превратились в один сплошной кровоподтек. Проще было перечислить то, что у нее не болело, чем наоборот. М-да, вот и сходила в авангарде.

Ну, зато она жива.

Хотя, в сложившихся обстоятельствах сдохнуть от орбитального удара было бы предпочтительнее, но не повезло. Собравшись с силами Кэт поднялась на локтях и осмотрелась. При этом боль в ребрах стала такой, что девушка едва не взвыла от боли. В глазах заплясали искры.

Ее запихнули в самую типичную одиночную камеру, какую только было возможно. Небольшая прямоугольная комнатушка полтора метра на три, снабженная крошечным световым окном под потолком. Окошко было закрыто с обеих сторон толстыми стальными решетками. Кроме того, Кэт могла поставить золотой талер против гнилого арбуза, что и стекло тут стоит бронированное. Вместо кровати узкий длинный выступ из бетона, поверх которого накинут грязный и выцветший от времени матрас. Он был жестким и неудобным, еще отвратительно пах химией и немного рвотой. А о происхождении пары бурых разводов в голову лезли далеко не самые хорошие мысли, так что Кэт чуть было саму не вывернуло.

В углу из стены торчало подобие унитаза, только из металла и поставленное под углом. Больше внутри не было ничего. Минимализм как он есть – даже светильников и тех не предполагалось. Вместо них по периметру потолка был повешен тонкий световой контур, который сейчас не работал.

Киска осторожно поставила ноги на пол и села.

От бетона веяло прохладой, так что по телу прошлась неприятная волна холода. Девушка невольно поморщилась. Носков ей не оставили, а ботинки нашлись валяющимися в другой части камеры без шнурков. Родной пилотский костюм у нее тоже отобрали, так что сейчас на капитане оставалось только белье.

Стопка одежды была сложена под низенькой подушкой. Это был самый обычный хлопчатобумажный комбинезон зеленого цвета, да бежевая футболка. Ни шнурков, ни ремня. Ничего, из чего можно сообразить достаточно крепкую петлю и удавиться.

Ублюдки все предусмотрели.

Смысла просто сидеть и страдать не было. Кэт осторожно встала и быстро переоделась в арестантскую робу, натянула на ноги ботинки и легла на «нары». «Нужно рвать от сюда когти», – подумала Кэт про себя и принялась прикидывать варианты побега. Банальное нападение в лоб не получится – она слишком вымотана и не в том состоянии, чтобы раскидывать толпы мужиков голыми руками. Прятаться тут негде – вся обстановка просматривается на отлично.

Процесс обдумывания вариантов побега занял все мысли Кэт, так что она не услышала, как за дверью кто-то остановился и встал.

Узкое смотровое окно в двери распахнулось со скрипом. Кэт обернулась на звук и встретилась взглядом со стоящим по ту сторону человеком. Взгляд этот не предвещал ничего хорошего. Надзиратель быстро осмотрел камеру и, убедившись в том, что пленница на месте, захлопнул «кормушку».

Через пару секунд дверь бесшумно отворилась и на пороге появилось двое. Впереди невысокий крепкий мужчина, по взгляду в котором Киска опознала охранника. В руке он держал прорезиненную дубинку, которую явно был готов пустить в дело при первом же удобном случае. В паре шагов позади стоял долговязый и худощавый мужчина в костюме фельдшера и с огромным чемоданчиком медицинских инструментов.

«А вот и шанс».

Глава 17

Первое впечатление бывает, зачастую, ошибочным. Вот и в случае с побегом все оказалось не так радужно и легко, как Кэт себе представляла. Врач осматривал ее в присутствии охранника, державшего наготове крепкую деревянную дубинку. Кэт еще курсантом академии видела, что с такой штукой может сделать подготовленный человек. В лучшем случае останутся гематомы, вернее всего – перелом.

Выяснять, на сколько ее надсмотрщик хорошо владеет своим оружием как-то не хотелось. Тем более, что поза и суровое лицо мужчины говорили о том, что шанса он ей не даст. Профессиональная выучка так и чувствовалась в каждом движении. По одному тому, как надзиратель встал полу-боком для более размашистого удара, был виден многолетний опыт.

Что же, после того, что она устроила, это можно счесть за настоящую похвалу. Уважают, сволочи.

Врач был спокоен и сдержан, словно находился под лошадиной дозой успокоительного. Он просто вошел, раскрыл свой небольшой пластиковый кейс с кучей инструментов. Стандартный фельдшерский комплект, миллионы таких же расползлись по миру словно тараканы. Даже у мамы были два, отличался только оранжевым цвет пластика. Так что внутренности чемоданчика Киска знала наизусть. Фонендоскоп, бинты, жгуты, тонометр, ножницы с затупленными концами, а еще десяток различных таблеток, ампул и пузырьков на все случаи жизни. Если тебе нужно взбодриться, успокоиться, обезболиться или остановить поток того, что течь не должно, то тебе в отсек с таблетками. Вот только внутри не было ничего на случай «меня взяли враги посреди леса и теперь я у них в плену». Ничего острого, ничего твердого, ничего хрупкого, ничего, что можно обвязать вокруг шеи и как следует затянуть до фатальной остановки дыхания.

Доктор быстро натянул на руки пару синих латексных перчаток, нацепил на нос и рот маску и приступил к осмотру. Он проверял состояние своего нового «пациента» практически на автопилоте, бормоча при этом что-то неразборчивое сингерском с вкраплениями староранейского. Каждая новая манипуляция сопровождалась новым бормотанием врача и попытками объяснить, что тот от нее хочет. Отдавал команды он, как полагается, на сингерском, вот только Кэт на нем говорила весьма ограничено. Ну, провести полевой допрос, она может, с Маркусом Кроули они быстро нашли общий язык. Численный перевес и тяжелое вооружение было тогда на ее стороне. Ну еще она вполне способна снять номер в гостинице, заказать обед или потребовать нормального пива, а не вот эту кислую бурду, тупой ты ублюдок. Но вот говорить о медицине с врачом – тут явно птица не ее полета. Усложнялось все еще и тем, что из-под медицинской маски было не разобрать половины слов.

Как итог большинство своих просьб врач сопровождал короткой пантомимой.

Вытянуть руки вперед, поднять наверх, подышать. Пара недовольных покачиваний головой и короткая запись в блокнот. Затем доктор принялся осматривать голову девушки. Он медленно покрутил голову направо и налево, старательно наблюдая за движением глаз. Результат ему не очень понравился, так что между ним и охранником возник короткий спор, закончившийся ничем. Врач принялся быстро бормотать кучу непонятных слов, из которых Кэт смогла отчетливо определить только слова «компьютерная» и «томограмма». Но в ответ последовал только короткий но очень явный отказ.

Ничего нового.

Она нужна живая не то, чтобы сильно. Даже наоборот – она ценный свидетель, который непонятно почему, но все еще жив. По-умному, ее нужно было застрелить еще на погрузке в вертолеты или на поляне, вот только капитанишка решил по-другому.

Врач в это время занялся осмотром ее груди: короткими легкими движениями надавил на ребра, прощупывая их. Заметив на лице Кэт хмурое и болезненное выражение, он предпринял вторую попытку чего-то добиться у охранника. Результат был тот же, только теперь отказ был произнесен намного громче. Даже под маской было видно, как лицо мужчины приняло самый недовольный вид. Он что-то быстро написал у себя в блокноте, затем взглянул на девушку.

Глаза у него были уставшими и полными бессилия. Он смотрел из-под очков своими близко посаженными и покрасневшими от недосыпа глазами и практически извинялся. В ответ капитан Йест только с ироничной полуулыбкой развела руками. «Чего тут сделаешь, понимаю, док», – как бы говорила она.

– Лечи умом, а не лекарствами, – с усмешкой произнесла девушка на староранейском и заметила, как лицо врача вытянулось в удивлении. Ну да, на мертвых языках говорят не то чтобы много людей: врачи, фармацевты, да кое-где духовенство.

– Не ожидал, – проговорил врач, подавив первоначальное смущение.

– Я женщина полная сюрпризов, вам разве не сказали?

– Мне о вас ничего не сказали, кроме того, что вы чертовски опасны.

– Ха... ну, тогда вам точно не соврали.

Руки мужчины замерли в нерешительности, что не могло укрыться от наблюдательной Кэт. Она улыбнулась еще шире и произнесла добродушно:

– Не переживайте, я вас не укушу, а еще уж точно не намерена подавать на вас в суд за домогательство. Слово офицера.

– Что же... тогда, мне хотелось бы узнать, как вас зовут.

– Капитан ныне не существующего десятого взвода «Шестого корпуса» Катерина Йест. К вашим услугам.

– Йест? Приметная фамилия.

– Спасибо, я знаю.

– Элоиза Йест вам не родственница?

– Матушка моя.

Признание снова выбило врача из колеи. Он неверяще взглянул на девушку, а затем протер запотевшие очки о комбинезон.

– О... – быстро произнес врач, а затем вывалил на Кэт целый поток непонятных слов полных восхищения. Заметив очередную улыбку, он быстро осознал свою ошибку и принялся повторять то же, но теперь на понятном обоим языке. – Я читал ее брошюру о проведении срочных полостных операций в условиях полевого госпиталя. И вторую, которая... как же.

– Вторая у нее была о гнойной медицине, – подсказала капитан охотно.

– Э... не знал. Видимо, на наш ее не перевели, ну или у меня ее нет.

– Не переживайте доктор...

– Кропф. Юрген Кропф.

– Когда я отсюда сбегу, пришлю вам копию письмом с автографом мамы.

– Спасибо... – разом помрачнел доктор Кропф. – Не думаю, что это будет уместно.

– Не переживайте. Можете считать это шуткой. До момента пока я не сбегу, разумеется.

Охранник словно уловил изменившийся тон беседы и что-то гаркнул доктору на сингерском. Тот только тихо ответил согласием и вписал пару слов в блокнот. Затем он еще раз взглянул на Кэт. Он как-то разом посерьезнел и произнес спокойным ровным тоном, четко выговаривая слова.

– Мне бы хотелось, чтобы вы совершили свой побег, по возможности, избегая кровопролития. Не хочу еще одни сверхурочные в интенсивной терапии.

– Ну... ничего не обещаю, доктор, но постараюсь.

– Голову наверх поднимите. Сейчас поставлю вам нос на место.

Девушка подчинилась. Тонкую иглу от шприца обезболивающего она не почувствовала, видимо, так привыкла к боли и дискомфорту, что короткое мгновение буквально не смогло ничего изменить в ощущениях. Кропф быстро выудил из сумки несколько ватных тампонов и с невероятной сноровкой раскатал до приемлемой толщины с мизинец.

– Сейчас может быть больно.

На этих словах он крепко ухватил Киску за переносицу и с силой надавил. Кровь снова хлынула обильным потоком. Врач быстро подтер ее и сноровистыми движениями заправил в ноздри два тампона.

– Я написал вам все. Через сутки зайду чтобы вынуть вату.

– Спасибо, доктор.

Сразу после вручения листка со списком всех травм повреждений Кэт гость быстро засобирался. Так что уже буквально через полторы минуты она вновь осталась одна. Дверь со скрипом закрылась, отсекая ее от внешнего мира.

Четвертый день после разгрома

В одиночестве люди медленно сходят с ума. Медицинский факт. Когда твоя мама – светило военно-полевой медицины, то в твоей голове появляется целая куча вот таких фактов. У существования хорошей дочерью имеются и свои особенности. Сейчас, предоставленная самой себе, капитан начала понимать, почему гуманисты всех мастей требовали отменить такую постыдную практику, как заключение в одиночной камере.

Одиночество натурально сводит с ума, когда его контролируешь не ты.

За все время, что она лежала в одиночке, единственным полноценным гостем камеры был врач. Похоже, что охранник донес на Кропфа куда следует, так что вместо него явилась немолодая тучная женщина с лицом мясника. Дама вообще не разговаривала ни с кем, быстро вытащила окровавленную вату и тут же покинула камеру.

Дальше все присутствие других людей свелось к кормежке. Периодически оконце «кормушки» открывалось и мужская рука проталкивала в него миску с какой-то бурой бурдой, вываренной в автоклаве до состояния клейстера, кусок кислого ржаного хлеба, пакет воды. Вся посуда и столовые приборы из спрессованной и проклеенной серо-коричневой бумаги. Ничего твердого или острого. Уйти на своих условиях Кэт почему-то тоже не дают. Ее не вытаскивали на допросы, не избивали толпой охранники, ничего такого, противостоять чему учили в академии на обязательном спецкурсе. Плен напоминал больше пытку одиночеством, или что-то похожее, но по-другому названное.

Капитан превратилась в чемодан без ручки, который неудобно нести, а выкинуть нельзя. Вот и превратилась она в узника одиночки. Все говорило о том, что пока она просто не нужна мертвой. Сколько такое положение продлится было не известно.

Вечер все не наступал.

Кэт лежала на койке, когда кормушка внезапно открылась. Прием пищи был уже довольно давно, так что это был явно не штатный визит. Металлическая створка открылась громко и со стуком, словно кто-то очень нетерпеливый и злой подгонял охранника. Ни голоса, ни команд. Снаружи только спокойное тихое дыхание тигра.

Киска знала, чей взгляд она увидит, когда обернется.

Полковник Джеймс Натаниел Кроули смотрел на нее из-за стены. Встретившись с ним глазами, Кэт не стала отводит взгляд. Двое солдат смотрели друг на друга и молчали. На несколько секунд они даже не моргали. Битва воли закончилась тем, что полковник быстро что-то проговорил надзирателю, и дверь открылась.

Людоед медленно прошел внутрь камеры и встал недалеко от входа. Охранник попытался что-то возражать, но вместо ответа полковник только указал на дверь и произнес «Вон»!

Внутри камеры он казался еще выше и больше. Командир «Парзанских огневиков» словно занимал половину ее. Его высокая крепкая фигура в полевом камуфляже казалась античной статуей или чем-то таким же монументальным. Войдя, он первым делом быстро осмотрел камеру, улыбнулся чему-то своему, а затем произнес на сандарьи: