![](/files/books/160/oblozhka-knigi-luchshiy-iz-luchshih-156966.jpg)
Текст книги "Лучший из лучших"
Автор книги: Патриция Хорст
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)
Патриция Хорст
Лучший из лучших
1
В главном зале модного в этом сезоне ресторанчика «Райский уголок» царил полумрак. Столик у окна, выходящего на залив Сан-Франциско, занимали две молодые женщины. Ужин уже подходил к концу, когда Лорена Гордон наконец решила перейти к самому главному.
– Эллен, дорогая, я хочу попросить у тебя совета. Ты еще, наверное, не знаешь, но вчера Грейс пришлось положить в клинику, в психиатрическое отделение…
– Боже мой, Лори, какой ужас! – Эллен Макгрегор, полицейский репортер «Сан-Франциско кроникл», знала историю Гордонов не хуже их самих.
Почти два месяца назад Грейс, младшая сестра Лорены, родила здорового крепкого мальчика, а на следующий день малыш был похищен из детского отделения больницы. Полиция, вызванная на место происшествия, довольно быстро установила, что похитил новорожденного его отец, Дуглас Кросс. Вскоре выяснили, что похититель покинул город в тот же день, но дальнейшего прогресса достигнуто не было. Дуглас и малыш Алан исчезли бесследно, полиция была бессильна, а Грейс с каждым днем все больше худела, бледнела и последний месяц жила на постоянно возрастающих дозах транквилизаторов.
– Вчера в приемном покое я поклялась Грейс вернуть малыша домой. Сказала, что ее дело скорее поправляться и готовиться стать полноценной мамой. Но ты сама понимаешь, Эллен, слова – это одно, а дело – совсем другое. Я даже не знаю, к кому обратиться. Ты со многими знакома по работе, посоветуй, кто в состоянии помочь.
Эллен глубоко задумалась. Издалека доносился тихий нежный голос скрипки. Молчание затягивалось.
– Знаешь, есть один человек, который мог бы справиться. Там, где дело касается розыска пропавших, он лучший из лучших, практически ясновидящий. Но он ушел из полиции три года назад – не смог мириться с бюрократией и препонами на пути следствия. Сейчас живет в уединении неподалеку от Скоттсдэйла в Аризоне. Но учти, он вполне может отказаться даже разговаривать с тобой, не то что помогать… Мне довелось брать у него интервью и могу заверить тебя, он жесткий и неуступчивый человек.
– Я приложу все усилия. Если он действительно так хорош в своем деле, как ты говоришь, я усядусь на его пороге и буду сидеть, пока он не выслушает меня. Это лучше, чем сложить руки и смотреть, как моя сестренка превращается в тень.
– Прекрасно понимаю тебя. – Эллен грустно вертела в руках бокал с вином. – Меня потрясли ее пустые глаза, когда я была у вас в последний раз. Я могу еще чем-то помочь тебе?
– Да, если сумеешь достать его адрес сегодня, чтобы завтра с утра я отправилась в путь.
– Точного адреса я, к сожалению, не помню, но могу нарисовать схему. Он живет на берегу небольшого озера к северу от Скоттсдэйла. Место прекрасное, не для среднего класса. Вилл там немного, так что вопросы задавать некому. Но если будешь строго следовать моей схеме, то заблудиться не должна. И позволь дать тебе один совет. Когда найдешь его, не спеши, не форсируй события, не рассчитывай, что он оставит все свои дела, чтобы броситься на помощь незнакомке в беде.
– Почему? Ведь это действительно срочно и это вопрос жизни и смерти!
– Когда я брала интервью, мистер Тэрренс прямо заявил, что все его время посвящено работе над книгой и он решительно не терпит никаких помех. Он иногда консультирует бывших коллег в особо сложных случаях, но дома не покидает.
– Если я расскажу нашу историю, он сделает исключение. Он обязан.
Эллен поковыряла ложкой десерт и покачала головой.
– Не заблуждайся, Лори. Николас Тэрренс никому ничем не обязан. Он ценит свою свободу и не позволит указывать, что ему делать. И не сделай ошибки, пытаясь подкупить его. Он по-настоящему состоятельный человек, достаточно взглянуть на его дом. Будь похитрее и попробуй найти что-нибудь более убедительное, чем деньги, понимаешь меня?
– Уж не намекаешь ли ты, что я должна соблазнить его?
– Не так прямолинейно, конечно, но некоторым образом, пожалуй… Не кипятись! Я же не говорю, что ты должна появиться перед ним голой и предложить эротический массаж. Я имею в виду, что ты можешь сыграть на его самолюбии, умело польстить…
– Нет! Ты же знаешь, Эллен, как я презираю лесть во всех ее проявлениях. Терпеть не могу самовлюбленных болванов, нуждающихся в ней. И потом, я просто не могу позволить себе тратить время на такие глупые игры.
– Лори, послушай меня, пожалуйста. Какая разница, каким образом ты добьешься результата? – Эллен протянула руку и прикоснулась к пальцам подруги. – Я знаю, ты честная, искренняя, чуждая таким вещам женщина. Но ты и твоя семья попали в необычную, жестокую, разрывающую сердце ситуацию. Твоя основная задача сейчас – вернуть малыша и добиться наказания виновного.
Лорена с признательностью взглянула на Эллен.
– Ты права, спасибо, что напомнила мне о моих обязанностях. Я сделаю, как ты советуешь, а уж о своих пристрастиях буду думать, когда Алан окажется дома.
– Ну что же, удачи тебе, девочка, она тебе нужна.
Озеро томилось от зноя, прибрежные пальмы стояли неподвижно, раскаленный песок сверкал на солнце. Все живое ждало заката и еще возможной в это время года ночной прохлады.
Ярко-желтый с широкими красно-белыми полосами скутер приблизился к берегу и сделал резкий разворот, подняв фонтан брызг. Ник Тэрренс любил эту дорогую игрушку, наслаждался ее скоростью и мощью. Управление такой машиной требовало полной сосредоточенности и вытесняло все посторонние мысли. Замечательный способ расслабиться после напряженной работы, а сегодня он особенно нуждался в разрядке. День выдался успешный – слова без труда ложились на бумагу, и Ник не прерывался до самого вечера…
Он заглушил мотор, спрыгнул в воду и побежал к берегу. Ник сразу же заметил сидящую на пляже – его пляже! – незнакомку, но решил проигнорировать ее вторжение, надеясь, что она просто отдыхает и скоро уйдет.
– Поосторожнее, пожалуйста! – вдруг раздался ее голос. – Вы чуть не сбили меня.
Ник резко остановился, повернулся и оглядел ее. Молодая, лет двадцати пяти, уверенная в себе, явно образованная женщина.
– Вы вполне могли бы избежать этой опасности, если бы смотрели, где находитесь. – Он усмехнулся, проведя рукой по мокрым волосам. – Это частное владение, леди.
– Как я могла об этом узнать?
Ник довольно неопределенно мотнул головой в сторону пальмовой аллеи, ведущей к бело-розовому дому.
– Знаки развешены повсюду, вы могли бы дать себе труд прочесть их… если знаете буквы. – Его тон был таким язвительным и резким, что незнакомка, несмотря на жару, побледнела от обиды.
– Мне говорили, что вы необщительный человек, но никто не предупредил меня, что вы грубиян!
– Что ж, теперь, когда вы узнали об этом сами, почему бы вам не отправиться откуда пришли?
– Потому… – начала она и неожиданно замолчала.
Ник молча изучал стоящую перед ним женщину. Да, он не ошибся: действительно молодая, не больше двадцати семи, среднего роста, изящная яркая брюнетка с эффектной модной стрижкой. Огромные карие глаза, полный чувственный рот, тонкие пальцы. Многолетняя работа в полиции не прошла даром: он заметил и ее нервозность, и ее крайнюю напряженность.
– Потому – это не ответ.
– Я… я прошу прощения, что нарушила границы вашей собственности, но я действительно не обратила внимания на знаки. Вы, должно быть, привыкли и не замечаете этой красоты, а я была просто потрясена ею. А потом увидела вас и ваш скутер. Вы просто изумительны… – Ее голос становился все тише и тише, пока не умолк.
– Да, я знаю. Мне уже говорили об этом неоднократно, и тоже женщины.
Она мучительно покраснела и мгновенно стала походить на девчушку, стащившую конфетку и пойманную с поличным.
– Я вовсе не заигрываю с вами.
Ник уже совсем перестал надеяться, что ее появление в этом месте было случайным.
– Заигрываете, заигрываете, только у вас это не очень-то хорошо получается. Давайте-ка выкладывайте начистоту, что вам нужно.
– Я приехала просить вас о помощи. Мой маленький племянник был похищен отцом, а моя сестра – его мать – сама не своя от горя и ужаса.
Ник подавил тяжелый вздох.
– Возможно, вы напрасно волнуетесь. Он похвастается малышом перед приятелями и спокойно вернется домой, когда тот расплачется от голода или из-за мокрых пеленок.
– Нет-нет, вы не поняли меня. Они не женаты и не живут вместе. Он выкрал малыша прямо из больницы на следующий день после его рождения, а это было два месяца назад. И никто ничего не знает о них с тех пор.
– Послушайте, вы не должны были ждать столько времени. Вам давно следовало обратиться в полицию!
– Мы сделали это в тот же день, мистер Тэрренс. Прошло уже больше восьми недель, но полиция ничего не добилась.
– Почему вы думаете, что я могу что-то сделать, если даже полиция потерпела поражение?
– Мне сказали, что вы – лучший из лучших!
Ник отвернулся, чтобы не видеть этого полного мольбы и надежды взгляда. Не многое в жизни могло тронуть или удивить его после двенадцати лет, проведенных на службе в полиции. Но мысль о новорожденном младенце, похищенном у матери, разбередила больное место в душе. Виновный в этом преступлении не заслуживал ни малейшего снисхождения.
– Но вам, очевидно, забыли сказать, что я расстался с работой в полиции несколько лет назад. Вам также не сказали, что я не занимаюсь частным сыском. Но я знаю нескольких хороших специалистов, которые смогут помочь.
– Но я приехала именно к вам, мистер Тэрренс!
– К сожалению, ничего не могу для вас сделать.
– Не можете или не хотите?
Ник взглянул на нее почти с ненавистью.
– Послушайте, мисс…
– Мисс Гордон, Лорена Гордон, а моего племянника зовут Алан. Он весил при рождении семь фунтов четыре унции и был ростом в двадцать один дюйм. – Лорена говорила быстро, надеясь, что чем больше подробностей он узнает, тем труднее будет ему отказать ей. – Моя сестра Грейс, его мать, не знает, что с ним, здоров ли он, прибавляет ли в весе, хорошо ли с ним обращаются, и поэтому уже три дня находится в психиатрическом отделении.
– Если похититель действительно отец, то скорее всего малышу ничто не угрожает.
– Тогда почему он украл Алана и скрылся с ним?
– Ну, может, из-за разногласий, возникших между ним и вашей сестрой.
– Возможно. Они разъехались за два месяца до рождения ребенка, – согласилась Лорена. – Дуглас уже раньше был женат и у него есть дочь от первого брака. После развода его жена забрала ребенка и вернулась на родину, в Шотландию. Он практически лишен возможности видеться с дочерью.
– Что ж, в этом случае его поведение можно объяснить страхом лишиться и второго ребенка.
– Мистер Тэрренс, поймите, меня не волнуют страхи Дугласа Кросса. Меня волнуют здоровье моей сестры и благополучие моего племянника, находящегося в руках человека с явно неустойчивой психикой. Если в вас есть хоть капля сострадания, они должны взволновать и вас.
– Милая леди, я не могу взвалить на свои плечи заботу о нуждах и горестях всего человечества. Я могу направить вас к лучшим специалистам по розыску пропавших и настоятельно рекомендую не терять больше времени. Вы и так задержались с активным розыском на два месяца. Сожалею, но больше ничего не могу добавить.
Он решительно повернулся и направился к дому, полагая, что был предельно убедителен и предложил наилучший выход из возможных.
Лорена устало опустилась на обломок бревна, выброшенный на берег волнами, и бездумно уставилась на удаляющуюся спину Ника Тэрренса. Попытка воспользоваться советом Эллен не привела ни к чему. Темнота постепенно сгущалась, и жара стала понемногу спадать. Лорена пыталась привести мысли в порядок и понять, почему же у нее ничего не вышло. Ответ был очевиден до отвращения: в ту минуту, когда она увидела Ника Тэрренса, выходящего из озера, она забыла, зачем приехала в такую даль.
У нее давно сложилось представление о среднем американском копе: лысеющий мужчина средних лет, с тяжелым от постоянного сидения в патрульной машине задом и квадратной челюстью. Он постоянно жует пончики и чипсы, запивая все это галлонами кока-колы. А Эллен даже не намекнула, что Ник Тэрренс потрясающе хорош собой. Высокий блондин с фигурой молодого атлета и с удивительными синими глазами падшего ангела. Лорена спрятала пылающее лицо в ладонях. Как, когда, почему могло возникнуть у нее такое откровенное влечение к этому совершенно незнакомому человеку? Ну конечно, это наваждение – результат тяжелейшего дня.
А начинался этот день так многообещающе! Она проснулась в пять утра полная бодрости, энергии и уверенности в успехе. В таком настроении даже мысли о поездке в аэропорт, об ожидании рейса, о необходимости арендовать автомобиль по прибытии на место были неприятны. Она самоуверенно решила, что восемьсот миль не являются непреодолимым препятствием для ее новенького «форда», а несколько часов на шоссе к тому же позволят лучше обдумать предстоящую встречу. Но энтузиазм начал резко убывать уже после первых ста миль.
Длинные вереницы гигантских большегрузных трейлеров, мчащихся на максимальной скорости с ней наперегонки, не позволяли расслабиться ни на минуту. Яркое встречное солнце резало и слепило глаза. Пустынный пейзаж за окном был однообразно-утомительным. И вскоре Лорена пожалела о своем легкомысленном решении. Дорога заняла почти четырнадцать часов, и она была абсолютно измотана, когда достигла цели своего путешествия.
И вот бесславное завершение. Так ничего и не добившись, напрасно преодолев этот утомительный путь, она сидела в темноте в незнакомом месте и дрожала от усиливающейся прохлады, а мысли ее были заняты Ником Тэрренсом. Она вспоминала его широкие плечи, мускулистую грудь, стройные, сильные ноги, покрытые бронзовым загаром, светлые, чуть вьющиеся волосы и синие-синие глаза с длинными ресницами.
Лорена попыталась сосредоточиться на том, что же ей делать дальше. В первую очередь ей был нужен номер в приличном отеле, горячая ванна и хороший ужин для восстановления сил и поддержания утраченного духа. Но, увы, был вечер пятницы, и, конечно, ни один из отелей, попавшихся ей по пути, не мог похвастаться свободными номерами. Мысль провести ночь на заднем сиденье «форда» заставила ее расплакаться от жалости к себе и бессилия, и она осталась сидеть, не двинувшись с места.
Ник раздраженно уселся в кресло и, плеснув в бокал немного коньяку, сделал глоток.
– Проклятье, уж не собирается ли она просидеть так всю ночь? – пробормотал он.
Обычно пара глотков «Реми-Мартэна» снимала остатки дневной усталости и напряжения и позволяла переключиться на приятные мысли об ужине. Обычно, но не сегодня. Он отвык от постоянного общения с женщинами, лишь изредка приглашая ту или другую по своему выбору и заранее давая понять, что свои проблемы они должны оставить за порогом его дома. Он сделал еще пару глотков. Да, «Реми-Мартэн» был определенно хорош. Ник слегка поболтал в бокале янтарную жидкость и вдохнул тонкий аромат. На дне третьего бокала лежало туманное забытье. Но такое решение проблем его уже давно не прельщало – ведь утром то, от чего он пытался ускользнуть, возвращалось, отягощенное мучительной головной болью.
Он выключил свет и подошел к огромному окну гостиной, выходящему на озеро. Даже в темноте можно было различить силуэт в светлом платье. Казалось, что за последние полчаса женщина ни разу не пошевелилась, являя собой картину полного и безысходного отчаяния. Ника раздражала собственная неспособность выкинуть из головы все мысли о ней. Но если бы ее бросил муж, кто-то обманул или ограбил, он не стоял бы сейчас в раздумье у окна. Образы крошечного беспомощного младенца и отчаявшейся молодой матери тревожили его. Сможет ли он спокойно жить, работать, купаться, загорать и, главное, продолжать считать себя порядочным и достойным уважения человеком, если сейчас позволит этой женщине уйти, откажет ей в помощи?
Да, у него были все возможности взяться за это дело – старые связи на разных уровнях, многолетний опыт, обширные знания психологии самых разных типов преступников. Бывший старший инспектор Николас Тэрренс полностью отдавал себе отчет в том, что не установленный распорядок жизни, не работа над книгой и уж конечно не равнодушие к горю молодой женщины сдерживали его. Страх потерпеть неудачу заставил его повернуться спиной к незнакомке, и только этот страх заставлял его стоять у окна и смотреть в ночь, ничего не предпринимая. Он отказывался пережить второй раз то, что давно и безуспешно пытался забыть…
Побродив по дому, Ник вернулся в темную гостиную и снова подошел к окну. Когда глаза привыкли к темноте, он с удивлением обнаружил, что берег озера опустел.
Ну что ж, значит, она все же сдалась. Наверное, решила поехать еще к кому-нибудь. Это и к лучшему, подумал Ник. Теперь он мог отправиться в кухню и заняться ужином, стараясь заглушить язвительный шепоток неспокойной совести.
Кухня внушала уважение… Видно было, что хозяин серьезно относится к кулинарному искусству: длинный рабочий стол был уставлен самыми последними чудесами бытовой техники. А огромная стеклянная стена позволяла любоваться рассветом, занимаясь приготовлением завтрака.
Ник открыл дверцу холодильника и задумался. Но робкий стук дверного молотка прервал его размышления. Бормоча проклятия, не принятые в приличном обществе, и зная заранее, что его ожидает, он прошел в холл.
– Пожалуйста, – с трудам проговорила Лорена, едва не упав прямо на пороге, когда он открыл дверь.
Поддерживая непрошеную гостью за локоть, Ник повел ее в гостиную. Его поразили хрупкость, бледность, ледяная кожа и выражение безнадежной беспомощности в темно-карих, почти черных глазах Лорены.
– Мне следовало догадаться, что вас не смыло набежавшей волной, – проворчал он.
Ник усадил ее в кресло, укутал шерстяным пледом и занялся разведением огня в камине. Когда показались первые робкие языки пламени, он повернулся к Лорене, взглянул на ее изможденное лицо и строго спросил:
– Вы когда в последний раз ели?
– Не помню. Кажется, утром где-то выпила чашку кофе, – сказала она, равнодушно пожав плечами.
– Я имею в виду настоящую еду.
– Вчера вечером ужинала в ресторане с подругой.
Ник вздохнул и вышел из комнаты. Вернувшись через несколько минут с горячим пуншем, он увидел, что гостья уснула. Он поставил бокал на столик рядом с креслом, подбросил в разгоревшийся огонь еще одно полено и, облокотясь на каминную полку, задумался.
За три года, проведенных в уединении на озере, Ник привык заботиться только о себе, отвечать только за себя и, самое главное, отчитываться только перед самим собой. Однако он не настолько зачерствел от одиночества, чтобы не откликнуться на беду Лорены. Любой полицейский – а особенно он – знает, что поиски пропавшего ребенка налагают тяжкое бремя ответственности. И Ник боялся этой ответственности, боялся не оправдать доверия женщины, приехавшей именно к нему, потому что кто-то назвал его «лучшим из лучших».
– Проклятье, – прошептал он. – Ну почему, почему опять я?
Лорена глубоко вздохнула, устроилась поудобнее и вытянула ногу. Ник тоже вздохнул. Было ясно, что сегодня от нее уже не избавиться, нравится ему это или нет. Он вернулся в кухню и занялся приготовлением ужина на двоих.
2
Лорена сквозь сон почувствовала на себе пристальный взгляд и беспокойно зашевелилась. С трудом стряхнув тяжелое полузабытье, она открыла глаза и попыталась прийти в себя. Мягкое кожаное кресло, уютный теплый плед, огонь в камине – где она, как попала сюда? Глаза обежали комнату и отметили дорогую картину над белым мраморным камином, роскошный пушистый ковер, старинную мебель красного дерева с инкрустацией. Все говорило о безупречном вкусе. Наконец взгляд ее остановился на мужественном загорелом лице с холодными синими глазами. Лорена невольно вздрогнула, ощутив себя крошечным насекомым под лупой бесстрастного исследователя, и окончательно проснулась.
Ник Тэрренс сидел в расслабленной позе в кресле напротив и, держа бокал в руке, разглядывал ее. Он успел побриться и переодеться, пока она спала. Лорена же испытывала острую потребность умыться и привести себя в порядок и от этого чувствовала себя еще более скованной. Наконец она прервала тягостное для нее молчание.
– Я долго спала?
– Около часа. – Голос хозяина был так же холоден, как и его взгляд.
– Не надо было позволять мне так долго спать.
– Почему?
– Потому… – Она замолчала, не зная, что сказать, и отчаянно желая прерывать этот придирчивый осмотр.
– Я уже говорил вам: «потому» – это не ответ. – Ник отпил из бокала и продолжил с интересом ее рассматривать.
– Наверное, я переутомилась…
– Вполне возможно. Вам, очевидно, стоило бы немного освежиться. Ванная комната прямо по коридору, вторая дверь направо, после кухни.
В обычных обстоятельствах Лорена была бы оскорблена его резкостью и сухостью тона, но сейчас природа брала свое, и она поспешно вскочила на ноги. Тут же тысячи иголок вонзились ей в правую икру, и, застонав, она оперлась о кресло.
– Ничего страшного, просто судорога в ноге, – объяснила она, встретив его вопросительный взгляд.
– Какая жалость. Надеюсь, ей это не повредит. Другая, та, которой мне удалось полюбоваться, пока вы тут мирно спали, весьма неплоха, – насмешливо заметил он.
Лорена вспыхнула, но нашла силы выйти из гостиной, почти не хромая. Она мысленно проклинала себя и одновременно всем сердцем ненавидела его.
Ванная в отличие от гостиной была вполне современная. Черная плитка на полу, ванна и умывальник одинакового зеленого цвета, сверкающие хромированные краны, огромное овальное зеркало. Белоснежные полотенца свидетельствовали о безукоризненной аккуратности.
Лорена увидела в зеркале свое отражение и ужаснулась. Растрепанные волосы, размазавшаяся тушь, на щеке отпечатался след от обивки кресла – неудивительно, что он был так насмешлив. Наверное, она напомнила ему тех жалких пьяниц, которых он по долгу службы подбирал по обочинам. С помощью воды и мыла Лорена, насколько смогла, привела себя в порядок и пожалела, что сумка с косметикой осталась в машине. Свежий макияж мог бы добавить ей уверенности. Но Лорена решила не рисковать по пустякам: не было никакой гарантии, что, неосмотрительно покинув этот негостеприимный дом, она сможет вернуться в него. Не стоит упрощать хозяину задачу, как выставить ее за дверь, пока она не добилась того, зачем приехала…
– Любой нормальный мужчина проводит в ванной втрое меньше времени, – проворчал Ник. – Вы отсутствовали больше пятнадцати минут. – Он указал на бокал на столике. – Выпейте, это согреет вас и немного поднимет настроение.
– Что это? – Лорена подозрительно понюхала содержимое.
– Горячий ром, лимон и сахар. Я только что вскипятил это заново, так что не обожгитесь.
– Но я не люблю ром!
– А я не люблю, когда ко мне вторгаются незнакомые женщины и заболевают у меня дома. Так что пейте и не спорьте!
– Но мне не холодно, – запротестовала она.
– Почему же в таком случае вы дрожите? – спросил Ник, дотронувшись до ее руки.
«Потому, что вы смотрите на меня, а теперь вот прикоснулись», – хотела сказать Лорена, но благоразумно промолчала и послушно отпила из бокала.
– Вот и хорошо, – одобрил Ник. – Сидите, пейте, возьмите плед, если станет холодно. Я иду накрывать на стол. Надеюсь, вы любите телятину.
– Что-нибудь изменится, если я скажу «нет»?
– Решительно ничего. На ужин будут телячьи эскалопы, запеченный картофель и салат с шампиньонами и оливками. Можете есть, можете смотреть на меня.
– Телятина – это превосходно, – поспешно произнесла Лорена, подавив ребяческое чувство противоречия. Глупо так вести себя с тем, в чьей помощи нуждаешься. – И спасибо, что не выставили меня за дверь.
– Как будто вы оставили мне возможность выбора, когда чуть не потеряли сознание на пороге. – И, недобро сверкнув глазами, Ник вышел из комнаты.
Оставшись одна, Лорена неторопливо потягивала душистый согревающий напиток и размышляла о Николасе Тэрренсе. Она уже понимала, что ее заворожили не только его красота и изумительная фигура. Под внешней грубостью и насмешливостью скрывался умный, интеллигентный человек с чувством собственного достоинства. Она не могла не отдать должного его великолепному вкусу. В доме не было ни показной роскоши, ничего кричащего, только элегантная простота, присущая жилищу людей состоятельных, родившихся и выросших в мире, где не принято ни в чем себе отказывать. Эллен была права: он действительно богат. Одни безделушки на камине стоили больше, чем она зарабатывала за полгода.
Лорена считала себя весьма преуспевающей писательницей, ее книги расходились немалыми тиражами, она позволила себе не одну поездку в Европу, но о таком загородном доме даже помыслить не могла. Пытаться предлагать деньги его обладателю было не только глупо, но и опасно. Стоящая перед ней задача казалась тем более неразрешимой, что и она сама явно пришлась не по вкусу мистеру Тэрренсу, вторгшись в его жилище и нарушив столь ценимый им покой.
Щеки молодой женщины пылали то ли от горячего грога и яркого огня, то ли от волнующих мыслей. Румянец шел к ее темным, почти черным волосам и чистой, гладкой коже. С бьющимся сердцем Лорена отправилась на поиски человека, занимавшего все ее помыслы. Яркий свет и перезвон посуды подсказали ей направление. Заглянув по пути в освещенную столовую с большим обеденным столом, Лорена остановилась у арочного входа в кухню.
– Вы давно здесь живете? – спросила она, наблюдая за ловкими движениями Ника.
– Скоро четыре года.
– Вам повезло, что сумели найти такой замечательный дом.
– Здесь нет никакого везения. Я нашел и купил только участок земли на берегу озера. Все остальное осуществлено по моему проекту. И пальмовая аллея на подъезде к дому, и сам дом, и апельсиновая роща.
– И кухню вы тоже сами проектировали?
– Вплоть до последней доски.
– Впечатляюще! Поверьте, я потрясена.
– Почему? Полагаете, мужчине пристало уметь обращаться только с бритвой и штопором?
– Конечно нет. Просто большинство мужчин не способны предусмотреть все детали.
– Особенности профессии. – Ник старательно взбивал веничком что-то аппетитно пахнущее в глубокой миске. – Я раньше зарабатывал себе на жизнь, именно обращая внимание на детали. И зачастую это спасало мне жизнь.
Он попробовал содержимое и неожиданно спросил:
– Вы сегодня спите одна?
Лорена моргнула от неожиданности, решив, что ослышалась.
– Простите, я, кажется, не так что-то расслышала.
– Я спрашиваю, вы планируете провести сегодняшнюю…
– Достаточно! Я не понимаю только, почему вы считаете себя вправе задавать мне подобные вопросы? – возмутилась она.
– Не беспокойтесь, Конфетка, я не планирую затащить вас в постель, если вы подумали именно об этом. – Ник неторопливо очистил головку чеснока и спокойно добавил: – Я предпочитаю чеснок любой другой приправе, но многие его не любят. Так что, если вас сегодня ждет…
– Я сплю сегодня одна, – поспешно перебила Лорена, не дав ему договорить, и отчаянно покраснела.
– Да, а позвольте задать нескромный вопрос – где?
– Я… я еще не решила.
Ник прервал свое занятие и посмотрел на нее со смесью насмешливого ужаса и недоверия.
– Вы хотите сказать, что не забронировали номер в отеле?
– Пока нет, но…
– Пока нет?! Послушайте, Конфетка, вы что, действительно не побеспокоились о ночлеге заранее? Вы отдаете себе отчет в том, что сегодня пятница и все отели…
– Уверяю вас, мистер Тэрренс, я вовсе не умственно неполноценная, как вы все время пытаетесь намекнуть, и прекрасно понимаю, что в такое время мне не удастся устроиться ни в одном отеле неподалеку. Однако…
– Поздравляю с блестящим заключением. Могу лишь добавить, что не только в отеле, но и в любом, даже самом непрезентабельном, мотеле в радиусе шестидесяти миль нет свободных номеров. Начало туристского сезона, знаете ли.
– Ну что ж, я всегда могу провести ночь в машине.
– Не самый плохой вариант. Сотни бездомных вам только позавидуют. Еще через пару часов станет довольно прохладно, так что мягкие сиденья автомобиля весьма привлекательная альтернатива жесткой скамье в парке. – Ник выдвинул ящик, достал столовые приборы и передал ей. – Вот, займитесь вместо пустой болтовни сервировкой стола. Скатерть и тарелки найдете в буфете в столовой.
Лорена задохнулась от негодования.
– Вас что, никогда никто не воспитывал? Родители даже не сумели научить вас говорить слово «пожалуйста»?
Ответная белозубая улыбка была угрожающей.
– Я грубиян, Конфетка, вы сами это сказали, так что занимайтесь лучше делом, а не моими манерами. А что касается моих родителей, так они сумели вырастить четверых детей и не потеряли ни одного, чего, к сожалению, нельзя сказать о членах вашей семьи!
Отпор был жестоким, но заслуженным. И он напомнил Лорене о цели визита. Лучше не раздражать человека, чьей помощи она добивается.
– Я прошу прощения, мистер Тэрренс. Не понимаю, что со мной происходит. Я не хотела оскорбить ваших родителей. Я уверена, они замечательные люди. Пожалуйста, извините меня.
– Я тоже позволил себе недопустимые высказывания о вашей семье. Простите, и будем считать, что мы квиты. Как вы относитесь к кьянти?
Лорена не сразу поняла смысл последней фразы. Манера Ника Тэрренса резко менять тему разговора, не меняя тона, озадачивала ее.
– Кьянти? Вы имеете в виду вино? – спросила она.
– Нет, обувной крем. Конечно, вино, Конфетка. – Он насмешливо тряхнул светлыми волосами. – Оно вкуснее рома, хотя и с этим, я вижу, вы успешно справились.
– Я люблю хорошее кьянти, – медленно проговорила Лорена. – Я также люблю мерло и каберне. И мое имя – Лорена, а не Конфетка. Если угодно, мисс Гордон.
Ник одарил ее ледяным взглядом.
– Давайте-ка наскоро повторим основные положения, чтобы в будущем не забывать, кто здесь кто. Во-первых, это мой дом. Во-вторых, я вас сюда не приглашал. В-третьих, я не терплю никаких приказов и наставлений, особенно от людей незнакомых, просящих об услуге. Запомните это… Конфетка.
Несколько секунд Лорена молчала, а в голове проносились десятки резких и едких ответов. Затем она открыла рот, но Ник опередил ее. Он улыбнулся, и синие глаза потеплели.
– Не надо, Конфетка, не делайте этого. Не говорите ничего, о чем будете потом жалеть.
– Будь я бульдогом, вцепилась бы вам в горло.
– К счастью, ваша задняя часть значительно изящнее, чем у бульдога, так что вряд ли вам удастся добраться до цели.
Лорена почувствовала себя странно польщенной и слегка порозовела.
– Так и думал, что комплимент вам понравится. – Самодовольная ухмылка мелькнула на его красивом лице, но Ник мгновенно посерьезнел. – Я начинаю жарить телятину, а вы приступайте к сервировке стола.
Собрав остатки гордости и столовое серебро, Лорена молча направилась в столовую.
Телятина таяла во рту, картофель дымился и благоухал, салат ласкал не только нёбо, но и взгляд.