Текст книги "Лом 2 (СИ)"

Автор книги: Павел Казаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Глава 20

Зина, то есть Немезида, была не в лучшей форме после перегрузок, поэтому говорить начала не сразу. Откашлявшись, она произнесла:

– Судья Льянту, чем обязана вашему вниманию?

– Немезида?

– Да, это я. Вы меня отвлекаете от дел, судья. Объяснитесь, или я продолжу своё путешествие.

– Вы полностью в моей власти, Немезида. Вы не продолжите ваше путешествие. – Судья решил немного поглумиться. – Далее вы будете путешествовать со мной. Вы моя пленница, как и ваши спутники.

– Ну раз я полностью в вашей власти, судья Льянту, зачитайте обвинения и приговор.

– Браво, малышка! – по внутренней связи похвалил Немезиду Канц. – Теперь этот клоун не сможет дать заднюю и продолжить координировать наше пленение. Он только что признал, что уже взял нас в плен, раз мы в его власти. Эти божественные выпердыши терпеть не могут признавать свою неправоту. Да и запись всего происходящего у них сейчас идёт. Не может этот судья перед своими начальниками выглядеть обоссаным репейником. Как только они кого-то поймали, у них есть такая говённая традиция – зачитывать все обвинения и приговор. Чем раньше человек поймёт, что его ждёт, тем раньше начнёт мучиться одним только ожиданием казни – такие у них идеи. И сейчас Зинка его подловила! Он теперь должен читать приговор. Потратит время на это.

– Это не сильно затягивает время – они приближаются и будут нас отсюда выковыривать параллельно с его разглагольствованиями, – прокомментировал очевидное генерал.

– Он не даёт нам никаких приказов, не требует ничего и весь поглощён дерьмом, которое у него через рот лезет. Так что паузу мы всё равно получили.

– Но, когда договорит, что мы будем делать?

– Вы – ничего. А я, между прочим, старший пилот команды самой Немезиды! У меня, как и у неё, тоже есть план на любую проекцию задницы! Нам надо, чтобы они подошли поближе и не пытались какие-то ещё инструкции давать.

За время этого обсуждения мы полностью игнорировали речь судьи Льянту, а тот, попавшись на хитрость Немезиды, монотонно, отчётливо и сурово читал все её прегрешения.

– … соблазнение Судьи Кьюба и насаждение ему ереси…

– Зина, так у тебя с этим здоровяком что-то было⁈ – возмущённо, но с нотками восхищения воскликнул Канц.

– Отстань! Дай дослушать! – отмахнулась Немезида, мне послышалась улыбка в её голосе.

В таком вот виде мы и продолжали слушать обвинения. До приговора судья ещё не дошёл.

Тем временем истребитель приблизился, можно сказать, вплотную. Сейчас расстояние между нами было не больше километра. Пока судья говорил, я наблюдал как за их действиями, так и за нашими. Канц зачем-то несильно раскрутил «Бегемота» вокруг продольной оси, и теперь мы не очень быстро вращались, показывая замершему истребителю то пузо, то спину.

От корпуса корабля «судей» отлип небольшой бот и медленно направился в нашу сторону. Тут долго думать не надо – сейчас нам предложат покинуть наш «Бегемот» и пересесть на специально подготовленный транспорт. Уверен, там и анти-ранговые подавители работают и прочих средств хватает, чтобы полностью взять нас под контроль. А дальше этот бот вернётся к истребителю, прилипнет к корпусу, и нас можно относительно безопасно транспортировать куда угодно. Скорее всего, поместят в медицинские капсулы, только накачивать будут не питательным раствором, а ядрёной наркотой.

В принципе, если дела обстоят именно так, то Пятому всё равно остаётся место для манёвра, вот только я не смогу им захватить вражеский корабль за пару секунд, а «судьи», уверен, имеют план Б, который, легко догадаться, состоит в том, чтобы просто распылить нас на атомы или перемолоть в фарш, а тонгеров всосать в специально для этого предназначенные переноски. Я-то, скорее всего, спасусь, а остальные…

Кстати, о переносках. Я обратил внимание, что система наблюдения подсвечивает около двадцати точек рядом с нашим транспортом. Увеличив одну из них, обнаружил небольшой искусственный объект с мощной двигательной системой, предназначенной для космических полётов и маневрирования. Скорее всего, это и есть те самые переноски, в которые нас будут ловить, если мы сами добровольно не погрузимся в бот. Ситуация так себе…

Тюремный бот медленно приближался, мы медленно вращались. Какого-то действительно оптимального решения я не видел. И тут неожиданно Канц проговорил напряжённым голосом:

– Готовность десять секунд. Броню загерметизировать!

У меня броня и так была полностью закрыта, поэтому я сосредоточился на том, что показывали камеры.

Вот мы, вращаясь, показываем истребителю бок, потом дно… Но вышедший из их поля зрения бок мгновенно открывает все орудийные заслонки и в этот же момент из всех орудий открывается огонь по окружившим нас переноскам. Заслонка гиперпушки, той самой, что на самом деле «аппарат объёмного минирования», размером в полкрыши нашего «Бегемота» открывается, как диафрагма старого аппарата, буквально за полсекунды, огромное дуло и казенная часть выдвигаются и, когда через пару секунд мы поворачиваемся к истребителю крышей, наше супероружие даёт очередь!

Всё происходит очень быстро, ведь на обоих сторонах обстановку мониторят не живые люди, а боевые ИРы. Поэтому я не удивился, что, когда наша пушка выстрелила, в ту же секунду истребитель заискрил вспышками своих орудий. И судя по нездоровым толчкам, мы пропустили какие-то попадания.

Вот только непонятно, почему мы тогда ещё живы! Орудия истребителя рассчитаны распылять намного более серьёзные цели. Хотя… Мы же первым залпом ударили по переноскам, которые зависли не так уж далеко от нас, поэтому распылять нас означает полностью потерять. Мы же просто в бестелесной форме опустимся на планету и нас там уже не найти. Канц, оказывается, тот ещё шахматист-читер. Два хода подряд сделал и создал противнику очень неудобную ситуацию. Мы показали, что готовы огрызаться, при этом убить нас нельзя.

А что там с истребителем?

К сожалению, разрезать его пополам не получилось, как и нанести какие-то серьёзные повреждения… Хотя… Вон той дыры в корпусе не было! Отлично!

– Вот вам говноеды божественные! Судьи сраные! Судите теперь, у кого из вас жопа шире и глотка глубже! Я вам и туда, и туда напихаю!!! – Канц прям разошёлся в эфире. Видимо, дуэль была удачной. – Сами, ушлёпки сраные, приблизились вплотную и замерли – для моей малышки – идеальные условия!

– Судья Льянту, а сейчас ты уверен, что мы полностью в твоей власти? – спокойный и от того сильно контрастирующий с криками Канца голос Немезиды раздался в общем эфире. – У тебя неожиданно корабль поломался, он теперь неспособен даже на планету сесть. Ты нас не убиваешь, так как боишься, что мы в бестелесной форме сбежим? Правильно боишься! У нас есть Ранг, который в отсутствие этих твоих тюремных переносок поможет в бестелесной форме добраться до хранилища тел, и мы спокойно начнём всё сначала. А я и не против всё начать сначала – а то скучно тут на Толяне. Слишком мирно. Хочется уничтожить парочку ваших планет, пародии на правосудие. Что теперь скажешь, судья Льянту?

– Вы тоже сесть не сможете, ваш корпус повреждён.

– Разберёмся. Бывай, судья!

– Пушка повреждена. Больше укусить их нечем. Зато все переноски уничтожены, – по закрытой связи описал ситуацию Канц. – Тао, где твой корабль?

– У нас нет с ним полноценной связи. Он идёт на маяк в стелсе. Даст о себе знать только за полчаса до прибытия. Или позже. Но как даст, так мы узнаем, сколько ему до нас осталось…

– Дерьмо!!! – выругался Канц, не дослушав генерала.

И я быстро видел, почему Канц неожиданно расстроился. На истребителе заработало орудие. Больше всего похожее на лазер, а может это именно он и был. То, что в атмосфере совсем не эффективно из-за потерь мощности луча, в безвоздушном пространстве прекрасно работало с ювелирной точностью выжигая все орудийные точки «Бегемота». Главный калибр, который оказывается, словил ранение в короткой перестрелке, Канц убрал внутрь корпуса. И не зря. Сейчас бы ему досталось. Нас аккуратно прижигали, лишая оружия и подвижности. С каждой секундой мы всё больше превращались в большую стальную коробку без возможности передвигаться и обороняться. Нашему боевому Бегемоту вырвали клыки и подрезали сухожилия на ногах.

Неприятно и обидно.

Выжигание лазером на шкуре «Бегемота» никак не сказалось на нашей инерции. Мы также продолжали вращаться. Из оружия у нас осталась только мега-пушка, но и та, к сожалению, повреждена, значит из оружия остались только ножи, пистолеты и боевые когти Пятого, что совсем немало, но от потери тела нас не спасёт. А я как-то не хотел оказываться в буквальном смысле в подвешенном состоянии.

– Нас прервали судья, вы не могли бы продолжить ваш совершенно неинтересный, но очень важный для вас монолог? – вернулась к беседе Немезида.

Опять тянет время? Ну, а что ещё делать? Мы тут больше ничем заниматься не можем.

Неожиданно Славику по шлему постучали. Я настолько ушёл в осмотр космических просторов, что вообще не обращал внимание на ближайшее окружение. Рядом со мной висел в невесомости Канц и показывал мне экран своего коммуникатора, где было написано:

«Связь взломали! Мне нужен монстр! Срочно!»

Я долго не думал. Славик даже глаза не закрыл, а на плечо Канца легло лапа Пятого. Пилот вздрогнул, что даже в броне было заметно, но быстро оправился и поспешил по коридорам, махнув, рукой, чтобы я следовал за ним. Я расформировал Пятого и просто полетел вслед за пилотом, так как в узких коридорах «Бегемота» Пятый бы пролез далеко не везде. Канц не оглядывался и тоже летел головой вперёд, цепляясь руками за стены и углы. Не прошло и минуты, как мы оказались в тесном помещении. Тесном, но немаленьком.

Это был отсек, куда убиралась мегапушка, когда была в небоевом состоянии. Вблизи она казалась ещё больше и выглядела какой-то… чуждой не только этому кораблю, но и всем техническим средствам, виденным мной в цивилизации хомо. Канц говорил, что её сделала какая-то горнодобывающая компания, но, если бы меня спросили, я бы ответил, что считаю, что её сделала другая цивилизация.

Но рассмотреть мне толком ничего не дали, так как начались танцы с бубнами. Канц завертелся, пытаясь понять, где я, потом понял, что смысла нет меня взглядом искать, помахал руками, привлекая внимание к коммуникатору.

«Надо помочь перезарядить пушку. Будем стрелять через корпус.»

Ничего себе какие планы у Канцлера! То, что он решил сделать не тянет на «план Б», это как минимум «план Ж». Но мне нравится.

Дальше Канц начал «танцевать», показывая, что делать, невидимому Пятому жестами и, когда они не помогали, быстро печатая на коммуникаторе. Сначала мы вытащили то, что осталось в стволах после выстрела по истребителю. Гильзами я бы эти штуки не назвал, но пусть будут гильзы. Восьмиугольные стаканчики – вот как выглядели «гильзы» супероружия. Чтобы их достать пришлось ломать часть казённой части.

Потом я мы заряжали новую кассету, что оказалось тем ещё геморроем.

Всё это время фоном шёл бубнёж Льянту, который, похоже, не собирался останавливаться. Даже, мне показалось, что его речь стала более торжественной и размеренной. Ну, а почему бы и нет – мы же никуда не убегаем. Периодически Немезида пыталась его переспросить, но тот быстро понял, что над ним издеваются, и перестал реагировать на подначки. Времени у нас оставалось совсем немного, хотя… В некоторых судах обвинение и приговор могут читать часами, если не днями, но я бы не рассчитывал на такой подарок со стороны судьи. В общем, мы с Канцем спешили.

Как только орудие оказалось заряжено, Канц заставил меня перерубить одну из несущих балок, что получилось далеко не сразу и потребовало огромного напряжения. А потом пришлось рубить её же в другом месте, так как Канцу требовалось, чтобы из этой балки просто был убран кусок.

Понемногу я начал понимать сумасшедший план нашего пилота. Пушку требовалось зафиксировать определённым образом, и когда наш бот, вращаясь, наведёт орудие на истребитель, мы выстрелим. Необходимое положение для выстрела «Бегемот» будет занимать доли секунды, но Канц и бортовой ИР всё рассчитали, поэтому мы спешили воспользоваться этим призрачным шансом.

Дальше мне пришлось ломать фиксаторы, которыми крепилось основание пушки. Потом я её поворачивал, пока приклеенная Канцем на ствол лазерная указка, которой только кошек дразнить, не указала точно на метку на стене.

Канц, научившийся каким-то шестым чувством определять, где у Пятого голова, показал мне коммуникатор.

«Тебе надо будет её зафиксировать во время выстрела. Сможешь удержать?»

Ничего себе… Покалеченная пушка будет стрелять весьма жёстким зарядом, а я должен её держать, как ковбой револьвер⁈

Мне нравится!

Приваривать пушку точно в этом положении, у нас времени не было, а вращение создавало смену векторов силы, которые норовили сдвинуть оружие. Быстро его зафиксировать не получится. Тем более, что судья Льянту уже закончил не только обвинение, но и приговор.

Димоном я наблюдал за обстановкой. И она в очередной раз изменилась. Стоило судье замолчать, как в следующую секунду от истребителя отклеился второй бот и направился к нам. Стоит ему прикоснуться к нашему свободно вращающемуся «Бегемоту», как все векторы изменятся и выстрелить уже не получится.

Время пошло на секунды.

Я ткнул Канца лапой один раз. Это «Да».

Тот лишь кивнул головой и рванул подальше из отсека, что меня заставило задуматься, насколько умно я поступил, согласившись держать в руках (лапах) пушку, которая в чём-то атомной бомбе не уступает. Но уже ничего не изменишь.

Я сосредоточился на том, чтобы пятнышко указки не выходило за границы кружка диаметром всего пять сантиметров на стене. Надеюсь, ИР нашего «Бегемота», всё рассчитывает точно и отслеживает небольшие колебания пушки. Всё-таки стрелять нам на расстояние больше километра, тут даже доля миллиметра имеет значения. У меня же точка гуляла на пару сантиметров, хотя я старался как мог удерживать массивное оружие неподвижно. Не было бы вращения, было бы в разы проще…

От мыслей о том, насколько качественно я прицеливаюсь, меня оторвал выстрел!

Я стоял под дулом, положив его себе на переднее правое плечо и обхватив передними лапами, тогда как четырьмя другими как можно крепче цеплялся к постаменту.

Дуло задрожало, на долю секунды красная точка вышла за пределы кружка, но я тут же её вернул, а в следующее мгновение Пятого размазала какая-то ультимативно беспощадная волна или поле. Меня стёрли, как учитель стирает рисунки детей с доски в начале урока – быстро и уверенно. Но перед тем, как потерять сознание, я видел, что точка была в пределах метки.

Пятый исчез, но я этого ожидал, поэтому Димона и Славика вырубило от шока Пятого буквально на долю секунды, а потом я открыл глаза, чтобы пронаблюдать эффект от своего выстрела.

Во-первых, выстрел был из разряда «отрежу уши назло маме». В «Бегемоте» зияла огромная дыра. Но на этом наши плохие новости пока заканчивались и начинались хорошие. Ведь было «во-вторых». Во-вторых, истребитель словил часть снарядов и без защитных полей они ему навредили именно так, как Канц и планировал – рассекли по плоскости.

И выглядело это настолько впечатляюще, что даже страшно. Если эффект от первого выстрела был ожидаемый – одна глубокая дыра в корпусе, то от моего выстрела эффект был, как в той записи, когда часть горы срезали. И та сила, которая соединяла траектории снарядов в прожигающую плоскость явила себя во всей красе. Истребитель не просто оказался рассечён как мечом. Совсем не так. Или, если проводить аналогии с мечом, то этот меч толщиной в пару метров и очень-очень горячий. В двух неравных частях корабля «судей» не осталось ничего живого, так как все нахрен было сожжено и расплавлено.

Броня проинформировала, что радиационный фон сильно вырос, но это моим телам не очень страшно. В общем с «судьями» покончено.

Я, наблюдая за этой картиной, настолько увлёкся, что даже пропустил мимо ушей радостные крики команды. К действительности меня вернул крик Канца.

– На-ка ещё получи, говно божественное!

Оказывается, бот, посланный с истребителя, чтобы упаковать наши тельца, никак от выстрела мегапушки не пострадал. Но Канц умудрился сохранить не пострадавшую от выжигания лазером пушку или пусковую установку с ракетой и только что умудрился раздолбать его.

Вот теперь мы одни. Пускай теперь судьи борются за уцелевшие переноски или валят на Толян.

Победили! «Давид» метнул такой камень, что «Голиафу» хватило с запасом!

Правда, что нам делать, тоже не очень понятно. Броня после пробоин в корпусе работает в режиме скафандра. Конкретно наш отсек без дырок, но стоит немного пролететь по «Бегемоту» и взгляду откроются пробоины в корпусе, которые иначе как панорамными не назовёшь.

– Надеюсь, маяк ещё работает, – высказал мою мысль генерал.

– Канц, что это было? – наконец спросила по делу Немезида.

– Что именно?

– Не знаю, чем ты своего «Бегемота» кормишь, но пёрнул он так, что и себе жопу порвал, и имперский истребитель располовинил, – совсем не по-девчачьи пошутила Немезида.

Я присмотрелся. А ведь так и есть: стенка, через которую осуществлялся мой королевский выстрел, была кормовой. То есть «Бегемот» действительно этим выстрелом порвал себе задницу. После стресса, в котором мы были практически непрерывно с момента атаки возле ранчо Канцлера, такая шутка оказалась самое то – смеялись все.

– У нас хоть какое-то оружие осталось или двигатель рабочий? – спросил генерал, когда все успокоились. – Мы тут войнушку совсем недалеко от планеты устроили, скоро местные появятся, чтобы посмотреть, кто тут так громко воздух портит… в безвоздушном пространстве.

– Десяток ракет. Ну и где-то сумка с Зинкиными железками валяется. Двигатели полностью из строя выведены. Второй раз мой «Бегемотик» так пёрнуть не сможет, но жопа выглядит устрашающе – враги сами разбегутся, как только её увидят.

Так с шутками и прибаутками мы обсуждали наше весьма странное положение. Воздуха у нас на несколько суток хватит, так что задохнуться мы не задохнёмся, а вот кто до нас доберётся первым – это вопрос. Очень хотелось бы, чтобы это был наш крейсер. Но его пока не было.

Вскоре адреналин в телах усвоился. Успокоился даже Канц, которому, мне кажется, кроме адреналина неплохо помогала боевая химия или какая-нибудь классика в виде алкоголя. Так или иначе, но даже меня с моим улучшенным телом стало клонить в сон. Слишком много нагрузок слишком часто и слишком мало отдыха. А тут невесомость и ничего делать не надо, кроме как ждать.

– Меня в сон клонит, – первая сдалась Немезида.

– Меня тоже, – подтвердила Алиина.

Акуна просто громко зевнула в эфир.

Я поверил, нет ли какого-то отравляющего эффекта от газа, которым мы дышим, но ничего не обнаружил. Скорее всего, нам действительно требовался отдых.

– Кто хочет спать, спите! Я посмотрю за обстановкой, – проговорил генерал, отстёгиваясь от кресла.

Я решил присоединиться к отдыхающим и закрыл глаза у обоих тел. Сегодня мне досталось. Заживо горел, рубил метал, переживал перегрузки, а под конец стрелял из очень странного орудия и очень сильно огрёб от отдачи. Стоило об этом подумать, как я обратил внимание, что у обоих моих тел, оказывается из носа натекло немного крови.

Да, отдых мне требуется.

Глава 21

Мне снилась Света. Взявшись за руки, она и Димон гуляли по какому-то парку. Вокруг царил праздник. Славик тоже шёл рядом и перешучивался с Димоном и Светой.

Народ гулял, развлекаясь на разных аттракционах. Димон и Славик остановились возле автомата, который мерил силу удара. Надо было как следует ударить по небольшой груше. Сначала рекорд установил Славик, потом Димон. Света тоже врезала от души, но, конечно, до цифр Димона и Славика не дотянула.

Потом мы пошли к палаткам, где надо было то ли стрелять, то ли кидать что-то по мишеням, за меткость давали призы. Идти было где-то метров пятьдесят. Мы зашагали к ярко раскрашенному павильону, и тут я обратил внимание на музыку, которая фоном играла из динамиков.

– Пусть бегут неуклюже

 
Пешеходы по лужам,
 
 
А вода по асфальту рекой.
 
 
И неясно прохожим
 
 
В этот день непогожий,
 

Почему я веселый такой?

– Подъем! Тревога! – вытащил меня из сна крик генерала.

Я настолько погрузился в сон, что не сразу вошёл в контакт с реальностью. В ушах всё ещё стояла мелодия из мультика про Чебурашку и Крокодила Гену…

А через секунду я понял, что эта песенка действительно играет в наушниках! Я не мог поверить в этот сюр, но было именно так. Динамики шлема транслировали эту мелодию.

 
– … К сожаленью, день рожденья
 
 
Только раз в году.
– Прилетит вдруг волшебник
 
 
В голубом вертолете
 
 
И бесплатно покажет кино.
 
 
С днем рожденья поздравит
 
 
И, наверно, оставит
 
 
Мне в подарок пятьсот эскимо.
 

Ничего себе! Что за хрень тут происходит?

Сначала я подумал, что это генерал так развлекается, но его крик про подъём и тревогу совсем не сочетался с этой шуткой. Из сна, к слову, я вывалился в совершенно раздраенных чувствах. Осознание того, что Света убита и я никогда больше её не вижу, приправленное чувством вины (ведь именно из-за того, что я влез в её жизнь, она погибла), совершенно не способствовали хорошему настроению. Я чуть было не наорал на генерала. Тем не менее сдержался.

– Что случилось? – сонный голос Канца помог мне ещё больше собраться.

– Кто-то врубил эту идиотскую мелодию, но приборы не видят, кто, – напряжённым голосом ответил генерал.

– Стелс. Они нас видят, скорее всего, слушают и издеваются. Эй, говноеды, покажитесь!

Канц не страдал при переговорах избытком дипломатических манер. Но никто не показывался и песня продолжила играть.

– Это похоже на твой язык, Лом! – сказала Акуна.

– Да. Это мой язык. И песенку эту я знаю. Она из земного мультфильма, – произнёс я Славиком.

– И про кого поётся в этой песне? – спросил генерал с подозрением в голосе.

– Про Крокодила Гену, – ответил Димон виноватым голосом.

– Ты выбрал известное имя? Известное на Земле?

– На Земле оно особо не известно. Только в одной стране… – проговорил Димон. В нескольких странах. На одной шестой части суши…

– Дерьмо, – проговорил генерал, но удержался от ругательств конкретно в мой адрес. После чего спокойно произнёс. – Выходите из стелса. Мы поняли, что вы нас вычислили, и знаем, что вы рядом.

– Привет, Тао! – жизнерадостный мужской голос остановил песню про день рождения Крокодила Гены. – Твои бойцы полные идиоты. Выбрать известное имя, когда вы скрываетесь… Что может быть тупее, Тао!

Мне было стыдно. Из-за какого-то детского озорства я навёл на нас тех, от кого мы убегали с Земли. На плохое настроение из-за сна наложилось ещё и это. Вся гордость за недавний выстрел улетучилась.

– Кто ты? – не стал поддерживать глумёж надо мной генерал. – Почему не показываетесь?

– О, ты узнаешь, генерал-герой Тао Нгата! Ты всё узнаешь! Но я не собираюсь рассказывать твоё будущее. Пусть всё идёт как идёт. Сейчас мы вышлем к вам бот, будьте добры, не мешайте вас упаковывать. Будем очень благодарны, если сами примите снотворное.

– Мечтайте, – проворчал в эфир Канц.

– Мои мечты очень часто сбываются, Канцлер, – усмехнулся собеседник. – Кстати, не хочешь рассказать, что здесь произошло. Вы что этим корытом умудрились истребитель уничтожить? Если бы не знал, что Крапива сейчас на Земле, решил бы, что это её рук дело. Как ты это сделал, Канцлер?

– Ты поэтому боишься из стелса выйти, трус? – ответил Канц. – Покажись и узнаешь.

– Неизвестное оружие, как минимум два Ранга на борту, гениальный пилот-оружейник, сумасшедшая, но тоже гениальная преступница, генерал-герой, его жена-Ранг и чемпионка по сото-гуэйре в одном месте. Конечно, я вас опасаюсь. Но не боюсь. Если бы боялся, просто расстрелял бы. А мне ваши тельца нужны целыми и невредимыми. Не все, правда.

Болтун выдавал много интересной информации, но и позиция переговорная у него была посильнее нашей. Даже если на его корабле из оружия только средневековая катапульта, он уже нас превосходит. Мы, насколько я понял, слушая ругань Канца перед тем, как заснуть, вообще беззащитные. Но я уверен, что наш собеседник не блефует и средства подавления у него весьма серьёзные.

Тем не менее Канц и генерал тянули время.

– Покажись, трус! Кого ты там пленить собрался, дерьма кусок? Из чего расстреливать? Давай лети сюда, я тебе за щеку настреляю, мало не покажется!

Немудрёная шутка Канца вызвала смешки нашего коллектива.

– Первыми я заберу этих любителей земной культуры. Кто-то из них Ранг, но мне кажется, что оба. Сейчас я отправлю капсулу для транспортировки и заодно можете рассмотреть, какую честь мы вам оказываем.

– Да какую там честь защеканец ты… Дерьмо вислопуза!!!

Канц прервал свою тираду, так как тоже увидел то, что всем нам показали камеры «Бегемота»: корабль примерно в два раза больше истребителя и с совершенно другой геометрией. Четыре огромных трубы с острыми концами прикреплены к центральной части только намного более толстой, расходясь от неё эдакими массивными лучами. В целом, корабль больше всего напоминал распухший в толщину чёрный сюрикен.

– О, я вижу ты впечатлён, Канцлер!..

– Я тоже впечатлён, – вмешался в разговор генерал. – Вы ради нас пригнали тюрьму? Тюрьму для Рангов? Кто ты такой и что происходит?

– Что за тюрьма? – спросила Акуна.

– Ваш новый дом, великолепная Мататангра Корделио, – ответил невидимый собеседник. – Но пусть генерал-герой вам всё подробно расскажет. Спешить нам некуда.

Это он хорошо сказал… Действительно, затягивать время в наших интересах. Генерал тоже это понимал, поэтому объяснять начал, будто из энциклопедии статью цитировал.

– Имперский корабль-тюрьма. Полностью автоматизирован. Не подразумевает наличие на борту команды из людей, ни живых, ни в механических телах. Вооружение неплохое, но по факту никто не знает, какое именно. Одна из самых секретных разработок Империи. Манёвренность средняя. Оснащён мощным гиперсветовым двигателем. Внутри переноски и средства подавления Рангов. На самом деле начинка этого корабля – секрет куда больший, чем его вооружение. Известно, что в случае серьёзной опасности или угрозы корабль мгновенно прыгает к одной из отдалённых звёзд гигантов без каких-либо населённых планет рядом и ныряет в звезду. Эти небольшие корабли-тюрьмы служат для транспортировки самых опасных Рангов к другим местам. Типа той планеты-тюрьмы, откуда мы сбежали. Можно сказать, что здесь самые мощные и самые подлые переноски, которые только придумывали лучшие умы Империи.

– О, да! Из наших переносок спасения нет, генерал! Все впечатлились? Страшно?

– Значит с нами он говорит из другого корабля, который находится в стелсе? – спросил Димон.

– Именно так, – ответил генерал, после чего тяжело вздохнул. – Если ты хотел нас взорвать, Канц, то уже поздно. Вокруг нас снова куча мобильных переносок. Да и тюрьма может включить всасывающее поле, из которого не сбежишь.

Я тоже обратил внимание на появившиеся в поле зрения сканеров нашего «Бегемота» красные точки. Тихо и незаметно прибывшие за нами непонятные типы подготовили всё для того, чтобы мы не смогли сбежать.

– Всё правильно, Тао Нгата, всё правильно! – радостным и щедро сдобренным маниакальными нотками голосом прокомментировал последние слова генерала наш невидимый собеседник. – Будете брыкаться или спокойно займёте свои места? Повторю! Первыми идут Ранги! Вячеслав и Дмитрий Антиповы!

– Чё-то я очкую! – произнёс я Славиком.

– Да, успокойся! – поддержал сам себя Димоном.

Акуна нервно хихикнула.

– Слышь ты, Шапокляк, я готов к транспортировке. Проверим твою тюрьму на прочность, – проговорил в эфир Славик.

– Я тоже готов. Ты даже не представляешь, с кем связываешься, чувак. Это не нас запрут в твоей тюрьме, это твою тюрьму запрут с нами! – выдал я немножко голливудского пафоса через Димона.

– Давайте двигайтесь к кормовому выходу, клоуны! – раздраженно проговорил голос.

– Клоун – профессия уважаемая. А вот мудак – нет. Ты же зачем-то именно в ней карьерный рост до «мудака конченого» сделал. Твой выбор! Клоуны же будут смешить своих друзей, а не тебя, чмо.

– Я много раз слышал браваду перед тем, как навсегда пленить какого-нибудь зазнайку Ранга. Твои потуги даже в первую десятку не входят.

– О, ты не просто мудак, ты мудак-неудачник! Нормальные люди создают что-то великое, занимаются чем-то интересным, в соревнованиях побеждают. Ты же всего лишь голосовой придаток к кораблю-тюрьме. Тебя на этом месте только из жалости держат и просто экономят – не хотят даже средненький искусственный разум тратить, чтобы тебя заменил. Где там твой транспорт, ничтожество?

– Сейчас будет тебе транспорт, говорун. Пожалеешь о каждом сказанном слове.

Судя по интонации, обладателя голоса всё-таки зацепили мои слова. Ну и похрен.

Я двигался в тройном составе: первыми идут Славик и Димон, за ними осторожно пробирается Пятый. Решил сразу не нападать, а сориентироваться. Прямо вот так просто потому, что попросили, садиться в тюремный транспорт я не собирался. Генерал, пилот, Алиина, Немезида и Акуна тоже отстегнулись от кресел и, вооружившись, заняли места согласно указаниям генерала. Никто из нас не торопился оказаться в очень надёжной тюрьме. План был огрызаться любыми способами и тянуть время до прибытия крейсера.

Судя по лёгкому толчку, посланный по мою душу транспорт прицепился к «Бегемоту». Быстро они… Я спрятал тела за перегородкой, а сам собирался проникнуть на борт прибывшего бота в бестелесной форме.

…И потерял сознание.

Это не произошло абсолютно мгновенно, но тем не менее достаточно быстро, чтобы я ничего не успел сделать, даже несмотря на своё ускоренное восприятие. Что-то ультимативно жёсткое и разрушительное испарило Пятого, хотя его призрачные когти были крепче любого встреченного до сих пор материала. Тела отключились мгновенно. И только та часть меня, которая управляла Пятым, целых полсекунды не поддавалась этому удару. Но хватило меня только на то, чтобы на одних инстинктах отпрянуть от этого воздействия. Я дёрнулся куда-то прочь, но уже наглухо теряя сознание.

Снова был сон.

Теперь мне снилась Акуна. Ей было плохо. Очень плохо. Наверное, так плохо, как генералу, когда он кинулся через разъедающее плоть поле или когда я раз за разом в этом поле создавал Пятого, вот только мы с генералом могли отключиться от боли и выпасть в спасительную бессознательность, а Акуна такой возможности не имела и сходила с ума от боли. Её пытали.

При этом я осознавал, что всё происходящее с Акуной – моя вина. И от этого становилось как-то запредельно погано. Я бы с радостью занял её место, чтобы она прекратила мучиться, но сделать этого не мог.

– Ты видишь, что становится с теми, кого ты любишь, архитектор? – бесстрастный голос судьи Льянту добавил кошмару жути.