![](/files/books/160/oblozhka-knigi-opasnoe-doznanie-242254.jpg)
Текст книги "Опасное дознание"
Автор книги: Памела Слейтер
Жанр:
Прочие детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
– Уверен, что во время суда всплывут более веские улики.
– Возможно. Но я надеюсь, что мы выйдем на суд с чем-то таким, что реабилитирует подозреваемого.
Алан собрался было откусить от сандвича еще один кусок, но остановился и посмотрел на Клэр.
– Вы тоже понимаете, что это необходимо?
Та уверенно кивнула.
– Вы слышали уже мои разглагольствования насчет роли адвоката в обеспечении справедливого суда в соответствии с Конституцией. И о том, что не мое дело определять вину или невиновность человека. Моя задача – только удостовериться, что приговор вынесен на основе законно полученных улик.
– Да, я слышал это.
– Так вот, я не отказываюсь от своих слов. Мне прекрасно известно, что большинство людей, которых я защищаю, без сомнения, виновны, и продолжаю спокойно выполнять свою работу, не боясь ночных кошмаров. Но на этот раз… Черт побери, на этот раз я буду напугана до смерти, если мы не представим суду настоящего преступника. Мне необходимо знать правду!
Алан, задумавшись, отложил свой сандвич.
– Вы склоняетесь к мысли, что Блэккайт может быть виновен?
Клэр отмахнулась.
– Нет-нет, я по-прежнему не верю, что он преступник. Но это не решает проблемы. Дело в другом: что, если мы не схватим настоящего преступника? Что, если та же беда случится с другой маленькой девочкой, потому что арестовали не того человека?
– Да. Я тоже об этом беспокоюсь. Я знаю: Томас Уэдлок уверен, что арестовали виновного. Но… Я, может быть, тоже был бы в этом уверен, если бы не вы, не ваши сомнения. Кроме того, ведь в доме Блэккайта ничего подозрительного не нашли – только фотографию. Кстати, вы уже спрашивали его о ней?
– О фотографии девочки? Еще нет, не успела. Завтра спрошу обязательно, когда встречусь с ним.
– Я бы хотел пойти с вами, если не возражаете. Мне нужно поговорить с Блэккайтом.
– Хорошо, не думаю, что он станет возражать. Я поставила его в известность, что наняла вас. Вы собираетесь спросить его о чем-то особом?
– Да нет, просто хочу понаблюдать за его лицом, услышать его голос, когда он будет отвечать на вопросы о фотографии.
– Своеобразная проверка на детекторе лжи?
Алан широко улыбнулся.
– Своего рода – да. Уверен, вы знаете, как много можно обнаружить, наблюдая за реакцией человека на вопросы, которые заставляют его чувствовать себя неуютно.
Клэр знала. Во время процессов она всегда внимательно следила за обвиняемым и свидетелями, отмечая выражение глаз, жесты, позу, которые могли означать все, что угодно – скуку, возбуждение, настороженность, страдание, лукавство.
– Ну, мне, конечно, придется спросить согласия Блэккайта, но я не думаю, что он будет против разговора с вами.
Потом они вместе сидели на полу в гостиной и сосредоточенно разбирали документы. Заключение медэксперта было больно читать, но Клэр заставила себя еще раз сделать это, попытавшись отвлечься от жгучего сострадания к малолетней потерпевшей. Ясно было лишь одно: Лотти не сказала ничего определенного, что могло бы помочь следствию идентифицировать насильника. При таком обороте дел кто угодно мог совершить преступление и быть освобожден.
– Здесь чертовски мало фактов, – сказал Алан, откладывая в сторону последний лист.
– Достаточно, чтобы выдвинуть обвинения, но не достаточно, чтобы осудить человека.
– Тем не менее присяжные могут вынести приговор?
– Могут. В этом случае мы подадим апелляцию, но для этого необходимо собрать новые улики. Я, конечно, надеюсь, что генетический тест определенно докажет непричастность Блэккайта к преступлению. Это быстро бы все прояснило, но…
Клэр поджала губы и отвернулась.
– Но вы хотели бы, чтобы настоящий негодяй был схвачен и предстал перед судом, – закончил за нее Алан.
– Я все время боюсь, что люди перестанут искать правду, думая, будто преступник уже за решеткой! И тогда настоящий маньяк изнасилует другую маленькую девочку, а невиновный человек попадет в тюрьму…
– Такая опасность существует в каждом серьезном деле, – медленно произнес Алан. – Чаще всего очевидные подозрения подтверждаются, но бывают случаи, когда лежащее на поверхности оказывается камуфляжем.
– Да реальность, к сожалению, состоит в том, что мы видим то, что хотим видеть, и слепы ко всему, что не отвечает нашим предварительным соображениям.
Морщинки около глаз Алана стали еще заметнее, когда он улыбнулся.
– Вы беспокоитесь, что я могу оказаться слепым?
На щеках Клэр вспыхнул румянец. Боже мой, этот мужчина умеет заставить меня покраснеть! – изумилась она.
– Я тоже могу что-то проглядеть и все думаю: вдруг не увижу нечто важное прямо под носом? Это сводит меня с ума…
– Вряд ли вы не сумеете заметить самое важное, – успокоил ее Алан. – Пока еще и видеть-то было особенно нечего. Мой немаленький опыт позволяет мне сделать вывод, что дело только начинается. Уверен, и Томас Уэдлок ощущает то же самое. Он не может не понимать: если улик не прибавится, то обвинение рухнет.
– Я не слишком уверена в этом, – ответила Клэр хмуро. – Общественное давление и желание осудить кого-нибудь могут сыграть на руку шерифу. Так уже бывало…
– Вот незадача! – Алан произнес это почти нежно и придвинулся ближе.
Их плечи неожиданно соприкоснулись, Клэр на мгновение показалось, что сейчас он обнимет ее… Но Алан лишь улыбнулся и взглянул на нее чуть насмешливо.
Он не пользовался одеколоном, поэтому Клэр чувствовала запах мыла и какой-то едва уловимый мужской аромат. Самое абсурдное, что ей захотелось закрыть глаза и вдыхать этот запах…
Но уж такого она позволить себе не могла и лишь внимательно и незаметно рассматривала Алана. Его ноги, обтянутые джинсами, были длинными, крепкими и стройными. Она перевела взгляд на его бедра, и у нее отчего-то пересохло во рту.
Можно было с уверенностью сказать, что Алан Герти не городской полицейский. Клэр выросла среди ковбоев и всегда сразу распознавала их. У Алана были такие же сильные ноги, привыкшие к управлению лошадьми и к стременам.
Боже, когда это я размышляла о ногах мужчины? – пронеслось у нее в голове. Это что-то новое!
Короткий дрожащий вздох вырвался у Клэр, и она заставила себя отвернуться. Нет никакого смысла думать об этом! После того, как ее изнасиловали, Клэр поняла, что ей по возможности лучше избегать секса. Самое ужасное заключалось в том, что ее муж считал, будто она сама была во всем виновата, спровоцировав приятное насилие над собой, и никогда не мог ей этого простить. В результате в постели с ним она превращалась в камень, а после развода старалась вообще не думать о плотских утехах. Это не означало, что Клэр никогда не тосковала о мужском тепле и силе. Она просто не знала, выдержит ли еще раз пренебрежение и упреки, если не сможет удовлетворить мужчину. В интересах поддержания душевного равновесия лучше держаться от сильного пола подальше.
До сих пор ей это удавалось, но сейчас Клэр вдруг почувствовала такое острое желание, что ужаснулась и покраснела. Это случилось как раз в тот момент, когда ей показалось, будто он наблюдает за ней, и что-то в выражении лица Алана подсказывало, что его мысли двигаются в том же направлении…
От осознания этого факта у Клэр почти остановилось дыхание. Когда в последний раз кто-то испытывал к ней влечение? Она даже не могла припомнить. Но сейчас взгляд голубых глаз Алана устремился на нее с такой силой и напряжением, что Клэр едва не потеряла сознание. Взгляд этот остановился на ее лице, оставив впечатление, будто Алан нежно коснулся его. Ее губы беспомощно приоткрылись – совсем чуть-чуть – в непроизвольном приглашении. Взгляд сразу скользнул к ее губам и задержался на них.
Пожалуйста, милый, пожалуйста! Клэр не смогла бы произнести эти слова, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Но когда Алан быстро и резко вздохнул, она поняла, что просьба написана на ее лице, и на мгновение замерла, затаив дыхание, уверенная, что сейчас он ее поцелует…
Однако его взгляд переместился вниз, лениво скользнул по свитеру, будто проникая сквозь него, опаляя огнем ее грудь. Ласка взгляда Алана была такой же возбуждающей, как физическое прикосновение, а когда его веки начали опускаться и губы приоткрылись, Клэр почувствовала возбуждение, совершенно не похожее на то, которое она когда-либо испытывала. Этот мужчина определенно находит ее привлекательной! Но хотя глаза его непередаваемо соблазнительно ощупали Клэр с головы до ног, сделав слабой и почти бездыханной, Алан не коснулся ее.
Клэр даже не представляла, что можно соблазнить взглядом, однако Алану удалось сделать это без всяких усилий. И, когда он медленно-медленно снова поднял на нее глаза, Клэр по его слабой улыбке безошибочно догадалась, что он все понял… Хриплым голосом, от которого у Клэр по спине пробежали мурашки, он еле слышно прошептал:
– Ты прекрасна, Клэр Келтон. Прекрасна.
Ей захотелось по-кошачьи свернуться клубочком. Слова Алана заставили Клэр почувствовать себя в самом деле прекрасной, а его улыбка, казалось, проникла глубоко в душу, задев самые тонкие струны.
Но, к глубокому разочарованию Клэр, Алан не поцеловал ее. Даже не прикоснулся. Вместо этого он резко выпрямился и взял один из разбросанных по полу документов.
– Полагаю, мы должны продумать план действий, – сказал он. – Расследование нужно с чего-то начинать.
На мгновение, совсем мимолетное, Клэр почувствовала боль – такую, что едва не расплакалась. Но, совладав с собой, тоже выпрямилась и сосредоточилась на ближайших задачах.
Она давно привыкла считать, что никогда ни один мужчина не захочет ее по-настоящему. Нет никаких причин выдумывать невозможное, мечтать о том, что могло случиться во время этого позднего свидания…
5
Алан сжимал в руке теннисный мячик, пока выдерживали связки. Увы. Результат не располагал к хорошему настроению.
Сидя в своей комнате в мотеле, Алан смотрел на зеленые неоновые огни за окном, выполняя упражнения, предписанные врачом. Никто, увидев его за этим занятием, не догадался бы, что он борется за свое будущее. В результате несчастного случая у него была повреждена правая рука – Алан с трудом сжимал ее. Рука начинала дрожать, даже когда он поднимал что-нибудь не слишком тяжелое. Фактически теперь он не смог бы прицельно стрелять из пистолета, а если так – ему больше нечего делать в полиции. Его отправят в отставку по состоянию здоровья, как только узнают об этом дефекте. Приходилось скрывать его от начальства, пока оставалась хоть какая-то надежда.
Держа теннисный мяч в правой руке, он сжимал пальцы снова и снова, работая с все возрастающим напряжением Спортивный врач подарил ему слабую надежду, что с помощью нехитрого упражнения можно восстановить мышцы. В любом случае, тренировка руки не повредит. Итак, слабый шанс был, поэтому Алан упрямо терроризировал мячик.
Порой он впадал в отчаяние, иногда ему казалось, будто пальцы сжимают упругий мячик сильнее, чем пару недель назад. В его чемодане был кистевой динамометр. Можно бы прямо сейчас точно измерить силу сжатия пальцев, но Алан не стал этого делать. В конце оздоровительного отпуска его ждет неизбежная развязка. Прежде чем он вернется к работе, ему придется пройти полное медицинское обследование, так что уже совсем скоро он узнает, не напрасны ли были упорные тренировки. А сейчас он гнал от себя мысли, что напрасно теряет время. Упражнения с мячиком были его единственным спасением, оставалось лишь настойчиво продолжать их, уповая на Бога.
На счастье, травматолог, который лечил Алана, не сообщил его начальству ничего определенного. Врач был дипломатичен и сказал, что только время покажет, сможет ли Алан продолжать службу. Но от Алана не стали скрывать, что вряд ли ему удастся полностью восстановить руку. И все-таки какой-то шанс у него был. Беспокоило только, что остается совсем мало времени. Всего лишь несколько коротких недель – и ему, быть может, придется проститься с работой, которая, в сущности, была его жизнью…
Но Алан не хотел об этом думать. Единственное, что занимало его мысли, – это привлекательная леди-адвокат и та сумятица, которую она произвела в его душе. Однако воспоминание о том, как Клэр вела себя, когда он смотрел на нее, вызывало возбуждение. В тот момент ему было чрезвычайно трудно сопротивляться безмолвному призыву, который исходил от ее нежно полуоткрытых губ…
Алан слишком хорошо себя знал. Если он влюблялся, то влюблялся намертво, целиком отдаваясь чувству. А когда его обманывали, то боль в душе оказывалась нестерпимой. И он не собирался снова рисковать – особенно после двух неудачных попыток женитьбы в прошлом. Время научило его не раскрывать себя полностью, не поддаваться слишком быстро, но, независимо от того, стремительно или медленно он влюблялся, отказ действовал на него слишком разрушительно.
Поэтому Алан запретил себе безоглядно поддаваться любовным чувствам. И подозревал, что Клэр, не более чем он, была настроена на какие-либо серьезные отношения. Судя по тому, что рассказывал Джош, Клэр удавалось жить без привязанностей уже долгое время. Она развелась почти двенадцать лет назад и с тех пор избегала близких отношений с мужчинами. Что ж, для него это хорошее предупреждение: лучше держаться на безопасном расстоянии от женщины, которая просто никем не интересуется. Проклятье! Возможно, у нее есть на то причины, как и у него. Если бы он был поумнее, то не думал бы о Клэр. Ничего, кроме боли, не ждет его на этом пути…
Алан снова сжал мячик и почувствовал, как дрожит рука. С губ чуть не сорвалось ругательство, но он проглотил его. Бранные слова не изменят сути дела, не спасут от разочарования и ярости. Жизнь снова нанесла ему удар! И хотя вообще-то он ненавидел жалость к собственной персоне, сегодня вечером ему захотелось быть к себе хоть немного снисходительным…
Но нет, нечего расслабляться! Надо думать о деле Блэккайта.
Если завтра представится возможность поговорить с парнем, надо попытаться понять, кто он: законченный лжец или невинная жертва. И дело не в недоверии суждениям Клэр, а в том, что у него, техасского рейнджера, гораздо более богатый опыт работы с искусными плутами и отпетыми негодяями. Клэр не имела дела с преступниками каждый день так, как он. Большинство из них были никудышными обманщиками. Они болтали чересчур много, отвечали слишком быстро и выдавали себя тем, что обнаруживали гипертрофированное стремление убедить собеседника в чем-либо.
Но время от времени попадался какой-нибудь необыкновенный лгун, слова которого поначалу не вызывали сомнения. Он мог смотреть прямо в глаза, симулировать потрясение, изумление, короче, вести себя точно так же, как повел бы человек искренний. Алану приходилось допрашивать нескольких таких типов, и чаще всего ему безошибочно удавалось определить, где они лгали. Нельзя сказать, что он никогда не ошибался – конечно, иногда бывало и такое. Хорошо бы завтра прийти, как и Клэр, к выводу насчет невиновности Блэккайта.
Снова мысли о Клэр! Алан глубоко вздохнул, ему нестерпимо захотелось курить. Как будто сигарета поможет забыть теплую тяжесть желания, которая наполняла его, когда он думал об этой женщине.
Позволив себе откровенно разглядывать Клэр, Алан понял, что совершенно не знает ее, даже не догадывается, какая она на самом деле. В ней кроется какая-то загадка, которую ему безумно захотелось разгадать.
Ведь он считал ее синим чулком, а у нее такие прекрасные женственные формы, соблазнительно обтянутые скромным серым свитером! Алан не удивился бы, если бы обнаружил под ним шелковое белье. Клэр явно из тех женщин, которым к лицу и шелк, и кружева. Между прочим, высоченные каблуки тоже выдают ее. Да-да! Ей нравится чувствовать себя женщиной. Если бы это было не так, она носила бы туфли на низком каблуке.
Итак, она предпочитает неброские костюмы, участвуя в судебном разбирательстве непременно надевает очки, но Алан готов был держать пари, что у нее где-нибудь в запасе есть пара красных туфель и, возможно, красное платье для особых случаев. Он был уверен, что Клэр прекрасно выглядит в нем!
Все это ни к чему не приведет, напомнил он себе. Черт побери, почему жизнь не может быть проще?! Нас явно влечет друг к другу, так почему же я не могу просто предложить ей иногда встречаться, а потом мы простимся, когда страсть утихнет? Да потому, что я не негодяй. И потому, что Клэр не та женщина, которой можно предложить дешевый адюльтер.
И Алану ничего не оставалось, как сжимать теннисный мячик до тех пор, пока выдерживала рука, и изо всех сил пытаться думать не о Клэр, а о тех вопросах, которые завтра он задаст Блэккайту, если представится возможность.
Если представится… А вот Клэр Келтон – это возможность, которой он не собирается воспользоваться.
Этот человек совершенно расстроил мой сон! – раздраженно думала Клэр, когда ехала в полицейский участок, чтобы поговорить с Блэккайтом. Алан предложил встретиться там в восемь часов, и Клэр надеялась, что он будет выглядеть таким же измученным, какой она сама себя ощущала. Было бы приятно узнать, что и его сон был нарушен.
Ох, это просто нелепо! В ее годы испытывать такое сильное желание… Лежать в постели, словно девчонка, обняв подушку, и вспоминать каждый взгляд, каждое слово, каждый нюанс встречи…
Когда Алан вчера разглядывал ее, она поняла, что нравится ему. А это, оказывается, так важно! Каждой женщине хочется знать, что она производит впечатление на мужчину, знать, что он испытывает желание именно к ней. Клэр уже трудно было и вспомнить, когда на нее кто-нибудь смотрел так, будто ему нравилась каждая линия, каждый изгиб тела…
Опомнись! – осадила себя Клэр. Остановись! В твоем-то возрасте!..
Она твердила себе, что, даже если все это не мираж, не плод разыгравшегося воображения, нельзя допустить каких-либо неделовых отношений с этим красавцем из Техаса. У нее нет на это времени, она никогда не была женщиной, готовой к случайной связи… И тут же Клэр призналась себе, что, пожалуй, согласилась бы на мимолетный роман, если бы была уверена, что не станет потом мучиться. Но Клэр знала себя хорошо. Ничего, кроме боли, не останется у нее после нескольких недель, проведенных с Аланом Герти!
И все-таки Клэр говорила себе не всю правду: главное таилось значительно глубже. Все эти годы, прошедшие с ее несчастливого замужества, она отчаянно боялась лечь в постель с мужчиной. Боялась опять почувствовать на себе взгляд, полный жалости и отвращения. Или еще какого-то чувства, которое испытывает мужчина, когда обнаруживает, что женщина полностью заторможена или, может быть, даже фригидна. Ей казалось, что за это время боль неудач утихла, забылась, но сейчас она вновь дала о себе знать. Даже если Алан проявит тактичность, все равно будет ясно, что ее постигла неудача, когда он не захочет ее снова. А она определенно потерпит фиаско! Она всегда была неудачницей…
И вообще, сейчас совсем не время думать о таких вещах.
В полицейском участке царила суета. Утренняя смена уже пришла, а дежурившие ночью были заняты составлением отчетов. Из кабинета шерифа доносились голоса Томаса Уэдлока и, похоже, Джоша Лемана.
Мэгги Сэндерс, диспетчер, привстала со своего рабочего места и сообщила Клэр:
– Герти ждет вас наверху, адвокат.
– Спасибо, Мэгги.
Итак, он уже наверху. Какая досада! Клэр надеялась, что у нее будет время, хотя бы пара минут, чтобы внутренне приготовиться…
На втором этаже она нашла Алана беседующим с охранником. Он бросил в ее сторону равнодушный взгляд, каким обычно окидывают друг друга малознакомые люди, и коротко кивнул. Раздражение и гнев обожгли щеки Клэр, хотя она понимала, что это нелепо. Но после того, что было вчера вечером, смотреть на нее так, словно он никогда раньше не видел ее?!
Очевидно, Алан уже сожалеет о тех мгновениях взаимного влечения, которые они испытали. Пусть даже эти мгновения ни к чему не обязывали, но они успели слегка приоткрыться друг другу, и теперь оба чествовали себя неуютно. Это было совершенно недопустимо для людей, собирающихся работать вместе, поэтому Клэр ответила равнодушной улыбкой и повернулась, чтобы последовать за охранником в комнату переговоров.
– Мне нужно удостовериться, что Блэккайт захочет с вами разговаривать, – через плечо бросила она Алану.
– Понимаю. Я буду здесь.
Снег, стекающий с крыши, образовал невероятную бахрому из сосулек за окном комнаты переговоров. Одна из них свисала почти до подоконника и была такой чистой, что косые утренние лучи солнца заставляли ее сверкать как бриллиант. Площадь возле здания суда была еще тихой и спокойной, похорошевшей под покровом снега. Только стайка воробьев суетилась у кормушки, которую устроили и наполняли зернышками ребятишки из соседней школы.
Внезапно открылась тяжелая стальная дверь. Клэр обернулась и улыбнулась Коннору Блэккайту. Очень плохо выглядит, отметила она. Кажется, он тоже не спал.
– Доброе утро, мистер Блэккайт.
Он вяло кивнул и подождал, пока Клэр уселась за стол, прежде чем сесть напротив.
– Вам что-нибудь нужно? – спросила она. – Сигареты?.. Книги?..
Он было резко качнул головой, но потом спохватился.
– Извините, я сегодня какой-то раздражительный.
– Плохо спали?
– Да. Тюрьма не самое лучшее место на свете. Но это мои проблемы. А насчет книг вы хорошо придумали. Может быть, что-нибудь из научной фантастики?
– Прекрасно, я принесу вам последнюю книгу Аниты Терни. Она почти что ваша соседка, впрочем, думаю, вы знаете это.
– Нет.
– Неужели?! На самом деле ее зовут Аманда Лиард. Они с мужем разводят овец на ранчо совсем недалеко от вас.
Глаза Блэккайта смотрели на Клэр, не мигая.
– Я встречал их однажды, – наконец обронил он.
– Вы дружны с кем-нибудь здесь, в округе?
– Пожалуй, нет. Большую часть времени я провожу в дороге. Только здороваюсь кое с кем – и все.
Клэр с трудом подавила вздох. В словах Блэккайта не было ничего хорошего.
– Там за дверью ждет Алан Герти. Это тот самый детектив, которого я наняла. Вы не возражаете, если он посидит с нами? Все, что вы скажете в его присутствии, будет сохранено в тайне.
– Мне нечего скрывать, мисс Келтон. – В голосе узника звучало нетерпение. – Попросите его войти.
Блэккайт встал, когда Алан вошел в комнату. Мужчины пожали друг другу руки, взгляды, которыми они обменялись, были оценивающими. Алан встал в углу, прислонился плечом к стене и, скрестив руки на груди, приготовился внимательно слушать.
– Почему вы решили переехать в округ Крофорд, мистер Блэккайт? – спросила Клэр.
– Потому что он напоминает мне родные места, здесь даже еще красивее. И еще потому, что цена за ранчо была подходящей.
Адвокат вскинула голову, ожидая продолжения. Как она и предполагала, через минуту Блэккайт разговорился.
– Я вырос в… в резервации, в Северной Дакоте. Мне удалось вырваться оттуда, и будь я проклят, если вернусь туда. Крофорд я выбрал неслучайно: я люблю большие открытые пространства, уединение… Я услышал об этом месте на стоянке грузовиков к востоку от Дес Мойнес, если вы знаете, где это. Один парень разговорился со мной о том, что мы будем делать, когда выйдем на пенсию. И когда я упомянул, что хотел бы жить на ранчо в Дакоте или в Небраске, он посоветовал мне поговорить с одним отправителем грузов. Этот человек хотел избавиться от ранчо, доставшегося ему за бесценок от какой-то старухи. Все просто.
– Необычный выбор для холостяка, – заметил Алан.
Блэккайт мельком взглянул на него.
– Однажды я был женат. Что было, то прошло, как говорится. Нет никакого желания оставаться в дураках еще раз. Я надеялся, что сумею построить дом и смогу взять к себе семью моей сестры. Надо же кому-то присматривать за домом, пока я в отъезде. А кроме того, я хотел, чтобы у ее детей были более широкие возможности, чем в свое время у меня.
Клэр почувствовала, как по спине побежали мурашки. Он хотел привезти сюда семью своей сестры. Детей! Мысль, которая пришла ей в голову, была слишком неожиданной.
– В вашем столе было найдено фото, мистер Блэккайт. Фотография маленькой девочки в ванне.
– Это моя племянница.
– Шериф взял ее с собой как вещественное доказательство.
Блэккайт выпрямился.
– Доказательство?! Доказательство чего, черт побери?!
– Видите ли, на девочке… совсем нет одежды.
– О, ради Бога… – Блэккайт вскочил так стремительно, что стул, на котором он сидел, отлетел в сторону и ударился о стену. – Черт побери! – Он шагнул к окну и замер, держась за подоконник и устремив взгляд на сверкающий день. – Черт их возьми! Мерзавцы!
– Расскажите мне об этой фотографии подробнее, – тихо попросила Клэр через минуту.
– Это дочка моей сестры Флоры. Сестра прислала мне фотографию в письме, которое я получил за день до того, как меня арестовали.
– А где это письмо?
Он резко мотнул головой, словно пытаясь отогнать назойливого комара.
– Я выбросил его.
– Почему?
Блэккайт все еще стоял лицом к окну, он не обернулся и нетерпеливо бросил через плечо:
– Я не держу такую чепуху! Зачем мне?
Клэр размышляла, не сводя глаз с его спины, потом осторожно заметила:
– Фотография сделана летом.
Блэккайт быстро обернулся.
– Да нет же! Фотография сделана всего пару недель назад. Обычно Флора купает детей дома, но в тот день стояла хорошая погода, а дети у нее закаленные. Вот они и устроились на улице. Приятель сестры сфотографировал девочку, и Флора решила, что будет “так мило” прислать снимок мне. Это ее выражение… А если вы не верите мне, то спросите мою сестру!
– В таком случае я должна буду задать ей несколько вопросов, мистер Блэккайт. Если я этого не сделаю, их задаст кто-то еще, и весьма вероятно, что в суде. Хорошо, это ваша племянница, а фото прислала сестра. Если вы дадите мне номер ее телефона, я сейчас же позвоню ей и удостоверюсь в сказанном вами. И тогда, может быть, нам удастся исключить фотографию из вещественных доказательств, как не относящуюся к делу. Излишне говорить, что если присяжные увидят эту фотографию, то они будут настроены против вас.
Блэккайт выругался.
– Вы понимаете, насколько прогнило наше общество? Фотография двухлетнего ребенка, плещущегося в лохани, настроит суд против меня… Боже мой! Невероятно! Это же просто охота за ведьмами! Было время, когда люди думали, что фотографии, подобные этой, абсолютно невинны. Что же, черт побери, произошло?
– А произошло вот что, – ответила Клэр спокойно. – Маленькая девочка Лотти Дедрик была жестоко изнасилована. Пятилетняя девочка, мистер Блэккайт! Когда это случилось, люди были страшно возмущены. И подобная фотография вашей племянницы может выглядеть весьма подозрительно. Потому дайте мне телефон вашей сестры. Как только подтвердится правдивость ваших слов, о фотографии все просто забудут.
Блэккайт отвернулся.
– У моей сестры нет телефона. Вам придется послать ей письмо и попросить позвонить вам. Или послать кого-нибудь в резервацию, чтобы допросить ее.
Клэр согласно кивнула.
– Ладно, дайте мне адрес или любую информацию, как найти Флору, и я посмотрю, что можно сделать. Если я напишу, вы думаете, она позвонит? Она могла бы сделать это за мой счет, чтобы звонок ничего ей не стоил.
Блэккайт неуверенно переминался с ноги на ногу.
– Может пройти неделя или больше, прежде чем Флора вынет корреспонденцию. Она ходит на почту два раза в месяц, потому что, кроме меня, ей никто не пишет.
Клэр взглянула на Алана. Ситуация складывалась не слишком удачно. Времени, чтобы собрать и подготовить информацию для суда, было в обрез.
– Тогда я подумаю о том, чтобы послать к вашей сестре кого-нибудь, – деланно бодрым голосом заявила Клэр. – Есть другие предложения?
– Думаю, лучше попросить местную полицию, – заметил Алан.
– Тогда мы так и поступим. – Клэр протянула Блэккайту ручку и блокнот. – Пожалуйста, напишите полное имя, фамилию и точный адрес сестры.
– Но я не желаю, чтобы она была замешана в это грязное дело! Я не хочу, чтобы она даже узнала о том, что случилось…
– Извините, мистер Блэккайт, мне очень жаль. Не забывайте, как много поставлено на карту. Ведь нельзя же перейти реку, не замочив ноги. Если вас осудят, вы проведете многие годы в тюрьме. Что подумает тогда ваша сестра? А потом до конца жизни о вас будут говорить как о сексуальном маньяке. Взвесьте все “за” и “против”, подумайте хорошенько!
Блэккайт колебался какое-то время, потом, махнув рукой, записал данные, которые требовались Клэр.
– Могу я попросить… попросить вас… рассказать ей… помягче?
– Я сделаю все, что смогу, обещаю вам.
Блэккайт вернул ручку и блокнот и покачал головой.
– Боже! Я не могу поверить, что все это случилось из-за одного невинного снимка моей племянницы!
Возглас подзащитного напомнил Клэр еще об одной теме, которую она намеревалась обсудить.
– Это еще далеко не все улики, мистер Блэккайт. Вас арестовали потому, что одежда девочки была закопана на вашем участке, а вы подходите под описание, которое она дала.
Голова Блэккайта дернулась, будто его ударили.
– Я не… Я никогда… Черт возьми! Это подстроено!
– А кто, по-вашему, хотел бы вас подставить? – включился в разговор Алан.
На него обратился беспомощный взгляд темных измученных глаз.
– Я не знаю. Не знаю! Знаю лишь, что я не делал ничего плохого!
Клэр подождала мгновение, прежде чем продолжить беседу.
– Не отчаивайтесь. Описание, данное девочкой, не слишком отчетливо. Но одежда действительно была найдена на вашем участке, за домом, приблизительно в ста пятидесяти ярдах.
– За домом? Но это ведь дальше от дороги!
– Верно. Кому-то пришлось пройти мимо вашего дома, чтобы попасть туда.
– Я бы услышал шум машины. – Взгляд Блэккайта метался от Клэр к Алану и обратно. – Если бы кто-то подъехал к дому, я бы услышал! Уж звуки машины я не мог бы оставить без внимания…
– Итак, – медленно произнес Алан, – вы уже предлагаете целый сценарий. Кто-то подошел к вашему дому, миновал его, а затем темной холодной ночью прошел еще сто пятьдесят ярдов, чтобы закопать одежду. Предварительно этот “некто” изнасиловал малышку на берегу ручья через дорогу от вашего участка. Ручей примерно в двухстах ярдах от дороги. Хорошенькая прогулка, ничего не скажешь! Вы хоть понимаете, насколько неправдоподобно все это звучит?
– Правдоподобно или нет, но так было! А я не делал этого!
– Тогда, может быть, вы попытаетесь указать, кто способен испытать столько неудобств, чтобы подставить вас?
– Вот как! – воскликнул Блэккайт с горькой усмешкой. – Пока я не укажу, кто это сделал, меня не выпустят из тюрьмы?
– Существуют еще прямые доказательства, – быстро заметила Клэр. – Генетические тесты могут показать, что это были не вы. Хотя не всегда…
– Что “не всегда”? – Блэккайт смотрел на адвоката во все глаза, будто ее слова не сразу дошли до него. – Вы хотите сказать, есть вероятность, что они не докажут мою невиновность, даже если я не делал этого?