Текст книги ""Та самая Аннушка", второй том, часть вторая: "Не та дорога" (СИ)"

Автор книги: Павел Иевлев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– Возможно, больше, чем киберов. Последняя наша находка, после которой мы прекратили экспедицию и вернулись, это фабрика, где синтезировались тела, практически неотличимые от человеческих. Это производство, судя по всему, не подвергалось вторичной реадаптации аборигенами среза под их нужды, как наш Завод, а было законсервировано «как есть». Мы не выходили за пределы корпусов и не знаем, что там снаружи – цеха размещены глубоко под землёй, искать выходы мы не стали. Может быть, на поверхности бурлит жизнь, и никто не знает, что скрывается в глубине, а может, этот срез прошёл через коллапс, и там никого нет. Но оборудование цело и образцы готовой продукции хранятся в чём-то вроде консервирующего геля. Это реально потрясает, мы все были в шоке.

– Кроме Криссы, – хмыкнула Костлявая. – Эту девчонку было не оттащить. А что в стеклянных банках плавают какие-то люди и животные… да плевать ей. Вот станки – это да!

– Животные тоже?

– Ну да, – подтвердила клановая. – Некоторые из них такие жуткие, что я сразу вспомнила наш срез, где у правящего дома были одно время такие. На страх другим домам. Потом их, вроде, запретили, но я на картинках видела, очень похоже. Или это всё вообще брехня и совпадение. Но выглядит жутко. На кой чёрт нужны искусственные люди? Кому-то настоящих мало?

– Ладно, – сказала Аннушка, – всё это, конечно, интересно, но загадок в Мультиверсуме всегда было дофига, все не разгадаешь. В практическом смысле это нам что-то даёт?

– Мы собираемся с Костлявой двинуть на Завод. Просто по Дороге, Донка маршрут знает…

– Агашечки, – помахала лапкой сонная глойти, – Доночка так дофига всего знает, оказывается, что её хотят убить какие уродцы. А я устала и спать хочу-у-у…

Она заразительно зевнула, и я с трудом сдержался, чтобы не последовать примеру, денёк выдался тот ещё.

– На Заводе есть несколько таких излучателей, – продолжил Керт. – Мы не знали, что это такое, но ничего не выкидывали, благо места много. Жаль, Крисса не хочет ехать с нами, там на складе полно всяких непонятных штук…

– У девушки кончаются каникулы, – пояснила Аннушка. – Её ждёт учёба. Но вы не расстраивайтесь, она шустрая. Может быть, мы уже через неделю увидим её двадцатилетней, с новыми знаниями и полную энтузиазма.

– В общем, – подытожил Керт, – она объяснила нам принцип настройки приборов-ключей, и, хотя грёмлёнговской интуиции мне сильно не хватает, я попробую пробиться с Завода куда-то ещё. Несколько акков у нас есть, Мирена мне, конечно, плешь за них проест…

– Терминал готов инвестировать в этот проект, – сказала Алина. – У меня тоже есть акки, и я рассчитываю, что ваши находки помогут восстановить и увеличить парк ботов. Условия обсудим позже, вы все устали. Аннушка, твой пентхаус уцелел.

– Это прекрасно, подруга! – ответила та. – Пойдём, Лёх, нам есть что отметить. Или ты уже ангажирован на эту ночь Алинкой?

– Предпочитаю женщин помягче. С ней у нас только дружба.

* * *

– Знаешь, солдат, – сказала Аннушка, когда мы, показав друг другу, как сильно успели соскучиться, валяемся в ванне. – Мне, наверное, стоит тебе кое-что рассказать.

Её пятки у меня на животе, её грудь слега выступает над водой, кончики волос плавают вокруг сосков, рука со стаканом лежит на краю ванны. Она сняла очки, и глаза сияют нездешней густой синевой. Я готов провести так всю жизнь. Она – пока вода не остынет.

– Меня пугают такие заходы, – признался я.

– Я думала, ты ничего не боишься, – смеётся девушка. – Алинка в полном восторге от твоей крутизны и безбашенности. Она бы тебе отдалась, если бы было чем.

– Я сейчас боюсь одного, – вздохнул я, – что мы расстанемся. И это чертовски похоже на начало одного из тех самых разговоров.

– И да, и нет, солдат. То, что я тебе расскажу, однажды может привести к расставанию, но не потому, что я этого хочу.

– Это как?

– Обстоятельства непреодолимой силы, скажем так.

– Звучит как говно.

– Это ты ещё подробностей не слышал.

– Ладно, лучше, наверное, знать, чем не знать.

– Спорный вопрос, – Аннушка поднимает ногу из воды, критически рассматривает, опускает обратно мне на живот.

Как по мне, нога идеальна, и шрамы её ничуть не портят.

– Учти, ты первый кому я это рассказываю, и, надеюсь, последний. История меня не красит, но я на каждом шагу делала то, что в моменте казалось правильным. Много раз прокручивала потом в голове, но так и не придумала, что могла бы сделать иначе. Ну, разве что хорошенько подумать, но это и сейчас не самая сильная моя сторона, а тогда я была лет на двадцать моложе и понимала сильно меньше. Умные книжки начала читать потом, как раз для того, чтобы разобраться, что за хрень со мной случилась. До этого я, если честно, жила с той брехнёй, которую мне закачали в башку в Школе Корректоров, слегка разбавленной интересными, но сомнительными личными лекциями от Мелехрима. До сих не знаю, что из рассказанного им было правдой, а что промыванием пустоватых девичьих мозгов, для личной лояльности ему и Ареопагу. Потом туда добавила своих откровений Ольга Громова, которая отлично разбиралась в интригах, но слабовато в космологии Фрактала. В общем, хотя на тот момент в голове у меня была дикая каша из вранья, слухов, глупостей и догадок, я преспокойно считала всё это «объективной картиной мира» и жила припеваючи. В том, чтобы быть весёлой беззаботной дурой, есть свои преимущества, вот хоть на Донку посмотри.

– А на какой именно «тот момент»? – спросил я.

– Про «казус Основателей» слышал?

– Даже несколько раз. Но понятия не имею, что это.

– Ну, ты не оригинален. Мало кто может похвастаться тем, что понял, что именно случилось примерно двадцать лет назад…

– Я в школу ходил тогда, например…

– И даже это не факт.

– Почему?

– Время связано с сенсусом, и двадцать лет в одном срезе не равны таковым в другом. Чёрт меня подери, если я знаю, как это возможно, но концентрация сенсуса как бы сжимает время… А, к чёрту, глупо пытаться объяснить то, что сама не понимаю. В общем, прими как данность: чем интенсивнее человеческая активность в срезе, тем больше там сенсуса, но тем меньше там времени. Люди его как бы перерабатывают… Стоп, не бери в башку, а то станешь дурак, как я тогда. Нахваталась фактов, а как одно с другим связано, понятия не имела. Короче, может быть, мои «двадцать лет назад» – это твои десять. Плюс-минус, я не знаю точного коэффициента, он, кажется, вообще плавающий, потому что у вас постоянно какая-то херня творится. Война, например, пережигает время в сенсус с дикой эффективностью, поэтому коллапсы – это чаще всего про войну.

– То есть ты не настолько старше меня, как притворяешься? – удивился я. – Или как это работает?

– Ничего подобного. Я-то свои двадцать за это время честно прожила. Впрочем, не забивай голову. Как сказал однажды Мелехрим, когда я его достала вопросами: «Девочка, в человеческом языке просто нет слов для адекватного описания концепции нелинейности времени. Пойдём лучше в койку!»

– Кстати, хорошая мысль, – кивнул я. – А то вода почти остыла.

– Ладно, – согласилась она. – Только, чур не домогаться, хорошо? Мне правда важно тебе это рассказать.

– Постараюсь дотерпеть до конца истории. Потом ничего не обещаю.

Мы выбрались из ванны, налили ещё по стаканчику и переместились на широкое ложе. После тёплой воды прохладно, так что укрылись простынями, и меня меньше отвлекает вид её тела, но наши бёдра соприкасаются, её голова лежит на моём плече, моя рука чуть ниже её груди, и не передвинуть её выше стоит больших моральных усилий.

– На чём я остановилась?

– На Основателях, – напомнил я. – С ними ещё какой-то казус приключился.

– Не столько с ними, сколько с Мультиверсумом, но началось всё с того, что их решили убить.

– За что?

– Не за что, а почему. Лет за пять лет до чёртового «казуса» Мультиверсум начал ждать прихода Искупителя.

– Того самого?

– Угу. И как-то так вышло, что все решили, что это будет кто-то из детей Основателей.

– Детей?

– Ну, это была такая разношёрстная компания, объединённая общими неприятностями. Фактически всего три семьи с потомством, хотя одна из них… впрочем, неважно. Позднее выяснилось, что всё это деза, которую запустил Старый Сева, человек очень хитрый и чертовски влиятельный, но этичный примерно как удав в крольчатнике. Они с Малкицадаком (про него тебе, небось, Донка все уши прожужжала) и Мафсалом, которого ты видел, плюс ещё пара деятелей того же уровня, разыграли масштабный спектакль, чтобы сбить всех со следа настоящего Искупителя.

– А был и настоящий? Я думал, это религиозная такая история, типа нашего христианства. Попытка сделать так, чтобы люди убивали друг друга немного меньше, путём призывов возлюбить друг друга.

– И как, возлюбили? – спросила Аннушка.

– Да ну, просто к обычным войнам добавились религиозные.

– Я так и думала. Нет, Искупитель фигура вполне реальная. Предохранительный механизм Мультиверсума, который появляется в моменты кризисов и каким-то образом собирает в себя всё говно, которое должно случиться. Как фокус коллапса, но для всего Фрактала.

– Стоп, у меня что-то не бьётся. Ты сказала, что Основателей все хотели грохнуть, потому что решили, что кто-то из их детей Искупитель, а какие-то там заговорщики хотели уберечь его… Но, блин, если он должен был спасти Мультиверсум, то нафига его убивать?

– Разные мотивы. Кто-то не хотел, чтобы Мультиверсум изменился, его всё устраивало. Кто-то откровенно желал всем сдохнуть. Кто-то всерьёз ждал возвращения Ушедших и считал, что Искупитель им помешает. Кто-то хотел прославиться. Но игроков типа Коммуны просто не устраивало появление новой силы, с которой нельзя договориться. Поэтому все насели на Основателей, которые тогда ещё ничего не основали, а просто пытались выжить, то убегая, то прячась. Спасая своих детей, они использовали мощнейший артефакт – рекурсор. Я без понятия, что он сделал и как, но что-то изменилось.

– Что именно?

– Без понятия. Олег, который из Библиотеки, сказал мне однажды, что мы никак не можем осознать изменений, потому что они произошли во всей временной линии этой ветки фрактала. То есть всё стало другим от начала времён, и изнутри этого не понять. Ольга, которая сама в этом участвовала, сказала мне только: «Выпал серый сектор». Обстоятельства не способствовали выяснению подробностей, потому что под конец их гнали, как волки оленя, не давая остановиться. Преследовали из среза в срез, пытались убить или хотя бы заставить сдаться. Это стало каким-то безумием, в охоту включились даже те, кому вообще не было дела до Искупителя. Даже его собственная церковь, иерархов которой не устраивало быть на вторых ролях! Я была одной из немногих, кто поддерживал с ними связь. Из-за Ольги. Так-то мне было плевать на всю эту историю, я даже не задумывалась об Искупителе, Ушедших, Мультиверсуме и прочих штуках. Я Аннушка, курьер. Я гоняю на «Чёрте», пью виски, отлично зарабатываю, гуляю где хочу, трахаюсь с кем хочу, мне всё это вообще не впёрлось. Просто бросить лучшую подругу не могла.

– А что твоя подруга там делала?

– Любовь зла, солдат, – заржала Аннушка так, что чуть не расплескала остаток виски в стакане, – тебе ли не знать! Был там один… Вроде и смотреть не на что, но обаятельный. Ладно, не суть, этак мы так до самой истории и не доберёмся. Ещё виски хочешь?

– Не откажусь. Налить тебе?

– Я сама, мне ближе.

Она откинула простыню и встала, а я любуюсь её фигурой в свете луны, сияющей в огромные панорамные окна пентхауса. Чудо, что они пережили атаку и ни одно даже не треснуло.

Вернувшись в кровать, протянула мне стакан, но не легла, а села, скрестив ноги, отхлебнула, спросила:

– Куда ты пялишься? – и накинула на то место простыню.

Устроившись поудобнее, продолжила.

– В общем, все хотели убить Искупителя, никто не знал, кто именно из детей – он. Поэтому, попадись они, грохнули бы всех. Чисто на всякий случай. Будущие Основатели метались по Мультиверсуму, нигде им не было покоя, а я, пользуясь тем, что могла наводиться на Ольгу, была их курьером. Через меня пытались договориться, торговаться, найти убежище или союзников, я передавала письма Меланте и обратно, искала кого-то, что подскажет, как им спастись, но всё становилось только хуже. Никто не хотел им помочь, а кто хотел, тот не мог. А потом раз – и они исчезли.

– Куда?

– Легенда гласит, что они перенеслись во времени. В эпоху Предтеч, где основали Первую Коммуну и стали Основателями, изгнав попутно Ушедших, а их дети теперь Хранители Мультиверсума. Но это именно легенда, как там было на самом деле, я не знаю. Что-то связанное с Мораториумом Центра Мира. Короче, вот они были, и вот – хлобысь! – нету. Или есть, но уже как Основатели, которые не просто так, а Предтечи и, может быть, до сих пор где-то живут и в ус не дуют. Почему нет? Хранители-то периодически появляются, ты одну из них даже видел.

– Та жутковатая тётка в капюшоне?

– Ага. Герда, дочь Артёма и Меланты. Впрочем, по легенде всё, чем Основатели занимаются все эти тыщи лет, так это якобы сдерживание Ушедших, чтобы те, не дай Искупитель, не вернулись. Но я опять отвлеклась. Виски и так мешает сосредоточиться, а ты ещё пялишься мне во все места голодным взглядом.

– Прости. Соскучился.

– В общем, когда они исчезли, у всех моментально как морок схлынул: «Опа, а ведь Искупителя-то среди них и не было! Это ведь не шушера какая, а сами Основатели, мы легенды о них рассказываем!» Ну, то есть, понимаешь, солдат, они сразу на всей линейке времени Основатели, хотя ещё вчера не были… А, блин, и правда, слов-то таких нет, чтобы это описать. Главное, что, пока все гонялись за ними, Искупитель набирал силу. И набрал.

– И что было дальше?

– Алина, – сказала вдруг Аннушка. – Я прошу тебя как подругу: выключи тут свои микрофоны.

– Я сделаю, как ты просишь, – ответил укоризненный голос из невидимых динамиков. – Но мне это немного обидно.

– Поверь, дорогая, тебе лучше этого не слышать. Для твоего же блага.

– Ты мне не доверяешь?

– Я доверяю тебе настолько, что прошу не слушать, не имея возможности проверить, как ты поступишь. Это высшая степень доверия.

– Ладно, – сказала Алина со вздохом. – Отключаюсь. Щёлк.

– Думаешь, правда, не слушает? – спросил я.

– Кому верить, как не ей?

– Итак, что же такое случилось с Искупителем, что это нельзя доверить даже искусственному интеллекту?

– Ну, его убили, разумеется. Их, собственно, всегда в конце концов убивают. Кажется, в этом смысл их миссии. Умереть за Мультиверсум, искупив… Что-то там искупив, не знаю.

– И кто же осчастливил Мироздание, грохнув этого токсичного типа?

– Ты не поверишь, солдат. Но это сделала я.

Глава 36

Искупление

Мятый чёрный пикап затормозил с заносом задней оси и встал посередине пустой городской улицы. Мотор последний раз рыкнул и заглох, хлопнула с жестяным дребезгом драная дверь. Девушка в тёмных очках, кожаной куртке, кожаных штанах и высоких ботинках потянулась, покрутила торсом туда-сюда, разминая спину, пнула переднее колесо и встала, опершись бедром на крыло.

– Эй, – сказала она громко. – Выходи, малявка. Я знаю, что ты тут.

С полминуты ничего не происходило, потом заскрипело, открываясь, подвальное окошко. Оттуда ловко, как уличная кошка, вывернулась чумазая девчонка в походной куртке и грязных джинсах. На перепачканном пылью лице сияют большие синие глаза, смазанные потёки на щеках выдают, что она недавно плакала, вытирая физиономию грязным рукавом.

– Я не малявка, – буркнула она недовольно. – Мне шестнадцать.

– Ты малявка, бестолочь, неудачница, лохушка и засранка. А также любое другое слово, которое придёт мне на ум при виде твоей унылой рожицы. Ты знаешь правило? «Вызвал Аннушку…»

– … Терпи! – закончила фразу девчонка. – Знаю. Терплю. Спасибо, что приехала, потому что я…

– … Опять всё провтыкала, разумеется. Классная причёска, кстати. Всегда так ходи.

– Издеваешься? – девочка потрогала волосы, спутанные в посыпанный известковой пылью комок. Более всего они похожи на гнездо какой-то очень ленивой и неряшливой птицы.

– Издеваешься… – вздохнула она. – Ты всегда издеваешься. Но я терплю! Спасибо ещё раз.

– Спасибом сыт не будешь.

– Я знаю цену. Я заплачу. Как всегда.

– Именно! Лиарна! Как, мать его, всегда! Это у тебя какой по счёту самостоятельный выход?

– Ну… шестой.

– А вызываешь ты меня в который раз?

– Ну… в третий.

– Я уже проклинаю того рыжего балбеса, который дал тебе мой код. Да-да, несложно понять, кто это был. И тем более догадаться, почему. Он не пропускает ни одной смазливой мордашки, верно?

– Не твоё дело!

– Ах, посмотрите, она покраснела! – заржала Аннушка. – Ой, какое ми-ми-ми! Утипусеньки!

– Перестань! – девчонка шмыгнула носом.

– Цыц, малявка! Во-первых, терпи, раз вызвала. Во-вторых, напомни-ка мне, вам арифметику в школе преподавали?

– Да, – ответила с подозрением Лиарна, – а что?

– Тогда реши несложную задачку. Дано: некая юная корректорша сделала пять выходов. Три из них она ко всем чертям провафлила, а ещё два тоже просрала бы, если б не добрая тётя Аннушка и артефакт связи. Потом шестой выход и, внезапно, что я вижу? Малявка Лиарна снова в жопе! Вопрос: кто она после этого? Бумажку с ручкой одолжить, или в уме посчитаешь?

– Я дура.

– Ещё!

– Неудачница. Бестолочь. Лохушка. Малявка. Слабачка. Довольна?

– Засранку забыла.

– И засранка, да. Теперь ты мне уже поможешь, наконец? Или продолжишь топтать остатки моего самолюбия?

– Я бы продолжила, но там уже нечего. Да и времени у меня не вагон. Давай, рассказывай, как ты обделалась. Да блин, прекрати рыдать! Ты корректор или в углу насрано? Смотреть противно! Иди сюда, дам подзатыльник. Шучу-шучу, не бойся, воды дам, умыться.

Аннушка поставила на задний борт пикапа канистру, наклонила её так, чтобы вода текла тонкой струйкой. Девочка послушно подставила сложенные ковшиком ладони и в несколько приёмов смыла с лица большую часть грязи, соплей и извёстки.

– Ну, вот, гораздо лучше. На, шоколадку погрызи, от нервов помогает.

Лиарна несколько минут сосредоточенно жевала шоколад, откусывая от толстой коричневой плитки и расстроенно сопя, а потом успокоилась и начала рассказывать. Сначала вяло и неохотно, глядя в сторону, тихо, но постепенно увлеклась, оживилась, начала жестикулировать, повысила голос, раскраснелась, синие глаза заблестели…

– Стоп, хватит, хватит, – перебила её Аннушка. – Ишь, разошлась. Я уже поняла: ты слишком долго искала здешний фокус, он успел прокачаться, теперь ты не знаешь, как до него добраться, а срез всё быстрее катится в задницу. Как долго ты здесь?

– Три месяца. Или четыре, я сбилась со счёта.

– Охренеть. И только сейчас поняла, что в жопе? Какого же хрена ты не вызвала меня сразу, как его потеряла?

– Я думала, что всё исправлю! Что найду! Мне было стыдно! Хотела хоть раз справиться сама! На меня уже в школе смотрят как на безнадёжную! Меня отчисля-я-ят! Продадут в Альтерион!

– Ну да, – хмыкнула Аннушка, – а там отрежут голову и поставят на тумбочку, чтобы ты открывала порталы, шевеля ушами. Опять рыдает, ну что ты будешь делать! Эй, очнись, сопля на палочке! Это страшилки для тупых детишек. Из Школы никого не отчисляют.

– Правда? – девочка вытерла глаза рукавом, сведя на нет результат умывания.

– Разумеется! Зачем? Корректор-неудачник быстро сдохнет сам. Если бы не я, ты бы уже на втором выходе накрылась.

– Утешила, блин…

– Я не сопли тебе вытирать приехала. Итак, ты гонялась за фокусом три месяца и не догнала. Почему? Кроме очевидного факта, что ты слабачка с крошечным, как мышиная писька, потенциалом?

– Он постоянно перемещался. Ехал из города в город, не останавливаясь нигде дольше, чем на одну ночь. Сначала автостопом, потом, когда у него появились последователи, на их автобусе. Я старалась следовать за ним, тоже автостопом, но тут девушки не путешествуют в одиночку. Меня трижды пытались изнасиловать. Я не умею водить машину, у меня нет местных денег, я прыгала через Изнанку, но ты же знаешь…

– Ага, точность у тебя как у слепого стрелка с руками из жопы.

– Я каждый раз его теряла, отставала, находила снова, но он всё время был на шаг впереди! В каждом городе, который он посетил, начинался хаос, преследовать его становилось всё сложнее и опаснее. Несколько раз меня чуть не убили! Он буквально сводит людей с ума, они слушают его и впадают в безумие! Все просто помешались на смерти, крови и клинках! Они режут друг друга, режут себя, рубят головы и смеются, умываясь кровью!

– Алё, малявка, это же коллапс! Они все плюс-минус такие.

– Меня выдернули очень вовремя, – призналась Лиарна, – в нашем срезе всё только начиналось…

– У тебя же Данька был наставником?

– Да, но он…

– Знаю. Слышала. Соболезную. Продолжай.

– В общем, вчера я его почти догнала. Просто бежала бегом, прикинь? Я хорошо бегаю, быстро и далеко, тренировалась в детстве как ненормальная, хотела стать чемпионкой.

– Хоть что-то ты делаешь хорошо. И чем дело кончилось?

– Он выступал тут со сцены. Недалеко, в паре кварталов. Я добежала, а вокруг толпа народу, весь город собрался слушать. Его выступления теперь и по радио крутят, и по телевизору показывают, он суперзвезда, но лично услышать – это хуже всего. И вот я стою, пытаюсь отдышаться, километров тридцать пробежала, потная вся, грязная, пить хочу безумно. Он в микрофон задвигает это своё: «Путь смерти, путь железа, путь бессмертия». Толпа скандирует «Сделаем это!», в общем, как всегда. А я думаю, как же, блин, теперь до него добраться? А главное – как уговорить уйти со мной? Видно же, что его прёт! От того, что люди умирают, выкрикивая его имя!

– Какой прекрасный человек. Мелехрим будет счастлив такому корректору, наверное, сразу в Ареопаг возьмёт. И как именно ты облажалась в этот раз?

– Я обошла толпу и пробралась к автобусу. Думала, дождусь конца представления и перехвачу его как-то. У него теперь толпа фанатов, охрана, все, как он, с мечами. Не знаю, на что я надеялась. На чудо, наверное. Но в этот раз всё пошло не так – он завопил последнее: «Путь смерти – путь бессмертия!» И не ушёл со сцены, а достал меч и срубил башку своему помощнику. Кровь так и хлынула! Потом повернулся и срубил второму – а тот, хоть и сам с мечом, только наклонился и шею подставил. И тут началось полное безумие! В толпе все подоставали мечи и давай друг друга рубать! Я знала, что его фанаты давно уже убивают себя, но до такого дошло в первый раз. Они все, все там остались! Кто рубил, кто подставлял шею, а потом рубильщики принялись друг за друга…

– А что сделал последний? – поинтересовалась Аннушка. – Отрубил себе башку сам?

– Не знаю. На меня кинулся какой-то пацан с ножом. Лет десяти, не старше! Я растерялась, и он меня чуть не зарезал! В последний момент оттолкнула, и мальчишка попал под меч какому-то мужику. Раз – и голова покатилась! Я побежала оттуда, но по всему городу люди выбегали на улицу с мечами и накидывались друг на друга, рубили и орали его имя! Я забилась в подвал и вызвала тебя. Извини.

– Можешь не извиняться, главное, не забудь оплатить услуги. И перестань рыдать, истеричка малолетняя.

– Конечно, прости, – девочка снова провела по лицу рукавом, что её отнюдь не украсило.

– И как выглядит этот твой хрен с мечом?

Девочка поманила её пальцем, они подошли к углу улицы и свернули.

– Вот.

На стене висит плохо отпечатанный тусклый бумажный плакат. На нём совсем молодой мужчина, почти юноша, азиатской внешности, с завязанными в узел чёрными волосами и суровым прищуром раскосых глаз держит узкий изогнутый меч с оплетённой цветными шнурами длинной рукоятью. Ниже написано: «Путь смерти – путь бессмертия!»

Стена под плакатом обильно полита кровью, на асфальте лежат несколько трупов. Отрубленные головы раскатились в стороны. Один, с головой на плечах, сидит, привалившись спиной, а из его живота торчит меч, похожий на тот, что на плакате.

– Вот, – сказала Лиарна, отворачиваясь. – И так теперь везде. Он снова уехал, и я уже не могу за ним гнаться. Может быть, скоро в этом срезе не останется людей.

– Значит, коллапс входит в финальную фазу. Всё, вали отсюда, малявка.

– А как же ты?

– А я найду его и вытащу.

– А если он не захочет?

– Я умею быть убедительной, – фыркнула девушка. – Жди меня там же, где в прошлый раз. Потом, как хороший успешный корректор, сдашь его в Школу. Тебе дадут значок, грамоту и медальку.

– Какую ещё медальку?

– Шоколадную. С глазурью. Вали давай, я не могу его почувствовать, пока ты рядом! И не забудь приготовить оплату!

Девчонка побежала вдоль улицы, быстро разгоняясь, и через десяток шагов, замерцав, растворилась. С полсекунды её силуэт висел воздухе чёрной пылью, потом рассеялся.

– Итак, приступим, – сказала сама себе Аннушка и села за руль.

Взревел мотор, буксанули колёса, чёрный пикап рванул вперёд, набирая скорость.

* * *

– Путь железа – путь смерти! – говорит молодой мужчина на сцене. – Путь смерти – путь бессмертия!

Микрофона у него нет, но собравшихся немного, и его все слышат. Мужчина заметно устал, его одежда заляпана кровью, меч упирается кончиком в доски помоста.

– Нас осталось немного, – продолжает он. – Значит, конец пути близок. До бессмертия всего один шаг, так сделаем же его!

– Пусть смерти! – провозглашают собравшиеся, обнажая мечи.

Их всего человек двадцать, они тоже вымотаны и истощены, некоторые ранены. Большинство из них мужчины разного возраста, но есть и несколько женщин. Когда из подъехавшего чёрного пикапа вылезает девушка в коже и тёмных очках, они не обращают на неё внимания, глядя только на сцену.

– А ты и правда шустрый, как понос, – сообщает она громко, подходя. – Я думала, малявка преувеличивает, но пришлось покататься.

– Кто ты? – устало спрашивает мужчина. – Где твой меч?

– Я Аннушка, курьер. Меча у меня нет, но есть мультитул и изолента.

– Что тебе нужно?

– Не что, а кто. Я, собственно, за тобой. Бросай свою колбасорезку и поехали.

– Я не понимаю, – мотает головой тот. – Ты сумасшедшая? Или пришла умереть от моей руки?

– Поехали, по дороге объясню, – девушка легко запрыгивает на сцену и идёт к нему.

– Не мешай мне. Сегодня последний день. День бессмертия!

– День бессмертия! – откликаются люди внизу.

– Сделаем это!

– Сделаем! – они поднимают в воздух мечи.

– Во ты насосался! – удивлённо говорит Аннушка, присматриваясь к мужчине. – Эти придурки что, реально последние? В первый раз присутствую при конце коллапса.

– Путь смерти завершён! – мужчина её не слушает.

– Завершён! – откликаются люди.

– Так, нафиг-нафиг! – Аннушка кладёт руку ему на плечо. – Повеселились, и хватит. Оставь этих суицидников в покое и поехали. Познакомлю с одной девчонкой, дура-дурой, но симпатичная. Да и в Школе тебе понравится, там любят блаженных…

Парень сбрасывает её руку с плеча и кричит, надсаживаясь:

– Пора! Час настал!

Половина собравшихся одновременно, как по команде, встаёт на одно колено, склонив головы. Сверкает сталь, с хрустким звуком падают мечи.

– Да! – вопит в экстазе мужчина. – Прекрасно!

Синие глаза горят восторгом, в голосе звенит эйфория.

– Путь бессмертия!

Он больше не выглядит усталым, его переполняют чувства.

Стоящие внизу снова делятся пополам, и половина встаёт на колено.

– Что за нафиг… – начинает Аннушка, но мечи уже опускаются. – Прекрати, мудак охреневший! Завали хлебало!

Она хватает его сзади и закрывает рот рукой в перчатке. Мужчина не сопротивляется, глядя как четверо оставшихся повторяют упражнение – «колено, голова, хрясь». Остаются двое, один из них кланяется второму, чтобы повалиться на покрытые кровью камни. Последний лезет на сцену и идёт к ним, неся перед собой меч на вытянутых руках.

– Сначала её, – говорит мужчина, легко вывернувшись из захвата.

Мечник перехватывает оружие за рукоять и моментально атакует.

– Ах ты, дровосек хулев! – возмущается Аннушка, уворачиваясь. – Я тебя трогала? Ну, вы напросились оба!

Звуки глохнут, гаснет свет, падает туман. Атакующий застывает, вытянув меч. Аннушка спокойно отходит в сторону.

– Вот, – говорит она удовлетворённо, – здесь вам не тут. Ишь, размахались железяками. А теперь слушайте, балбесы…

Мужчина с плаката вдруг шагает вперёд, и его меч, описав дугу, бьёт второго по шее. Движение плавное и замедленное, как в кино, но этого хватает. Хрустит плоть, брызжет кровь.

– Да как ты, сука, смог! – возмущается Аннушка. Но тот, не прекращая движения, делает перехват и, на глазах ускоряясь, пытается достать её мечом.

Девушка уклоняется раз, другой, но скорость атак всё выше. Вот меч зацепил её руку, брызнула кровь. Туман исчезает, звуки возвращаются, они снова стоят на помосте, на который запоздало рушится безголовое тело последнего поклонника «Пути смерти». Его идеолог на секунду теряется от смены обстановки, но тут же приходит в себя и, прищурив и без того узкие глаза, заносит меч в атакующую позицию.

– Ну, прости, Лиарна, – недовольно говорит Аннушка. – Так и быть, в этот раз дам тебе скидку.

Хлопает выстрел, человек с мечом падает.

* * *

– Так это он был Искупителем? – спросил я, когда Аннушка замолчала, задумчиво брякая льдом в стакане.

– Кто? Тот хрен с мечом? Нет, конечно. Но он был фокусом коллапса, который полностью состоялся.

– То есть той самой суперзадницей, которой мечтал стать твой рыжий приятель?

– Именно. И я его убила.

– Да и чёрт с ним… или… что?

– А то, что в этот момент фокусом стала я.

– И каково это?

– Неописуемо. Правда, солдат, нет таких слов, которые передадут то могущество, которое на меня обрушилось. Сенсус целого мира шарахнулся в меня, как паровоз в стену. На пару секунд я стала самым могущественным существом в Мультиверсуме, причём полностью осознающим весь безграничный океан своих возможностей. Сейчас осталась только бледная тень воспоминания о воспоминании, и даже от него меня трясёт. А ведь это был даже не второй сорт – я поймала фокус чужого коллапса, в чужом срезе, единым махом, поэтому часть сенсуса просто рассеялась. Попытка выпить ведро воды в три глотка, но мне хватило.

– Хватило для чего?

– Чтобы крышка ловушки перевернулась под моей тяжестью.

– Так вот когда ты там была в первый раз?

– Угу. Сижу такая на чёрном камне той весёлой беседочки, почему-то с мечом в руках – даже не помню, когда его подхватила, – и пытаюсь врубиться, что это сейчас было вообще. Я тогда много меньше знала про сенсус, про коллапсы, про фокусы, про всё остальное. Не было повода вникать. Дура-дурой. А потом пришёл он.

* * *

– Е-ет, какдила?

– А блин! Фига ты подкрался! Нельзя же так! Я тебя чуть не рубанула этой саблей с перепугу! Ты ещё кто, блин, нафиг, такой?

– Сандр. Сандр а. Е-ет!

– А, ну, привет, наверное. Я Аннушка, курьер.

– А наю.

– Знаешь? Зашибись. Прости, если я должна тебя помнить. Что-то не узнаю. Но я вообще как-то не в себе сейчас.