Текст книги "Отпечаток пальца"

Автор книги: Патриция Вентворт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Глава 31

Джонни Фэбиан повез Мирри на общинные земли и, свернув с шоссе, повел машину по грунтовой дороге, которая кончалась тупиком. Много лет назад, так давно, что большинство жителей уже и забыли об этом, человек по имени Сефтон задумал построить там дом. Земля эта не принадлежала частным лицам, и ему не позволили продвинуться далеко со своим строительством. В негодовании он бросил все и уехал, а народ из окрестных деревень постепенно растащил то, что после него осталось. Да, честно говоря, там особо и нечего было уносить: на месте строительства осталось только несколько кладок кирпича, сломанная тачка и куча гравия. Очень скоро общинная земля вернулась в прежнее состояние, заросла вербейником, а позднее можжевельником, вереском и березками. Единственным напоминанием о том, что когда-то здесь собирались строить дом, была эта грунтовая дорога, проложенная к строительной площадке, которая после того, как ее перекопали, еще более буйно заросла растительностью и получила название Сефтонские развалины.

Джонни доехал до конца дороги и остановился, отметив, что Сефтон выбрал прекрасное место для своего дома, если бы ему позволили его достроить. Он рассказал Мирри эту историю, а она сказала, что жить здесь было бы одиноко, поскольку по соседству никого нет.

Джонни рассмеялся:

– Некоторые так ценят одиночество, что взбираются на самые высокие в мире вершины.

– Это не для меня. Я ненавижу одиночество.

– Почему?

– Я люблю людей.

Он опять засмеялся:

– Только тех, которые живут по раз и навсегда установленному порядку, в одинаковых домиках, с геранями на окнах?

Мирри внимательно посмотрела на него:

– У тети Грейс была герань. Она так гордилась ею. Мне приходилось протирать ее листья.

– И ты страстно любила ее?

– Нет! Я ее ненавидела!

– Милая, как хорошо! Потому что, если мне придется делить с ней свое жилище, то я приму однозначное решение, займу твердую позицию, а моя воля – закон. Не желаю делить свою квартиру с геранью!

Мирри ответила ему взрывом смеха:

– О Джонни, ты такой забавный!

Они не любовались пейзажем, выбранным мистером Сефтоном. Общинные земли были расположены на возвышенности, и отсюда открывался широкий обзор. Из Дипинга доносился звон колоколов, приятно нарушавший обступившую их тишину. Облако, которое позднее могло пролиться дождем, пока еще лежало темным клубком на горизонте, а все небо было испещрено красочными серо-голубыми пятнами. Воздух потеплел, и два передних стекла в машине были опущены.

Мирри и Джонни посмотрели друг на друга. На ней был не ее новый черный костюм, а серая твидовая юбка и белый шерстяной джемпер, поверх которого она накинула старый бесформенный жакет Джорджины, который Джонни выудил из гардероба под лестницей. Она была без шляпки, только обвязала шею черно-белым шарфом. Деревенская одежда не производит впечатления, зато она очень удобная и теплая. Впрочем, Мирри думала, что выглядит в ней очень мило. Джонни придерживался такого же мнения. Он поцеловал ее несколько раз, затем заговорил:

– Милочка, я привез тебя сюда не для этого.

– Вот как?

– Конечно нет. Мы находимся здесь по той причине, что я хочу поговорить с тобой, а в этом месте нам никто не помешает.

– О чем ты хочешь поговорить?

– О тебе… обо мне… о Сиде Тернере.

При упоминании имени Сида Мирри отшатнулась:

– Не хочу, Джонни. Не хочу.

– Извини, дорогая, но придется. Если бы ты не хотела, чтобы возник разговор о Сиде, тебе не следовало приглашать его на похороны.

– Джонни, я не приглашала… и не хотела. Он сам приехал.

– И ты просто увела его в маленькую столовую.

– Я не делала этого! Это он увел меня. Я не хотела разговаривать с ним.

– Тогда почему же ты разговаривала?

– Он заставил меня.

– Почему ты позволила ему?

– Я… я ничего не могла сделать.

Джонни взял ее за руки и повернул лицом к себе:

– А теперь тебе не удастся избежать разговора со мной! Именно поэтому мы находимся здесь. Никто сюда не придет и не помешает нам, можешь звать на помощь, пока не охрипнешь. Так что прекрати смотреть на меня, как испуганный котенок. Я буду разговаривать с тобой, и ты поговоришь со мной, но прежде чем мы к этому приступим, я хочу, чтобы ты четко поняла: никакой лжи.

Глаза у нее стали величиной с блюдце.

– Лжи?

– Да, дорогая. Вранья, обмана, ерунды, что там у тебя еще в запасе! Все это исключается, и исключается по очень простой причине: тебе не удастся надуть меня. Со мной это не пройдет. Как только ты начнешь придумывать, я тут же пойму, что ты говоришь неправду. Тебе не удастся вывернуться, так что не старайся! Я сам опытный лжец, и тебе ни за что не удастся водить меня за нос. Легче заставить вора ловит» вора. Вот как обстоят дела, дорогуша. Так что там с Сидом Тернером?

– С С-сидом?

Джонни кивнул:

– Да, милая, с Сидом. Твоим дружком! Ведь он именно так представился, верно? Видишь ли, судя по тому, что ты мне рассказывала о тете Грейс, не думаю, чтобы она одобряла эту дружбу.

– Она не… не одобряла.

– Неудивительно. Чем он зарабатывает на жизнь?

– Я… я точно не знаю.

Джонни Фэбиан рассмеялся:

– Не спрашивай ни о чем и тебе не станут врать – вот что это такое, сказал бы я! У него всегда водились деньги, но лучше не спрашивать, где он достает их! Так начнем сначала, он не всегда выступает под именем Сида Тернера, верно? То письмо, которое я бросил в почтовый ящик, предназначалось ему, не так ли?

Мирри подняла на него глаза, полные слез, а потом неожиданно закрыла их руками.

– О Джонни!

– Хорошо, будем считать это знаком согласия. Письмо предназначалось Сиду. А теперь вернемся назад, вспомни тот день, когда ты писала это письмо и притворялась, что читаешь его мне.

– Я про… прочитала его тебе.

– Думаю, что это далеко не так. И по крайней мере, ты сказала мне, что пишешь мисс Этель Браун, которая была твоей школьной воспитательницей. Ты наплела мне про нее кучу лжи. Во-первых, то, что мисс Этель Браун была твоей школьной воспитательницей. Потом ты сообразила, что этого не могло быть, потому что ты ходила в самую обычную среднюю школу. Тогда ты попыталась вывернуться, сказав, что мисс Браун и ее сестра на самом деле не являются владельцами частной школы, просто у них несколько учеников. И ты обещала писать и рассказывать им, как тебе живется в Филд-Энде. В той части письма, которую ты прочитала мне, говорилось, что дядя Джонатан очень добр к тебе и собирается оставить тебе кучу денег в своем завещании. Не знаю, что было в той части письма, которую ты не прочитала мне, но убежден, что все это предназначалось не мисс Этель Браун. Потому что, когда ты уронила письмо, я поднял его и прочитал адрес: «Мистеру И.С. Брауну, десять, Марракот-стрит, Пиджин-Хилл». Ты притворилась, что речь идет о брате мисс Браун и что она живет с ним. Не трудись возражать, так как все это бессмысленно. Ты все придумала и продолжала лгать, и делала это страшно неумело. Так сейчас я хочу услышать правду. Ты написала письмо Сиду Тернеру, верно?

Мирри с несчастным видом кивнула головой, две крупных слезы выкатились из ее глаз и поползли к уголкам рта.

– Он велел тебе написать ему и дать ему знать, если Джонатан оставит тебе деньги?

Она снова кивнула:

– Да, он так сказал.

– А ты всегда делаешь то, что он говорит тебе? Какая милая послушная девочка! Рассказывай дальше – так что у тебя произошло с Сидом?

Мирри расплакалась.

– Джонни, у нас… ничего… о Джонни!

Он продолжал говорить все тем же суровым, не свойственным ему тоном, который заставлял ее плакать.

– Слезы тебе не помогут. Ты должна рассказать мне, как далеко зашли ваши отношения.

– О Джонни, мы только ходили в кино. Тетя Грейс никогда не разрешала мне никуда ходить, разве что выпить чая с девочками, с которыми, как она считала, мне можно водить компанию. Я ходила в кино с Сидом и говорила ей, что была с Хильдой Лэмбтон или Мэри Дин. Вот и все… это правда.

Джонни внимательно смотрел на нее, его взгляд был не менее суров, чем голос.

– Он занимался с тобой любовью?

– Только немножко.

– И что ты этим хочешь сказать?

– О Джонни…

– Выкладывай!

– Гладил мне ноги и держал за руки в кино, и целовал на прощанье. Джонни, мне это не нравилось, честное слово, не нравилось!

Джонни по-прежнему не позволял ей приблизиться к нему и внимательно смотрел ей в глаза. Она ни за что не решилась бы рассказать ему о том случае, когда Сид по-настоящему испугал ее. И как раз, когда она подумала об этом, Джонни спросил:

– Чем он тебя так напугал? Ты его до смерти боишься, и я хочу знать, почему?

Мирри не могла рассказать ему, почему. Она тогда очень испугалась. В узком темном проходе между домами, куда не выходили окна, Сид вытащил нож и приставил ей к горлу. Стоило лишь пошевелиться, и он вонзился бы прямо в него, ей грозила смерть. Острие ножа щекотало кожу, а Сид говорил, что он сделает с ней, если она донесет на него. «От меня не уйдешь, я тебя везде достану. Ты и знать не будешь, когда это случится. Будешь себе идти, чувствуя себя в полной безопасности, и в одну секунду нож окажется у тебя в спине, и ты помрешь на месте. Мертвые девчонки не болтают лишнего». Вот что он тогда сказал. А потом засмеялся, и положил нож в карман, и поцеловал ее так, как ей не нравилось целоваться, крепко прижав ее к себе, так что у нее перехватило дыхание. Никогда она не расскажет Джонни об этом. А случилось все из-за того, что она задала ему вопрос. Там убили полицейского, и Сид трепался на этот счет, говорил, что полиция совала нос куда не следует, вот и хорошо, что один из них получил по заслугам. Неподалеку ограбили ювелирный магазин. А они с Сидом валяли дурака… это была всего лишь шутка, он говорил, что она должна поцеловать его, а она говорила, что не станет, и, дурачась, запустила руку во внутренний карман его пиджака. Она хотела вытащить у него бумажник, но вместо этого под руку попался маленький пакетик. А когда он попытался отнять у нее этот пакетик, бумага разорвалась, и что-то упало на землю. Было слишком темно, и они не видели, куда упала эта вещица, но Мирри быстро нашла ее. Она наклонилась, и ее рука сразу наткнулась на этот предмет, ей не нужен был свет, чтобы сказать, что это такое. Кольцо с тремя большими камнями. Мирри надела его на палец и хотела посмотреть, как оно выглядит на руке. Вот тогда она и задала этот вопрос, довольная и смеющаяся, в темном проходе, с кольцом на руке. Не успела подумать, как слова уже слетели с языка, ни о чем она не успела подумать, когда услышала свои слова: «Ух ты… какое красивое кольцо, и оно мне как раз!» – а потом спросила: «Где ты его достал, Сид? Купил для меня?» Вот тогда он схватил ее, прижал изо всех сил к себе и приставил нож к горлу. Ни за что она не стала бы рассказывать Джонни об этом.

Мирри отодвинулась от него подальше, насколько позволяла кабина машины, и он увидел в ее глазах ужас. Джонни не мог продолжать допрос, когда она смотрела на него такими глазами. Это было его слабое место, он не переносил, если кого-то пугали или обижали. Он выпустил руки Мирри и привлек ее к себе.

– Не смотри на меня так, маленькая глупышка! Я не обижу тебя, я позабочусь о тебе. Мне наплевать, что тебя заставляли делать. Ты слышишь? Меня это не волнует. Если этот парень запугал тебя, я оторву ему башку. Если он станет шантажировать тебя, сразу скажи мне об этом. Если ты попадешь в переделку, мы будем выбираться из нее вместе. И я вытащу тебя… обещаю, что вытащу.

Когда он обнимал ее, Мирри чувствовала, что Джонни говорит правду. Она ни на минуту не забывала о Сиде и о ноже, который становился холоднее и холоднее, давил все сильнее и сильнее. Она была ни жива, ни мертва от страха. Но сейчас, когда Джонни сжимал ее в своих объятиях, сковывавший ее лед таял. Она снова ожила, она чувствовала себя в безопасности. Сид со своим ножом куда-то исчез. Джонни защитит ее. Она спрятала лицо у него на плече и рассказала ему о темном переулке, о кольце и ноже, который Сид приставил к ее горлу.

Глава 32

Когда мисс Силвер вернулась в Филд-Энд, она не знала, на что решиться, что ей делать дальше. Как правило, она быстро находила выход из любого затруднительного Положения, но в данном случае ее влекли в разные стороны противоположные стремления, и она ощущала необходимость самым серьезным образом все обдумать, прежде Чем остановиться на одном из них. С одной стороны, она не могла преуменьшить важности того, что услышала от Мэгги Белл, и понимала, что нужно как можно скорее передать эту информацию Фрэнку Эбботу. С другой стороны, было просто необходимо обсудить с Мирри те два телефонных разговора, которые подслушала Мэгги. О содержании третьего телефонного разговора, участником которого был Джонатан Филд, можно было судить только по рассказу Мэгги. Однако разговор перед началом танцевального вечера и звонок, который сделала сама Мирри во вторник, четверть девятого вечера, возможно, подтвердят тот факт, что ее собеседником был Сид Тернер. Если Мирри застать врасплох и без предварительной подготовки сообщить ей об этих двух звонках, мисс Силвер не сомневалась, что та не станет отрицать своего участия в них и признает, что ее собеседником был Сид Тернер. Мисс Силвер тщательно обдумала сложившуюся ситуацию и решила сначала переговорить с Мирри, но тут же поняла, что ее не удовлетворяет подобное развитие событий. Расследование вел Фрэнк Эббот, и, если Мирри следовало допросить, он имел полное право принять в этом участие. Мисс Силвер знала, что он собирался заехать в Дипсайд выпить чашку чаю со своей кузиной Сисили и ее мужем, и ей не хотелось нарушать шаткое примирение семейных разногласий. Она бы и не узнала о предстоящем визите, если бы Моника Эббот не упомянула в разговоре с ней, что они с полковником Эбботом также приглашены к Сисили. Однако, чем больше мисс Силвер думала о полученных сведениях, тем большее нетерпение ее охватывало. В конце концов она придвинула к себе телефонный аппарат, находившийся в кабинете, и попросила соединить ее с Дипингом, три.

Она услышала в трубке голос Сисили.

– О, мисс Силвер, это вы?

– Да, дорогая.

– Чем могу быть полезна?

Мисс Силвер оживила в памяти те знания французского, которые получила в школе и которыми пользовалась, когда требовалось сообщить что-то деликатное.

– Мне кажется, лучше не упоминать никаких имен.

Сисили продолжала говорить на своем родном языке:

– Что случилось?

– Ваш кузен у вас?

– Да. Вы хотите похитить его, верно?

Мисс Силвер в ответ укоризненно кашлянула. Если Мэгги Белл слушала их разговор, ей не составило бы труда вычислить, сколько будет два плюс два.

– Передайте, пожалуйста, ему, – сказала мисс Силвер по-французски, – что мне хотелось бы как можно скорее увидеться с ним. Это все, дорогая. До свидания.

В Дипсайде Фрэнк рассмеялся, услышав это сообщение, и сказал, что, вероятно, ему придется уехать. Когда имеешь дело с мисс Силвер, держи ухо востро, а то она начнет доставать кроликов из шапки. Он допил чай и уехал, заинтригованный мыслью о том, что ей удалось разузнать на этот раз.

Мисс Силвер также пила чай. Это была довольно необычная трапеза: Джонни – в приподнятом настроении, Мирри – счастливая и довольная, Джорджина – напряженная и бледная, и только миссис Фэбиан была в своем обычном расположении духа. Она сказала, что не может понять, что происходит с Энтони.

– Так не похоже на него: уехал на целый день и ничего никому не сказал. Ты уверена, что он ничего не говорил тебе, Джорджина?

– Нет, кузина Анна, он не говорил со мной.

– В таком случае это очень странно, – сказала миссис Фэбиан. Она обратилась к мисс Силвер: – Обычно Энтони так внимателен. И конечно, это вносит путаницу в меню. Всегда следует знать заранее, сколько человек будет за столом. Не помню, кому принадлежат эти слова: «Зло приводится в действие велением мысли так же, как велением сердца», но помню, что меня заставили двадцать фаз написать эту фразу, когда я забыла закрыть дверь в теплицу, и любимое растение моего отца замерзло ночью.

Джонни расхохотался:

– Дорогая, кому из нас предстоит замерзнуть из-за того, что Энтони не предупредил заранее, будет ли он присутствовать на воскресном ужине?

Это замечание не нарушило благодушного настроения миссис Фэбиан.

– Я привела этот случай только в качестве примера. Так легко что-то забыть, а потом бесполезно сожалеть об этом. Уверена, что Энтони не хотел понапрасну волновать миссис Стоукс или кого-то из нас, но Стоуксы, конечно, уйдут в воскресенье вечером, так что ему не следовало исчезать, не сказав никому ни слова. И если еды не хватит на всех, мы, конечно, поделимся с Энтони.

Джонни послал ей воздушный поцелуй.

– Мамочка, ты превзошла себя! Если миссис Стоукс услышит, что ты сейчас говоришь, она уделит этому вопросу особое внимание и столько всего наготовит, что тебе стоит задуматься над этим, пока не поздно.

Миссис Фэбиан слегка взволновало его замечание.

– Да, дорогой, ты прав. Так трудно рассчитать, сколько именно надо приготовить, чтобы хватило на всех. Право, не знаю, как миссис Стоукс это удается. Уверена, что я на ее месте просто растерялась бы.

Когда прибыл Фрэнк Эббот, оказалось, что мисс Сил-вер имеет на него виды. Она увела его в кабинет и там дала ему спокойный и точный отчет о своем посещении Мэгги Белл. Когда она закончила, он спросил:

– Вы предполагали заранее, что она может что-то знать?

– Я вспомнила, что, когда бывала здесь раньше, миссис Эббот рассказывала мне, что Мэгги по параллельной линии подслушивает все разговоры.

– Да, конечно… Моника постоянно подшучивает по этому поводу.

Мисс Силвер покачала головой:

– Я всегда считала это ошибкой. Люди часто не придают значения тому, к чему относятся легкомысленно. Мне пришло в голову, что Мэгги обладает очень важной информацией.

– Ясно, – задумчиво произнес Фрэнк. И затем спросил: – Вам показалось, что ее слова заслуживают доверия? Вы не подумали о том, что она могла свалить в одну кучу не относящиеся к делу разговоры и связать их с убийством?

– Нет, Мэгги, конечно, ничего не придумала, когда рассказала мне о двух разговорах с этим человеком. Ей нравится Мирри, она восхищается ею. Миссис Белл шила и переделывала платья для нее. Мэгги испытывает к ней дружескую симпатию. Она относится к числу тех людей, которые не скрывают своих чувств. Ее симпатии и антипатии лежат на поверхности, и она совершенно откровенно говорит о них. Она неохотно делилась информацией относительно Мирри. Кое-что у нее вырвалось случайно, и, когда я догадалась, о ком она говорит, мне пришлось убеждать ее рассказать все остальное.

– Что ж, я случайно оказался свидетелем одного из этих разговоров.

– Какого?

– Того, который состоялся перед танцами. Это мелочь, но она совпадает с остальными деталями. Мы с Сисили отправились ужинать около двенадцати. Она забыла в кабинете свой носовой платок, и я пошел за ним. Застекленная дверь, ведущая на террасу, была приоткрыта. Я услышал, что она хлопает от ветра, и отдернул занавеску. Мирри поднималась по ступенькам. Она была в легком белом бальном платье, на ней не было ни пальто, ни жакета, и она дрожала от холода и страха. Мне она сказала, что ей стало жарко и она вышла подышать воздухом, что было явной ложью и глупостью, но, мне кажется, она не успела придумать ничего лучшего. Я подумал, что она вышла в сад с каким-нибудь юношей, который попытался ухаживать за ней, и тот чем-то напугал ее. Решил, что она просто маленькая дурочка, если допустила подобную ситуацию, а если ей захотелось пококетничать с кем-то, то почему бы не заняться этим в доме, где тепло? Во всяком случае, я ничего не сказал, и она больше ни о чем не говорила, вот, собственно, и все.

Мисс Силвер задумчиво посмотрела на него:

– Отчет Мэгги Белл о первом телефонном разговоре, конечно, объясняет это происшествие. Мне кажется, нет сомнений, что Мирри ускользнула из дома, чтобы встретиться с Сидом Тернером. И нет ничего странного в том, что она не накинула на себя что-нибудь теплое. Девушки так не любят надевать верхнюю одежду поверх вечерних туалетов. Они готовы весь день ходить в меховом манто, а когда температура упадет до нулевой отметки, наденут декольтированное платье и в таком виде выйдут на террасу или в сад.

Фрэнк рассмеялся.

– Декольтированное платье… это, конечно, еще мягко сказано, – заметил он. – Что ж, один из разговоров Мирри находит подтверждение, Мэгги Белл изложила его точно. Думаю, следует спросить ее о другом, и если и он совпадет, то, мне кажется, можно не сомневаться, что Мэгги говорила правду о третьем разговоре Сида Тернера – с Джонатаном Филдом. Будьте так любезны, пойдите и приведите девушку. Если мы пошлем за ней Стоуксов, она испугается.