Текст книги ""Та самая Аннушка", второй том, часть вторая: "Не та дорога" (СИ)"

Автор книги: Павел Иевлев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– В убежище, все в убежище! – командует «маркиз-карабас».

Даже сейчас в костюме, хотя пиджак усыпан побелкой. Его молчаливый сын направляет персонал к двери, за ней лестница, ведущая вниз, в подвал.

– Охрана на стены! Открыть огонь! – это Андрей уже в рацию. – Что? Какие ещё танки? Откуда тут танки? Серьёзно? О чёрт…

– Что там? – спрашиваю я его.

– Бред какой-то. Танки. Уже две стационарных огневых точки разнесли на стене. Там пулемёты, на танки мы не рассчитывали, нет в этом мире танков!

– У вас есть хотя бы элементарные РПГ?

– Нет. У меня не военная база!

– Хреново… Сколько танков?

– Пока увидели три.

– С прикрытием?

– Похоже на то. Есть бронемашины…

– Значит, и пехота. То есть подобраться и сжечь не вариант.

Грохнуло. На этот раз не в здание. Наверное, по стене долбят, сносят огневые точки. Подавят – и на штурм. По самому дому, скорее всего, вообще не целились, просто перелёт, но убрать всех в подвал – правильное решение. Обрушить такие стены из пушек малореально, так что не завалит, а случайных жертв среди мирняка будет меньше. Если мы, конечно, собираемся воевать, а не сдаваться.

– Что, совсем ничего противотанкового? – спрашиваю я.

– Андрей! – перебивает Аннушка. – Дай Лёхе акк. У тебя наверняка есть.

– С какого хрена? Они знаешь, сколько сейчас стоят?

– У него коммунарская винтовка. И он умеет воевать. Поверь, я видела.

– А. Хм. Да. Возможно. Как вариант. Ждите, я сейчас.

Грохнуло, задрожали стены, зазвенели висюльки в люстрах. Опять в дом, в верхние этажи прилёт. Так себе у них наводчики, похоже. Или пугают, тогда должны скоро прекратить и выдвинуть какой-то ультиматум.

– Лёха, ты же нас вытащишь? – спрашивает испуганная Геманта.

Она в ночной рубашке, к ноге жмётся её крошечная беловолосая эмосимбионтка, тоже в чём-то символическом и полупрозрачном. Очень секси обе, повезло Андрееву сынку.

– Не знаю. Я вас и не втаскивал.

– Это из-за меня, да?

– Нашла у кого спросить. Почём я знаю? Поди, у здешнего хозяина врагов хватает.

Грохнуло. Ещё раз. Судя по звуку, бьют по стене, окружающей здание. Пока её не развалят, на первом этаже мы в относительной безопасности, он снаружи не виден. Жаль, я к стенам особо не приглядывался, какой они толщины, не знаю. Танки для разрушения укрепрайонов подходят не лучшим образом, но, с другой стороны, я и танков тех не видел. Может, это САУ с серьёзными пушками. Исторически фортификация проиграла артиллерии уже три века назад, так что вопрос времени, упорства и размера боекомплекта. Если нечем ответить, то раздолбают что угодно.

Грохнуло. Грохнуло. Бац – снова в дом. Дыма становится больше, похоже, наверху пожар. Это плохо, спрятавшиеся внизу могут там и задохнуться, если это просто подвал, а не правильно организованное бомбоубежище с вентиляцией и резервными выходами.

– Вот, держи, – вернувшийся Андрей с неохотой протягивает мне акк. – Вернёшь потом!

– Угу, непременно… – я откручиваю заглушку в винтовке и помещаю чёрный тяжёлый цилиндрик туда. – А пулек у тебя таких нет?

Показал ему магазин от винтовки.

– На. Как знал, прихватил, – блондин с ещё большей неохотой выдал мне новый.

– Пульки не верну! – предупредил я. – Если нужны, сам потом выковыривай.

– Иди к чёрту. Ты себе не представляешь, какой это дефицит!

– Так пойди, блядь, камнями в них покидайся. Это бесплатно!

– Извини, – буркнул Андрей. – Я без претензий. Нервы. Не каждый день меня из пушек обстреливают.

– Есть идеи, кто тебя так не любит?

– Ни единой. Я не самый популярный тип в Мультиверсуме, но это уже перебор.

– Ладно, – сказал я, вешая винтовку на плечо, – пойду посмотрю, кто там такой дерзкий. – Рация ещё одна есть?

– Вот, держи. На стену есть выход под землёй…

– Снайпер на стене как хрен на блюде, – отмахнулся я и пошёл к лестнице наверх.

Аннушка было дёрнулась за мной, но я только головой покачал, и она остановилась. Надо же, сообразила, что толку от неё там будет меньше, чем ноль. За второй номер она сработать не сумеет, только лишние нервы мне сделает.

Здесь, на верхнем этаже, что-то горит, но дальше по коридору и пока не очень сильно. Дым выдувает в выбитые окна, дышать можно. Найдя комнату на нужной стороне, вытащил на середину стол, приставил к нему стул, разложил сошки винтовки, установил её, сел, приложился – ничего, удобно. Я не снайпер, а штурмовик, специализация скорее противоположная, но принцип знаю. Видел их работу много раз, трепался в располаге с мастерами, у которых место для зарубок на прикладе кончилось. Так что за теорию в курсе, а недостаток практики, надеюсь, компенсирует умная техника.

На улице ещё до конца не рассвело (атаковали нас грамотно, в предрассветный час), но небо уже просветлело и что-то видно даже без ночного режима. Например, то, что машикули на стенах, где, видимо, размещались стрелковые точки охраны, развалены к чёртовой матери почти все. Да, всерьёз биться за здешние рубежи никто особо не собирался, оборона организована вообще никак. Чем больше таскаюсь по Мультиверсуму, тем сильнее убеждаюсь, что по-настоящему воевать умеют только у нас, остальные так, совочками в песочницах машут. Наверное, это тот самый уникально высокий уровень сенсуса сказывается. Ну, или мы все по жизни злобное мудачьё, тоже вариант. Хотя, возможно, это вообще одно и то же.

– Убери людей со стены, – сказал я Андрею в рацию. – Только перебьют без толку.

– Принято, – ответил он после паузы.

Танков пять. Мне они незнакомы, на вид уровень нашей Второй Мировой или чуть позже. Когда концепция танка уже сформировалась полностью, но новые противотанковые средства ещё не превратили его в передвижной артиллерийский блиндаж. Во всяком случае, ни противодронной защиты, ни средств РЭБ, ни даже активной брони я на них не наблюдаю. От меня она бы их и не спасла.

Итак, где там у них сидит экипаж? А, пофиг, рано или поздно угадаю. Начну с башни…

Первый танк встал с пятого выстрела. Башня осталась полуповёрнутой, ничего не загорелось, но из люков выскочили двое и побежали за угол. Один добежал (всё-таки скорострельность у меня никакая), а я переключился на второй танк.

Если бы шарики-пульки в магазине винтовки были стальными, титановыми, да хоть урановыми, они при такой дульной энергии испарялись бы при ударе о броню, превращаясь в плазму. Но эти, из неведомого чёрного материала, шьют танк буквально насквозь, даже в толстый лоб. Вместе с мотором и экипажем. На втором танке осаждающие поняли: что-то пошло не так. Они попытались маневрировать, но танк задымил и встал. Видимо, движок прошило удачно. Из этого выскочили трое, добежали двое. Третий догадался, где я сижу, но не угадал с окном или промахнулся – влепил несколькими окнами левее. Кармическое возмездие постигло его моментально – я попал так удачно, что сдетонировал боезапас. Башню сорвало с погона, она воткнулась стволом пушки в стену близлежащего дома. Два оставшихся танка поняли намёк и свалили задом с открытого проезда, укрывшись за домами. Два лёгких броневика не стали дожидаться, пока я переключусь на них, и последовали разумному примеру. Пехота тоже рассеялась и укрылась. Я мог бы повыбивать некоторых из укрытий, которые напрасно казались им надёжными, но у меня другие дела. Я драпаю.

Когда оставшиеся танки, опомнившись, переключились с беззаботной позиции «царей горы» на нормальную тактику городского боя, то есть «выскочил из-за угла, пальнул, спрятался», меня уже на прежнем месте не было. Так что разносить верхний этаж им никто не мешал. Я ссыпался по лестнице, бегом пробежал вестибюль, пересёк двор, взбежал по узкой аппарели на стену, рухнул на живот и пополз, прикрываясь невысоким ограждением. Найдя позицию, с которой просматривается сектор работы танков, подловил один из них в момент выезда и успел влепить три пули, пока он одумался и вернулся назад. Размер ущерба оценивать некогда – скатился обратно во двор и побежал к другой части стены. Ответный огонь оказался несосредоточенным, похоже, они не успели понять, откуда их обстреляли. Винтовка издаёт непривычный звук и не имеет демаскирующего дульного выхлопа, это затрудняет локализацию стрелка.

Со следующей позиции я немного поковырял ещё один танк, и заодно прицельно погасил несколько силуэтов, заботливо подсвеченных умным прицелом. Просто чтобы пехота не думала, что про неё забыли. Тут они, конечно, сообразили, что я на стене, и принялись поливать её из стрелковки, но меня там уже не было.

Спасибо обмену телесными жидкостями с Донкой – бегаю как молодой. Взлетел на третий этаж, приложился, оперев цевьё на спинку стула: кто не спрятался, я не виноват!

Спрятались все. Пехота залегла и ушла за углы, технику не видно. Кое-кого я мог бы подстрелить, но пока воздерживаюсь – не хочу светить позицию, жду танки. Дождался совершенно другого – вдали, со стороны города, показалась масштабная колонна. Я приблизил картинку прицелом винтовки – зрелище эпическое. Колёсные паровые локомотивы, нарядно блестя начищенной бронзой краников и клапанов, тащат могучие артиллерийские лафеты с пушками впечатляющего калибра и длинные телеги-линейки, на которых плечом к плечу, сжимая установленные между колен ружья, сидят усатые солдаты в красивой форме с позументами. Ружья оснащены штыками, солдаты в пафосных фуражках фасона «Маяк для снайпера». Похоже, военное дело в этом срезе не особо продвинуто, но какого чёрта вообще?

– Не стреляй по ним, – сказал в рации Андрей. – Это местные. Я, как-никак, маркиз, нападение на меня – нападение на короля. Он выслал войска на защиту подданного.

– Я-то не стану, но против танков этот цирк на паровой тяге не играет совсем.

– Понимаю. Придумай что-нибудь, у тебя вроде неплохо получается.

Придумай ему, ишь! Нашёл, блин, креативный класс.

* * *

Придумывать ничего не пришлось – нападавшие решили не вступать в бой с технически отсталым, но численно превосходящим противником и предались бодрому тактическому драпу. По дороге, уходящей вправо, двинулась колонна из двух танков (причём, первый тащит второй тросом) и четырёх бронемашин. Угол для стрельбы неудачный, но я успел сделать несколько дырок в технике до того, как она, замерцав, исчезла.

Свалили, значит. Нашим легче. Надеюсь, Андрей учтёт негативный опыт, потому что они ведь могут и вернуться, подготовившись получше.

По результатам боестолкновения у нас двенадцать «двухсотых» – в основном, охрана со стены, которая безнадёжно пыталась воевать пулемётами против танков, но также погибла семья слуг – муж, жена и трое детишек. В их комнату попал один из первых снарядов, эвакуироваться в подвал они не успели. Также полтора десятка раненых, по большей части, легко – осколками стёкол, щепками от мебели, кусками кирпича от стен. Есть надышавшиеся дымом и просто сильно напуганные.

Подтверждённые потери противника – приблизительно столько же. «Приблизительно» – потому что сложно сказать, сколько было в танке, который взорвался. Раненых, а также, возможно, часть убитых они забрали с собой, кого-то я мог приложить, стреляя отступающим вдогонку. Материальных потерь тоже хватает: с их стороны оставлены три танка и один броневик с простреленным двигателем, а с нашей раздолбано поместье, в котором до прибытия городских пожарных выгорели два верхних этажа.

В одном из брошенных танков нас поджидал сюрприз – раненый мехвод, который не смог выбраться, потому что потерял сознание. О нём то ли забыли, то ли сочли мёртвым, то ли побоялись вытаскивать под моим прицельным огнём. По его состоянию я бы сказал, что он вот-вот кони двинет, но Андрей, матерно ругаясь и подвывая от жадности, вколол ему какой-то дико дорогой альтерионский препарат.

Танкист пришёл в себя, но не рассказал ничего особо ценного. «Наёмники. Воюем за тех, кто платит. Заплатили хорошо, сопротивления не ожидалось. Кто именно заплатил, мне не докладывают, я просто педали давлю и рычаги дёргаю. А снайпер ваш, сука меткая, пусть сдохнет и сгорит в аду за братков!»

Я мог бы сказать: «Не дождётесь», – но не стал. И не такого наслушался, дело военное.

– Не знаю, есть ли смысл восстанавливать, – мрачно оглядел порушенное хозяйство Андрей. – Один раз добрались, и второй доберутся. И третий. Пока не грохнут, или что там они хотели. Его Величество, мой уважаемый сеньор, готов поставить тут свой гарнизон, но я не очень верю в боеспособность местных. Они последние лет сто только на парадах маршируют. Такой мирный срез был, загляденье. Убыток-то, убыток каков!

Андрей расстроен не в последнюю очередь тем, что акк я ему не вернул. Я собирался, честно, мне чужого не надо, но Аннушка запретила.

– Облезешь, – сообщила она маркизу. – У тебя, зуб даю, ещё есть, а нам надо. Лёха, между прочим, за тебя воевать не обязан, мы могли свалить и оставить тебя самого разбираться. Угадай, чем бы кончилось?

– Хреново бы кончилось, – мрачно признал он.

– Вот и приструни свою жабу, Коллекционер. Жизни твоей семьи стоят акка.

– Чёрт с вами, забирайте, – безнадёжно махнул рукой он. – Всё равно теперь новое место искать. Но где? Тесен Мультиверсум, везде достанут, если захотят…

– Есть у меня для тебя неожиданное предложение, – хитро улыбнулась Аннушка. – Ты послушай и не отметай сходу. Местечко, конечно, своеобразное, но зато попадёт туда далеко не всякий…

Я не стал слушать, пошёл вещи собирать. Похоже, пора двигаться дальше.

* * *

– Встретимся в Эрзале, – сообщила Аннушка, усаживаясь на водительское место. – Ждать, пока он, причитая, будет собирать манатки, нам недосуг. Заодно и Геманту привезёт, а то она с его Артуром не расстаётся, прилипла как пластырь.

– Вот ты циничная тётка, – укоризненно сказал я. – Может, это большая любовь.

– У кайлитки к ушибленному на полмозга парню? Чего только на свете не бывает. Может быть, шум его мыслей не мешает ей спать, потому что в башке тишина. А может, у него просто большой член. Не наше дело.

– А они и правда… ну… втроём?

– Завидуешь, солдат? – засмеялась Аннушка, выезжая через вынесенные снарядом ворота. – Говорят, есть чему. Эмосимбионт соединяет обоих, усиливая обратную связь, и это, мне рассказывали, вершина того, что можно получить от секса.

– Только рассказывали?

– Ой, я тебя умоляю! Я бы похвасталась, поверь. Но нет, знаю из вторых рук. Учти, эта информация не даёт тебе морального права трахнуть какую-нибудь кайлитку. По крайней мере, пока мы вместе.

– Само собой.

– Надо же, принял как должное. А вот я до сих пор сама себе удивляюсь. Отродясь никого не ревновала.

– Может, ты раньше никого…

– Заткнись.

– Молчу-молчу.

Мы проехали мимо бивака местной армии. Несмотря на грозных усатых часовых с примкнутыми штыками, с военной точки зрения это бродячий бордель-шапито. Если те, на танках, вернутся, я этим парадным воинам не завидую.

Вывернули на уходящее к городу шоссе, Аннушка придавила газ, мотор взревел, и мы ушли на Дорогу.

Глава 25

Родина шмурзиков

Машина с разгона влетела в зелёное месиво из травы, ветвей и плодов. Всё это настолько сочное, что лобовик покрылся кашей, а колёса пошли юзом.

– Я тут давненько не бывала, – сказала Аннушка недовольно, – но раньше они лучше следили за дорогой.

– Чем это так воняет? – скривился я.

– Природой, солдат. В Эрзале её хоть жопой жуй. Большинство местных растений успевают прокрутить четыре жизненных цикла за год. Наверное, если посадить тут бамбук, то он проткнёт тебе ладонь раньше, чем ты успеешь убрать руку.

– Офигеть.

– Да не то слово. Не пей воды и не ешь плодов с деревьев, всё пропитано биореагентами. Не успеешь оглянуться, как мутируешь в шмурзика.

– В кого?

– Увидишь. Ладно, раз нас выкинуло тут, то мы на дороге, даже если не видим её. Поехали потихонечку, может, дальше легче будет.

Машина поползла вперёд, перемалывая зубастыми колёсами высокую траву. Впрочем, вскоре та поредела, а дальше и вовсе кончилась, открыв перспективу. Пейзаж настолько яркий, что режет глаз, все цвета словно выкрутили на максимум. Пронзительная зелень листвы и невыносимо кислотные оттенки цветов на ней. Вся палитра вырвиглазного. Не мир, а настроечная таблица для монитора.

– Впервые завидую дальтоникам, – пожаловался я.

– Ничего, к этому привыкаешь. Запахи куда хуже…

Пахнет так, словно на свежескошенный луг вывалили самосвал гниющих фруктов, вылили годовой запас духов для борделя, а потом сверху кто-то щедро помочился. Велика сила природы.

Запущенная дорога привела нас в небольшой посёлок со скудной бункерной архитектурой. Отсутствие украшений на угрюмых домах компенсируется слоем вьющихся растений, так что выглядит даже симпатично. Как военная база, захваченная сумасшедшими ботаниками. На звук мотора высыпали люди – все молодые, все симпатичные, все рыжие и все чертовски похожие на Геманту.

– Атака клонов, – прокомментировал я удивлённо. – Или клоунов. Рыжих.

– Они все братья и сёстры. По матери, как минимум, – отозвалась Аннушка, заглушив двигатель. – А вот и матриарх, пойдём, поздороваемся.

Из тенистой глубины самого большого бетонного параллелепипеда неторопливо вышла полная рыжая женщина лет пятидесяти и, прищурившись на ярком солнце, посмотрела на нас. Несмотря на возраст и расплывшуюся фигуру, заметно, что она была очень красива в молодости, да и сейчас ещё ничего. Зелёные глаза окружены мимическими морщинками весёлого человека, а уголки губ широкого рта чуть загнуты вверх, в постоянной готовности улыбнуться.

– Аннушка! – искренне смеётся она, раскрывая объятия. – Это ты! Я так рада!

– Меланта! – шагает ей на встречу моя спутница. – Мать кайлитов! Ты всё цветёшь?

– И плодоношу! – хохочет рыжая. – Так что обнимай аккуратно!

– Серьёзно? – Аннушка осторожно кладёт ладонь ей на живот. – До сих пор?

– Наверное, это последний, – кивает та, – но я так и в прошлый раз думала. И в позапрошлый… А ты как?

– Ты же знаешь…

– Ой, я не верю в эту вашу мистику. Ольга тоже считала, что никогда, а потом…

– Нет-нет, оставим чудеса эрзальских технологий кайлитам. Кстати, это Лёха. Лёха, это Меланта.

– Привет, Лёха. Я тебе рада, – поздоровалась рыжая, и я внезапно понял, что действительно рада. – Мы все тебе рады, правда, дети?

Меня внезапно охватило чувство радости, любви, приветливости и признательности, как будто вокруг вспыхнули десятки тёплых солнышек. Кажется, мне никогда в жизни не было так хорошо, аж дыхание перехватило.

– Но-но, – погрозила им пальцем Аннушка, – прикрутите фитилёк, рыжики! У него же сейчас от избытка эндорфина обморок будет!

Меня немного отпустило, но ощущение, что я в месте, где мне рады, среди самых лучших друзей, понимающих меня, как никто, не прошло. Сижу на капоте и улыбаюсь, как дебил, ничего не могу с собой поделать.

– На тебе метка моей дочери, Лёха. Ты знаешь, что с ней и где она? – спрашивает Меланта.

Я очень хочу ей ответить, но не могу, мне так хорошо, что забыл, каким отверстием в теле разговаривают.

– Всё с ней хорошо, – отвечает за меня Аннушка, – недавно виделись. Скоро её тебе вернут. С доставкой. Но, между нами, Меланта, затея была дурацкая. И с Лёхой она обошлась как настоящая кайлитка.

– Она и есть настоящая.

– Вот именно. И последствия могли быть соответствующие. Вспомни, почему ты четверть века рожаешь как заведённая, и подумай, что в следующий раз возрождать вашу расу может оказаться некому. На кой чёрт тебе эти проблемы, Мел?

– Чтобы справиться с другими проблемами, дорогая. Ну что мы стоим в дверях? Пойдём, присядем в прохладе, поговорим спокойно. Дети позаботятся о твоём спутнике…

– О Лёхе? Твои? Да ты с ума сошла! Заиграют, как плюшевого зайца, потом до конца дней своих будет ходить и тупо лыбиться, как укуренный. Да ты посмотри на него!

Я сижу на капоте, смотрю на всех, улыбаюсь, мне офигенно и ни одной мысли в голове.

– Да, – кивнула Меланта, – и правда, такой эмпатичный юноша, а с виду и не скажешь.

– Ну что поделать, мой иммунитет половым путём не передаётся. Эй, вы, молодёжь, выньте клювы из его башки немедленно. Клевать мозг моего парня могу только я! А если кто-то из вас, рыжулек, его заморочит и трахнет, то я этой дуре манду поперёк поверну, ясно?

Рыжая молодёжь, смеясь, расходится. Самая бедовая девица, не старше пятнадцати, подбегает, быстро целует меня в щёку, показывает Аннушке язык и убегает, звонко хохоча, под одобряющие аплодисменты остальных.

– Не сердись, дорогая, – говорит Меланта, – они не могут иначе. Кайлиты в молодости всегда немного сумасшедшие. Я сама позабочусь о твоём парне. Лёха, подойди к тёте Меланте, пожалуйста!

Я, всё ещё без единой мысли в голове, спрыгнул с капота и пошёл к кайлитке, улыбаясь от радости шире плеч. Как же здорово тут! Как хорошо! Какие чудесные люди вокруг! Обожаю рыжих! Почему я раньше не замечал, как это красиво – рыжие волосы, зелёные глаза, молочно-белая кожа, веснушки? Это же идеал человеческой внешности!

– Ну и ну, – добрым голосом говорит Меланта, – эка тебя разобрало-то! Иди, иди сюда, обнимемся.

Я падаю в мягкие тёплые объятия этой полной женщины и замираю в экстазе, положив голову на её обильную грудь. Аннушка скептически хмыкает, но мне плевать, я сейчас не помню об Аннушке. От Меланты пахнет молоком и младенцами, выпечкой с корицей, мылом и чем-то ещё, невообразимо добрым, приятным, материнским. Я, сам не понимая почему, начинаю безудержно рыдать, как плакал в последний раз на могиле родителей.

– Да уж, – женщина гладит меня по голове, – дочка действительно сработала грубовато. Взломала двери и бросила открытыми, заходи кто хочешь. Ничего, ты поплачь, поплачь, тебе есть о чём, я вижу.

Я и слышу, и не слышу её, мне не стыдно плакать, у меня как будто развязываются старые, скрученные из ржавой от крови колючей проволоки узлы в душе. Я до сих пор и не понимал, что они есть.

– Он тебя любит, знаешь? – спрашивает где-то там, за границей сознания голос. – Больше жизни.

– Да уж, и не говори, угораздило бедолагу. Геманта ему мозг расковыряла, а тут я красивая на свежачок. Импринтнуло по полной. Ну да ничего, он забавный.

– Не язви, он тебе не безразличен.

– Отстань, я к твоему колдунству иммунна.

– Для такого кайлитские способности не нужны. Ты, дорогуша, лучше всех умеешь убегать от взросления, но однажды всё же споткнёшься. Может быть, уже. Ты изменилась, знаешь?

– Я просила тебя вылезти из башки моего друга, а не лезть в мою!

– Не сердись, ему нужен был небольшой катарсис, слишком много боли накопилось. Уже всё. Ну, хватит, Лёха, хватит, я тоже рада знакомству, но платье ты мне намочил, придётся переодеться.

В моей голове что-то со звонким щелчком встало на место. Я отстранился от Меланты, ещё не совсем понимая, что случилось. Мне стало легко, легче чем раньше, и немного пусто внутри, словно вытащили застрявший в сердце осколок.

– Извини… – сказал я растерянно. – Не знаю, что на меня нашло. Обычно я не рыдаю на груди у незнакомых женщин.

– Ничего, у меня можно, – улыбнулась она.

Мне стало приятно от её улыбки, она совершенно удивительная, но взрывного приступа эйфории не последовало.

– Что теперь будет? – спросил я.

– Ничего особенного. Просто станет меньше кошмаров.

– Спасибо.

– Не за что. Мне не сложно. И ещё, моим детям будет труднее залезть в твою голову. Разве что ты сам захочешь впустить в свою жизнь кого-то из них.

– Что-то пока желания нет, но благодарю за предложение, – я покосился на выглядывающие из дверей и окон рыжие физиономии.

Да, симпатичные детишки, подростки, девушки и молодые люди. Но ничего особенного – веснушки, зелёные глаза, широкие рты с вечной полуулыбкой весёлых хитрованов. Мило, но и только. Отпустило, значит, кайлитское вуду.

– Я переоденусь, встретимся в гостиной, – сказала Меланта. – Вы голодны? Что я спрашиваю, конечно же, да! Попрошу детей принести лимонад и закуски. Идите, не стойте на жаре!

* * *

Если снаружи я видел кайлитов, так сказать, подрощенных, то внутри дом представляет собой настоящий детский сад. От ползающих младенцев до носящихся и верещащих детишек возраста с пяти до десяти. На первый взгляд, за ними никто не присматривает, и они полностью предоставлены самим себе, но в сообществе эмпатов это, наверное, не так. При виде нас с Аннушкой все замолкают и пялятся, разинув рты.

– У нас редко бывают гости, – пояснила Меланта, вернувшись в новом платье. – Детям интересно.

– Неужели это все… ваши? – спросил я осторожно.

– Нет, что вы, – рассмеялась она. – Только первые три десятка. Большая часть малышни мои внуки.

Среди встреченных нами кайлиток действительно много тех, кто щеголяет большими животами и передвигается с плавным достоинством будущих матерей. Их сопровождают крошечные, в полчеловека, девушки, похожие на ту, что я видел с Гемантой.

– Да, это симбиотическая раса, – поясняет заметившая мой интерес женщина. – Искусственно выведены здесь же, в Эрзале. Они необходимы нам для размножения, что, разумеется, сильно всё осложняет. К счастью, создатели оставили достаточно генетического материала в хранилищах и, к ещё большему счастью, подземные комплексы пережили коллапс.

– А у вас тоже есть…

– Симбионтка? Да, уже третья, к сожалению. У них короткий жизненный цикл, и, хотя моя Эли благодаря Веществу протянула удивительно долго, но мы с ней слишком много рожали, это ужасно изнашивает их организм. Они прекрасные, но очень хрупкие создания. С каждой как будто теряешь кусок души…

Две смешливых рыжих девчонки притащили подносы с лимонадом. За ними из коридора вышло существо, более всего похожее на уменьшенную версию йети – лохматый слегка сутулый гуманоид роста чуть меньше среднего. Он катит тележку с тарелками, на которых горками навалены фрукты и стопками выложены бутерброды.

– Енька? – удивилась Аннушка. – Ему чёрт знает сколько лет…

– Я долгоживущее, – ответил спокойно лохматик. – Есть версия, что бессмертное, но это пока не точно. Возможно, это связано с бесполостью, ведь я не могу принести потомства. Я единично и уникально.

– А что ты такое? – спросил я.

– Я сервисное существо, предназначенное для облегчения домашнего быта. Располагайте мной, гость.

– Никто не знает, откуда оно взялось, – смеётся Меланта. – Мы искали потом документацию по разработке сервов, но не нашли. Скорее всего, была утрачена при коллапсе. Его собратья нам тоже не попадались, так что да, Енька единственное в своём роде. Оно прекрасно помогает по хозяйству, да и детишки помладше обожают на нём кататься.

– Енька не предназначено для верховой езды, – заметило существо, – но я привыкло.

– Я рада тебя видеть, Аннушка, – сказала Меланта, когда мы напились лимонада и съели по бутерброду. – Но ты бы не приехала просто повидаться.

– Я услышала, что у вас проблемы.

– С каких пор тебя волнуют чужие проблемы?

– Не спрашивай, сама удивляюсь. Но так уж вышло.

– Ты и правда меняешься, – покачала головой женщина.

– Не душни, Мел. Скажи, что тут у вас творится. Ты же не просто так отправила одну из своих дочерей в Мультиверсум.

Я рассматриваю диковинные фрукты на блюде – выглядят и пахнут они замечательно, но пробовать как-то страшновато.

– Да ешь ты, не бойся, – заметила мои колебания Аннушка.

Подав пример, схватила что-то вроде синего яблока и с хрустом откусила кусок. Внутри оно оказалось ярко-красным, со сногсшибательным запахом спелой клубники.

– А я не мутирую в этого, как его…

– Шмурзика? Нет, – засмеялась она. – Это же оранжерейные, да, Мел?

– Да, – кивнула рыжая, – культурные фрукты выращены в закрытой среде, не содержащей мутагенов. Можно есть смело. А вот контакта с дикими растениями действительно надо избегать. Особенно теперь.

– А что за шмурзики? – спросил я.

– Вы же у нас в первый раз… Лемесина, покажи гостям своего шмурза!

Из кресла в тёмном углу встала женщина, которую я до сих пор не замечал. От её внешности я потерял дар речи – высокая, стройная, с некогда, видимо, очень светлыми, а теперь полностью седыми волосами, но главное – с огромными, грустными, необычайного фиалкового цвета глазами. Ей, наверное, около пятидесяти, и она не скрывает свой возраст. Мимические морщинки выдают невесёлый характер или сложную судьбу, но женщина потрясающе, невероятно красива даже в свои годы. В молодости, наверное, от неё сердце могло остановиться.

– Что, впечатлился? – фыркнула Аннушка. – Сама каждый раз фигею.

Сперва мне показалось, что у женщины на руках мягкая игрушка из тех странных бесформенных с ярким мехом, которые невесть зачем пылятся на виртуальных полках китайских онлайн-магазинов. Сложно представить, что кто-то может купить такое.

А потом игрушка раскрыла большие жёлтые глаза, и оказалось, что это живое существо. Женщина молча протянула мне его, и я взял. Шмурзик тёплый, потрясающе мягкий, как будто из ваты, руки сами погрузились в его длинную шерсть и начали поглаживать. Животное довольно заурчало, как кот, только громче и в другом тембре, завибрировало крохотным, в сравнении с объёмом меха, телом. От него исходит ощущение довольства и неги, его хочется обнять, прижать к себе, свернуться калачиком и уснуть.

– Спасибо, – я осторожно вернул пушистого зверька седой женщине, она кивнула, приняла его и вернулась в своё кресло в углу.

– Шмурзики главная и единственная статья здешнего экспорта, – пояснила Аннушка. – Их тут до чёрта, иди да собирай с кустов. Раньше их браконьеры вывозили грузовиками, но потом Меланта навела порядок. Да, Мел?

– Твои сведения устарели, – вздохнула рыжая. – Да, действительно, мы закрыли Эрзал для «диких» звероловов. Многие были недовольны, но наша община отнюдь не беззащитна. Шмурзики – ходовой товар, у них есть небольшие эмпатические способности, их охотно покупают в развитых мирах как животных-компаньонов для снижения уровня стресса. Доказанный психотерапевтический эффект. Лемесина, вон, со своим не расстаётся. Мы наладили нормальный сбыт, нашли вменяемых посредников – звероловы не довозили живыми и половины. Но теперь всё изменилось.

– Итак, возвращаясь к моему вопросу, – кивнула Аннушка. – Что у вас стряслось?

– Не могу сказать с уверенностью, – ответила Меланта. – Но мне кажется, в Эрзале начинается новый коллапс.

* * *

Меланта рассказывала долго, мы успели допить лимонад, Енька принесло новый, я распробовал фрукты, часть из которых хочется есть вечно, а часть вызывает недоумение неожиданным вкусом. Один плод, похожий на полосатый персик, по вкусу и консистенции до невозможности похож на варёную колбасу, и даже белые вкрапления в розовой мякоти словно кусочки сала. Видимо, биотехнологии принесли срезу Эрзал не только шмурзиков.

В какой-то момент из коридора сонно выбрела крошечная старушка, седая, морщинистая, с поредевшими волосами, подошла к Меланте и присела рядом, положив головёнку ей на живот. Рыжая рассеянно погладила её по сединам, и та, кажется, задремала, не обращая внимание на шум, который создают пробегающие мимо рыжие дети. Среди них есть и мальчики, но девочек подавляющее большинство. Как я понял, благодаря технологиям, кайлиты это как-то регулируют, а для пополнения численности девочки важнее. Один парень может осеменить сколько угодно баб, а вот наоборот это не работает. Не знаю, как они решают проблему близкородственного скрещивания, но, наверное, что-то придумали. Меланта определённо разбирается в генетике своей расы лучше, чем я. Но вот взгляды, которые кидают на меня девчонки постарше, наводят на мысли, что искусственное осеменение – дело нужное, но барышням хочется чего-то повеселее. Если мы будем тут ночевать, подопру дверь стулом.