Текст книги "Портрет Дориана Грея. Саломея. Сказки"
Автор книги: Оскар Уайлд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)
– Она сказала, что будет танцевать со мной, если я принесу ей красные розы, – воскликнул юный Студент, – но в моём саду нет ни одной.
Слова Студента услышал Соловей, который удивлённо выглянул из своего гнезда на Дубе.
– Ни одной красной розы, – говорил юноша, и глаза его наполнились слезами. – Ах, от каких пустяков зависит счастье! Я прочитал все трактаты мудрецов, постиг все тайны философии, но из-за того, что у меня нет красной розы, моя жизнь разбита!
– Вот, наконец, настоящий влюблённый! – сказал Соловей. – Каждую ночь я пел о нём, хотя и не знал его лично. Каждую ночь я рассказывал звёздам историю его жизни. И вот теперь я встретил его! Волосы его темны, как цветок гиацинта; губы красны, как та роза, которую он ищет; страсть придала его лицу бледность слоновой кости, а скорбь наложила печать на его чело.
– Завтра утром принц даёт бал, – шептал Студент, – и моя возлюбленная в числе приглашённых. Если я принесу красную розу, она будет танцевать со мной до зари. Если я принесу красную розу, я буду держать мою милую в объятьях, она склонит свою голову на моё плечо, и моя рука будет сжимать её руку. Но в моём саду нет ни одной красной розы, и я буду сидеть один, и моя возлюбленная пройдёт мимо. Она не обратит на меня внимания, и сердце моё разобьётся.
– Действительно, настоящий влюблённый! – сказал Соловей. – Чувства, о которых я пою, приносят ему страдания. То, что для меня – радость, для него – печаль. Любовь – удивительная вещь! Она драгоценнее изумрудов и редких опалов. За жемчуг и гранаты, за всё золото мира нельзя купить её. Она вообще не продаётся!
– Музыканты заиграют на своих инструментах, – продолжал Студент, – и моя любимая будет танцевать под звуки арф и скрипок. Она танцует так легко, что кажется, её ноги не касаются пола. Придворные в ярких нарядах столпятся вокруг неё. Но со мной она не станет танцевать, ведь у меня нет для неё красной розы.
Юноша бросился на землю и заплакал.
– Почему он плачет? – спросила маленькая зелёная Ящерица, пробегая мимо Студента, задрав хвостик.
– В самом деле, почему? – подхватила Бабочка, порхавшая над цветами в погоне за солнечным лучом.
– Почему? – прошептала нежным голосом Маргаритка своей соседке.
– Он плачет из-за красной розы, – ответил Соловей.
– Из-за красной розы? Как нелепо! – воскликнули обитатели сада.
И маленькая Ящерица, которая была несколько цинична, расхохоталась.
Но Соловей понимал причину горя Студента, поэтому молчал и думал о тайне любви. Вдруг он расправил крылышки и взлетел ввысь. Соловей, как стрела, пронёсся через рощу и подлетел к саду. В центре зелёной лужайки рос пышный Розовый Куст. Соловей подлетел к нему и опустился на ветку.
– Дай мне красную розу, – попросил Соловей, – и я спою тебе самую нежную песню, какую знаю.
Но Куст покачал головой:
– Мои розы белые, как морская пена и снег на горных вершинах. Лети к моему брату, он растёт у старых солнечных часов, может, он даст тебе то, о чём ты просишь.
И Соловей полетел к другому Розовому Кусту.
– Дай мне красную розу, – воскликнул он, – и я спою тебе самую прекрасную песню, какую знаю.
Но Куст покачал головой:
– Мои розы жёлтые, как волосы русалки, сидящей на янтарном троне; как бутоны полевого златоцвета, который ещё не скошен косарём. Лети к моему брату, что растёт под окном дома Студента, может, он даст тебе желаемое.
И Соловей полетел к следующему Розовому Кусту.
– Дай мне красную розу, – попросил Соловей, – и я спою тебе лучшую песню, какую знаю.
Но Куст покачал головой:
– Мои розы красные, как лапки голубя и кораллы, что покачиваются в водяных пещерах океана. Но зима заморозила меня, холод побил мои бутоны, а буря сломала ветви. В этом году у меня совсем не будет цветов.
– Мне нужна только одна красная роза, – воскликнул Соловей, – только одна! Есть ли способ её добыть?
– Есть способ, – ответил Куст, – но он так ужасен, что я не решаюсь открыть его тебе.
– Скажи, я не испугаюсь.
– Создать красную розу, – сказал Куст, – можно из музыки и собственной крови. Ты должен петь мне всю ночь при свете луны с пронзённым шипом сердцем. Тогда твоя кровь наполнит мои стебли и корни, и красная роза расцветёт.
– Смерть – серьёзная плата за одну розу, – сказал Соловей, – а жизнь дорога каждому. Приятно сидеть в зелёном лесу и наблюдать, как по небу плывут солнце в золотой колеснице, а луна – в жемчужной. Сладок запах боярышника в лесу, аромат колокольчиков в долине и благоухание вереска, цветущего на холме. Но любовь прекраснее жизни, и что такое сердце птицы по сравнению с сердцем человека?
Соловей расправил крылья и поднялся ввысь. Он пронёсся над садом, как стрела, и подлетел к роще, где оставил влюблённого юношу. Студент всё ещё лежал на земле, и слёзы в его глазах ещё не высохли.
– Ты будешь счастлив! – крикнул Соловей юноше. – Ты получишь красную розу. Я сотворю её из музыки при лунном свете и окрашу кровью своего сердца. Всё, что я прошу у тебя взамен, – быть верным своей возлюбленной. Любовь мудрее изученной тобой Философии, хотя последняя, конечно, могущественнее. Зато крылья Любви окрашены в цвет пламени, уста любви сладки, как мёд, и дыхание её благоухает.
Студент поднял голову, прислушался, но не понял, что говорит ему Соловей, потому что юноша верил лишь тому, что написано в книгах. Но Дуб понял и опечалился, так как очень любил маленького Соловья, свившего гнездо в его ветвях.
– Спой мне последнюю песню, – прошелестел Дуб. – Ты уйдёшь, и я останусь совсем один.
И Соловей спел Дубу песню, и голос его был подобен журчанию воды, льющейся из серебряного сосуда. Когда Соловей перестал петь, Студент встал и достал записную книжку и карандаш из кармана.
– Соловей мастерски владеет формой, – сказал юноша про себя, шагая через рощу, – этого у него не отнять. Но есть ли у него чувства? Боюсь, что нет. Надо признать, соловей похож на современных художников: есть чувство стиля, но отсутствует искренность. Он не пожертвует собой ради других. Он думает лишь о музыке, а все знают, что искусство эгоистично. Хотя соглашусь, что в его песне есть несколько прекрасных нот. Жаль, что они не могут принести никакой пользы.
Студент вернулся в свою комнату, лёг на узкую жёсткую постель и начал думать о своей возлюбленной. Спустя некоторое время юноша уснул.
Когда луна засверкала на небе, Соловей подлетел к Розовому Кусту и прижался грудью к шипу. Целую ночь пел он о любви, и холодная хрустальная луна внимательно слушала его. Целую ночь пел он, и шип всё глубже и глубже вонзался в его грудь, и кровь Соловья наполняла стебли и корни Куста.
Соловей начал с истории зарождения любви в сердцах мальчика и девочки.
Песня следовала за песней, и на верхней ветке Куста распускалась чудесная роза. Сначала она была бледной, как туман, нависающий над рекой, и серебристой, как крылья рассвета. Она была похожа на тень розы в серебряном зеркале, на отражение розы на поверхности пруда. И Куст попросил Соловья прижаться к шипу крепче:
– Прильни, Соловей, к шипу, иначе день наступит раньше, чем роза распустится.
И Соловей прижался к шипу, и песня его зазвучала громче. Он запел о страсти, которая овладевает сердцами юноши и девушки.
Нежный розовый румянец залил лепестки розы, и был он подобен смущению на лице жениха, когда он целует свою невесту. Но шип ещё не пронзил сердце Соловья, поэтому и сердцевина розы оставалась белой. И вновь крикнул Куст:
– Прильни, Соловей, крепче к шипу, иначе день наступит раньше, чем роза станет красной.
И прижался изо всех сил Соловей к шипу, и острая боль пронзила птицу: шип проткнул его сердце. Чем мучительнее становилась боль, тем отчаяннее пел Соловей. Теперь он рассказывал луне о любви, которая приводит к смерти, но которая не умирает даже в могиле. И чудесная роза приобрела насыщенный, как пурпур заката, красный цвет. Красным, как рубин, стало сердце розы.
Но голос Соловья звучал всё слабее, и вот крылышки его забились, и мраком заволокло его глаза. Песня Соловья затихла, и что-то сдавило его горло. Соловей пустил последнюю трель. Луна услышала её и приостановила свой путь по небу, а красная роза вдруг задрожала и раскрыла лепестки навстречу холодному утреннему воздуху. Эхом разнеслась трель по окрестностям: достигла пещеры и разбудила пастухов, проплыла сквозь речные камыши, которые отправили её дальше, к морю.
– Посмотри! – закричал Куст. – Роза распустилась на моих ветвях!
Но Соловей не ответил: мёртвая птица с пронзённым шипом сердцем лежала на земле.
В полдень Студент отворил окно и выглянул наружу.
– Какое счастье! – воскликнул юноша. – Это же красная роза! Я никогда в жизни не видел такого прекрасного цветка. Он, наверное, имеет какое-нибудь длинное латинское название.
Юноша наклонился и сорвал розу.
Затем он схватил шляпу и побежал к дому Профессора, держа цветок в руках. Дочь Профессора сидела у дверей, наматывая на катушку нити голубого шёлка, а у ног девушки лежала маленькая собачка.
– Вы обещали потанцевать со мной, если я принесу вам красную розу, – сказал Студент. – Вот роза, самая прекрасная на свете. Вы приколете её близко к сердцу, и когда мы закружимся в танце, цветок расскажет вам, как я люблю вас.
Но девушка нахмурилась.
– Боюсь, этот цветок не подойдёт к моему платью, – ответила она. – Кроме того, племянник камергера прислал мне настоящие драгоценности, которые, как все знают, дороже живых цветов.
– Клянусь честью, вы неблагодарны! – сердито сказал Студент.
И он бросил розу на землю. Цветок упал в колею, и его переехало колесо телеги.
– Неблагодарна? – возмутилась дочь Профессора. – А вы грубиян! И вообще, кто вы такой? Всего лишь Студент. Я уверена, что, в отличие от племянника камергера, у вас нет даже серебряных пряжек на туфлях.
Девушка резко встала и ушла в дом.
– Какая глупая вещь – любовь! – раздражённо бросил Студент. – Она даже наполовину не так полезна, как логика. Любовью нельзя ничего доказать, и она заставляет человека верить в то, чего не существует. Одним словом, любовь совершенно непрактична, поэтому в наш век она явно бесполезна. Вернусь-ка я к Философии и буду изучать Метафизику.
Студент вернулся в свою комнату, достал с полки большую пыльную книгу и принялся её читать.
Преданный друг
В одно прекрасное утро старая Водяная Крыса высунула голову из норы. У неё были блестящие, как бусинки, глаза, жёсткие серые усы, а хвост Крысы походил на длинную полоску чёрной резины. Неподалёку в пруду плавали маленькие утята, напоминающие канареек, а их мать, белоснежная, с ярко-красными лапками, учила детей нырять вниз головой.
– Вас не примут в приличном обществе, если вы не научитесь стоять на голове, – не переставая твердила Утка.
Но хотя мать терпеливо показывала детям, как это сделать, утята не обращали на неё никакого внимания. Они были слишком малы, чтобы понять, как важно быть принятыми в обществе.
– Какие непослушные дети! – воскликнула Водяная Крыса. – Их, право, стоило утопить.
– Ничего подобного, – возмутилась Утка, – учиться чему-то всегда трудно, и родители должны быть терпеливыми.
– Ах! Мне совершенно незнакомы родительские чувства, – сказала Водяная Крыса, – у меня нет семьи. Я никогда не была замужем и не собираюсь этого делать. Любовь, разумеется, вещь хорошая, но дружба гораздо возвышеннее. Я не знаю ничего благороднее, чем преданная дружба.
– А кто, на ваш взгляд, достоин называться преданным другом? – спросила зелёная Коноплянка, сидевшая на иве и прислушивавшаяся к разговору.
– Да, я тоже хотела бы это знать, – сказала Утка.
Она уплыла к другому берегу, где нырнула вниз головой, чтобы показать своим детям пример.
– Глупый вопрос! – воскликнула Водяная Крыса. – Разумеется, преданный друг должен быть мне предан.
– А что он получал бы взамен? – спросила Коноплянка, качаясь на серебристой ветке и хлопая крошечными крылышками.
– Не понимаю, о чём вы? – удивилась Водяная Крыса.
– Позвольте рассказать вам одну историю, – предложила Коноплянка.
– Обо мне? – спросила Крыса. – Если да, то я послушаю её, я люблю вымышленные истории.
– Её можно применить и к вам, – ответила Коноплянка.
Птичка слетела с дерева и опустилась на берег, чтобы рассказать повесть о Преданном друге.
– Жил-был честный человек по имени Маленький Ганс, – начала Коноплянка.
– Он был выдающимся человеком? – уточнила Водяная Крыса.
– Нет, – ответила Коноплянка, – он ничем не выделялся, разве что добрым сердцем и смешным добродушным лицом. Маленький Ганс жил один-одинёшенек в маленьком домике и целые дни работал в своём саду. Во всей стране не было столь прелестного сада. Росли там турецкие гвоздики, левкои, пастушьи сумки и анютины глазки. Цвели в саду красные и жёлтые розы, лиловые и золотые крокусы, пурпурные и белые фиалки. Водосбор и луговой сердечник, душица и дикий базилик, ирис, буквица, златоцвет и розовая гвоздика росли на клумбах. Как месяцы сменяют друг друга, так по очереди распускались цветы, и сад Ганса круглый год радовал взгляд и был напоён сладкими ароматами.
У Маленького Ганса было много друзей, но самым близким считался Мельник Большой Гю. Богатый Мельник был так предан Гансу, что не мог пройти мимо его сада, чтобы не перегнуться через изгородь и не нарвать охапку цветов и душистых трав или, когда наступала пора плодов, не наполнить карманы сливами и вишнями.
«У настоящих друзей всё общее», – говорил Мельник, и Ганс кивал головой, улыбался и гордился таким благородным другом.
Соседи, правда, находили странным, что богатый Мельник, у которого на мельнице хранится сотня мешков с мукой, а в хлеву живут шесть дойных коров и стадо длинношёрстных овец, никогда ничего не даёт Гансу взамен цветов и плодов. Но Ганс не забивал голову этим вопросом, ничто не доставляло садовнику большего удовольствия, чем слушать рассуждения Мельника о бескорыстной дружбе.
Маленький Ганс усердно трудился в саду и был счастлив. Но когда наступала зима и он не мог продавать на рынке плоды и цветы, Ганс страдал от холода и голода. Частенько на ужин у садовника были лишь пара сушёных груш и горсть орехов. К тому же зимой Ганс чувствовал себя одиноким, потому что Мельник не навещал его.
«Не стоит мне навещать Ганса, пока не сошёл снег, – говорил Большой Гю своей жене. – Если у человека горе, его надо оставить в покое и не надоедать посещениями. По крайней мере, это мой взгляд на дружбу, и я убеждён, что прав. Придёт весна, я схожу к Гансу в гости, и он даст мне корзину первоцветов – это сделает садовника счастливым».
«Ты действительно так переживаешь за других! – отвечала жена Мельника, сидя в удобном кресле перед пылавшими в камине сосновыми дровами. – Приятно слушать, как ты говоришь о дружбе. Я уверена, что даже наш священник так не умеет, хотя и живёт в трёхэтажном доме и носит на мизинце золотой перстень».
«А нельзя ли пригласить Маленького Ганса к нам? – спросил младший сын Мельника. – Если бедному садовнику так плохо живётся, я отдам ему свою порцию овсянки и покажу белых кроликов».
«Какой глупый мальчишка! – воскликнул Большой Гю. – Чему только тебя учат в школе? Если бы Ганс пришёл к нам и увидел пылающий камин, вкусный ужин, бочонок красного вина, он начал бы завидовать нам. А зависть – ужасное чувство, оно может испортить любого человека. Я не допущу, чтобы характер Ганса испортился. Я его лучший друг и всегда буду следить, чтобы садовник не подвергался искушению. К тому же если Ганс придёт к нам, он может попросить муки в кредит, а я не могу этого сделать. Мука – это одно, а дружба – совсем другое. Эти слова даже пишутся по-разному и означают различные вещи. Все это знают».
«Правильно ты говоришь, – сказала жена Мельника, наливая себе стакан тёплого пива, – на меня даже напала дремота, совсем как в церкви».
«Многие поступают хорошо, – ответил Большой Гю, – но немногие хорошо говорят, что значительно труднее и гораздо важнее».
И Мельник строго посмотрел через стол на младшего сына, которому сделалось так стыдно, что мальчик опустил голову, покраснел и начал ронять слёзы в чашку чая. Он был слишком мал, поэтому стоит простить его недостойное поведение.
– Это конец истории? – спросила Водяная Крыса.
– Разумеется, нет, – ответила Коноплянка, – это только начало.
– В таком случае вы совсем отстали от времени, – сказала Водяная Крыса. – В наши дни хороший рассказчик начинает повествование с конца, потом переходит к началу, а заканчивает на середине истории. Это новый метод. Третьего дня я слышала о нём от критика, гуляющего вокруг пруда с каким-то юношей. Мужчина долго рассуждал о новом методе. И я уверена, что он прав, потому что у критика были синие очки и лысина. Кроме того, стоило юноше сделать замечание, мужчина всегда отвечал: «Фу!» Но продолжайте вашу историю. Мне Мельник очень нравится. Я нахожу, что у меня с Большим Гю много общего.
– Ну, – продолжила Коноплянка, перепрыгивая с ветки на ветку, – как только прошла зима и начали раскрываться бледно-жёлтые звёздочки первоцвета, Мельник сказал жене, что пойдёт навестить Маленького Ганса.
«Какое у тебя доброе сердце! – воскликнула женщина. – Ты всегда думаешь о других. Только не забудь захватить с собой корзину для цветов».
Мельник привязал крылья мельницы крепкой железной цепью и с корзиной в руке пошёл вниз с холма.
«Доброе утро, Ганс», – поздоровался Большой Гю.
«Доброе утро», – ответил садовник, опираясь на лопату и улыбаясь во весь рот.
«Ну, как провёл зиму?» – спросил Мельник.
«Очень любезно с твоей стороны спросить меня об этом. Кажется, мне приходилось дольно туго, но пришла весна, поэтому я счастлив. Да и цветы мои хорошо растут».
«Мы часто вспоминали о тебе этой зимой, всё думали, как ты поживаешь».
«Приятно слышать, – обрадовался Ганс, – признаться, я думал, что ты меня забыл».
«Ты меня удивляешь, – сказал Мельник. – Друзей не забывают. В этом же и заключается дружба, но, боюсь, ты не можешь оценить поэзию жизни. Кстати, твои первоцветы необыкновенно хороши».
«Мне тоже они нравятся, – ответил Ганс, – и приятно, что цветов так много. Я отнесу их на рынок, продам дочери бургомистра и на вырученные деньги выкуплю свою тачку».
«Выкупишь тачку? Ты хочешь сказать, что заложил её? Какая глупость с твоей стороны!»
«Я вынужден был это сделать, – поведал Ганс. – Зимой у меня не было денег, чтобы купить хлеба. Сначала я заложил серебряные пуговицы с праздничного костюма, потом серебряную цепочку и трубку и, наконец, тачку. Но думаю, весной я смогу выкупить все вещи».
«Ганс, – сказал Мельник, – я подарю тебе свою тачку. Правда, она старая: не хватает одного бортика и со спицами что-то неладно. Но я с удовольствием подарю тачку тебе. Я знаю, это необыкновенная щедрость с моей стороны, и большинство людей сочтут меня глупцом. Но я не похож на остальных людей и считаю, что щедрость лежит в основе дружбы. К тому же у меня есть новая тачка. Так что о тачке ты можешь не беспокоиться».
«Ты правда очень щедр, – обрадовался Ганс, и его лицо засияло от удовольствия. – Я могу легко починить старую тачку, у меня есть деревянная доска».
«Деревянная доска? – сказал Большой Гю. – Да это как раз то, что мне нужно для крыши амбара. В ней дыра, и зерно может отсыреть, если я не починю крышу. Как удачно, что ты упомянул об этом. Удивительно, как одно доброе дело порождает другое. Я подарил тебе тачку, а ты подаришь мне доску. Конечно, тачка стоит гораздо дороже деревянной доски, но настоящий друг не обратит на это внимания. Пожалуйста, достань доску сейчас, и я сегодня же починю амбар».
«Конечно», – воскликнул Ганс, побежал в сарай и принёс деревянную доску.
«Доска невелика, – задумчиво молвил Мельник. – Боюсь, что когда я залатаю крышу, для починки тачки ничего не останется. Но, разумеется, это не моя вина. А теперь, после того как я подарил тебе тачку, я уверен, тебе хочется отблагодарить меня – наполнить мою корзину доверху первоцветами».
«Доверху!» – прошептал грустно Маленький Ганс.
Корзина была довольно большая, и Ганс понял, что если наполнить её доверху первоцветами, ему не с чем будет идти на рынок. А садовнику так хотелось выкупить серебряные пуговицы.
«Право слово, – ответил Большой Гю, – я подарил тебе тачку. Неужели несколько цветочков – невыполнимая просьба? Может, я не прав, но думаю, что истинная дружба не терпит эгоизма».
«Мой дорогой друг, – воскликнул Маленький Ганс, – я с радостью отдам тебе лучшие из моих цветов. Твоё уважение для меня важнее серебряных пуговиц».
И Ганс сорвал все свои прекрасные первоцветы и наполнил ими корзину Мельника.
«До свидания, Маленький Ганс», – попрощался Большой Гю и пошёл домой с деревянной доской на плечах и корзиной первоцветов в руке.
«До свидания», – ответил Ганс и стал весело копать: он был очень рад тачке, которую ему должны были подарить.
На следующий день садовник прибивал побеги жимолости над крылечком, когда услышал голос Мельника. Ганс соскочил с лестницы, пересёк сад и выглянул за изгородь. На дороге стоял Большой Гю с мешком муки на спине.
«Дорогой Ганс, – сказал Мельник, – не отнесёшь ли ты этот мешок на рынок?»
«Мне так жаль, но я сегодня занят. Мне нужно прибить побеги всех вьющихся растений, полить цветы и прополоть клумбы».
«Мне кажется, – ответил Мельник, – что раз я собираюсь подарить тебе тачку, нелюбезно с твоей стороны отказать мне в просьбе».
«О, не говори так! – воскликнул Маленький Ганс. – Мне не хотелось бы выглядеть неблагодарным».
И садовник сбегал в дом за шапкой и поплёлся на рынок с тяжёлым мешком муки на плечах.
День был жарким, а дорога – пыльной. Когда Ганс дошёл до шестого верстового столба, он так устал, что вынужден был присесть отдохнуть. Через некоторое время он храбро продолжил путь и в конце концов добрался до рынка. Он продал муку за хорошую цену и немедленно вернулся домой, так как боялся, что вечером на дороге можно встретить разбойников.
«Да, трудный был день, – сказал сам себе Маленький Ганс, когда ложился спать, – но я рад, что не отказал Мельнику. Ведь он мой лучший друг и собирается подарить мне тачку».
На следующее утро Большой Гю зашёл к Гансу забрать деньги, но садовник, уставший накануне, был ещё в постели.
«Честное слово, – сказал Мельник, – ты слишком ленив. Учитывая, что я собираюсь подарить тебе тачку, мог бы работать прилежнее. Лень – порок, и мне не нравится, что кто-то из моих друзей не трудолюбив. Не обижайся, я говорю откровенно. Конечно, мне и в голову не пришло бы сказать такое, если бы ты не был моим другом. Но что это за дружба, если нельзя говорить то, что думаешь? Любой может льстить и угождать, но только преданный друг не боится сказать неприятные вещи. Настоящий друг так и делает, потому что знает: его слова принесут добро».
«Мне очень жаль, – ответил Маленький Ганс, протирая глаза и стаскивая ночной колпак, – я так устал вчера, что решил подольше полежать в постели и послушать, как поют птицы. Знаешь, я всегда лучше работаю после того, как послушаю пение птиц».
«Что ж, я рад этому, – сказал Мельник, похлопывая товарища по плечу, – потому что хочу, чтобы ты пришёл ко мне на мельницу, как только оденешься, и починил мне крышу амбара».
Бедному Маленькому Гансу очень хотелось пойти поработать в саду, ведь он уже два дня не поливал цветы, но он боялся отказать в просьбе Мельнику, который был ему таким хорошим другом.
«Извини, – робким, нерешительным голосом спросил Ганс, – если я скажу, что мне некогда, сочтёшь ли ты меня неблагодарным?»
«Ну, я не думал, что прошу у тебя о многом, – ответил Мельник, – учитывая, что я собираюсь подарить тебе тачку. Но если ты отказываешься, то я сам починю крышу».
«О нет, ни в коем случае», – воскликнул Маленький Ганс, соскочил с постели, оделся и пошёл к амбару Мельника.
Садовник трудился целый день до вечера, а на закате Большой Гю пришёл посмотреть, как идёт дело.
«Ты заделал дыру в крыше, Ганс?» – весело спросил Мельник.
«Да», – ответил садовник, слезая с лестницы.
«О, нет работы приятнее той, которую делаешь для других».
«Какое счастье слушать, как ты говоришь, – сказал Ганс, вытирая пот со лба. – Боюсь, мне в голову никогда не придут такие прекрасные мысли».
«Со временем и ты сможешь так думать, главное – стараться. Пока ты владеешь лишь практической стороной дружбы, но когда-нибудь постигнешь и теорию».
«Ты действительно думаешь, что у меня получится?» – спросил Ганс.
«Я в этом не сомневаюсь, – снисходительно ответил Мельник. – А теперь, раз ты починил крышу, иди домой и отдохни, так как я хочу, чтобы завтра ты отвёл моих овец в горы».
Бедный Маленький Ганс не посмел возразить, и когда Большой Гю пригнал к его дому овец, садовнику пришлось отправиться со стадом в горы. Целый день он пас овец, и когда вернулся обратно, то так устал, что заснул прямо в кресле, проснувшись лишь при ярком свете следующего дня.
«Как приятно провести время в саду», – подумал Ганс и сразу же взялся за работу.
Но Маленькому Гансу так и не удалось заняться цветами. Его друг Мельник постоянно заходил к нему и то посылал с какими-нибудь поручениями, то заставлял помогать на мельнице. Ганс боялся, что цветы подумают, будто он забыл о них, но утешал себя мыслью, что помогает лучшему другу.
«Кроме того, он ведь собирается подарить мне тачку, а это истинная щедрость», – успокаивал себя Ганс.
Так Маленький Ганс работал на Мельника, а тот говорил всякие разные прекрасные слова о дружбе, которые садовник прилежно записывал в книжечку и перечитывал по ночам.
Однажды, когда Ганс сидел дома у камина, раздался громкий стук в дверь. Ночь была тревожная, ветер ревел и гудел с такой силой, что садовник даже принял стук за шум бури. Но в дверь снова постучали, затем ещё раз, и гораздо громче.
«Верно, какой-нибудь несчастный путник», – подумал Ганс и бросился открывать.
На пороге стоял Мельник с фонарём в одной руке и крепкой палкой в другой.
«Дорогой Ганс, – воскликнул Большой Гю, – у меня большое горе. Мой младший сын упал с лестницы и расшибся. Я иду за Доктором. Но он живёт так далеко, а буря так ужасна, что мне пришло в голову, не лучше ли было тебе сходить за Доктором вместо меня. Ты знаешь, что я собираюсь подарить тебе тачку, и по справедливости ты должен оказать мне взамен услугу».
«Разумеется, – воскликнул Маленький Ганс, – я считаю честью сходить вместо тебя за Доктором. Сейчас же отправлюсь в путь. Но ты должен одолжить мне фонарь, ночь тёмная и я боюсь упасть в канаву».
«Мне очень жаль, – ответил Мельник, – но это новый фонарь, и мне не хотелось бы, чтобы с ним что-то случилось».
«Ну ничего, обойдусь без фонаря», – сказал Ганс, достал пальто и тёплую красную шапку, обвязал шею шарфом и вышел из дому.
Буря была ужасной! Ганс едва различал дорогу, и ветер сбивал его с ног. Но садовник стойко шёл вперёд и через три часа добрался до дома Доктора и постучался в дверь.
«Кто там?» – крикнул Доктор, выглядывая в окно спальни.
«Это я, Маленький Ганс».
«Что тебе нужно?»
«Сын Мельника упал с лестницы и расшибся. Мельник хочет, чтобы вы немедленно приехали к нему».
«Хорошо», – ответил Доктор и велел подать к крыльцу лошадь.
Укутавшись хорошенько, захватив фонарь, Доктор верхом поскакал к дому Мельника. Маленький Ганс поплёлся следом.
Буря бушевала, гремел гром, сверкали молнии, и дождь лил сплошной стеной. Ганс не видел дороги и не поспевал за лошадью. Наконец он заблудился и забрёл в опасное болото. Провалившись в одну из ям, Маленький Ганс утонул. На следующий день пастухи нашли тело садовника и принесли его домой.
Все пошли на похороны Маленького Ганса, потому что многие любили его. Но больше всех страдал Мельник.
«Я был лучшим другом Ганса, поэтому должен идти первым», – заявил Большой Гю и возглавил похоронную процессию.
Он был одет в чёрный плащ и время от времени вытирал глаза носовым платком.
«Смерть Маленького Ганса – большая потеря для нас», – сказал Кузнец после похорон, когда жители деревушки расположились в трактире, где пили вино с пряностями и ели сладкие пироги.
«Во всяком случае, для меня, – ответил Мельник. – Ведь я почти подарил Гансу свою тачку, а теперь даже не знаю, что с ней делать. В доме она мешает, и никто не даст мне за тачку ни гроша, в таком она плачевном состоянии. В будущем я постараюсь никому ничего не дарить, чтобы не расплачиваться за свою доброту».
– И что? – спросила Водяная Крыса после долгой паузы.
– Это конец истории, – ответила зелёная Коноплянка.
– Но что же случилось с Мельником? – удивилась Крыса.
– Право, не знаю, – молвила Коноплянка, – да мне это и безразлично.
– Очевидно, вы по природе своей неотзывчивы, – возмутилась Крыса.
– Боюсь, что мораль моего рассказа вам неясна, – заметила Коноплянка.
– Что?
– Мораль.
– Вы хотите сказать, что у этой истории есть мораль? – переспросила Крыса.
– Ну разумеется.
– Однако, – рассердилась Водяная Крыса. – По-моему, вы должны были предупредить меня об этом с самого начала. Если бы вы это сделали, я не стала бы вас слушать. Я сказала бы вам: «Фу!» – как упомянутый мной критик. Да я и теперь могу вам это сказать.
И Водяная Крыса во весь голос крикнула: «Фу!» – взмахнула хвостом и удалилась в свою нору.
– Как вам нравится Водяная Крыса? – спросила Утка, подплывшая к иве, на которой сидела Коноплянка. – У неё много хороших качеств, но во мне так сильно развито материнское чувство, что стоит мне увидеть убеждённую старую деву, как слёзы наворачиваются у меня на глаза.
– Боюсь, я обидела Водяную Крысу, – ответила Коноплянка. – Дело в том, что я рассказала ей историю с моралью.
– О да, это всегда опасно, – ответила Утка.
И я совершенно с ней согласен.
