Текст книги "Лом 2 (СИ)"

Автор книги: Павел Казаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава 19

– Я пришла в себя, когда меня уже вытащили из перевёрнутого и полыхающего бронефургона. Потом увидела дрона, но не поняла даже, кто это такой, как он прямо на меня выпустил струю огня. Дрона не распознала, а напалм распознала. Я знаю, что это такое. Что такое напалм. И узнала его сразу. Но струя полностью попала на огромного невидимого муравья или кого-то похожего на него. Этот муравей поднялся и принял весь огонь на себя. И продолжал гореть и удерживать струю напалма. Там уже жар был такой, что мы отбежали, но муравей не просто стоял, он действовал. Ударами когтей он ловко расчленил дрона, и тот взорвался. Мы уже отбежали достаточно далеко, поэтому взрыв нас не задел. Даже не представляю, что бы чувствовало живое существо в этом огне… – Немезида как-то даже незаметно для самой себя погрузилась в этот рассказ.

– Ощущения я получил во всей полноте, – сказал я Славиком, тем самым открывая тайну того, кто такой Пятый. Ещё не полностью, но лучше, раз уж мы в одной лодке, не плодить тайн, которые ведут к интригам и всякой… лаже.

– То есть ты всё чувствовал? – округлила глаза Немезида. А незаметно подошедшая Акуна сжала руки на плечах сидящего в кресле Димона.

– Штурмовик формикадо – это моя призрачная форма. Я в ней чувствую боль, – признался я.

– Подожди… Ты горел заживо и мог мыслить ясно? Я же видела, ты смещался, чтобы не дать дрону облить нас.

– Ну, не прям ясно. Но мог.

Немезида замолчала, переваривая полученную от меня информацию. Никто её не торопил, только в чём-то провинившийся Канцлер снова повернулся к терминалу и продолжил работу.

Наконец Немезида отмерла.

– У меня много вопросов.

– Ты получишь на них ответы. На большинство. Пока продолжай рассказывать.

Я все переговоры вёл Славиком, пока оставляя за кадром тот факт, что Славик и Димон – это одна личность.

Немезида продолжила.

– А дальше всё было просто. Из ворот выехал небольшой броневик, а у нас только ручной огнестрел. Из-за дрона с напалмом мы отбежали от горящего бронефургона и стали беззащитны перед стрелками на ферме – нас больше ничто не прикрывало. Дальше просто – повязали и потащили на ранчо.

Ну, да. Из опытных бойцов только генерал, рядом с ним три женщины и мои бессознательные тела, при этом никаких шансов укрыться.

– Дальше нас раздели и подвесили. Собственно, и всё. Пока их старший общался с начальством, ты пришёл в себя и снова нас выручил.

– Да… Недолгая история. А кто такой Канцлер и чем он занят?

– Это мой старый друг. Он техник-пилот. Должен вывезти нас на орбиту.

– И в чем он провинился?

– Он не держал бот в полной готовности и затеял перевооружение. И наверняка ещё какой-нибудь ремонт. Страсть у него такая – постоянно что-то усовершенствовать.

Я повернулся к пилоту.

– Как ты попал в плен? У тебя тут средств наблюдения и защиты столько, что ты этот отряд мог в пыль превратить задолго до визуального контакта.

Мужик с прикольным именем отвлёкся от работы и с неохотой признался.

– Я расслабился. Половина охранных контуров не работала. Меня просто подстерегли и спеленали.

– А голосовые сигналы? Ты мог целую армию дронов на них натравить. Я же посмотрел, тут и там боевые дроны стоят.

– Разобранные! – не удержалась от шпильки Немезида.

– Да, – покаялся мужик. – Часть разобранные. Часть эти умельцы взяли под контроль. Они тоже неплохо технически оснащены и знали, куда идут.

– Понятно. Что у тебя за бот? Что будет, если мы без установки этой особой пушки на нём попробуем на орбиту выйти?

– ДШТ-12М. Только я его доработал как следует. Людей в него теперь меньше влезет, зато вооружение на уровне.

– Ещё не, – я выделил «не», – доработал.

Посмотрел вопросительно на генерала. Тот понял и пояснил:

– Десантно-штурмовой транспорт, модернизированный. Насколько помню, двенадцатая модель сто пятьдесят – двести бойцов в броне может спустить на планету или поднять с неё. А вот какие модернизации – это уже надо у пилота спрашивать. Что хоть за пушку ты ставишь? Которой аж сама Крапива позавидует…

Последнее адресовалось Канцу. Тот парой быстрых движение включил голограмму и, когда перед нами повисло объёмное изображение, стал объяснять.

– Вот ДШТ, – указал он на неказистый на вид параллелепипед. Размер, как я успел сориентироваться примерно с четыре железнодорожных вагона, если те поставить рядом и ещё два таких же сверху. Но это общая форма, а так из этого «бруска» торчали оружейные модули, двигательные установки, как разгоннные, так и маневровые. Канц продолжил, одновременно меняя масштаб голограммы и выделяя те или иные фрагменты, – вот тут и тут у него атмосферные кинетические пушки двух видов. Снарядами плюётся и картечью. Это больше, как понимаете, для защиты от ракет и подавления живой силы при сбросе десанта. Я эти пушечки перебрал, они теперь куда зубастее.

– Бухла ты перебрал, перебиральщик! – продолжила ворчать Немезида.

– Я могу вместо объяснения извиняться, только это ничему не поможет, – философски ответил Канцлер и, не дожидаясь реакции Немезиды, продолжил. – По верхним углам у нас дальнобой: легкогазовые скорострельные пушки с отдельным ИРом, который ими рулит.

– Так, может этого и хватит? – спросил я. – Можем лететь и без ещё одной пушки.

Канцлер вздохнул.

– Не можем мы без неё лететь. Под неё гнездо в корпусе открытое. Просто его сейчас заваривать уйдёт столько же времени, сколько и пушку ставить. Мы её поставим даже быстрее… – как только речь пошла об этом чуде-юде, глаза у достаточно меланхоличного мужика загорелись. – Да вы посмотрите, что это!

Несколько взмахов руками – и перед нами полностью поменялась голограмма. Сейчас мы наблюдали открытый космос, в котором плавно и неторопливо вращался огромный астероид. Ну как, огромный. На фоне летящего рядом с ним корабля огромный. Так-то он даже земной Луне в подмётки не годится. Астероид на вид представлял из себя сплошной камень. Масштаб увеличился. Мы смогли наблюдать, как кораблик приблизился к поверхности астероида и завис в полутора километрах от относительно одинокой торчащей острым клыком скалы. Или горы. Пара километров почти отвесных стен в этом торчащем клыке была. Астероид вообще был необычайно колючий. Таких гор-клыков на нём были миллионы.

Корабль завис и мигнул еле заметной искоркой выстрела. А вот попадание еле заметным не было. Косая линия вспышек под углом сорок пять градусов перечеркнула скалу, и кусок размером с треть от всего объёма «клыка» просто плавно под действием совсем слабой гравитации съехал вниз.

– Смотрите ещё раз! – Канц, казалось, забыл обо всём.

Он махнул рукой, меняя голограмму. И теперь мы наблюдали в замедленном воспроизведении крупным планом поверхность скалы. Почти одновременно, но тем не менее именно почти, это не было совсем одновременно, на каменной поверхности появлялись отверстия на расстоянии около двадцати метров друг от друга. Они располагались в линию. Снаряды или что-то ещё – неизвестно, что там за поражающая часть у этого оружия, – продырявили прочный на вид камень, как если бы это был не камень, а картон, прочертив линию немаленьких дыр длиной метров триста. Появление каждой дыры сопровождалось яркой вспышкой голубого цвета.

Спустя мгновение после появления отверстий из них выплеснулся огонь, но не это главное. Выстроившиеся в линию дыры вдруг соединились огромной трещиной, из которой полыхнула плазма или что-то очень раскалённое. По факту, оружие корабля не просто продырявило скалу – оно каким-то образом соединило эти отверстия раскалённой плоскостью. Снаряды, или чем там эта штука стреляет, наносили огромный проникающий урон, но, сверх того, они несли между собой что-то ещё более разрушительное, что разрезало камень, как раскалённая проволока брикет сливочного масла.

– Это то, что я думаю? – спросил генерал.

– А что ты думаешь? – хитро улыбаясь, ответил вопросом Канц.

– Это горнодобывающее оружие. Или даже не оружие, а оборудование. Оно запрещено к использованию на населённых планетах.

– Всё так, всё так, генерал-герой. Последняя разработка КОВШа. Объёмное проникающее минирование. Если бы была такая необходимость, эта штука может и цилиндрическую дыру прожечь и звёздочку.

– И как ты умудрился на Толян, Свободный Мир с немаленьким населением, протащить эту штуку? – нахмурился генерал.

– Так я, по-твоему, кто, контрабандист или шкурка от сосиски⁈ Если надо, и не такое протащить сюда можно. Не ссы! Ну что ставим малышку на ДШТ?

– Конечно, ставим! – чуть ли не синхронно произнесли Акуна, Димон и Славик.

– Тогда помогайте! Времени мало осталось. – Техник-пилот посмотрел на генерала и Немезиду. – И выбора нет. Надо её ставить, это самый быстрый способ убраться отсюда.

– Что надо делать? – пожал плечами генерал. Я не заметил, что он так уж против.

– Коммуникаторы свои дайте, я их в сеть объединю, и через них будем работать. Прямо сейчас надо кассеты с боезапасом грузить.

Мы подставили свои коммуникаторы к терминалу Канцлера, после чего одобрили объединение в сеть.

И началась активная беготня!

Славик и Димон метались вместе с парочкой роботов-погрузчиков между отсеком подвала, отведённым под склад, и грузовиком, таская кассеты с зарядами для мега-пушки. Одна такая кассета представляла собой контейнер из серебристого металла без надписей размером с чемоданчик для ручной клади и весом килограммов пятьдесят. Я таскал каждым телом по два таких контейнера за раз и существенно ускорил погрузку. Генерал отправился к самому транспорту, где должен был готовить грузовой отсек, а женщины… занимались чем-то ещё. Их Канц тоже припахал, но я не знаю, чем. Может пыль протирать, может посуду мыть…

Через полтора часа мы все, кроме генерала, погрузились на небольшой грузовичок и поехали по подвалу в другой подвал, где был припаркован бот. Подземная часть ранчо была значительно больше того, что было наверху. Через несколько минут уже началась погрузка в сам бот, который совсем не походил на ту схематическую голограмму, которую нам демонстрировал техник-пилот.

Перед нами предстал монстр Франкенштейна, а не типичный серийный транспорт. Канц вообще не заморачивался такими глупостями, как краска, поэтому все его переделки оставляли пятна и шрамы на корпусе. И таких шрамов было много. Когда мы подъехали, на крыше суетилась небольшая толпа ремонтных дронов, которые монтировали пушку, которая на самом деле не пушка, а «аппарат объёмного проникающего минирования». Канцлер, оказывается, всё это время руководил процессом инсталляции этого аппарата на транспорт, совершенно не предназначенный для перевозки и тем более использования такого оборудования.

ИР протестовал и пытался всячески остудить пылающего энтузиазмом Канца, но тот не сдавался и вполне успешно уговаривал искусственный разум поступиться принципами логики и некоторыми законами физики. Насколько я понял из ругани Канца, которой сопровождался процесс приживления нового органа к транспорту, такое вооружение мог таскать только настоящий полноценный корабль с совсем другой грузоподъёмностью и экранированием от излучений, чем наша, фактически, небольшая металлическая коробка. Но Канц пожертвовал рабочим пространством, укрепив эту коробку на порядок. Да, теперь в ней могли комфортно перемещаться не больше пятнадцати человек, а не сто-двести, но выдержать устанавливаемого на крыше монстра наш бот должен смочь.

Сама пушка внушала. Сразу видно, что при её изготовлении были использованы другие технологии. Круглое основание не меньше шести метров в диаметре, казённая часть впечатляющих размеров, из которой плавно и гордо выходила пятиметровая труба «ствола», который представлял из себя связку из десяти труб. Выглядело это всё невероятно сурово и опасно. Тёмно-серый блестящий цвет металла добавлял «аппарату» брутальности и суровости. Ну и, глядя на соотношение размеров пушки и корпуса транспорта, стоило признать, что это совершенно другое средство передвижения, чем изначально задумывалось.

– Как на самом деле называется этот транспорт? – спросил Димон Канцлера.

Тот отвлёкся, улыбнулся и ответил с ноткой гордости.

– «Бегемот ГП-1»!

– Что значит «ГП»? – поинтересовалась Немезида.

– Глубокое проникновение, – не без гордости и одновременно с опаской, ожидая от Немезиды очередной взбучки, произнёс Канц.

Все заулыбались.

– Давно один живёшь, ГП только с железками своими… Не удивительно.

– А почему бегемот? – спросила Акуна.

– Мне нравятся бегемоты, – пожал плечами Канцлер. – Давайте поторапливаться! Надо грузиться и в броню экипироваться. Взлёт боевой, поэтому все должны быть как следует защищены.

Неожиданно позади нас в тоннеле громыхнуло.

– Дерьмо! – выругался Канцлер. И тут же крикнул, – Оперативную карту сюда! Запуск сценария «Номер Четыре»! Отчёт голосом.

Перед нами сразу раскинулась плохого качества голограмма, так как работал проектор с коммуникатора Канца, и тут же искусственный мужской голос начал доклад:

– Атака боевых синтетиков с реактивными носителями. Двадцать единиц.

На карте высветились двадцать красных точек, все на территории ранчо между ангаров. Мы же были на расстоянии примерно пары километров – подвал под ранчо и подземный ангар с «Бегемотом» не были прям совсем рядом, их разделял тоннель.

– До вас им пять-десять минут… Наблюдаю проникновение в подвал.

– Действуй на своё усмотрение. Сюда никто добраться не должен! – приказал Канц и переключился на установку пушки, которая на вид уже достаточно вросла в корпус.

– Что нам делать? – спросила Акуна.

– Следуйте по маршруту на коммуникаторах. Взлёт через десять минут.

– Так они сюда доберутся за это время, – проворчала Немезида.

– Не доберутся.

Я кинул взгляд на голограмму, где появились зелёные точки, и некоторые красные начали исчезать. Значит защита заработала. Роботы, подчиняющиеся Канцу, наконец, получили шанс на реабилитацию в наших глазах и стали уничтожать противника. Было бы интересно посмотреть на этот бой, но некогда.

Славик и Димон направились во внутренности «монстра Франкенштейна» или, как я узнал, «Бегемота ГП-1». Как раз успел заметить, как пушка сначала повернулась дулом вертикально вверх, а потом спряталась внутри корпуса.

Внутренности «Бегемота» были не менее страшные, чем корпус. Если снаружи я видел только шрамы от сварки, смены панелей и прочих переделок корпуса, то внутри стены прошивали какие-то, очевидно, Канцом установленные балки и рёбра жёсткости. Внутри бот был укреплён основательно. Где-то приходилось пригибаться, где-то наклоняться, просто чтобы добраться до нужного места.

В итоге я нашёл и броню, и посадочные места, и уже экипировавшегося генерала, который встретил нас и помог облачиться в доспехи дамам. Мы все оказались в тесном отсеке на десять посадочных мест, которые представляли из себя мощные раскладывающиеся кресла с креплениями специально для пассажиров в броне.

– Стартуем!!! – прокричал голос Канца в шлеме. – Не ссать!

Нас затрясло, потом перекосило, Канц выматерился про какие-то кормовые крепления, двигатели напряглись, и «Бегемот» резко выстрелил сам собой вверх.

– Богомол тупой, – пробормотала в общий эфир Немезида, – забыл отстегнуться.

– Я всё слышу! – прокричал Канц. – Кому интересно могу обзор включить, а самые грубые останутся без картинки.

Мы все сидели с закрытыми забралами, дополненная реальность работала. У меня перед глазами всплыл вопрос на подключение к камерам наружного наблюдения. Я обоими телами дал согласие, и картинка сразу изменилась. Я оказался в небе с полным сферическим обзором. Где камеры не доставали, там реальность достраивал ИР. Но поскольку мы были в боевой обстановке, где нельзя иметь недостоверную картинку, то достроенная реальность имела чуть-чуть изменённый цвет, словно через слабый синий фильтр.

Внизу удалялись огромные створки, прикрывающие пусковую шахту.

Я повертел головами и увидел ранчо, которое лишилось большинства построек и сильно дымило. Никаких боевых роботов я там не видел. Да их, наверное, уже и не было.

– Какнц, дырявая твоя голова, подключи меня! – возмутилась Немезида, видимо, не сумевшая самостоятельно получить доступ к камерам.

– Да, Зиночка, пожалуйста! – весело ответил Канц, после чего радостно заорал, – А вот и кавалерия. Ну-ка, сколько вас, креветки? Я начал осматриваться, не понимая, где обнаруженная Канцем кавалерия, и вскоре увидел другую версию обзора и подключился к ней.

Теперь точка наблюдения находилась примерно в пятидесяти метрах над «Бегемотом», обзор горизонта стал лучше, и я смог рассмотреть, что за «кавалерия» к нам пожаловала. Издали, может, и не впечатляет, но не меньше тридцати летающих транспортов – это серьёзная сила, а мы даже не боевой корабль, а переделанный десантный транспорт с нулевой аэродинамикой, которую, правда, может компенсировать мощная система двигателей. Но наш техник даже на старте отцепиться забыл. Хотя не очень понятно, зачем, в принципе, изначально цеплялся. Он что думал, «Бегемот» сам удрать попробует? Эта его безалаберность напрягала, и молчание генерала мне намекало, что не я один так думаю.

«Бегемот» мелко затрясло, а камеры подсветили работающие скорострельные пушки. Масштаб ещё раз изменился, теперь я видел ещё более обширную картину, к которой добавилась пятёрка крылатых акул. На земле крылатой боевой авиацией управляют пилоты, тут же, я уверен, вряд ли посадили человека терпеть огромные перегрузки.

Так или иначе, но реактивные самолёты, которые показали камеры, точно не были предназначены для сброса десанта, а вот для поражения целей типа нашей – вполне. Что они и показали, отстрелявшись серией ракет.

«Бегемот» стал скакать по небу, как заяц, одновременно выпуская огромное количество заградительных залпов, и отрабатывая пушками уже не по приближающимся относительно медленным транспортам, а по ракетам. Для борьбы с супербыстрыми атмосферными истребителями у нас было что-то весьма эффективное, так вся пятёрка быстро исчезла с радаров, оставив после себя разлетающиеся обломки. Ни одного попадания я заметить не успел – всё произошло очень быстро и в невероятной болтанке. «Бегемот» действительно оказался весьма зубастым.

И это мы ещё даже мегапушку не расчехляли.

Приближающиеся транспорты очень быстро поняли, что против нас не имеют ни единого шанса. Они, видимо, несли десант – людей и дронов – и готовились к тому, что мы можем попытаться сбежать на чём-то типа атмосферного транспорта, а не рванём отсюда сразу на орбиту, но даже если и рванём, то не на таком монстре, который боевую авиацию на оплавленные осколки разобрал всего за секунды с начала огневого контакта. Они притормозили, видимо, взяв паузу на обдумывание ситуации, только воздушный бой не подходящее место для пауз.

«Бегемот» перестал скакать, взбалтывая нас внутри скафандров, и я снова почувствовал вибрацию. Чем мы там стреляли, я понятия не имел, но зато камеры показали, как мини флот неприятеля начинает получать серьёзный урон. Взрывы, взрывы и ещё раз взрывы. Вскоре ничего понять в той стороне горизонта стало невозможно. Но, наверное, это и неважно. Мы здесь не нагибаторства ради, а бегства для.

Мои мысли подтвердил ненадолго замолкший Канцлер.

– Стартуем на орбиту! Приготовиться и не ссать!

«Бегемот» взревел двигателями, и я понял, почему тут такие удобные кресла – вдавило очень сильно. Не знаю, сколько g мы сейчас испытывали, но немало. Даже мои усовершенствованные тела прифигели. А Немезиде, с её второй эволюцией, было ещё хуже.

«Ты маяк поставил?» – написал я на виртуальной клавиатуре генералу по индивидуальному каналу.

«Этим тут и занимался с самого начала. Уже работает», – довольно быстро ответил он.

«Сколько ждать крейсера?»

«От пары часов до суток. Он не на орбите планеты. Но стартовать должен быстро. Маяк требует прийти на помощь максимально скоро».

«Понятно».

Да, ситуация так себе. Наш несанкционированный запуск на уши поднимет все защитные средства Толяна, а мы будем до суток ждать крейсера. Да и потом не факт, что он нам поможет. Смотря, какими силами располагают наши оппоненты, как те, что охотятся за нами с генералом, так и «Последние Судьи». Плюс противокосмическая оборона Толяна точно будет не на нашей стороне.

Я прикинул, сколько нам ещё с такими перегрузками лететь, и понял, что непонятно. Мы же не на орбиту выходим, что занимает несколько минут, а сваливаем подальше от планеты, где нас должен поймать крейсер. Тут скорость набирать и набирать.

Словно отвечая на мои мысли, Канц прокомментировал текстом:

«ПКС нас тронуть не должны, я этот вылет оформил заранее с открытой датой. Мы взлетаем в разрешённом месте, все штрафы и сборы уплачены. Но вот что нас ждёт за пределами контроля ПКС планеты, я не знаю. Как думаете, насколько хорошо „Судьи“ подготовились?»

«Можно ускорение уменьшить?» – взмолилась Немезида.

Ну да, ей тяжелее всего.

«Нет, малышка, терпи! Сейчас скорость решает!»

Я снова погрузился в наблюдение за окружающей обстановкой, и уже понял, что мы как минимум вышли на высоту спутников и успешно её прошли. Планета стала видна вся – от края до края и стремительно уменьшалась. Канц держал не меньше десяти g и убирать ускорение не собирался. Нам сейчас надо удирать как можно дальше и как можно быстрее.

Я уже начал позитивно смотреть на ситуацию – всё-таки если нас догонять, то с ещё большей скоростью, а набрать её не так-то и просто, особенно, если на борту люди. Они вряд ли выдержат такое ускорение, какое сейчас терпим мы. Вполне вероятно, что через полчаса мы наберём скорость, недостижимую для наших преследователей и даже если ненадолго замедлимся, будем уже достаточно далеко.

– Дерьмофаги сраные! – не пожалел сил и выругался искажённым голосом Канц.

И тут же стало наступать облегчение – ускорение уменьшалось.

– Что случилось? – хором спросили Славик и генерал.

– Они нам на перехват ракеты с ловушками послали. Тем и тридцать g не проблема развить. Они нас обогнали и перед нами поле натянули… Сейчас…

Ускорение всё равно присутствовало, но стремительно уменьшалось. «Бегемот» опять сотрясла характерная дрожь, я узнал работу пушек. Что за поле, я имел весьма смутное представление, но оно вполне успешно тормозило совсем не лёгкий объект, разогнавшийся до сотни километров в секунду.

– Живыми хотят взять… – услышал я ворчание генерала. – Канц, что у тебя есть на этот случай?

– Ну, подорваться мы всегда успеем. Давай подождём, пока они себя проявят. Мы, кстати, поле пробили, и ракеты, которые ловушки ставили, я снёс. Сейчас опять вдавит!

Нас и вправду опять вдавило. Пять минут мы летели раздавленные ускорением на грани возможностей человеческого организма. Пусть ориентировались мы больше на Немезиду, которой было тяжелее всего, но и моим усиленным телам было совсем не просто.

– Твари! – Канц руганью оповестил о новых проблемах. Наступившее облегчение тоже было не к добру. Нас опять замедлили.

– Опять ловушки? – спросил генерал.

– Они… В душу их… – Канцлер явно был занят чем-то ещё. Камеры показывали только хорошо видимый Толян, который в основном имел голубые цвета и был освещён наполовину. Никаких вражеских судов камеры не подсвечивали. Но Канц что-то углядел, хотя, скорее, это ИР ему как пилоту показал всё, что надо. Увиденное привело к потоку не очень разнообразной ругани, где в основном только дерьмо и фигурировало. Но зато ругался Канц от души.

– … это, срать ему в уши, сраный истребитель! И как тут не ссать⁈ – наконец, получили мы от него более-менее разборчивую информацию. – Тао, где твой сраный корабль? Он нам бы очень пригодился!

– Мы можем ускориться? – невозмутимо спросил генерал.

– Нет. Смысла нет. Мы перед истребителем – что червяк перед курицей. Он даже наших потуг не заметит.

– Тогда тяни время и подключай меня ко всем системам. Они на связь вышли?

– Нет ещё… А нет… вот уже и они. Все пусть тоже слушают, микрофон только у меня будет.

– Чё надо, ублюдки вшивые? – вышел на связь с незнакомым кораблём Канцлер.

На данный момент ускорение прекратилось, и мы либо летели с постоянной скоростью, либо просто остановились. После жёсткого давления ускорения полная невесомость воспринималась… неприятно.

– Это судья Льянту. Нам нужна Немезида, Канцлер Шокс. И все её сообщники, в число которых ты тоже входишь. Можешь прямо сейчас испарить свой уродливый бот, но вокруг вас втягивающие ловушки-переноски. Так что в твоих силах облегчить нам работу, – обладатель мужского голоса особо и не скрывал своего злорадства.

– Я не хочу облегчать тебе работу, личинка навозная.

«Бегемот» резко взвыл двигателями, но кроме нескольких неприятных рывков это ни к чему не привело. Нас очень хорошо заякорили. В бытность штурмовиком формикадо я лишь знал о такой возможности без технических подробностей, поэтому происходящее мне чудом не казалось. Я больше старался найти взглядом истребитель, и это наконец удалось, но захватывающего зрелища эта далёкая точка, обведённая красным, из себя не представляла. Ну да, двести километров, это по меркам космоса чуть ли не обнимашки, но рассмотреть хорошо не получается.

Но потом и эта проблема решилась – истребитель стал медленно приближаться. А я настроил увеличение и смог рассмотреть эту боевую машину. Ну, да, классический истребитель.

– Зина, поговори с фанатом, я отключаюсь, – произнёс Канц, после чего включил микрофон Немезиде и обратился к нам по внутренней связи, – надо тянуть время. Зина, заговори его!