![](/files/books/160/oblozhka-knigi-opasnoe-doznanie-242254.jpg)
Текст книги "Опасное дознание"
Автор книги: Памела Слейтер
Жанр:
Прочие детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Так неужели Клэр просто-напросто решила порвать с ним?! Алан и не ожидал, какой болью отзовется эта мысль в его сердце. Конечно, все когда-нибудь подходит к концу, видимо, и этот конец неизбежен. Ему было ясно с первого дня, что она ни за что не бросит своей адвокатской практики, а он не собирался уходить из подразделения рейнджеров. Об этом и речи быть не может.
Но вместо холодной уверенности в правильности этого решения, которое он принял уже давно, Алана переполняло горькое чувство потери. Оно сдавило ему грудь, как тисками, а в горле застрял комок, едва позволяя вздохнуть.
Эта горечь временная! – сказал он себе. Недаром же благодаря жестокому жизненному опыту я научился не давать выхода своим эмоциям. Нет, это только мимолетное чувство, и я преодолею его завтра же…
Впервые Алан и Клэр уснули вместе, не поддавшись самому сладкому из соблазнов. Но всю ночь они не выпускали друг друга из объятий ни на мгновение.
12
Первое, что они увидели, когда вошли в офис на следующий день, была записка, прикрепленная на видном месте в кабинете. Нора сообщала, что Рой Полтхем собирается допросить Гила Дедрика и приглашает Клэр в прокуратуру завтра в девять утра.
Второе, что заметили, было разбитое стекло в комнате Норы. Кто-то швырнул в него большой камень. Он был завернут в кусок бумаги и лежал среди осколков стекла.
– Не трогай ничего! – быстро сказал Алан. – Пусть Том увидит все, как есть.
Сотрудники шерифа округа незамедлительно отвечали на вызовы, и Томас Уэдлок сам примчался уже через полчаса.
– Мне все это не нравится, Клэр, – сказал он, прочитав записку с очередной угрозой. – Может быть, все-таки приставить к дому охрану?
– Не нужно, Том, – ответила Клэр, мельком взглянув на Алана. – Охрана у меня уже есть.
Когда шериф ушел, Алан некоторое время задумчиво смотрел в окно, затем повернулся к Клэр.
– Мне нужно кое-что сказать тебе, дорогая. У меня тут возникли кое-какие соображения… Если я прав, то, как только мы схватим настоящего преступника, все эти отвратительные послания прекратятся.
Клэр удивленно взглянула на него.
– Ничего не понимаю. Ты что, начал подозревать кого-то конкретно? А если так, то почему не расскажешь мне?
– Потому что я хочу, чтобы ты понаблюдала кое за чем совершенно беспристрастно, ладно? Мы можем завтра повидать девочку Дедриков?
– Конечно… Я уверена. Мне только нужно условиться с ними.
– Ну спасибо, уважаемый адвокат.
– Не за что. Только прошу тебя, ну будь другом, хоть намекни. Я знаю, что любопытство погубило кошку, но я еще более любопытна…
Алан усмехнулся.
– К счастью, ты не можешь допросить меня. Дорогая, я просто хочу, чтобы ты сама увидела то, что бросилось мне в глаза. А если я расскажу тебе обо всем, ты еще подумаешь, что я сошел с ума.
Клэр колебалась, раздумывая, не замышляет ли этот хитрец чего-нибудь, что могло бы повредить ее адвокатской репутации. Потом подумала: в конце концов, Алан – техасский рейнджер. Нет никаких причин думать, что он сделает что-нибудь противозаконное.
Допрос Гила Дедрика не дал ничего, что прояснило бы ситуацию. Он сказал, что совершенно забыл о том, что Лотти была в грузовике Блэккайта перед магазином. Это просто выскочило у него из головы, пока Блэккайта не арестовали.
Когда его спросили, почему он не пришел сразу же рассказать об увиденном, а ждал, пока его вызовут, Дедрик ответил, что ему просто было не до того. Его ребенок пострадал и уже ничего не исправишь, а Блэккайта все равно арестовали.
Рой поинтересовался, почему Лотти оставили одну перед магазином.
– Ну, вы же знаете, как это бывает с детьми… Я и понятия не имел, что она ушла, пока Говард не увидел ее. Я думал, что она была рядом, пока мы разговаривали.
– Очень подозрительно… – задумчиво протянул Рои, когда Дедрик ушел.
Клэр тоже так думала. Стенографистка, казалось, никогда не кончит собирать свои бумаги, и Клэр с трудом удержалась от каких-либо высказываний, дожидаясь, когда они останутся одни. Больше всего ее поразило то, что Рой, кажется, начал всерьез рассматривать возможность невиновности Блэккайта!
– Мне чертовски не нравится, как идет следствие, – сказал Рой, когда стенографистка наконец удалилась. – Ведь все, что у нас есть, это множество косвенных улик. А они начинают выглядеть все более сомнительными… Конечно, еще не готовы результаты генетических тестов, но, возможно, они докажут все.
– Мне кажется, ты уже не думаешь, что Блэккайт натворил все это.
Клэр сама не могла бы сказать, почему ей представляется таким важным, что окружной прокурор сомневается в виновности индейца.
– Да, я действительно не думаю, что это сделал он, – ответил Рой уверенно. – Да, черт возьми, не думаю! Я говорил с ним, и у меня сложилось впечатление, что Блэккайт достойный человек. Конечно, многие преступники выглядят вполне приличными людьми, я прекрасно это знаю, и все же… – Он раздраженно покачал головой. – Мне необходимы доказательства. Как можно больше прямых улик. А тест на ДНК, возможно, продлится еще недели три.
– Так долго?
– Они занимают в среднем пять недель, так мне сказали.
– Ладно, если ты сомневаешься в вине Блэккайта, почему бы тебе не снять выдвинутые против него обвинения?
– И выставить себя на посмешище всему городу? Будь реалистом, Клэр! Он единственный подозреваемый, который у меня есть, и мне ничего не стоит повесить на него это дело. Суд утвердит обвинения, и мы будем на этом настаивать, пока что-нибудь не изменится.
– Ничего не изменится, пока расследование топчется на месте!
Рой криво усмехнулся.
– Ты, кажется, наняла частного сыщика, но он тоже ничего не может найти…
На языке у Клэр вертелись слова, что у Алана есть конкретный подозреваемый, но она сдержалась. Во-первых, она не знала, кого Алан подозревает и что он собирается предпринять, а Рой, возможно, просто забрасывал удочку: он мог думать, что Клэр или Алан утаивают какую-то информацию. Во-вторых, Алан по какой-то причине скрывал свои подозрения от нее, и она должна была помалкивать. Поэтому ей ничего не оставалось, как ответить Рою:
– Пока не может.
– А раз так, то из-за отсутствия доказательств Блэккайт остается обвиняемым, – подытожил прокурор. – Это просто останется на моей совести, вот и все.
Итак, совесть обвинителя будет неспокойна, но он не снимет обвинений с подозреваемого до тех пор, пока не будет доказана его невиновность. И как бы ни была расстроена Клэр, она могла понять прокурора. Единственная улика, которой располагало следствие, указывала на Блэккайта, и этого было достаточно. Рой не может позволить Блэккайту выйти на свободу лишь из-за того, что у него неспокойна совесть. А пока подозреваемый за решеткой, никто ничего делать не будет. Заколдованный круг…
– Как дела? – поинтересовался Алан, когда Клэр вышла из прокуратуры.
Он теперь никогда не оставлял ее одну. Как верный сторожевой пес… Нет, как заботливый любовник, поправилась Клэр. Он славно играет приятную для него роль. Очень жаль, что это только игра… Нет, нехорошо так думать о нем. Я несправедлива к нему. Алан достойный человек, и его забота искренняя. Просто она не будет постоянной…
– Для Блэккайта все не так уж плохо, – наконец ответила она. – Думаю, Рой хочет пришить это дело Гилу Дедрику. Отец девочки ведет себя подозрительно.
Алан досадливо взмахнул рукой.
– По-моему, он просто человек недалекого ума, у которого полно забот, а справиться с ними он не может.
– Ты так уверен, что Дедрик невиновен?
– Совершенно уверен. Могу держать пари на двадцать долларов и доказать, что это не Дедрик и не Блэккайт.
Клэр почувствовала, что каждая ее клеточка напряглась, и все-таки не смогла не улыбнуться.
– Пари не принимается. Всего-то двадцать долларов? Непохоже, что ты очень уж уверен.
– Ладно, ставлю сотню! – не моргнув глазом выпалил Алан. – Хотя это с моей стороны не слишком красиво: все равно что отнять конфету у ребенка. А у меня, знаешь ли, есть кое-какие нравственные принципы.
– Что-то я не заметила. – Клэр шутливо поджала губы.
Алан искоса посмотрел на нее и, сдерживая смех, пробурчал:
– Ты не туда смотрела.
Смеясь, они направились в офис Клэр, но их улыбки исчезли, как только они подошли к ступенькам. Черной краской из пульверизатора на светло-серой деревянной ступеньке было написано: “Правосудие должно свершиться!”.
– Какой-то грамотный варвар, – заметил Алан с хмурым видом. – Иди в машину, Клэр. Я проверю, нет ли здесь еще чего-нибудь.
Злость закипела в душе Клэр.
– Черт возьми, что же мне делать?! Сидеть у офиса с пистолетом в руке двадцать четыре часа в сутки? Что, весь мир сошел с ума?
– Нет, мир не сошел с ума, – успокаивающе сказал Алан. – Всего-то несколько мерзавцев лишились разума. А на самом деле это выглядит детской шалостью.
Почти так же быстро, как и возникла, злость Клэр куда-то улетучилась. И все-таки ей было страшно обидно.
– Ничего себе шалость! Теперь мне придется перекрашивать ступеньки. А может быть, и весь дом. Ты знаешь, сколько это стоит? Я только прошлым летом его покрасила…
Она быстро отвернулась, сдерживая непрошеные слезы. Сейчас не то время, чтобы расстраиваться из-за каких-то ступенек.
Алан обнял ее за плечи.
– Я помогу тебе покрасить эти чертовы ступеньки. Можем начать послезавтра.
Даже сквозь закрытые окна и двери они услышали, как в доме зазвонил телефон.
– Давай я отвечу, – предложил Алан, когда Клэр вставила ключ в замок. – Позволь мне сделать это, пожалуйста!
Как ни странно, звонили именно Алану. Он отвечал так коротко, что Клэр не могла уловить суть разговора. Но когда, повесив трубку, Алан повернулся к ней, у него был вид человека, который хочет разделить с кем-то свою радость.
– Это звонил Блу, мой техасский напарник. Я говорил тебе о нем.
Клэр кивнула, вспомнив какой-то полночный разговор. Алан сказал тогда, что просил своего друга проверить подробности освобождения мужа Мэри.
– Хорошие новости?
– Можно сказать, что да. Бэзил ввязался в драку, не успев выйти из тюрьмы. Потасовка была серьезной, и он сейчас в госпитале. Врачи не уверены, что он выживет. – Алан досадливо покачал головой. – Черт, ужасно чувствовать, что смерть человека была бы для тебя счастьем. Во всяком случае, даже если Бэзил поправится, свободы ему еще долго не видать. У него нашли наркотики.
– В любом случае это будет облегчением для твоей сестры.
– Ага, – буркнул он, и кривая усмешка мелькнула на его суровом лице. – Можешь смотреть на это, как хочешь, если я тебе отвратителен со своей радостью.
Но Клэр понимала чувства Алана. Эти новости действительно стоило принять со вздохом облегчения, и даже то, что Бэзил жестоко избит, не могло заглушить радости. Иногда, и испытывая угрызения совести, чувствуешь, что возмездие негодяю справедливо, несмотря ни на что. А голос правосудия…
Эта мысль напомнила Клэр о надписи на ступеньке. Надо посмотреть, не был ли кто внутри. Написанное краской из баллончика предупреждение оставило у Клэр ощущение оскверненности и полной беспомощности. А что может быть хуже подобных чувств?!
– Я обойду вокруг и посмотрю, нет ли еще где-нибудь надписей, – сказал Алан. – Если зазвонит телефон, не подходи. Я сам буду иметь дело с этой мразью, когда закончу осмотр.
– Вообще-то я способна говорить по телефону, – заметила Клэр.
Алан не удостоил ее ответом. Лишь у двери он остановился.
– Знаешь, чего здесь сейчас не хватает? Шеренги пикетчиков – для полной завершенности картины.
– Точно! Сюда бы дюжину разгневанных граждан с плакатами, позорящими меня, как вавилонскую блудницу, или еще с какой-нибудь чепухой, связанной с делом Блэккайта, – и я была бы тогда в безопасности, словно ребенок в колыбели.
Алан улыбнулся очаровательной улыбкой, которая любую женщину может свести с ума.
– Знаешь, а не такая уж плохая идея! Думаю, я смогу организовать что-нибудь подобное.
Испуганная Клэр не нашлась что сказать, а Алан уже исчез за дверью.
Я всего лишь пошутила! Неужели он в самом деле собирается организовать пикет? Кто знает, на что способен этот техасский рейнджер…
На следующее утро они выехали на ранчо Дедриков, чтобы поговорить с Лотти, которую уже выписали из больницы. Алан держал на коленях пластиковый пакет, в котором угадывались очертания куклы. А рядом с ним на сиденье лежала коробка с другой куклой.
– Это для Лотти, – объяснил он.
– Сразу две куклы? – удивилась Клэр. – Надеюсь, это не какой-нибудь дешевый трюк?
Алан притворно нахмурился.
– Я оскорблен! Торжественно обещаю тебе, что не дешевый.
Миссис Дедрик на этот раз встретила их дружелюбно, даже предложила кофе и пирог.
– Лотти на улице с отцом, пошла посмотреть на жеребенка, который родился, пока она была в больнице. Гил сказал, что подарит его Лотти – пусть у нее будет собственная лошадка. – Неожиданно на глаза женщины навернулись слезы. – Я не хочу превращаться в сумасшедшую мамашу, но мне это не удается. Я просто не могу вынести, когда дочка не на моих глазах! Как же я теперь буду ходить на работу? Пока-то я в отпуске…
Клэр не знала, что и ответить. Уж она-то прекрасно понимала, что если однажды чувство безопасности утеряно, то почти невозможно обрести его вновь…
– И старшая моя девочка очень переживает, – продолжала миссис Дедрик. – Она уверена, что если бы поехала домой на автобусе вместе с сестрой, как и должна была сделать, то ничего не случилось бы. Майра не может простить себе, что отправилась после школы к Алисе Мэллой…
– К Алисе Мэллой? – повторил Алан, будто слышал об этом впервые. – Я не знал, что у Говарда есть дети.
– О, у него четыре девочки. Жена ушла от него три года назад совершенно неожиданно, ничего не объяснив, и с детьми переехала в город, а Говард остался на ранчо. Как бы то ни было, это он купил своей дочери какой-то альбом, который моя Майра очень хотела посмотреть… В таком возрасте часто чего-нибудь очень хочется… – Женщина виновато улыбнулась. – Это и побудило мою старшую пойти к Алисе вместо того, чтобы ехать домой. Что ей следовало бы сделать, так это взять сестренку с собой, но… – она отвернулась, смахивая слезу, – задним умом мы все крепки…
Как раз в это время маленькая девочка вбежала на кухню с радостной улыбкой на лице.
– Ох, мамочка, он такой красивый! И папа сказал, что он мой. Мой собственный!
В этот момент Лотти увидела Алана и Клэр, ее улыбка сразу пропала, и девочка спряталась за мать. Казалось, будто один взгляд на них вернул ее к воспоминаниям прошлой недели.
– Все хорошо, милая, – нежно сказала миссис Дедрик. – Все хорошо. Эти люди пришли сделать тебе подарок и узнать, как у тебя дела. Я же здесь, с тобой, Лотти! Ничего не бойся, милая.
Сердце Клэр сжалось при виде девочки, и она бросила на Алана взгляд, умоляя быть деликатнее.
– На самом деле я принес тебе два подарка, Лотти. У меня есть племянница в Техасе, она очень любит подарки, но ужасно капризная. Никогда не знаешь, что ей понравится. Вот и тебе я на всякий случай принес две куклы.
Лотти выглянула из-за матери и посмотрела на гостя с любопытством.
– А сколько ей лет?
– Моей племяннице? Ей пять лет, как и тебе. У нее длинные черные волосы, а глаза голубые, как у меня.
Лотти подошла к Алану поближе.
– А как ее зовут?
– Сильвия.
– Мне нравится это имя.
– Мне тоже нравится.
Лотти засмеялась и, кажется, решила, что Алан – хороший дядя. Она сначала открыла коробку и вытащила мягкую куклу, одетую в роскошное бледно-розовое шелковое платье. Малышка вскрикнула от восхищения и бросилась показывать куклу матери, заодно спрашивая у Алана, не может ли она назвать куклу Сильвией.
– Ну ладно, я думаю, можно, – проворчал Алан, притворясь, что соглашается неохотно. – Только не вздумай когда-нибудь сказать Сильвии, что я разрешил тебе воспользоваться ее именем.
Не успев насладиться первой куклой, Лотти нетерпеливо потянулась к пакету и спросила, почему эта кукла не в коробке. Алан объяснил, что коробка развалилась. Девочка заглянула в пакет и от неожиданности оцепенела.
Мать смотрела на нее с тревогой.
– Лотти! Дорогая, что случилось?!
Девочка молча подняла испуганные глаза на Алана и отступила назад, уронив пакет на пол.
– Лотти! – Тревога в голосе миссис Дедрик усилилась. – Доченька, да что с тобой?!
Клэр наклонилась и подняла пакет, который уронила Лотти. Когда она открыла его и вытащила куклу, то сразу поняла, зачем Алан приобрел табак “Латакия”. Клэр бросила на него негодующий взгляд и повернулась к Лотти.
– Слишком сильно пахнет, да?
Девочка кивнула.
– Извини, миленькая. Этот запах исчезнет, если твоя мама искупает куклу и постирает платьице. И все снова будет как новое.
– Это совсем просто, моя хорошая! – Миссис Дедрик крепко прижала к себе дочку. – Неужели ты так расстроилась из-за куклы?
Лотти не отвечала.
Клэр готова была растерзать Алана, но сдержалась и попыталась ободряюще улыбнулась малышке.
– Тебе не нравится этот запах?
Девочка кивнула.
– Это из-за него ты так огорчилась?
– Я испугалась, – пробормотала Лотти. – От того страшного дяди пахло так же…
– О!.. – вырвался у Алана удовлетворенный возглас, несмотря на то что девочка теперь смотрела на него враждебно, словно подозревала, что он и есть тот страшный дядя.
– Не бойся, Лотти. Бери куклу, твоя мама поможет избавиться от запаха.
Но девочка энергично замотала головой.
– Не-е-т! Я не хочу ее!
Миссис Дедрик растерялась, не ожидая от дочери такой грубости, и пыталась успокоить девочку, но все было напрасно.
– Ладно, – вступила в разговор Клэр, – Лотти имеет полное право отказаться от куклы. Мы заберем ее, и она больше не будет тебя раздражать, детка. И не сердись на этого дядю. Он не хотел огорчить тебя…
Через несколько минут, когда они тряслись по неровной дороге к шоссе, Клэр не выдержала:
– Алан, как ты мог?! Как ты мог поступить так с бедной малышкой? А если ты травмировал ее снова? Боже мой!..
– Теперь я знаю точно, кто преступник!! А эта маленькая девочка намного сильнее и крепче, чем ты о ней думаешь. И я уверен, что сейчас она уже забыла об этом запахе: ведь ничего плохого на этот раз с ней не случилось.
– Но ты не мог знать заранее, как ребенок отреагирует на эту вонючую куклу! Ты не мог быть уверен, что у Лотти не помутится от страха рассудок или с ней не случится что-нибудь в этом роде!
– Клэр, дорогая, я и раньше имел дело с такими случаями. Поверь мне, ребенок в порядке. А мы зато теперь прижмем к ногтю Мэллоя!
– Мэллоя?! Так ты думаешь, что это сделал Говард Мэллой? Ты хоть понимаешь, что он за человек?
– О да, наслышан: “один из самых уважаемых в городе”. Увы, подобные люди тоже совершают иногда ужасные поступки. Да, я думаю, это был Мэллой. Ты видела, как Лотти реагировала, когда он подошел ближе к ее постели? Я не знаю, помнишь ли ты, но, когда он собрался уйти, я сделал попытку остановить его. Мне захотелось понять, что так напугало девочку. Было ясно, что дело не во внешности: ведь Лотти занервничала, только когда он подошел совсем близко и наклонился к ней. И тут я понял: запах! Запах, который идет от Мэллоя, не спутаешь ни с чем. Для меня была очень важна реакция Лотти: она негативно реагировала только на то, что напоминало ей о насилии. А дальше все было просто: я придумал трюк с куклой, чтобы проверить свою версию. И оказался прав.
– Этого все равно не следовало делать. И запах табака еще ни о чем не говорит. В нашем округе могут быть сотни мужчин, курящих этот сорт табака.
– Если бы мы говорили о сигаретном табаке, я бы согласился с тобой. Но мы говорим о табаке для трубки. Причем – об особом сорте табака, который обычно подмешивают в другие сорта в небольших количествах. Этот табак курят в чистом виде немногие: он слишком крепкий, слишком горький и слишком пахучий. Во всяком случае, я заметил, что курильщики трубок здесь уж точно на деревьях не растут! Да, возможно, кто-то еще в Крофорде курит “Латакию” кроме Мэллоя. Но для меня это ничего не меняет.
– И все-таки этого недостаточно, чтобы убедить меня!
– Ну что ж, в таком случае, почему бы тебе не вспомнить тот факт, что именно Мэллой поторопился сказать нам, что видел Лотти в кабине грузовика Блэккайта?
– Случайность! – выпалила Клэр, и тут же подумала: но это подозрительно, ужасно подозрительно. И ее гнев утих. – Теперь послушай меня, Алан. Мэллой – один из самых известных и уважаемых людей в нашем округе. Если ты укажешь на него, никто просто не станет тебя слушать.
– Тогда я добуду еще доказательства. По крайней мере, теперь я знаю, где их искать.
Клэр осторожно, чтобы не помешать вести машину, тронула Алана за запястье.
– Только не делай ничего противозаконного, умоляю тебя. Ты действуешь как частный сыщик, но работаешь все-таки на меня. Если ты будешь замечен в чем-нибудь сомнительном, меня могут лишить адвокатской практики.
Алан кивнул и мельком взглянул на нее.
– А разве ты не слышала, что в этом городе честные адвокаты подвергаются опасности? Их необходимо защищать…
– Черт побери, сейчас не время для дурацких шуточек! – рассердилась Клэр. – Повторяю: если ты пойдешь против закона, меня могут дисквалифицировать, у тебя будут неприятности, а Мэллой избежит наказания, даже если он преступник. Я хочу, чтобы ты действовал строго по правилам!
Алан одарил ее успокаивающей улыбкой.
– Дорогая моя, почему ты решила, что я собираюсь преступить закон? Менее всего я хотел бы совершить что-нибудь, что грозит тебе неприятностями. Я начну с того, что поговорю с Томасом Уэдлоком.
Клэр пришлось этим удовлетвориться.
– Ты хоть представляешь себе, кто такой Говард Мэллой?! – воскликнул шериф, выслушав своего техасского друга.
– О да! Это Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн округа Крофорд в одном лице.
Том покачал головой, усмехаясь.
– Извини, старик. Нет, не совсем. Вот его деда, наверное, действительно можно назвать великим человеком. Он был одним из основателей этого округа и до Великой депрессии владел здесь очень многим – за исключением того, что принадлежало Крофордам. Старый Мэллой был очень богатым и важным человеком, недоступным для простых смертных. Но Говард не таков. Он связан с каждым человеком в городе, так как занимается в основном общественной деятельностью. Он активный прихожанин, один из самых щедрых спонсоров… Он руководит десятком благотворительных организаций. Как видишь, он не Вашингтон и не Линкольн, но, я думаю, едва ли найдется хоть одна душа в округе, которая не ценила бы его высоко. Очень высоко!
Алан пожал плечами.
– Бывает, что и уважаемые люди совершают преступления…
– Да, и я не утверждаю, что это невозможно. Только тебе понадобится гораздо больше, нежели просто подозрения, для того чтобы упечь за решетку Говарда Мэллоя. А сейчас у тебя нет даже достаточных оснований для разрешения на обыск.
– Но…
Том раздраженно махнул рукой, давая понять, что Алану лучше помолчать.
– Тот факт, что Мэллой курит табак “Латакия” и его запах напомнил маленькой девочке насильника, просто относит его к определенной категории людей. Да, скорее всего преступник из той же категории. Но на этом основании получить разрешение на обыск… Это все равно что получить ордер на обыск у человека, который смотрит не ту же, что другие, телевизионную программу. И не перебивай меня! Я же тебя выслушал! – Было совершенно очевидно, что шерифа очень тревожит это дело. От его обычного спокойствия не осталось и следа. – Ты связываешь Мэллоя с преступлением еще и на том основании, что он первым заявил, будто видел девочку с Блэккайтом. Но это же естественно! Он сделал это потому, что действительно видел их вместе. И то, что именно он нашел одежду девочки на участке Блэккайта, тоже ни о чем не говорит. Любой из членов поисковой группы мог найти одежду ребенка. Ты хорошо знаешь, что тебе нужно иметь кое-что посущественнее, чтобы уличить этого человека в преступлении.
– Так это Мэллой нашел одежду девочки? Я не знал об этом… Черт побери, Том, ты же не станешь уверять меня, что все это, собранное вместе, ничуть тебя не волнует!
Том поджал губы и с силой выдохнул воздух. Он тяжело смотрел на Алана несколько минут, потом поднялся и подошел к окну кабинета.
– Да, это волнует меня. У меня мурашки бегут по коже и колет шею. Проблема в том, что мне не удастся убедить судью выписать ордер на обыск. Проклятье! – Он стукнул кулаком по оконной раме. – В жизни бы не заподозрил Говарда Мэллоя в чем-то подобном! Занижать свои доходы, чтобы не платить налоги, – да, в это я мог бы поверить. Но чтобы изнасиловать пятилетнего ребенка?! Никогда!
Том резко обернулся.
– Разрешение на обыск, даже если удастся его получить, мало что даст. Мы должны действовать наверняка. Я подключу к делу своего человека, а ты, дружище, оставайся в стороне.
– Я понимаю. Вам нужен информатор, который сказал бы, что располагает какими-то уликами. И это должно быть частное лицо, чтобы высшие инстанции не могли ни к чему придраться… Что ж, можешь считать, что вы нашли такого человека, Том.
Что-то в глазах Алана насторожило шерифа, поэтому он предпочел вернуться к своему столу и озабоченно склонился над ним.
– Я не желаю знать, что ты там задумал. Не желаю, ты слышишь, черт побери?! Только запомни: если ты что-нибудь вынесешь из дома Мэллоя, я не смогу это использовать в качестве улики.
Алан хитро улыбнулся.
– Кстати, я хочу, чтобы ты знал: сегодня днем я подал Клэр заявление об уходе. Я больше не работаю на нее, я теперь частное лицо!
Том удивленно поднял брови.
– Ну и пройдоха же ты. Ладно, будь по-твоему. Но помни: ничего не трогай!
Алан готовил обед для себя и Клэр. Почувствовав усталость, она позволила ему хозяйничать на кухне. Никогда в жизни ни один мужчина не готовил для нее. Впрочем, сын однажды попытался… Это воспоминание вызвало у Клэр улыбку.
Наблюдая за ловкими движениями Алана, она думала о том, что он явно к чему-то готовится. В этом не было сомнения. Хитрец опять что-то затевает и помалкивает, предчувствуя, что она будет возражать. Эта мысль не давала ей покоя. Клэр уже размышляла о том, не станет ли потеря всех прежних клиентов самой меньшей из ее забот, когда техасец совершит что-нибудь противозаконное…
Но он же пообещал, что не создаст ей никаких проблем, и она, как последняя дурочка, изо всех сил старается верить ему! Клэр не хотела, чтобы что-нибудь омрачало этот вечер, и не собиралась ссориться из-за Мэллоя. И все-таки совсем отбросить эти беспокойные мысли она не могла.
По словам Алана, Том заявил, что не может получить разрешения на обыск, основываясь только на умозаключениях. И Клэр не могла с этим не согласиться. Улик было явно недостаточно. Алан, казалось, воспринял это спокойно и намеревался продолжить расследование в надежде найти веское обоснование для обыска в доме Мэллоя.
Клэр не рассчитывала, что Говард Мэллой настолько глуп, чтобы держать в доме изобличающие его вещи. Но ведь раньше ей и в голову не могло прийти, что он насильник детей. А теперь, стоило ей вспомнить о нем, как в голове начинал звучать сигнал тревоги. Есть, конечно, совпадения. И в реакции девочки на запах табака, и в том, что Мэллой нашел ее одежду, закопанную на земельном участке Блэккайта, и его заявление в полиции… Этого недостаточно, чтобы получить ордер на обыск, но вполне хватает, чтобы почувствовать: они вышли на верный след.
Алан не посвящает ее в свои планы. Конечно, Клэр могла бы потребовать от него объяснений: ведь он работает на нее, в конце концов. Но она ничего не могла поделать с трусливой мыслью, что лучше не будить спящую собаку. Алан обещал не доставлять ей тревог, так почему бы не верить ему?
Поверю, решила Клэр и немного успокоилась.
Алан подал на стол замечательный перец с толстыми ломтями мяса и кукурузными чипсами. Пока они ели, он развлекал Клэр рассказами о Хьюстоне и соблазнял прогулками вдоль реки в разгар сезона отпусков.
– Мы могли бы поехать в Сан-Антонио, там есть старинная францисканская крепость. Впрочем, ты, возможно, разочаруешься: она спрятана в центре города и гораздо миниатюрнее, чем большинство туристов себе представляет. Зато в крепости бережно хранят портрет Джона Уэйна, знаменитого генерала, – добавил Алан, усмехнувшись. – Его называли “бешеным генералом”, а портрет написал полковник Трэвис. Боюсь, тебе все это неинтересно, но, право, не знаю, чем еще тебя завлечь… Прериями, родео, бифштексами с луком по-техасски?..
– Ты напрасно так стараешься. Я давно мечтала побывать в ваших краях. Я слышала поговорки о рейнджерах, но ни одну не запомнила.
– Ну вот есть, например такая: “Один приз – один рейнджер”. Это не совсем то, что было сказано на самом деле, но суть та же. Капитан отряда рейнджеров Макдоналд был послан в Даллас, чтобы проследить за состязанием боксеров-профессионалов, на которых ждали больших беспорядков. Когда Макдоналд сошел с поезда, мэр спросил его, где же остальные? А тот ответил: “Черт возьми, меня что, недостаточно? Здесь же только один приз!”.
– Забавная история.
– Я тоже так думаю.
Чуть позже Клэр была тронута, когда Алан, вытащив из кармана теннисный мяч, позволил ей наблюдать, какие усилия он прилагает к тому, чтобы восстановить подвижность кистевых мышц.
– Еще пара месяцев и все будет хорошо, – сказал он. – Ну, может, немного больше…
Алан постарался не показать, сколько беспокойства вызывал у него отпущенный ему срок. На самом деле достичь того, чего он хотел, можно было не меньше чем за полгода. Огромный срок! За это время, пожалуй, можно было бы попытаться уговорить Клэр переехать к нему в Техас… Мысль о том, чтобы остаться с ней в Крофорде, Алан отбросил сразу: здесь для него не было работы, а без работы он – никто. Нет, ему нужно увезти ее в Техас.
К тому же Алан был уверен, что Клэр не поедет. А раз так, то нечего и предлагать. Это выставило бы его дураком. Несомненно выставило бы. Ведь говорил же себе: не связывайся с женщинами. Ничего хорошего это никогда не приносит. Ну, не беда. Зато теперь он не такой дурак: по крайней мере, на этот раз он не позволит растоптать свою гордость. И благополучно уедет отсюда хоть к черту на кулички и никогда не попросит ни одну женщину выйти за него замуж!
Но стоило ему взглянуть на Клэр, как его решимость сильно поколебалась. Приходилось признаться себе: эта женщина стала для него так же необходима, как воздух, которым он дышал.