Текст книги "Мелкинд Виллейн (Золотой Талисман) (СИ)"

Автор книги: Павел Шмидт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Поедая себя с разных сторон, я легко забыл, что некто вертел мною как хотел, несмотря на магию. Может, вертит до сих пор.

До полудня рукой подать, мы идём и идём, под ногами тропа или что-то похожее – отпечатки множества ног в грязи. На горизонте опять горы, сизые, далеко, но верится, с каждым шагом всё ближе.

– Долго хотите переть? – спросил Джетсет равнодушно. Как снял доспех, будто снял и всю принцскость, превратившись от силы в рыцаря, раздавленного поражением. Я слегка оторопел от метаморфозы. Отнесём на неведомую магию, которой так и прёт из этих мест.

– Пока маму не найдем!

Я положил ладонь на плечо Эритору, крепко сжал. Мальчик заглянул в глаза, упрямо мотнул головой.

– Постойте, что там, впереди? – воскликнула Рилайна.

– Ты что-то почуяла? – спросил я, впереди ничего интересного – для меня.

– Н-не уверена... показалось.

Я насторожился, сделал знак Джетсету. Принц не заметил или делает вид – напрасно! От земли отделились приземистые тела, хлынули с улюлюканьем справа и слева, по центру прыжками неожиданно крупный вожак. Нас мигом окружили люди, по виду – смердюки. Перелатанная одежда, копья-дреколье без наконечников, остро заточены и обожжены на костре. Только сейчас рука Джетсета метнулась к поясу, искать потерянный меч. Поздно! Мы застыли, повинуясь жесту вожака. Крупнее прочих, сильно крупнее, ростом почти с Джетсета, но шире в плечах, одет в шубу чёрного меха с мелкими костями на верёвочках. В крупных кистях играет древко копья, настоящего, со смертельной бронзой на кончике. Квадратная челюсть, пронзительная сталь глаз под нависшими бровями, скошенный лоб хорош для кулачного бойца – красавец! В глазах сияет та особая решимость, свойственная вожакам, но пополам с хитростью. Опасный человек!

– Не двигайтесь. С нами пойдёте, сами, или потащим за ноги, мордами в грязь!

Джетсет дёрнулся гордо, в ладонях вожака крутанулось копье, тупой конец повстречался со скулой принца. Ноги Джетсета мелькнули перед нашими лицами, от удара оземь всех обдало чёрным фонтаном. Рилайна бросилась к принцу, отважно прикрыть от побоев, но смердюки стоят смирно. Я лишь сплюнул с губ грязь. Джетсет застонал, ладонь закрывает половину лица.

– Этого – связать, – бросил вожак, небрежно кивая... на меня! – Благодетель будет доволен.

Я отступил на шаг, кому Благодетель, а мне, чую, – погибель!

– Постойте! Зачем сразу вязать, сам пойду, – запротестовал я, ещё шаг назад.

Вожак ухмыльнулся, мелькнул тупой конец копья.

Глава 13

– Виллейн! Виллейн! Очнись уже, подумаешь, в глаз дали!

Меня кто-то тормошит, голова болтается как тряпичная. Я разлепил веки, два лица слились в одно, совместив точки мелких родинок, чёрные волосы заплетены наспех в косу, тёмный взгляд карих глаз, невесёлая улыбка. Откуда-то сбоку звонкий голос:

– Мама, он жив! Смотри, ресницами хлопает!

Я поморщился от звона в ушах, с трудом сел. Вокруг бревенчатые стены, деревянная дверь в кривом косяке, сквозь щель видна полоска засова, заперто снаружи. В хате весь отряд: безучастный дважды битый Джетсет, Рилайна, с излишне женскими в заточении прелестями. Эритор подле Унрулии и она сама.

– Ты как здесь?.. Где мы? – спросил я, ощупываю скулу. Под пальцами тренькает болью лопнувшая кожа, кровь запеклась.

– Маму поймали, я же рассказывал. Нас тоже схватили, помнишь? – зачастил Эритор.

Унрулия порывается сказать, но не мне – Джетсету! Принц привалился к бревенчатой стене, рубаха добротной ткани вся в пятнах пота, воротник намок чёрной, в неярком свете оконца под крышей, кровью. На левой половине некогда красивого лица багровый синяк. Ох, и крепкая рука у главного смердюка!

Унрулия поднялась, полные бёдра колыхнулись под тонкой тканью платья, заслонили обзор. Проплыла в сторону Джетсета.

– Брысь! Здесь телесами не вылечишь! – бросила Рилайне, та готова взвиться. Я украдкой показал кулак – сникла.

Пальцы Унрулии пробежались по лицу, Джетсет вяло отстранился. Унрулия схватила крепче. Скомандовала властно:

– А ну, воды подай!

Рилайна сама не поняла как, кинулась исполнять. Даже у меня ноги дёрнулись.

– Что ж вы, Ваше Высочество, приуныли? Небось, деду вашему тоже несладко пришлось, но выдюжил! – пристыдила Унрулия.

– Ты кто такова, крестьянка, мне выговаривать?! – ожил Джетсет.

Унрулия выпрямилась, смотрит сверху вниз, на лице полосы грязи – свирепая боевая раскраска.

– А вот такова! Унрулией меня зовут, а то сын мой, Эритор.

Джетсет смотрит в пол, в равнодушных глазах медленно разгорается искра. Челюсть поползла вниз, вид потрясенный.

– Унрулия? Это как это? Вы-то, как вы здесь оказались?!

– Вашей милостью, Джетсет! Не вы ли погоню послали?..

Между этими двумя явно какая-то связь, я сижу, ничего не понимаю. Посмотрел вбок, Эритор – тоже, вертит головой с мамы на принца.

Принц закаменел лицом, ладонь рубанула воздух.

– Нет, – твёрдо сказал Джетсет, Добавил язвительно, глядя на меня: – Что бы ни говорили некоторые, я не виновен в смерти отца! Не опущусь и до преследований... вас.

– Стойте-стойте! О чём толкуете? Просветите нас! – вмешался я.

– Обойдёшься! – отрезал Джетсет.

– Нет, ну почему же, мой принц? – возразила Унрулия, кулаки тянуться упереться в бока, сейчас последует перепалка. – Почему не рассказать, как не пускали проститься, как держали в тайне – от меня?!

Джетсет скривился, хочет ответить, но за дверью шаги, клацнул засов. Мы притихли. В хату ввалился вожак смердюков, охрана за дверью, но и с ним одним не справиться – шуба сменилась доспехом с принца, железо начищено до блеска, фамильный герб королей на смердюке как вызов.

Джетсет зашипел, стиснул зубы до скрипа. Я подумал: хорошо, ожил, пригодится.

Тяжелая челюсть вожака ходуном, из необъятной глотки хохот, толстый палец указывает на всех по-очереди.

– Сегодня один из вас предстанет перед Хозяином. Кроме мелкого.

Унрулия побелела как смерть, но мясистый палец вождя остановился на мне! Я вскинулся обиженно, будто тоже хочу.

– Хозяин обожает крепкие берцовые кости, высасывать мозг, – продолжил вожак, палец как указатель на Джетсете. Перевёл на Рилайну. – Любит и мясцо под нежным женским жирком!

– Хорошо, детей не ест, ваш Хозяин! – встрял я, в голове план.

– Как не ест? – делано изумился вожак. – Еще как ест, чужих, само собой.

Унрулия прожгла взглядом, я чувствую две дыры ото лба до затылка. Я дёрнул веком так, чтобы вожак не увидел, но в ярости не заметила и Унрулия, вскочила.

– Ах ты, мелкий прохвост! Скормить Эритора заместо себя хочешь?

– Почему мелкинда нельзя есть? – заголосила Рилайна. – Чем он лучше нас?

Вожак слегка опешил от бабьей атаки.

– Не лучше – хуже! Колдун, ждёт его другая участь, уж лучше быть съеденным, чем попасть в руки Благодетеля! – разговорился вожак, поёжился сам от последних слов.

Унрулия не услышала или делает вид, шагнула к вожаку, стоит во весь рост, всего на пол-ладони ниже.

– Заруби на своем трижды ломаном носу! Сына не дам, горло тебе перегрызу!

Вожак отступил на шаг под напором, посмотрел с интересом. Губы дрогнули в усмешке.

– Вот и ладненько, раз начали выбирать – кто, продолжайте. Вернусь через час за... за обедом! Ха-ха-ха-ха!

Вожака согнуло от хохота так, что пришлось опереться на копьё. Эритор жмётся в ужасе, меня продрал мороз. Вожак резко замолк, острие копья метнулось к шее Джетсета. Бронзовый кончик сияет кромкой, острый, хоть брейся, слегка кольнул. Вожак кичится мастерством, но мастер, мастер, ничего не скажешь!

– Впрочем, можно по-другому. Я вас всех отпущу, всех, кроме колдуна. Если этот, – предложил неожиданно вожак, кивая на принца, – сумеет пустить мне кровь в схватке, – продолжил вожак, загибает по-очереди пальцы, – три раза!

– А если нет? – прохрипел принц.

– А если нет, – рявкнул вожак, – отправишься на копье к Хозяину! Муа-ха-ха-ха-ха!

Вожак хлопнул дверью, из-под крыши посыпалась дрянь, следом шлёпнулось осиное гнездо. Пара ос, злые как цепные псы, и крупные с палец, ринулись искать обидчиков. Рилайна завизжала, бросилась в угол, выставив тугой сочный зад. Я еле успел поймать одну, уже выставила жало. Вторая оса не решилась атаковать, ужужжала вверх, в щель под скатом крыши.

Джетсет заметил удивлённо:

– Ты слишком быстр. Вышел бы отличный наемный убийца: мал, неприметен. Мне следовало быть осторожнее, тогда, на площадке.

– Благодарю, сэр Джетсет, – вежливо ответил я, выделяя «сэр». Джетсет дернулся как от пощёчины. – Увы, убивать за деньги мечтаю гораздо, гораздо меньше, чем рыцарствовать.

– О чём вы, надо выбрать кого съедят! – сказала Рилайна, взгляд скользит по Унрулии, сверху вниз, задержался на полных бёдрах. Та только фыркнула, предложила:

– Почему бы Его Высочеству наследному принцу Джетсету не спасти всех нас, победив амбала?

Кровь схлынула с лица принца, с той его половины что цела. Пока что цела, читается в глазах. Рилайна в нерешительности, разрывается между расчётом на будущее и страхом быть съеденной сейчас. Одному мне хорошо, подыхать днём позже.

– Выбора нет, идти принцу. Кто сказал, что съедят одного? Сегодня один, завтра второй. Вот если победить, устрашённые смердюки отпустят. Решайтесь, Ваше Высочество!

Джетсет хмыкнул – ишь как заговорил мелкинд уважительно, когда шкура жмёт.

– Каким оружием биться? Привычен к мечу, копьё, признаться, держу как крестьянин оглоблю!

Рилайна что-то сказала, но я уже не слышу, всё внимание к Унрулии. Та встала, шагнула к двери, сильный стук прервал Джетсета на полуслове.

– Чего долбишь, рано, Хозяин спит! – хохотнул охранник с той стороны.

– Позови вождя, сказать надо! – ответила Унрулия.

– Мама! Ты что задумала, нет! – закричал Эритор, вцепился в мать. Унрулия повернулась, на губах спокойная улыбка, гладит сына по голове.

– Всё хорошо, сынок. Я вернусь скоро.

Рилайна набрала воздуху выпалить язвительное, но ладонь Джетсета зажала рот. Дверь отворилась, за ней двое охранников. Унрулия оторвала сына, сунула мне и вышла.

– Что она задумала? – спросила Рилайна, голос дрожит.

Никто не ответил, вопросов и тайн больше чем узников.

Невыносимо тянется время, час как день, в молчании. Разговоры смолкли едва закрылась дверь за прямой спиной, да и что говорить? Унрулия решила за нас, остаётся кому злиться, кому надеяться. Хуже всех Эритору, мальчик на грани: зареветь, заплакать или кататься по полу, бросаться на стены. Сел рядом лицом в коленки, я приобнял за плечи...

Дверь отмеряет события в бревенчатой камере. На этот раз на пороге Унрулия, руки скрещены зябко на груди, губы пунцовые, в уголках глаз дрожит слеза.

– Мама, с тобой всё хорошо? – с облегчением спросил Эритор, кинулся обнимать.

Я отвёл взгляд, жгучая ненависть затопила по горло. Зверь, проклятый ублюдок! Кулаки разжались от бессилия – что я могу, без магии?! Я с трудом распрямил пальцы, на ладони раздавлена оса, жало впилось в палец, тот распух, но боли нет, та меркнет на фоне ярости.

– До первой крови, Джетсет, – молвила Унрулия ровным голосом. – Надеюсь, вы не зря проливали пот в тренировках!

Джетсет церемонно наклонил голову, принимая как должное, но вид подавленный. Унрулия добавила:

– Вам дадут меч, ваш собственный!

Я вскинулся.

– Тот самый, что был с Его Высочеством? Тогда есть шанс! – прошептал я.

– Что за шанс? – воскликнула Рилайна. Снаружи затих шум сопящего стража, я посмотрел как на дурочку.

Дверь возвестила конец обсуждениям, сруб заполонила стража, мы нехотя строимся на выход. Снаружи полдень, солнце зависло и не хочет уходить с небосвода, льёт душный жар золотыми лучами. Справа от узилища пара домов, полукругом у крошечного озера, не деревня – торговый пост на краю болот. Песчаный берег зарос камышом и осокой, меж домами и берегом толпа. Смердюки собрались от мала до велика, щёлкают семечки, одеты празднично, то есть, зашили особо большие прорехи. В центре пустой площадки вождь, гол по пояс, по телу вздуваются тугие шары мышц. На молочно-белой коже валиками шрамов, белых, розовых и багровых, расписан воинский путь. Выглядит устрашающе, вот и Джетсет приуныл, сам поджарый, но в вожде чувствуется поистине звериная мощь.

– Люди Свободных Болот! Сегодня вы увидите, как я побью этого рыцаря, что зовет себя принцем! Принцем королевства, откуда изгнали наших предков, принца жадных баронов, кровавых лордов, что дерут по три шкуры с крестьянина!

Вождь раскинул руки в стороны, в левой копьё. Толпа смердюков взревела, в голосах ни звука привычной заунывности, люди ликуют.

– Смейтесь люди: принца прогнали из собственного дворца, он должен скрываться среди болот, как любой из нас! – продолжил вождь. Раздались смешки, жидкие, вождь мигом уловил что свернул не туда. – Он явился не как изгой, пришёл с мечом и в доспехах, с отрядом лазутчиков, завоевать нас, рабами погнать в поход за утраченной короной! Он здесь погубить Хозяина, нашего единственного защитника!

На этот раз толпа воет в негодовании. Вождь продолжил, являя доказательства: доспехи и меч. Доспехи тотчас унесли, но меч остаётся воткнут в песок у ног вождя. Я потянул Джетсета за рукав.

– Слушайте, Джетсет, не перебивая! Этот меч зачарован против тролля. Да, знаю что скажете. Те чары, чужие, что взъярили тролля, своё отработали, мои – остались, чую отсюда. Используйте с умом!

Джетсет кивнул, дышит нарочито часто, мышцы наливаются силой, вступил на песок. Вождь жестом показал на меч. Джетсет подходит обычным шагом, ладонь ложится поверх рукояти. Я слежу пристально, как и все вокруг площадки. Звенит тишина, едва пальцы принца сомкнулись на рукояти, вождь взвился в прыжке, правая рука отведена назад, кончик копья на уровне груди. Правая ступня выбила фонтан песка, вождь припал на левое колено в длинном выпаде, кончик копья бьёт сильно и страшно. Принц наполовину успел уйти вправо, меч кончиком вниз парирует удар, отводит выпад вбок – не достаточно! Острие копья вспороло край рубахи с левого бока, исчезло под тканью, выныривает в шлейфе красных брызг. Принц отшагнул назад, левая рука дёргается было к распоротому боку, но замирает на полпути. Меч в правой стремительно падает на шею вождя, тот пытается выпрямиться, уйти. Передумал, в последний момент вождь бьёт обратным движением – любимый удар тупым концом. Копьё встречается с лезвием, зачарованный меч легко срубает кончик древка, но вождь уже далеко, ушёл невредимым.

– А ты неплох, принц! Тем забавнее выйдет!

Джетсет тяжело дышит, вложил в удар все силы, коих и так немного. Рубашка прилипла к боку, расплывается пятно, но медленно, порез не глубокий. Собрался с духом, идёт осторожно к вождю, шаг, другой. Вождь играет копьём, наносит ложный удар, в ноги, в глаза, в живот. Джетсет меняет стойки, меч в руке как живой, блещет на солнце готовый парировать. Вдруг Джетсет бросается вперёд, клинок плашмя отбивает копье в сторону. Стремительным змеиным движением принц почти падает на песок, и, с риском порвать мышцы ног, снова метнулся вверх и вперёд, кончик меча чиркает по груди вождя, красная черта как знак победы! Багровых шрамов прибавится.

– Да!!! Ура! – закричали радостно мы, но рано. Вождь глянул на кровь, взревел, копьё метнулось к груди принца. Джетсет отшатнулся, наконечник вонзился глубоко в плечо. Принц упал, сбит с ног сильнейшим ударом, меч вывалился из враз ослабевших пальцев, копьё торчит чуть ли не из кости.

Все приходят в движение: Рилайна испугано пробирается к принцу, смердюки ревут торжествующе, вождь потрясает руками спиной к нам. Рисуясь, не глядя на поверженного принца, вырвал копьё, повернулся добить.

– Нет!!!

Эритор кошкой прыгнул на спину, в кулаке мой бывший кинжал. Ударил сверху в основание шеи, над ключицей. Вождь издал рык, резким движением плеч отшвырнул пацана взад, пал на колено, меж пальцев из шеи бьёт кровь, тяжело завалился навзничь.

Смердюки замерли, оторопев, завыли заунывно. Ритмичный вой бросает в дрожь, тело вождя задёргалось, его корёжит, руки и ноги разбухли, наливаются изнутри плотью. Кожа лопнула и слазит клочьями, под ней более плотная с волосками зеленоватого цвета, толстыми, как щетина кабана. Конечности растут в длину, лица вождя не видать. Поднялся высокий, с молодое деревце, обернулся всем телом. На толстой шее шрам на месте удара, уже розовый, выше уродливая голова с крючковатым мясистым носом тролля. Я живо узнал знакомца из леса. По смердюкам радостный вздох, взрослые садят детей на плечи узреть Хозяина.

Тролль взревел, зашагал к нам, ко мне и Унрулии над бездыханным сыном. Чудовище тянет мощные длинные пальцы схватить за ноги и бить, бить наотмашь по земле, превращая в смесь из костей и потрохов.

– Джетсет, меч! – закричал я.

Джетсет пополз на одной руке, опередила Рилайна. Тонкими руками едва подняла тяжёлый клинок, подбежала к троллю и стукнула, как мышь кочергой. Меч едва порезал, но для магии хватило. Тролль замер, точно молнией поражён, черты лица поплыли, надутое мышцами тело осело, спускает пар. Миг, и на песке прежнее тело вождя, сперва неподвижное, заворочалось. Вождь поднялся, белых шрамов прибавилось на один, обвёл собравшихся мутным взглядом.

– Что случилось? Вы кто такие?! А ну, ребята, вяжите чужаков!

Смердюки кинулись к нам, и вот, мы снова в узилище, один в беспамятстве – Эритор, второй ранен серьёзно. Вождь зашёл с нами, во взгляде ни тени памяти о случившемся. Выставил палец.

– Сегодня один из вас...

– Довольно! – оборвала Унрулия, подошла, на лице смесь жалости и брезгливости.

Вождь опешил. Унрулия обняла могучего воина, сказала, пристально глядя в глаза:

– Отпусти их, их всех. Я останусь с тобой, лорд Энрогар.

Вождь вскинул руки к вискам, как при головной боли, зрачки расширились, заполнили радужку до краёв. Рухнул на колени, страшный крик наполнил хату от стенки до стенки. На вопль сунулись было смердюки, отступили, устрашённые зрелищем. Энрогар катается по полу, рычит, пальцы царапают, раздирают кожу до крови. Замер у ног Унрулии.

Мы не решаемся шевельнуться, пока вождь не открыл глаза. Еле поднялся, на лице добавилось морщин, следов мучений. Оглядел каждого из нас, наконец, поднял взгляд на Унрулию.

– Я помню всё. Теперь – помню. Лучше бы не помнил, но пути назад нет... если ты будешь рядом!

– Я останусь, но ты должен отпустить пленников, – Унрулия поглядела на меня оценивающе, я замер, спустя томительную минуту добавила: – Всех!

Энрогар торжественно кивнул.

– Да будет так.

Часть 2

Глава 1

Насколько хватает взгляда плоская равнина в пятнах озёр. Берег ближайшего в паре шагов, порос кустами, длинные плети ветвей с вытянутыми листочками полощутся в воде. Мне с вершины ивы хорошо видать: у поверхности скользят рыбы, широкие спины трутся о мокрые листья, те мешают вынырнуть, глотнуть порцию воздуха. Поодаль от берега высунулась пасть, плямкнула беззвучно и тяжёлое тело кануло обратно в глубины. Редкие в послеполуденный час рыбаки перебираются от озера к озеру, в руках над головой одноместные лодки, маленькие и вёрткие из-за круглого дна, без навыка не усидишь. Окликнули одного спросить дорогу, тот, заснув под мерное кивание удочки, вскинулся, шлёпнулся в воду.

Я кинул взгляд вдаль, ближе к горизонту развалины на фоне недалёких уже гор, вот на них и пойдём.

Я сполз веткой ниже, повис на руках.

– Эге-гей! Ловите!

Разжал пальцы, ступни погрузились по щиколотку в мягкую под ивой землю. Никто не ловил, да и кому? Джетсет, считай, без руки: плечо распухло, из глубокой раны сочится, повязка пропитана кровью. Рилайна не в счёт, Эритор сам мал, сидит вытянув ноги, спина подпирает ствол ивы, лицо опухшее от слёз. Прощание с Унрулией было тяжким. Да, поступила благородно, спасла не только нас, но сыну доводы разума безразличны, нужны не они, а мать.

– Я так и не поняла, кто такой этот Энрогар, человек или тролль? – спросила Рилайна, глядит на меня. Ответил Джетсет.

– Сказывали легенду о лорде, что был проклят ведьмой за какие-то там дела. Проклят превращаться в тролля. Как обернётся назад, в человека, память прочь. Облик тролля даёт неуязвимость к ранам – да вы сами видели, смертельная заросла хоть бы что.

– Это понятно, не понятно как Унрулия сможет помочь? Что колдун скажет?

Я передернул плечами.

– Вы же знаете Унрулию, она – справится. Удар магии сдержит превращения, усыпит тролля надолго. Я слыхал про Энрогара, только свести дважды два не смог вовремя, – ответил я, сокрушенно склонил голову. – Есть подозрение, проклятие как-то связано с детьми. Ведь Энрогар, если верить легенде, превратившись в тролля, пожрал своих.

– Ты хочешь сказать, – проговорил Эритор, оторвавшись от невеселых дум, – мама родит ему на съедение?! Да-да, чего уставились, мне почти тринадцать и я знаю зачем Рилайна задом вертит подле принца!

Рилайна сделала вид что занята платьем, причёской и прочими женскими делами, даже отодвинулась чуток от Джетсета. Я фыркнул.

– Будет у тебя братик или сестрёнка. А что, не так плохо вышло, мамку, считай, пристроил, ей ничего не грозит. Смердюки та ещё компания, но Унрулия – леди и сама по себе и их переделает на приличный лад!

Джетсет вздрогнул при слове "леди". Вспомнилось, как шептался с Унрулией перед уходом. Обидно, мне не сказала ни слова, глядя как на пустое место. Сколько прошли втроём с Эритором, спасал их ценой жизни – и не удостоился даже прощания!

Эритор состроил недовольную рожицу, но видно – полегче, тревога слегка отпустила. По-крестьянски, Эритор почти взрослый, самостоятельный человек, но в городах иные мерки. Эритор произнёс, бодрясь:

– Чего сидим? Идти пора, пока у Джетсета рука не отгнила! Виллейн! Высмотрел что с верхотуры?

– Высмотрел. Идём к развалинам – и ориентир хороший, и любопытно – что там?

Скрипнул зубами Джетсет, Рилайна тук как тут, подставила плечо встать. Эх, бедная девочка, наивно рассчитывать на благодарность принца! Помощь всех-всех вокруг принимает как должное, вежливый кивок – максимум признательности.

Эритор оруженосцем, на поясе мой кинжал, на плече сверток, это завёрнут в дерюгу меч, тот самый. Я налегке, припасу нет, большая рыбина, коей угостил за мелкую монету мокрый рыбак, давно зажарена и исчезла в животах, как сухая трава в пламени.

Залили костер и двинулись, под ногами спорные с Ретунией земли. Во времена деда Джетсета бились здесь славно, полно пожжёных крепостиц, местные разбежались кто куда. Но крестьяне как сорная трава, только меч наёмника проредил, пожог деревеньку, глядишь, новая, радует масляным цветом брёвен. Тем более непонятно, почему не вернулись при короле Джероне.

Бахвальство Энрогара, умение обращаться и любовь к копью идёт ране на пользу – идеально надраенный наконечник не занёс много заразы. Худшее прошло мимо, болит, да, но не загнило. Джетсет повеселел, снова обращает внимание на Рилайну. Мы с Эритором поодаль от парочки, мальчик топает хмурый.

– Хватит грустить! Всё будет хорошо с мамой!

Эритор шмыгнул, помотал головой.

– Да я не о том, мама сказала напоследок кое-что... я не понимаю!

Я придержал шаг.

– Что сказала? Мне ничего не сказала!

Эритор зыркнул, проговорил тихо:

– Сейчас поймёшь почему. Она сказала – держись подальше от Виллейна!

Я опешил. Вот те раз! И это после всего?

– Мне зачем говоришь?!

– В том и дело, мама сказала: "передай Виллейну мои слова". Ещё сказала не доверять Джетсету, особенно, если пойдёт назад в королевство, но я и сам знаю.

Ох уж эти женщины! Разводят тайны, плетут интриги на пустом месте. Насчёт Джетсета права, довериться свергнутому принцу безумие. Он сделает всё, чтобы вернуть трон, пожертвует любым соратником. Переступать через поверженных спутников обычное дело королевских семьях – как иначе добиться трона?

– Это понятно, не доверять никому. Не понятно, зачем мне говорить. Чтоб совесть заела?

В последнее время били так часто, что совесть стыдливо молчит, придавлена грузом несправедливости к хозяину.

Джетсет болтает с Рилайной, первыми вышли на дорогу, глубокие колеи намекают на интенсивное движение. Значит, близко городок. Рядом, но не видать, местность почти плоская, холмы уже редкость, но в два роста заросла жёстким на вид кустарником. Дорога петляет меж озёр, их все меньше, в горячем мареве кривит стволы и ветви далёкий лес, уже в предгорьях.

– Здесь наши пути расходятся, колдун. Мне интересу в развалины лезть нет, – неожиданно огорошил Джетсет, указывает на север. – Мы двинемся на север, там селение. Уверен, найду соратников, из тех, что успели бежать от узурпатора!

– Бог в помощь, – ответил я, на вид равнодушно. В душе поют райские птицы, вот-вот избавлюсь от назойливых спутников.

– Да, ещё одно: Эритор пойдёт с нами. Унрулия просила присмотреть и я, милостиво, согласился!

Эритор набычился, голубые глаза сверкают из-под соломенной чёлки. Последнее деяние – как бесстрашно прыгнул на вождя смердюков – прибавляют уверенности и взрослости.

– Я пойду с Виллейном!

– Вот ещё, это не обсуждается! Ты слишком мал принимать за себя решения. Сделаешь как сказала мать! Тебе безопаснее со мной чем с колдунишкой, что сгинет через шаг, если не в развалинах, то куда там его занесёт!

Я решил вмешаться. Эритор нравится, хороший мальчик, боевой, но...

– Эритор! Джетсет кругом не прав, иначе был бы уже королём, а не полудохлым принцем. Но сейчас тебе безопаснее с ними, – упредил я готовые сорваться возражения. – У меня есть дельце на пару дней, как ты помнишь, после, обещаю, встретимся!

– Правда, обещаешь?

– Правда-правда! – ответил я, врать ребёнку особенно стыдно, но я же не вру, да? Собираюсь найти, навестить, потом, как только. С Талисманом будет просто.

Эритор поплёлся к Джетсету, Рилайна улыбается широко – прям молодая семья. Чересчур молодая, да кому какое дело. Я чувствую гадость, отвожу виновато взгляд, пытаюсь разбудить злость на Унрулию: так легко пренебрегла мной, не доверила сына. Тщетно. Слишком загадочная женщина, секретов как в шляпе фокусника.

Эритор вдруг бросился обратно, детские руки обняли неожиданно крепко, губы жарко прошептали на ухо:

– Не бросай нас, Виллейн, вернись, обязательно найди маму! Ей нужна твоя помощь, что если тролль и её съест и... будущее дитя? У нас больше никого нет! Обещаешь?

В горле застрял комок с кулак. Я прохрипел:

– Обещаю!

Сказал от сердца.

Эритор резко оторвал себя, зашагал, не оборачиваясь, по дороге на север. У меня в руках тайком сунутый свёрток. Под слоями дерюги рыцарский меч, длинноват и тяжёл, такой же полезный как палка. Мальчик воображает меня рыцарем, но не догонять же вернуть. Я махнул на прощание спинам и потопал на юг, туда ведёт дорога. Недалёкие развалины башни поверх кромки кустов манят, притягивают взгляд.

Впервые с того утра, когда Фитц послал за троллем, отпустило, суета, гонка на нервах позади. Шагаю в своё удовольствие, чувство свободы переполняет, приключения ждут, неприятности растаяли как дым. На губах беззаботная улыбка, птички в кустах будто услышали, радостно щебечут. Солнце ласково гладит по голове, целует в правую щёку. Вперёд, навстречу с Талисманом!

Развалины замка живописно раскатились камнями с небольшого холма. Замки на спорной, они все спорные, границе с Ретунией горят часто, вот и этот не пощадил таран и огонь, да не простой, магический! Только он даёт жар, что плавит твердый гранит, блоки выпрыгивают из враз тесных стен, как пущенные катапультой. Я выругался, ушибив голень: за четверть лиги от главной башни камни заросли травой, другие затянуты дёрном, сидят как разбойник в засаде.

В развалины заходить опасно, вдруг на постое лихой люд? Но не зайти глупо – вдруг есть интересное? Мне ой как нужна магия, позарюсь и на самую малость. Грабители часто проходят мимо невинных вещиц, не подозревая тайную мощь.

Стены замка разрушены почти до основания, защитников не хватило поглотить ярость напавших, отдувались камни. Стены низкие, местами по пояс, главная башня обвалилась, верхние этажи спустились во двор горной лавиной. Северная стена башни на этаж выше, закрывает от взора что там внутри. Я беспечно направился к бывшим воротам.

Странно, подумал я, не помню недавних слухов о стычках с применением магии. Этот замок пережил яростный штурм, не так чтоб недавно, но и не тридевять лет назад. К тому же – магический огонь. Потратить такую прорву магии просто в ярости, против камней? Фитц, единственный колдун с лицензией в королевстве, удавится от жадности! Может, какой-то странствующий маг, из настоящих, а не, как постепенно становится мучительно ясно, мошенников с амулетами типа нас?

По земле крылом мелькнула стремительная тень, перечеркнула меня, уносится вперёд и влево, поблекла. Я дёрнулся, завертелся волчком в поисках опасности. Глянул на небо – ничего, щурюсь на солнце, прикрываю глаза ладонью, спешу дальше, тревожно. Развалины уже кажутся не жалкими, но защитой. Снова пала тень, я резко обернулся. На фоне солнечного диска силуэт, в лицо гонит воздухом, крылья раскрыты в торможении. Дикий рёв гигантской пасти заставил присесть, страшный, куда там пустынному льву с его рыком. Звук распался на два, один низкий, почти не слышен, от него щемит в груди и хочется выпрыгнуть из сапог и бежать, бежать, забиться в тёмный угол. Второй звук высокий, режет как бритвой, от него поют кости предсмертную песнь. Я послушался первого, бросился к спасительным руинам. В спину толчок воздуха, меня схватило поперёк как клещами, дёрнуло, земля резко уходит вниз на множество локтей. Хватка внезапно разжалась, я ринулся вниз головой. Изогнулся в полете чтобы не врезаться макушкой, плечо взорвалось болью. Замер, распластанный на спине, перед глазами чудовище уходит свечкой вверх, длинный хвост щёлкнул шипами по земле, под ударом валун взорвался осколками. Я еле поднялся, ковыляю вверх по склону. Это издалека холм казался пологим, приходится карабкаться, пальцы цепляются за прутья кустов, пучки трав.

Я часто оглядываюсь. Дракон, а это дракон, чтоб ему, пикирует вновь, растопырив кривые когти на скрюченных лапах. За миг до земли передумал, поджал лапы, брюхо шлёпнуло по склону, башня на вершине подпрыгнула, полуразрушенный этаж решил спуститься ниже. Мимо пролетел камень размером с барашка, дракон позади вякнул, приняв удар. Я припустил, будь вместо ног руки, карабкался бы всеми четырьмя.

До спасительной стены всего чуть-чуть, не успел. Сверху ударила пасть, скользкий язык сбил с ног, завился веревкой вокруг пояса. Голова дракона резко мотнулась вверх, подкидывая, язык исчез, обляпав ведром слюней. Я перелетел через низкую стену, шлёпнулся на плац у подножия башни, чудом попав меж двух свежих валунов. Вылез еле-еле, хорошо, скользкий от слюны, поискал дракончика. Да, дракончика – играется, зараза! Хотел бы сожрать, давно бы хрустел костями. Моими костями.

Дракон расположился на склоне, длинное тело вытянуто, крылья в стороны – нежится в лучах солнца. Глаз с вертикальным зрачком хитро посматривает на развалины.