Текст книги "Кровавая стая (СИ)"

Автор книги: Павел Смородин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 12

Кэт привыкла убивать. Про свой моральный облик она не строила иллюзий. Последние, – самые крепкие, – отбил Миллер на своих лекциях по истории.

За десять лет жизни после академии, она послужила сначала в армии, а затем и в «Шестом корпусе». И за эту самую декаду у Киски на совести набралась нормальное сельское кладбище. Собрано оно было в основном из ублюдков, однажды решивших, что молодая женщина-капитан им не ровня. Еще часть от этого воображаемого кладбища составляли настоящие неудачники – пушечное мясо, которому в какой-то момент перестало везти настолько, что они умудрились нарваться на нее в бою.

Теперь, после вчерашнего боя, расклад поменялся – появились на этом кладбище те, кто доверился Киске и за это умер.

Практически все они лежат теперь где-то слегка присыпанные землей. Смешно сказать, но до последнего момента Кэт и сама готовилась к подобной участи. Полечь под каким-то богом забытом хутором или заставой, торчащей посреди бесконечного нигде. Получить ранение не совместимое с жизнью и медленно умереть, мучаясь от бреда и болевого шока. Или получить случайный осколок в батарею. Вот ты бежишь и стреляешь, а вот мгновение и ты уже превратился в бегущий факел. Или очередной ублюдочный садист расстреляет тебя раненого вместе с целой толпой мирняка.

Не то, чтобы сильно героическая смерть, но отцу досталась именно такая.

Подробностей она знала не много. Папа должен был прикрывать отвод военной администрации из Соленгена, когда из Браствика пришла радиограмма от местной милиции о начавшихся боях в пределах городской черты. Отец тогда не пошел на сговор с совестью, а сделал то, что считал правильным. Он нарушил приказ Старого и повел свое подразделение на помощь. За первый день Джеймс Кроули, командовавший ударным кулаком, сжег к чертовой матери половину города вместе с жителями. А еще сделал так, что почти пятидесяти семьям стало не нужно ждать с фронта родных. Бои еще продолжались, а сорок семь похоронок отправились по их адресам. Маленькие конвертики с коротким текстом, подписью и оттиском в виде волчьей головы в короне стали эпилогом для жизней сорока семи ребят.

Папин конверт пришел позже – его убили во второй день.

Сколько Кэт об этом не просила, но Старый ни о чем не рассказывал.

Кэтти была жестоким ребенком, требовала услышать продолжение. Она хотела знать каждую подробность того, как это случилось. Требовала и не понимала, что просит отца рассказать в подробностях о смерти его единственного и любимого сына. Вырвать собственное сердце еще раз и выставить на обозрение единственной внучке. Тогда Кэт просто не знала, что такое поведение с ее стороны невольно ранит. Она просто хотела знать, как ее любимый папа провел последние минуты своей жизни, целыми днями смотрела куда-то в небо и вела с ним мысленные разговоры. Представляла, что бы он сказал ей, какой урок бы дал.

«Марку дай в морду», – сказал бы он по поводу очередного синяка на лице.

«В этом купальнике Маргарита похожа на водоплавающую свинью», – прокомментировал бы наряд бесячей одноклассницы.

«Не знать синусы и косинусы, физику и теорию вероятностей – это нормально для девчонки, но не для пилота».

«Мама плачет не из-за тебя, а из-за того, что ты похожа на меня».

«Марк – гандон, и ты его не любишь».

Она спрашивала разные глупости, которые лезут в голову только тринадцатилетним девчонкам. Боялся ли он? Сказал ли что-то напоследок, как герой его любимого фильма? Отца выдернули из ее жизни, оставив с зияющей дырой на его месте. Она пыталась заткнуть ее как умела: смотрела его любимые фильмы, перечитала любимые книги, заслушала до дыр коллекцию винила. Она страстно хотела полюбить то, что любил он, протянуть между ними нить – связь, которая соединит их сквозь смерть. Вот только ей было тринадцать.

В тринадцать она решила стать пилотом.

В тринадцать она наделала много глупостей, из-за которых мама поседела раньше времени.

В эти чертовы тринадцать, когда она была полна юношеского максимализма и гормонов, Кэт хотела бы умереть так же, как и отец. Тяжело, но достойно. И пятнадцать лет спустя судьба дала ей такой шанс. Вот только сейчас, когда смерть, пожалуй, впервые крепко ухватила девушку за горло, той захотелось для себя другой участи. Бороться до последнего патрона, а дальше рвать всех голыми руками. Победить каждого недоношенного кретина, который решит, что связаться с ней – отличная идея.

Умереть, но стоя на ногах, и не побежденной.

Умереть в бою, окруженной взрывами, выстрелами, а не под улюлюканье и шуточки толпы мразей. Кэт захотела стать самой смертью, и сейчас она была к этому невероятно близка. Она прорывалась сквозь сопротивление парзанцев и оставляла за собой только трупы разной степени изувеченности. Она перла напролом, лоб в лоб. Умрет, ну и хрен с ней, а вот за пацанов надо отомстить. Как хороший солдат и командир капитан Йест не сможет оставить смерть своих ребят без наказания. Сама себя потом за это возненавидит.

Да, Кроули убил Анну, с этим никак поспорить нельзя, хоть сдохни...

Но остальных положили вот они – твари из передового отряда. На совести каждого из них может оказаться кто-то из ее ребят. Бегать и выяснять что-то она точно не собирается. Вместо этого она положит тут всех. «Красотка» была сконструирована для такого боя. Штурмовая броня, по замыслу конструкторов древности, должна была именно так и воевать: рваться вперед, перелетать окопы, брустверы, габеоны; врываться в средний эшелон или тыл к врагу, а дальше – сеять быструю и до ужаса страшную смерть. Такую злую и жестокую, что немногие целые останки своих солдат противник будет хоронить в крепко-накрепко закрытом гробу.

Противники тоже были хороши. Пару раз в броню больно прилетало, и, не усиль Дижо броню как следует, то точно бы Киска обзавелась бы парочкой лишних отверстий для вентиляции. Но, вместо гарантированного и окончательного решения проблемы, все, что могли сделать парзанцы, так это только немного замедлить «Красотку». Вот только Штурмовой доспех все так же пер со скоростью и напором локомотива. Декс с ребятами не отставали, прикрывали фланги и «контролили» тех, кого могли.

Краем глаза Кэт видела, как Саньи всадил три пули в голову какому-то невезучему ублюдку.

– Гарт, береги патроны, – приказала она. – И не выделывайся.

– Есть, – отозвался подчиненный и даже через радио Кэт почувствовала саркастическую усмешку, говорившую примерно: «Уж кто бы говорил, а»?

«Опасность справа», – произнес искин.

Кэт быстро, на одних только рефлексах отклонила корпус, когда позади огромная ель разлетелась в щепки. Вычислитель мгновенно подсветил направление с которого прилетело, и добавил возможную траекторию для атаки. Девушка бросилась вперед с новой злобой. Она неслась вперед зигзагами, уворачиваясь от летящих снарядов. Гранаты выбивали из мягкого зеленого мха черно-зеленые столбы, на месте которых возникали глубокие воронки.

Стрелок работал быстро, вот только мазал, как новичок. Кэт быстро прорвалась на расстояние удара и с силой вмазала лоукиком ему в ногу. Броня у "Простора" хорошая, вот только гидравлика – полное говно. Самое слабое место всей линейки, у первой и второй ревизии были ошибки в технологической карте, вернее в термообработке. Штоки в цилиндрах получались достаточно твердыми, но при этом удар держали даже не плохо, а просто отвратительно. У модернизированной версии таких проблем не было, но все равно, эта чертова гидравлика регулярно "летела".

Маркус был просто взбешен.

Этот сукин сын Херриет его подставил. Ничем другим, кроме как подставой, этот бой объяснить было нельзя. А как все хорошо начиналось – подошли незаметно, ударили сразу с двух сторон, а по итогу потери несут люди Маркуса. Ну не-е-ет, когда он закончит здесь со своей добычей, то в лагере лично пустит отцовскому интенданту пулю в бошку. И плевать на все остальное. Вот только, для начала, нужно разобраться с остатками сандарцев и их капитаном. Эта чертова девчонка словно в раз озверела. За первые несколько минут она уже вынесла чуть ли не половину его взвода. Все походило на избиение, вот только били его, и делали это умело. Их капитанша перла вперед тараном, расшвыривая его ребят и убивая. Джекс, похоже, не справился с задачей. М-да... лучше бы ему сейчас оказаться мертвым. Потому что иначе Маркус его просто убьет на хрен.

– Всему взводу, – произнес он в гарнитуру, – на перехват.

Ответы последовали не сразу и вразнобой.

– Есть, сэр.

– Принято.

В общем канале слышались звуки стрельбы и взрывы. А еще периодически вычислитель брони понимал, что кто-то из ребят уже не ответит и перекрашивал его аватар в бледно-серый цвет. И с каждой секундой таких вот серых аватаров становилось все больше и больше.Что ж, он явно недооценил сандарцев и эту суку в капитанской броне. Людоед, как и всегда был прав – эти сволочи умеют воевать получше многих. Но и он не лыком шит, умеет кое-что, тем более, что первый и пока единственный мертвец у них – его.

Маркус быстро бросился к позициям, которые должен был держать Джекс.

"Не уйдете, сволочи, не уйдете", – едва ли не шептал капитан, несясь вперед. Он бежал и бежал, выбивая ногами огромные куски земли. Бежал и буквально единственный из всех своих солдат выскочил наперерез бегущим врагам. Он выстрелил из своего BAB-12 от бедра, практически не целясь.

Мимо.

Эта сука смогла уклониться. Да что за скорость у нее? Второй выстрел, третий. Барабан вот-вот пустеет и тогда придется что-то придумывать. На четвертой гранате барабан опустел. Курок с силой ударил по пустой каморе, выстрела не последовало, вместо него только сухой звук клацающего спускового механизма.

"Сука"! – только и успел подумать Маркус, и через мгновение почувствовал, как в ногу будто влетело пушечное ядро. На визоре тут возникли предупреждения о повреждении левой опоры и прорыве в контуре гидравлической системы. Нога быстро подогнулась и его броня припала на одно колено. Гидравлика стремительно теряла жидкость и давление. Двигаться стало практически невозможно, а вся нога его автоброни теперь была вымазана в бело-серой гидравлической жидкости. Второй удар был настолько быстрым и резким, что капитан его даже не увидел. Прилетело коленом, да так сильно, что едва не проломились ребра. Воздух вышел из легких разом. Маркус издал невнятный хрип и как никогда захотел вздохнуть.

Третий удар вырубил его.

– Что будем делать с ним? – произнес низкий голос на сандарьи. Слова звучали тихо, словно через подушку, так что моз и вовсе не сразу распознал в этих звуках нормальную человеческую речь. Если можно считать язык этих ублюдков таковым. Говорили они с типичным для всех уроженцев севера выговором, максимально гаркающим и рычащим.

Маркус осознал себя сидящим, а еще без брони и связанным. Кто-то распустил на лоскуты часть обмундирования и скрутил толстый жгут. Глаза он старался не открывать, чтобы как можно дольше протянуть.

"Ну за-ши-бись"! – только и успел подумать он, когда понял, что веревки не потдаются.

– В бошку ему пулю, да вся недолга, – произнес кто-то другой. – Видел из чего этот гандон стрелял? Он Жака завалил.

– Ну-ка тихо, – произнес холодный женский голос. – Гарт, тут я командую, если забыл.

– Никак нет, – с недовольством в голосе произнес второй говоривший.

– Вот и хорошо, – ответила капитан, а через мгновение в ногу Маркусу прилетел увесистый пинок. – Я в курсе, что ты в сознании.

Притворяться не было смысла, так что младший Кроули открыл глаза и с вызовом уставился на своих пленителей. Вот только при взгляде на их капитана буквально обомлел. Высокая, стройная и сильно потрепанная, но при этом капитан Йест выглядела соблазнительно. Маркус ожидал увидеть кого угодно в капитанской броне, но точно не такую вот красотку. У нее были правильные черты лица, полные чувственные губы, разбитые сейчас и покрывшиеся сухой корочкой, а еще невероятно глубокие серо-голубе глаза, все в тонкой сосудистой сеточке.

– Значит так, – произнесла она чуть более похолодевшим голосом и села на корточки рядом, – у меня тут люди не знают, что с тобой делать, капитан.

Последнее слово она выделила голосом, так что должность превратилась в насмешку над ним.

– Так вот, если ты не начнешь говорить, то мы и тебя завалим, как остальных.

– Где мои люди?

– М... мертвы в основном. Смотри, – пальца девушки ухватили его за голову и осторожно повернули в сторону. Там двое сандарцев занимались тем, что обыскивали трупы и подрывали вместе с машинами. Поразительно, как эта картина напоминала ту, что была после вчерашнего боя. Вот только теперь связан Маркус.

– Говорить будешь? – произнесла девушка все так же спокойно.

– Что вас интересует.

– Имя и звание.

– Мое?

– Свое я знаю.

– Ага, капитан Катерина Йест.

– Мне тебя ударить, или ты ответишь?

– Капитан Маркус Кроули, седьмой взвод "Парзанских огневиков", – с издевкой представился пленный и принялся оценивать реакцию у своих пленителей. Капитан Йест едва заметно стушевалась, словно не ожидала такого развития событий, но продлилось это не долго.

– Повезло нам, а Декс? – сказала она высокому лысому солдату, больше походившему на бандита.

– Не сказал бы, – ответил тот. Маркус узнал голос того первого спорщика.

– А вот я бы именно так и сказала. Ну, что капитан, ты объявлен военнопленным. При попытке бежать мы тебя убьем. Любое резкое движение, резкое слово или даже мысль будет рассматриваться как попытка бегства. Все понял?

В ответ Маркус только хмыкнул. Хук едва не отправил в нокдаун второй раз. В глазах замерцали разноцветные искры.

– Словами говори, – произнесла девушка со злостью. – Понял меня?

– Д-да.

– Вот и хорошо. Первый вопрос: какого черта вы тут забыли?

– Нас наняли. Зачем бы нам еще тащиться в такую глушь.

– Кто?

– Не имею понятия. Заказчиками занимался отец. Так что спроси лучше у него в следующий раз.

– Спрошу.

Капитан Йест на секунду задумалась, а затем вновь обратилась к пленному:

– Куда пропала связь?

– Мы под куполом тишины. Никакой связи нет и не будет.

В ответ последовал второй удар, теперь еще сильнее. У Маркуса кровь пошла носом.

– Еще раз мне соврешь, и я тебе сломаю пальцы. У купола тишины радиус в десять километров, мы уже должны были выйти из зоны действия. Плюс эта дура размером с фургон, мы бы его заметили.

– Можешь не верить, но это именно он. Вы без связи.

– Капитан, – проговорил до этого молчавший солдат со свежими швами на лице, – да чего мы его слушаем? Валим и двинули к нашим.

– Гарт, замолкни.

– Цель вашего задания?

– Моего? Найти вас и перебить.

– Твой отец сейчас где?

– С основными силами.

– Где?

– Можете приказать этой горилле меня застрелить. Координаты я вам не дам.

– Героя решил изобразить, Маркус?

– Нет, просто не знаю.

Киска крепко задумалась. Парень ей не нравился. Дело было даже не в том, что он – сынок Людоеда, а в том, с каким спокойствием и пренебрежением он себя вел. Плюс, он назвал ее по имени, значит кто-то из ребят выжил и его допросили. Тогда... тогда все плохо. Скорее всего, Кроули знает их возможный маршрут, а еще расположение основных сил и может даже примерно представлять общую огневую мощь.

"Вляпались".

Что делать было не ясно. Маркус Кроули может послужить отличным заложником, вот только он – тренированный солдат, который в случае опасности может ударить в спину. Если завалить его, как предлагает Саньи, то часть проблем точно решится сама собой... вот только то, с каким спокойствием он отвечал на вопросы никак не шло у Кэт из головы.

– Парни, отойдем? – кивнула она чуть в сторону, туда, где Марко собирал трофеи.

Все трое быстро дошли до горки аммуниции и Кэт тихо проговрила:

– Что думаете?

– Кэт, валить его надо, – повторил Саньи настойчиво. – Пулю в бошку и домой.

– Ага, а потом нас его папаша на ремни пустит. В бою ты его видел, – парировал Декс. – а я его видел и до этого. Мы ему точно не ровня. Нас этот выследил, как думаешь, сколько мы будем бегать по лесам от его папаши-психопата.

– Так, хватит, – Кэт присекла снова начинавшийся спор, – валить его будем только в самом крайнем случае. Что думаете про связь?

– Купол они могли модернизировать, – внезапно включился в разговор Марко.

– Слышал что-нибудь про это?

– Ничего, но машинки у них занятные. Снимаешь станцию, а она в руках пыхает. Вся начинка новая, как только с фабрики, ну... или с затяжной консервации. Так что этот козел может не врать. Выпотрошили какой-нибудь склад из позднеимперских и нашли чего-то интересное.

– А может врет, как дышит, – в очередной раз начал распаляться Гарт.

– Может и так, старик, я вот вообще не секу. – На этих словах Марко вытянул из-за уха сигарету и прикурил. – Только связи как не было, так и нет. Ближайший город до которого точно дойдем – Гресса.

– Дарстфур ближе, – возразил Декланд. – В нашем состоянии и еще с этим хмырем мы до Гресса не дотянем. Если у парзанцев есть обязательные сеансы связи, а они не могут не быть, то по нашу душу уже идет второй такой отряд. В Дарстфуре можно будет укрыться, а в Грессе мы как на ладони будем.

Кэт молчала. Ситуация усложнялась с каждой минутой. Единственное, что она понимала, так это то, что за парнем точно отправят кого-то.

– Так, – произнесла она тихо после небольшого раздумья, – идем в Дарстфур.,

____________________________________________________________________________________________

Привет, дружище. Раз уж ты до сюда дочитал, то ты явно мне бро. Надеюсь, тебе все нравится. Хотя, синдром самозванца подсказывает, что не все...

И в этом проблема.

Вокруг тишина, и меня это немного напрягает. Так что сейчас будет небольшой акт вымогательства с моей стороны. Дружище, денег я от тебя не требую (нет ни возможности, ни морального права), но вот попросить прожать лайк и навести шуму я могу.

Так что жми, мне от этого будет очень приятно.

Пиши, критикуй, поливай меня говном, если я заслужил, только не молчи.

____________________________________________________________________________________________

С.П.В.

Глава 13

Третий день после разгрома.

Старый быстро пробежался по оперативно сводке, затем еще раз. Фронт затих. Войска герцога постепенно выдавливали остатки мятежников. Вот только делали это они с нарочитой неспешностью. Конечно, лорды не привыкли воевать нормальным порядком – от них требуют соблюдение некого политеса. Проснулться не раньше обеда, выпить кофе, проверить корреспонденцию. Иначе никак – друзья из высокородного клуба по бриджу не поймут, почему их важное приглашение осталось не отвеченным.

Зачем выигрывать войну, если не показать собственное благородство?

Голубая кровь готова на любые, порой самые мерзкие изощрения, лишь бы показать собственную значимость. Особенно, если в итоге литься не ей. Эти ублюдки (вернее их весьма далекие предки) так упоролись, что лет восемьсот назад вывели даже целый толстенный кодекс чтобы регламентировать, как можно пускать друг другу кровь, при этом сохраняя остатки того, что считается честью. Нарекли этот свод из глубокомысленных нелепиц и горячечного бреда «Правила ведения аристократической войны». Сборник этих «великих» мыслей получился толщиной в аж три пальца, и читать его, само собой, было просто невыносимо. Если быть совсем кратким, то суть этого опуса сводилась к одному простому тезису благородных: «Эффектность важнее эффективности». «Понты дороже всего», – это если по-простому.

Всю глупость такого подхода тогдашним лордам показал император Константин VII, решивший расширить границы своей (тогда еще небольшой) Ранейской империи. Ловко намотав генштаб независимых лордов и их «знамена» на гусеницы своих тяжелых танков, он весьма быстро помножил численное преимущество противников на ноль. Парой быстрых операций обратил их остатки в бегство. Знатно охреневших от такого нетипичного поведения выживших Константин гнал аж до самого Марсского моря, где те резко включили мозги и подписали вассальную присягу.

По итогу этой показательной порки, новое имперское дворянство как-то очень-очень быстро уменьшилось на пять десятков набитых идиотов, а еще утратило кучу привилегий вроде права первой ночи и дворянского суда. Ну, а еще выражение «аристократические войны» стало на несколько веков синонимом непроходимой глупости.

Стало, и вот тебе на!

Когда «Шестой корпус» подписывался на эту кампанию, это еще не стало такой проблемой, как сейчас. Младшая ветка благородного дома де Гилей выглядела вполне вменяемой, но вот сейчас кампания приобретала черты этой самой проклятой «аристократической войны». Старый так и не понял, как он это допустил. Наверное, не стоило позволять делать из его бронированной пехоты – лучшей на континенте, – сраное тыловое подразделение, размещенное непонятно где. Или поставить зажравшегося аристократишку на место, когда он об этом сообщил.

Да, напряжение между ними появилось бы намного раньше. Но какой смысл был в сохранении приятных отношений с дураком? Мысленно полковник Йест выписал себе взыскание за этот косяк. С другой стороны, полгода назад вся эта кампания казалась чуть более перспективным делом. А возможные потери казались чем-то немыслимым. И вот они потеряли целый взвод.

Взвод Кэтти. Вот так и прерывается почтенный род с очень длинной и достойной историей.

Горечь и вина первых дней постепенно уступали место холодной рассудительности и анализу. Старый просидел один в кабинете почти час. Он крутил планы местности, выстраивал возможные варианты нападения, обыгрывал все возможности на симуляторе. Машина прогоняла все исходные данные через вероятностный анализ и выдавала результат. Плачевный. Старый переставлял местами переменные, заменял все, что можно, но все равно вычислитель выдавал свою стандартную отписку, о слишком не определенном результате.

Единственное, что мог косвенно подтвердить анализ так это то, что, похоже, что-то страшное назревало и готовилось прорваться. Неопределенность неопределенностью, но сам факт внезапного удара по «Корпусу» уже мог свидетельствовать о том, что в их войну вписалась третья сторона.

Шахматы двух благородных господ с начищенными сапогами, как-то незаметно превратились в кабацкую драку. А в кабацкой драке, как всем известно, ноги и руки идут в ход только вначале сшибки. Дальше в дело идут ножи, вилки и отломанные ножки стульев. Дурное предчувствие никак не оставляло Старого ни на минуту. И, что самое страшное, Максим не предполагал, как из получившегося цугцванга выходить. Фронт встал. Пусть и не намертво, но все же. Города и маленькие поселки все так же переходили из рук в руки, люди все так же умирали сотнями.

Больше всего это походило на эдакое затишье перед бурей.

Да еще такой, с которой никто не захотел бы иметь дело. Если принять рабочую теорию Вален о «парзанцах», то каша заваривалась крутая. Кроули со своей частной армией за просто так не полетит в это полушарие. Только за крайне большие деньги, или по приказу своих «друзей» из третьего управления разведки разведки Сингейского Союза.

Чисто по дружбе, само собой.

«Маленькая войнушка вот-вот станет глобальным конфликтом, – мелькнула мысль. А затем вторая, – Интересно, а Верзанская война так же начиналась»? Вот уже чего бы не хотелось, так это повторения третьей Северной войны, когда аж четыре империи разом рухнули в пыль.

В дверь постучали громко и настойчиво.

– Тайк, я же велел не беспокоить, – гаркнул полковник отрываясь от собственных мыслей.

Однако, вместо интенданта в дверь просунулся рядовой Раффе и с виноватым видом произнес:

– Виноват, господин полковник, капитан приказал вам сообщить, что из леса вышел один из наших.

– Кто?

Рядовой Бессил стоял на блок-посту уже почти третий час. Его вахта, как водится, выпала на самое сучье время – с двух ночи и до самого утра. Повезло, никак по-другому не скажешь. Вот как обыграл ротного в карты, так ему и стало везти. Одна ночная смена за другой – отлично, мечта каждого солдата. Для полноты счастья в организме не хватало только стопарика водки, так чисто для согрева. А на самом этом организме не плохо было бы заиметь дождевик.

Любой, да хоть детский, лишь бы этот поганый дождь уже перестал заливаться ему с каски за шиворот. Очередная ледяная капля упала и прокатилась по спине. Лопатки сами собой сжались от холода, а в теле появилась иллюзия бодрости. На пару секунд, но все же. Бессил поправил лямку винтовки и еще раз проверил как ходит затворная рама. Затем он быстро прошелся кончиками пальцев по почти пустой навесной плаке. Фонарь закреплен нормально и не ездиет. Фонарь Бессил тоже выиграл в карты и пока это был самый ценный трофей за всю его карточную карьеру.

Весь лагерь уже вторые сутки почти что на осадном положении, так что сейчас за расслабленность в вахту можно и в бубен получить от старшего в смене. А рука у него тяжелая... это часовой узнал, когда и у того выиграл в карты.

Внезапно затуманенный усталостью разум быстро перешел в режим максимальной готовности. Пропала вся сонливость, а ноги, налитые до этого свинцом, стали готовыми к броску.

По дороге медленно шла фигура.

Невысокий сгорбленный мужчина неловко вышел из-за дальнего поворота и направился к пункту пропуска. Часовой быстро нашарил рукой на груди рацию и два раза клацнул кнопкой, привлекая внимание дежурного смены. Отвлекаться от фигуры он не желал, – мало ли что произойдет! – так что действовал на ощупь, и говорил не отрываясь.

– Главный ответь шестому, – произнес Бессил четко по инструкции.

– Слушаю, шестой, – звука зевка старшего в смене не было слышно, но судя по голосу и проглоченному первому слогу, тот перед ответом успел смачно так зевнуть.

– Фиксирую движение на своем направлении.

– Опознать можешь?

– Одиночная цель. Человек. Без брони и оружия.

– Уверен? – голос командира буквально излучал недовольство.

– Он щас прет прям на меня. Конечно я уверен. Идет медленно, не прячется.

– Окей, жди.

Бессил сплюнул, затем смачно выругался, подтянул лямку винтовки, чтобы та не цеплялась при ходьбе и пошел наружу. За три длинных прыжка по сходням он ловко спустился со второго этажа поста и приготовился ждать подмогу.

Гевин шел так быстро, как только мог, вот только все равно получалось очень очень медленно. Ноги едва слушались, а каждый новый шаг отзывался болью в раненом боку. Тугая повязка пока еще держала кровь, но бинт уже превратился в жесткую наждачку, царапающую раненное брюхо. Молодой разведчик все шел и шел. До базы оставалось совсем немного, некоторые элементы пейзажа уже хорошо узнавались. И пускай дорогу Гевин видел только с быстро едущего транспортника, но все же приметные вещи начали появляться.

Выгоревший старый транспортник, например. Его не забудешь – броневик подбили тремя выстрелами из гранатометов при выезде из города. Да еще и так удачно, что он напрочь перегородил половину шоссе. За ним в паре сотен метров должна быть старая водонапорная башня. В нее тоже прилетело из чего-то тяжелого, так что верх цистерны превратился в вывернутый наружу рваный конус.

Дальше...

А дальше Гевин не мог вспомнить. Голова просто напросто отказывалась работать. Все сложные мысли разом испарились оставив место только для самых простых задач: дойти до дома и предупредить. Рассказать полковнику, пока еще не стало слишком поздно. Капитан приказала ему выжить и сообщить деду все, что он знает. И он, чтоб его черти драли, собирался это выполнить!

Его маскхалат уже давно не работал нормально. Осколок или шальная пуля повредил блок вычислителя и прорвал полотно в нескольких местах, так что сейчас Гевин больше походил на мерцающую всеми огнями новогоднюю гирлянду. Маскировочная ткань периодически светилась тонкими белыми полосами, окрашивалась в ярко-кислотные цвета и выводила на себя случайные куски пейзажа в случайном порядке.

Силы кончились внезапно, буквально за пару шагов до поста. Гевин просто рухнул как подкошенный в лужу и почти завалился на бок, когда чья-то рука осторожно придержала его. Парень из последних сил поднял глаза на часового и попытался улыбнуться. Солдатик при этом почему-то побледнел. Видок, наверное, у него сейчас сильно специфический.

– Братишка, ты откуда, – произнес часовой тихо и присел на корточки рядом.

Губы, глаза и глотка пересохли. Язык намертво присох к небу, так что даже хоть немного подвигать им показалось невероятной задачей. Часовой понял все правильно – приложил к губам горлышко фляги.

– Спас-с-сибо, – прохрипел Гевин едва слышно. – Первый взвод. Мне нужно к полковнику...

– Э... ты тише браток, тебе к доктору сначала. Давай сюда, малой.

Крепкие руки ухватили молодого разведчика подмышки и потянули внутрь блокпоста.

– Мне надо к полковни...

– Конечно, браток, попадешь к нему. Ща мы доктора вызвоним, он тебя к полковнику приведет. Ты только погоди.

Рядовой Бессил осторожно прислонил раненого к стене и открыл дверь.

– Какого хера? – прохрипел сонным голосом рядовой Растен, когда Бессил с силой ударил по его раскладушке.

– Свалил на хрен.

– Ты охренел?

– Замолкни и помогай.

– Че?

– Бегом, – что-то в голосе Бессила прозвучало настолько угрожающе, что сменщик просто подчинился.

Вдвоем они быстро перетащили раненого внутрь и уложили едва живого парня на освободившуюся койку. Парень уже тяжело и прерывисто дышал.

– Главный, – затараторил Бессил в рацию, – требуется врач, здесь раненый.

– У вас бой?

– Нет, это пацан из первого взвода. Ленс, давай врача сюда быстрее, а то он сейчас откинется.

Санитарная машина прилетела буквально через пару минут, внутрь быстро прошла пара крепких ребят в защитных халатах и невысокая рыжая женщина. Она быстро осмотрелась, встретилась глазами с Бессилом, и коротко кивнула.

– Добрый день, господа, – произнесла она спокойно. – Дальше этим молодым человеком займемся мы. Что вы делали?

– Э... Только уложили, да прижали повязку.

– Понятно, что ж этого вполне достаточно. Вы позволите?

Женщина указала взглядом на Гевина.

– Конечно, – смущенно произнес Бессил и отошел на полшага.

– Благодарю, – доктор вновь кивнула и тут же обратилась к вошедшим с ней: – Носилки пожалуйста, банку с кровоостанавливающим и антисептик.

– Анестезию?

– Пока не нужно, мальчик и так без сознания. Здесь мы его только стабилизируем и везем.

На этих словах фельдшера уже бежали в машину. Вален быстро подошла к раненому и осторожно коснулась шеи двумя пальцами. Пульс был не ровный и едва прощупывался. Она быстро отодвинула истрепанную маскировочную ткань, внимательно осмотрела окровавленный бинт. Приблизилась к ране носом, понюхала ее. Действовала она быстро и осторожно: натянула на руки перчатки и принялась прощупывать живот, затем торс, шею.

– Помогите, – попросила она стоявшего неподалеку Бессила. – Рядовому сейчас будет больно, и он может начать двигаться. Подержите пока я не закончу.