Текст книги ""Та самая Аннушка", второй том, часть вторая: "Не та дорога" (СИ)"

Автор книги: Павел Иевлев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– Э… ну, ладно, сейчас встану. А ты будешь и дальше тут лежать?

– Физическое расположение мобильного модуля некритично для функционирования Терминала, но я планирую вскоре встать и вернуться в холл. Моё присутствие успокаивает гостей отеля.

– Хорошо.

– Одна просьба.

– Да, конечно.

– Вы не могли бы меня поцеловать? Дружески, в щёку. Я хотела сравнить ощущения.

– Э… ну, ладно, почему нет, – я повернулся и чмокнул пластмассу её лица.

Она тёплая и неожиданно мягкая, выглядит твёрже.

– Спасибо.

– И как тебе?

– Мои тензометрические датчики недостаточно чувствительны, чтобы ощущалась разница между вашим поцелуем и поцелуем Аннушки. Однако на эмоционально-ментальном уровне ощущения совершенно другие. Мне следует это осмыслить, если переживу будущую атаку.

– О чёрт, ты меня так удивила спросонья, что вылетело из башки. На нас нападут? Кто? Когда?

– Уважаемая Костлявая сообщила по радиосвязи, что видела большую группу техники, предположительно военного назначения, движущуюся по пустошам в направлении магистрального трубопровода, по которому на Терминал поступает топливо. Я отправила туда ближайший ремонтный бот, но он тихоходный и не вооружён.

– Так, я сейчас умоюсь, минуту.

– Я полежу пока, если вы не против. В этом положении всё видится немного иначе.

Когда я, закончив гигиенические процедуры, вернулся в номер, Алина встала с кровати, удивив меня естественностью пластики движений. Если бы не пластмассовое, с проглядывающими в зазорах механизмами, тело, то смотрелась бы совершенно как живая женщина. Наверное, тоже центр тяжести низко.

– Какие у тебя есть средства обороны? – спрашиваю я, пока мы спускаемся в лифте.

– Терминал оборудован встроенными пулемётными турелями. Их немного, и они перекрывают не всё, но точность стрельбы высокая и боезапас значительный. С их помощью я несколько раз отбивала набеги рейдеров.

– Хорошо, покажешь мне расположение и сектора стрельбы. Что-то ещё?

– Часть ремонтных ботов, имеющих подходящие манипуляторы, могут быть экипированы обычным стрелковым оружием. Я уже отдала соответствующие команды.

– И много их?

– Двенадцать юнитов. Они менее уязвимы, чем люди, и более точно стреляют, однако в боевом режиме неавтономны, управляются непосредственно.

– В смысле, тобой?

– Да. У меня многоканальный распределённый интерфейс, одновременно с нашим разговором я управляю множеством устройств. К сожалению, это означает, что неавтономные боты могут действовать только на расстоянии прямой связи, то есть, фактически, на территории самого Терминала.

– Угу, – почесал я в затылке, выходя из лифта, – то есть дюжина стрелков и… Сколько там пулемётов?

– Пять пулемётных точек. До сих пор этого хватало для отражения любой агрессии. Почти всегда было достаточно предупредительных выстрелов и демонстрации вооружённых ботов.

– То есть боевого опыта у тебя нет?

– Нет. Вы считаете, что мы недостаточно защищены?

– Я бы даже не назвал это защитой. Любые профи вынесут тебя в одну калитку.

– Простите, я не поняла идиомы.

– Ты, скорее всего, не сможешь нанести никакого существенного урона противнику до того, как твои оборонительные ресурсы будут подавлены.

– Ваша оценка кажется мне обидно пессимистичной. Тем не менее, каковы ваши рекомендации?

– Нужна схема обороны. И, чёрт побери, где Костлявая? Мне нужен мой акк для винтовки!

– Я попросила их удалиться от Терминала. Их мало, они не вооружены и уязвимы.

– Ты права. Действительно, акк того не стоит.

– Акк вам будет предоставлен. Я очень запасливая.

– За это я готов целовать тебя сколько угодно! – обрадовался я.

– Я напомню вам об этом обещании однажды. Акк сейчас будет доставлен.

* * *

В качестве оперативного штаба роботесса предоставила мне техническое помещение на одном из верхних этажей. Его преимущество – хороший обзор, толстые стены и несколько мониторов, на которые можно вывести картинки с камер Терминала и ботов. Из пентхауса обзор даже лучше, но стеклянные стены – не лучшая идея для командного пункта. Хотя, конечно, командовать боем, сидя в ванне с пеной, было бы интересным опытом.

Схема Терминала с наложенными на неё секторами стрельбы пулемётных турелей расстелена на большом столе. Мне не пришлось утруждаться – мебель, мониторы и прочее доставили роботы-стюарды и роботы-охранники. Они освободились от основных обязанностей, когда все гости покинули гостиницу, уйдя по Дороге. Алина предупредила их об опасности и настояла на эвакуации даже тех, кто был не прочь повоевать, при условии хороших скидок на топливо. Лояльность Терминала дорогого стоит. Я велел гнать взашей всех, потому что мы не знаем, нет ли среди них засланных. Я бы поставил на то, что есть, такой ход просто напрашивается. Кроме того, даже с самыми лучшими намерениями помощники принесут больше вреда, чем пользы, потому что будут неуправляемы и непредсказуемы. Да и толку от этих караванщиков с дробовиками и пистолетами? Огневую мощь они нам не усилят, только погибнут зря. Очень хотел остаться Кройчек, переживающий за дочь, но я объяснил ему, что Крисса в безопасности, и выпроводил вместе с семьёй.

– Ремонтный бот прекратил передачу телеметрии, – сообщила спокойно Алина. – До места предполагаемого пересечения курса замеченных в пустошах машин с трубопроводом оставалось семьсот метров. Хотите посмотреть картинку?

– А там есть что-то содержательное?

– Нет. Его атаковали с воздуха вне поля зрения камеры.

– Так я и думал. У тебя, конечно, летающих юнитов нет?

– Нет.

– Печаль. А оптические средства наблюдения за небом, не такие усталые, как мои глаза?

– Я развернула несколько камер, но их разрешение невелико. Мои собственные глаза в вашем распоряжении. Они видят дальше и чётче.

– Тогда любуйся на облачка, наверняка они скоро зашлют воздушную разведку.

– Я буду внимательна. Также хочу отметить, что в давление трубопроводе только что упало до аварийных значений, автоматика опустила заслонки. Я передала на завод команду перекрыть магистраль.

– Видишь что-нибудь?

– Чёрный дым. Вероятно, повреждение трубопровода сопровождается горением.

– Да, зрение у тебя хорошее, я еле различаю его на горизонте. Побудешь пока моим биноклем?

– С удовольствием, Лёха.

Дрон мы заметили одновременно – Алина глазами, я прицелом винтовки.

– Я могу попробовать сбить его с помощью турели, – предложила она.

– Давай не будем светить до последнего. Вдруг они и правда о них не знают?

– Вы предполагаете, что нападающим известно о турелях?

– Я бы на их месте узнал. Уверен, твои подвиги в отражении набегов стали всеобщим достоянием. Люди обожают сплетничать.

– Я учту это.

Я установил винтовку на сошки, поймал прицелом воздушную цель, включил автоматическое ведение и баллистическую коррекцию. С такой винтовкой и слепой – снайпер.

Хлоп! Всё, ссадили. С одного выстрела. Удачно. Много ли надо летающей камере? Но это, разумеется, только начало.

– Каков будет их следующий шаг, по вашему мнению? – спросила Алина.

– Зависит от оснащения и боевого опыта. Теперь они знают, что мы о них знаем и готовимся – ещё до потери дрона должны были увидеть, что парковка пустая. И всё зависит от того, какие разрушения Терминала они сочтут достаточными для предъявления нам ультиматума.

– Мы можем победить в этом противостоянии?

– Нет. Терминал – огромная мишень, и если у них есть дальнобойные средства поражения – а они обязаны быть, – то нас раздолбают, не входя в зону действия средств обороны. Они будут долбить, пока не надоест, а потом пришлют предложение капитуляции.

– Тогда что мы делаем?

– Тянем время, в расчёте, что ситуация как-то изменится. Увеличиваем для них цену. Просто не сдаёмся, потому что бежать некуда.

– Вы можете в любой момент покинуть Терминал через кросс-локус, – напомнила Алина. – Это было бы разумно, ведь вы рискуете жизнью.

– Аннушка не простит, если брошу её подругу, – засмеялся я.

– Дело только в Аннушке?

– Нет, я не собираюсь бросать позицию, даже не попытавшись дать ответку. У нас так не принято.

– Я намекала, что, возможно, я вам не совсем безразлична.

– Алина, – прифигел я, – ты что, со мной кокетничаешь?

– Да. Это познавательный опыт. Разве в ситуации угрозы жизни между мужчиной и женщиной не возникает взаимное влечение?

– Разве что в фильмах, – засмеялся я. – Во время атаки на твой укреп последнее, о чём думаешь, – это о бабах. Вот потом, когда и если отбились…

– Получается, я поторопилась? Учту. Извините, если испытали неловкость.

– Зачем тебе это вообще?

– Я продолжаю работу над своим очеловечиванием. Изучаю. Учусь. Получаю опыт. Скажите, Лёха, я вам хоть немного симпатична?

– Ты самый привлекательный искусственный интеллект из всех, которые я видел, – признался я совершенно честно.

– Благодарю, это приятно слышать. В кино и литературе ситуация «лучшая подруга отбивает парня» – очень распространённый сюжет. Возможно, я однажды попробую.

– Э…

– Шутка, – добавила она после паузы. – Кстати, я наблюдаю групповую воздушную цель. Кажется, так говорят военные?

– Значит, началось. Какой у твоих турелей предельный угол возвышения ствола?

– Всего тридцать семь градусов. Они не предназначались для борьбы с летающими целями.

– Тогда стреляй, как только войдут в зону поражения. Это роёвка, их нельзя подпускать близко.

– Что такое «роёвка»?

– Роевой дрон, слегка устаревшая, но местами ещё актуальная технология. Много-много юнитов, объединённых общим ИИ и действующих синхронно.

– Там есть искусственный интеллект?

– Очень примитивный. Умеет выбирать цели и координировать атаку, ничего более. Впрочем, этого достаточно, чтобы раздолбать почти что угодно. Защититься тяжело, потому что атака идёт сразу со всех направлений. Надо валить, пока идут группой, но это сложно…

– И как вы с ними боретесь?

– Не мы, по пехоте они редко работают, дороговато. Классическое ракетное ПВО против них не очень эффективно, так что методов всего два – РЭБ или плотность огня. РЭБ у нас нет, так что…

– Поняла, приступаю.

Турели относительно малокалиберные, но очень скорострельные. Вращающийся пакет стволов, поворотная станина, палят так быстро, что выстрелы сливаются в завывающий рёв. Серьёзные штуковины, не ожидал. Слабо бронированную цель разберут в лоскуты, хотя танк, пожалуй, не одолеют. Да и вверх ствол высоко не задрать, в качестве зенитных не особо. Чтобы хоть как-то отработать по воздушной цели, пришлось стрелять издалека, на пределе эффективности. Рассеяние высокое, цели мелкие, но плотность решает – попадания есть.

В дополнение Алина вывела на пустую парковку дюжину своих стрелковых ботов. Они вооружены штурмовыми винтовками и могут стрелять хоть вертикально. Для них пока дистанция велика, поэтому стоят и ждут, подняв к небу стволы. Это наша последняя линия обороны.

Я выцеливаю в рое бот-матку. Он крупнее остальных и работает как ретранслятор для получения общей задачи от оператора, а также раздачи команд дронам-камикадзе, из которых обычно состоит рой. Разрешения прицела недостаточно, вижу только точки размером в несколько пикселов, понять, какая из них крупнее, сложно, попасть ещё сложнее, даже баллистический автомат не справляется. Но всё равно лучше, чем обычная снайперка, из неё я бы на такой дистанции точно никуда не попал, а так ссадил несколько. Надеюсь, среди них была матка, но, даже если и так, это не сильно поможет. Скорее всего, она уже распределила цели и отправила дроны отрабатывать их самостоятельно. Но сбить такую дорогую дуру само по себе приятно, она стоит раз в десять дороже остальных и многоразовая. Пусть нападающим этот рейд хотя бы встанет в копеечку.

Хотя, я думаю, заказчик им всё оплатит.

– Убирай турели! Немедленно! – командую я Алине.

Те прекращают огонь и втягиваются в конструкции здания – всё равно оставшиеся дроны уже прошли их сектор. Что-то мы сбили, но осталось десятка полтора мелких, на пару кило БЧ, жужжалок, попасть в которые я даже не пытаюсь. Винтовка стреляет слишком медленно, а дроны активно маневрируют.

В бой вступают боты со стрелковкой, с парковки слышны очереди, но попали они во что-то или нет, я уже не вижу, таща Алину за руку. Я бы вряд ли сдвинул её с места, но она послушно шагает за мной. Мы укрываемся в коротком изогнутом коридорчике – вовремя, один из дронов детонирует на сетке, которой по моей настоятельной рекомендации завесили оконные проёмы, сняв стеклопакеты. Осколки сносят мониторы, рубят мебель, помещение затянуто дымом, но мы целы.

– Ты как? – спрашиваю я.

– Этот модуль не повреждён. Три турели имеют незначительные повреждения защитных крышек, одна потеряла подвижность, но может быть восстановлена впоследствии. Из двенадцати ботов остался активен один, его повреждения не препятствуют ведению стрельбы, но скорость передвижения снижена. В здании повреждены несколько номеров, в одном отмечено возгорание, противопожарная система сработала штатно. Есть несущественные повреждения топливных колонок, разлития топлива и возгорания нет, удары приняли на себя боты-заправщики, шесть из восьми не подлежат восстановлению, два пострадали умеренно. Пентхаус Аннушки цел.

– Это, конечно, самое важное, – засмеялся я. – Слушай, а откуда у тебя вообще турели? Это же просто придорожная гостиница с заправкой? Я имею в виду, была до коллапса?

– Во-первых, – ответила Алина, как мне показалось, с обидой в голосе, – Терминал – это не просто придорожная гостиница. Несложно заметить, что его размер для этого избыточен. До коллапса среза он был частью одного из крупнейших рекреационных комплексов континента. Вокруг располагался уникальный природный заповедник, одно из немногих мест в нашем мире, где сохранялись животные и растения, пережившие эпоху индустриализации. Деревья этого биоценоза достигали в высоту шестого этажа, а из пентхауса открывался вид, заслуживший высшую награду туристической ассоциации!

– Понял, понял, не обижайся. Но турели-то зачем?

– Для уничтожения нас.

– Кого?

– Киберов. Терминал был одним из первых крупных отелей с кибернетическим персоналом, до этого нас использовали только на производствах, складах и других работах, исключающих постоянный прямой контакт с людьми. Многие были настроены против, тема бунта киберов была одной из самых популярных в прессе и бульварной литературе. Поэтому страховая компания настояла на дополнительной системе безопасности. Функционал прошивки киберхостес и другого внутреннего персонала был урезан в сторону меньшей самостоятельности, внутри и снаружи здания установили турели. Они не были связаны с мэйнфреймом искусственного интеллекта, а имели простейшую автоматику с распознаванием радиометок, встроенных в киберов. По сигналу тревоги весь киберперсонал отключался, а в случае, если отключение не сработает, нас должны были расстрелять. К счастью, таких инцидентов до коллапса не случалось, а когда управление перешло ко мне, я взяла системы безопасности под свой контроль.

– В общем, если ты сойдёшь с ума и решишь убить постояльцев, нам никто не поможет, – пошутил я.

– Да, вы полностью в моей власти, – совершенно серьёзно ответила роботесса. – Каков будет следующий шаг наших противников? Разумеется, гипотетически, я не ожидаю от вас точного прогноза.

– Скорее всего, ударят ещё раз. Первая атака не дала достаточно убедительного результата, мы получили ущерб, но скорее отбились, чем нет. Во всяком случае, я не испытываю желания немедленно капитулировать, а ты?

– Я тоже недостаточно мотивирована к сдаче. Война – новый для меня опыт, и, раз уж его не удалось избежать, надо проработать результат как следует. Я наблюдаю единичные летающие объекты на пределе разрешения моей оптики. Они не приближаются и не входят в зону досягаемости турелей.

Я приложился к винтовке – что-то есть. Но далеко и мелко, не разобрать.

– Скорее всего, корректировщики. Надо уйти от окон…

Здание вздрогнуло, ударило по ушам, по фасаду посыпались стёкла. Удар пришёлся несколькими этажами ниже, мы не пострадали.

– Что это за оружие? – спросила Алина.

– Какая-то управляемая ракета, скорее всего.

– Мы можем с этим что-то сделать?

– Ничего. Это реактивная хрень, которая летит слишком быстро, чтобы сбить её из пулемёта. Наводит оператор через дроны, так что давай-ка покинем помещение. Оно просто напрашивается на роль КП, и я бы сюда первым делом шарахнул. Лучше спуститься в подвал, только не на лифте, потому что…

Мы успели дойти только до лестницы. Вякнула чуйка, я рефлекторно закрыл собой не нуждающуюся в этом Алину: взрыв выбил внутреннюю стену коридора, и нас снесло вниз.

– Ты как? – потряс я роботессу, придя в себя и проморгавшись от бетонной пыли. – Жива? Чёрт, я же говорил, в подвал надо…

Я лежу на пластиковом теле, в ушах звенит, но вроде бы ничего, кроме этого.

– Напоминаю, что я и так нахожусь в подвале, – сказал динамик в пластиковой голове. – Основное вычислительное оборудование глубоко под зданием и хорошо защищено. Этот модуль повреждён обломками стены, но его легко заменить. Спускайтесь вниз, встретимся там.

– Уверена, что тебе не нужна помощь? Ты, конечно, тяжёленькая, но…

– Не волнуйтесь, это просто железо.

– Как скажешь.

* * *

Встретились на минус первом, этаж ниже холла. Не совсем подвал, но ракета не достанет. Пока спускался, прилетело ещё две, а теперь затихло. Пойдут на штурм? Или не захотят нести потери? Внутри комплекса турели кого-то да положат, особенно если у них нет тяжёлой брони. Наёмники редко используют танки – дорого по топливу, сложно по обслуживанию, да и снаряды к ним в ларьке не купишь. Предпочитают MRAP-ы, у которых броня слабенькая, зато и проблем меньше. В конце концов, что дроны, что мины, что ПТРК выбивают их почти одинаково, а огневая мощь уровня пушек наёмникам требуется редко. Не тот масштаб операций.

Алина (хочется назвать её «Алина-2», но я понимаю, что это просто другой корпус), доложила о потерях.

– Несущие конструкции здания пока не пострадали, Терминал построен очень прочно. На седьмом этаже пожар, с которым пока не удаётся справиться. Система пожаротушения повреждена, я направила туда ботов-стюардов, их осталось немного, часть пострадала при обстреле. Обзорные камеры не фиксируют противника, но их качество уступает моим глазам. В данный момент один из модулей поднимается по пожарной лестнице на крышу. Лифты пришлось отключить, так что это займёт около пяти минут. Когда я окажусь там, то обзор улучшится, а если его уничтожат, то не жалко, он мне разонравился.

– Рад, что с тобой всё в порядке.

– Спасибо, меня трогает ваша забота. Я уже несколько минут фиксирую передачу на открытом радиоканале, кто-то вызывает Терминал. Хотите послушать?

– Да, конечно.

– … ваю Терминал. Отвечайте, чёрт вас дери, пока мы вас не разнесли! – внезапно сказала Алина мужским хриплым голосом. – Приём, глядь.

По шороху радиопомех я понял, что она просто включила трансляцию, но выглядит это обескураживающе.

– Спроси, что им надо.

Трансляция смолкла. Через минуту Алина сказала своим голосом:

– Озвучено требование вывесить в знак сдачи белое полотно из любого окна. Также вывести на парковку весь персонал и гостей, как людей, так и киберов.

– Не знают, что мы с тобой тут вдвоём?

– Строго говоря, втроём. В медблоке находится девушка, но она в медикаментозном сне.

– А, чёрт, да, забыл про негритоску совсем. Как она?

– Телеметрия из медблока перестала поступать шесть минут назад. Одна из ракет попала в соседнее помещение.

– Не везёт девчонке.

– Вызывающий Терминал по радио требует ответа.

– Скажи, пусть сам себе отсосёт.

– Что отсосёт?

– Он догадается. Просто скажи.

– Его ответ был эмоционален и бессодержателен, – сообщила Алина после долгой паузы. – Воспроизвести?

– Не нужно. Я и так могу себе представить. Теперь они ещё разок-другой по нам врежут и пойдут на штурм. И вот тут мы их сможем слегка обидеть. А то, что они!

– Простите, Лёха, вам не страшно?

– Да не особо. Если долго воюешь, страх проходит. На его место приходит какое-то другое чувство, но я не знаю, как оно называется. Что-то между азартом и долгом. Ну, и вот это: «А чо они!»

– Снова радиопередача. Включить трансляцию?

– Включай, развлечёмся.

– … следний раз! – сказал сердитый голос. – Если через пять минут вы не будете лежать на парковке рылом в землю, то через час будете лежать в канаве дохлые! А ваши руины я нахрен сожгу! Да что там ещё? Что? Кто напал? Какого…

– Передача прекратилась, – сообщила своим голосом Алина. – Этот тот неизвестный фактор, которого вы ждали?

– Вполне возможно. Иногда оперативная обстановка меняется сама по себе.

– Знаете, Лёха, вы дали мне много материала для размышлений.

– Рад помочь.

– И мы с вами столько пережили вместе…

– Так, ты на что сейчас намекаешь?

– Позволите мне обращаться к вам на ты?

Глава 35

Легенда об Основателях

– Слон меня зовут, – сообщил моложавый мужчина в военном, протягивая руку. – Потому что большой, добрый и с хоботом.

– Лёха, – ответил на рукопожатие я. – Просто Лёха, без причин.

Спрашивать про хобот не стал, знаю такие приколы. Рука у него твёрдая и сильная, но давить не пытается. Лицо открытое и располагающее, но глаза внимательные и холодные. Интересный тип.

– Эта неугомонная мадама, – он показал через плечо на Аннушку, обнимающуюся в холле с Алиной, – умудрилась нас нанять. Надо сказать, ей чертовски повезло, мы сейчас не берём коротких контрактов, но основной наниматель встал на паузу, так что подписались. Плевать в потолок для дисциплины личсостава вредно.

– Рад знакомству, Слон, – сказал я искренне. – У вас как с оснащением?

– Весь мейнстрим, – ответил он с гордой улыбкой. – Роёвки, построёвки, фэпэвэхи, наземные боты, РЭБ, антиРЭБ, тактический ИИ, пэтэкахи, пэвэо такое и пэвэо сякое, земля-земля и прочее. Даже танк притащили для солидности. Поставим на виду, пусть враг ссытся.

– Ого, у вас и танк?

– Можем себе позволить. Фирма солидная. Ну, и у основного заказчика бывает масштаб такой, что хоть стратбомбер покупай. Мы, может быть, и купили бы, да как его в проход просунешь?

– Так ты проводник?

– Я командир. А ты не бери в голову, у нас любая логистика, даже резонаторы есть.

– Круто.

– Как сраный Эверест, отвечаю. Тем гопникам, что вам фасад поцарапали, мы ласты завернули прямо с марша, даже не останавливались. Они как танк увидели, так и всрались. А мы ведь два разочка всего и пальнули, говорить не о чём! Танк, скажу я тебе, Лёха, лучшая реклама! Ты, кстати, тут за главного? С кем за тактику базарить?

– Главная тут она, – показал я на Алину. – Я типа консультанта, пожалуй.

– М-да, вымпел «Самый оригинальный наниматель» переходит на этот столик, – Слон покосился на роботессу. – Она как вообще в целом?

– Считай, что человек, и почти не ошибёшься.

– Принято. А как консультант чего подскажешь? Сегодняшняя дешёвая гопота – всё, что мы увидим? Или это была первая ласточка настоящей весны?

– Точно не скажу, но поставил бы на то, что они не последние. Денег у заказчика как у дурака фантиков, могут нанять и получше кого-то.

– Лучше нас один чёрт никого, Лёха, – заржал Слон, – ви а зе чэмпионз. Но спасибо, будем готовы. Чего им надо-то, в общем случае?

– Отжать здешний бизнес у этой дамы. Недружественное поглощение, всё такое.

– А что, такой ценный актив? – огляделся наёмник. – Отельчик, конечно, ничего, шик-модерн… особенно, если фасад починить. Но, блин, не думал, что в гостиничном бизнесе такие страсти. Выйду на пенсию, лучше кроличью ферму заведу. Чтобы не только ценный мех. Ладно, Лёха, понял тебя. Пойду размещу людей, прикину сектора, направления подхода, наблюдение и всё такое. И танк поставлю как-нибудь красиво. Люблю, когда танк.

* * *

Единственной «невозвратной» жертвой налёта на Терминал стала так и оставшаяся для нас безымянной темнокожая гранжевая глойти. Ракета, попавшая рядом с медпунктом, разбила автомедика, и девочка не выжила. Похоронили её неподалёку от Терминала, в пустошах, на небольшом кладбище.

– Иногда люди умирают прямо в гостинице, – пояснила Алина. – Редко, но за годы накопилось. Я отправляю ботов приводить в порядок могилы, так что не волнуйтесь.

– Жаль, написать на памятнике нечего, – вздохнула Аннушка.

– Пусть будет «Памятник неизвестной глойти», – сказал я. – Это символично, в конце концов. Сколько их, гранжевых, бросили в канавах как падаль? Пусть хоть так вспомнят.

– Я сохранила её внешность в памяти, – призналась роботесса. – Изготовлю памятник из чёрного камня. В полный рост. Поставлю перед входом в Терминал, чтобы гости помнили о трагедии.

– Отличная мысль, Алина, – одобрил я. – Ты просто гений. Ты наглядно выразишь отношение Терминала к гранжевой мерзости. Может быть, кто-то из караванщиков задумается, не согласится на предложение агентов Гремарха, и другая девчонка останется жива.

Парковка пуста, засыпана битым стеклом и панелями фасада. Зато на въезде молчаливым предупреждением стоит танк. Новенький, современный Т-124, на универсальной платформе третьего поколения. С активной бронёй, защитными пакетами роевых дронов, РЭБ-колпаками, стелс-покрытием, ПВО-комплексом и низким силуэтом. Внутри, разумеется, никого нет – место для оператора предусмотрено, но, как правило, эта техника управляется дистанционно или нейроморфным тактическим ИИ. На фронте я «двадцатьчетвёрки» увидеть не успел, они только-только появились, когда меня списали. Страшно даже представить, сколько такой стоит и какими связями надо обзавестись, чтобы купить его для ЧВК. Аннушка нашла каких-то нереально крутых ребят.

Я спокойно отношусь к наёмникам, хотя в армии их многие не любят, и есть за что. Военные считают, что ЧВК-шники гребут деньги лопатой за то, за что регулярам платят просто зарплату. Причём чаще всего с меньшими рисками, потому что такой интенсивности и остервенелости боёв, как у нас, не бывает даже в безбашенной Африке. На самом деле, у них тоже не особо шоколадно. Как минимум, нет страны за спиной, и надеяться не на кого. Если они попадут в конкретную задницу, то не прилетит десант, не будет авиаподдержки, не прикроет арта, а если совсем не повезёт, то пленных не обменяют, тела не вывезут на Родину, а родные не получат даже тех нежирных выплат, на которые так рассчитывала моя бывшая. Вот она обломалась, когда я выжил!

Я бы в наёмники не пошёл, даже будь у меня после демобилизации две ноги – не хочу больше воевать, надоело. Но я понимаю тех, кто выбрал эту стезю: войну очень сложно из себя вытряхнуть, а если не можешь с ней расстаться, то есть смысл перевести ваши отношения в коммерческое русло. Как брак по расчёту. У некоторых бывает и по любви, но, говорят, именно из них-то наёмники не очень. Слишком увлекаются процессом.

* * *

К вечеру вернулись Костлявая, Керт, Крисса и остальные. Мы устроили очередное совещание. Его пришлось проводить в пустом ресторане, ведь в переговорной теперь нет стёкол.

– Как прокатился? – спросила у меня Аннушка.

– Феерически просрал разведмиссию, – признался я. – Вычислили меня на раз, удрали мы чудом, а потом, сама видишь, чем дело кончилось.

– Ты слишком критично себя оцениваешь, Лёха, – возразила Алина. – Ты получил важные сведения и спровоцировал врага на поспешные действия, не дав собрать более серьёзные силы. И без твоей помощи мы бы не дождались подмоги.

– Вы теперь на ты? – удивилась Аннушка. – Я думала, это мой эксклюзив!

– Твоя подружка ко мне клеилась! – наябедничал я.

– Алина! Мне начинать ревновать?

– Пока рано, – серьёзно ответила роботесса. – Но я работаю над этим.

Аннушка секунду смотрела на неё непонимающе, а потом рассмеялась:

– Блин, опять я купилась! Лёха, прежде чем замутить с моей лучшей подругой, имей в виду, что чувство юмора у неё очень специфическое. Но я рада, что вы подружились.

Технически, Терминал пострадал не очень сильно – здание лишилось части окон и обшивки фасада, выгорели несколько номеров, сломаны топливные колонки. Топливная магистраль, которую подорвали нападавшие, повреждена не фатально, и ремонтные боты, со слов Алины, заменят пробитую взрывом секцию трубы уже к утру. Основные потери ещё впереди, и они в первую очередь репутационные – комплекс больше не выглядит безопасным убежищем для караванов. Побитое ракетами здание, провожающий стволом подъезжающие машины танк, а главное, уже разнёсшиеся по Дороге слухи – всё это не сильно способствует притоку клиентов.

Сейчас Терминал пустует, гостей нет, из арендаторов вернулся только Кройчек с семьёй.

– Объём разрушений превышает возможности ремонтных ботов Терминала, – бесстрастно сообщает Алина. – Большая часть их них повреждена или уничтожена в ходе обстрела и последующего тушения пожаров. Проблема поставок запасных частей, а лучше комплектных конструктивов, стоит как никогда остро.

– Понимаю, к чему ты ведёшь, – кивнул Керт. – Мы, к сожалению, так и не смогли найти дорогу на Завод, хотя некоторые направления выглядят перспективно. Всё упирается в то, что у нас один прибор и один акк. Крисса, расскажи… А где она?

– Родители утащили, – пояснила Костлявая. – Повели кормить, ругать и ощупывать, не пострадала ли.

– Ладно, я попробую вкратце сам. Устройство, которое мы использовали, со слов нашей грёмлёнг-девицы, представляет собой не артефакт в классическом понимании этого слова, а устройство периода «постпредтеч». Она сама не очень понимает, что это значит, просто цитирует своего учителя. Предметы такого типа отличаются электрическими и электромеханическими надстройками над артефактной частью, работающей на технологиях предтеч. К «приборным артефактам» относится, например, Лёхина винтовка, резонаторы для машин, универсальные инструменты УИН и так далее. Поэтому чаще всего они рассчитаны на питание от акков, которые во времена их создания были массовыми и доступными. Настоящие артефакты предтеч, типа мораториумов, маяков, реперов, – огромная редкость, никто не понимает, как они созданы и работают, а главное, никто не может создать новые. «Приборные артефакты» – другое дело, их относительно много, они даже кое-где изготавливаются до сих пор. Пример – наш Завод. Протезы, которые он выпускает, а также военная продукция, которая на нём делалась до коллапса, как раз образец адаптации «приборной артефакторики» под локальные задачи среза.

– А что ваш Завод делал до этой самой «адаптации»? – поинтересовалась Костлявая. – У меня есть практический интерес, импланты моих ребят чем дальше, тем чаще требуют обновления или замены…

– Сейчас, когда мы получили доступ к другим фрагментам этого глобального производства, у нас появилась некая чертовски странная, но интересная версия, – ответил ей Керт. – Очень похоже на то, что на нём делали своего рода синтетических людей.

– Киберов, вы хотите сказать? – спросил я.