Текст книги "Девять месяцев. Случайный наследник Морозова (СИ)"
Автор книги: Олли Серж
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 39. Новые обстоятельства
Глава 39. Новые обстоятельства
Настя Маслова
Конечно, встреча с бывшим мужем бьет меня в солнечное сплетение и на несколько секунд дезориентирует острым желанием кричать, топать ногами или сделать хоть что–то, чтобы ему было также больно, как и мне.
Подлец! Господи! Какая мразь ходит по твоей земле!
–Настя, спокойно, – удерживает меня за талию Дамир. – Ты если сейчас так дышать не перестанешь, мы домой поедем.
Несколько раз киваю.
Я понимаю. Но все равно чувства никуда не деть. Хочу ли я его посадить?
Нет! Этого будет слишком мало и слишком просто. Несмотря даже на то, что именно я его походила и не дала умереть!
Поэтому, когда Давыдова в ответ на борзую подачу нотариуса Масловых (Господи, какая ужасная фамилия, будто извалялся и не можешь отмыться), выкладывает на стол заключения судмед экспертизы по моим анализам, в кабинете повисает тишина.
Нотариус хватается за стакан воды.
–Простите, – хрипит. – Но я не могу продолжить оформление брачного договора при таких обстоятельствах. Он все равно будет признан недействительным.
–Я могу вас попросить нас оставить на десять минут? – Просит ее Давыдова. – Думаю, нам будет правильно решить все вопросы без вашего присутствия.
И в другое время я бы уже была в предобморочном состоянии, но сейчас чувствую только злость и жгучую решимость. Все потому, что больше по–настоящему не одна.
За моей спиной есть сильный мужчина, есть любимое дело, есть друзья, поклонники, в конце концов, в силу которых я ранее не верила.
Я не смотря ни на что состоявшаяся личность и ни в коем случае не должна спустить с рук предательство.
Бывшая свекровь хватает бумаги дрожащими руками и читает результаты анализов ещё раз.
–Это ложь! Безродная девка просто хочет нажиться имуществе моего покойного мужа! Забеременела не пойми от кого, боялась, что мы ее выгоним с позором, вот и глотала порошок!
–А откуда вы знаете, что это был порошок? – Прищуривается Давыдова. – А я вам скажу почему. Потому что таблетка этого препарата капсульная и имеет синий цвет. Именно такой вариант продается в аптеках. Где же вы взяли свой? И вот тут начинается самое интересное…
–Хватит! Закрывает бывшая свекровь лицо руками. Сема не знал. Он здесь не при чем.
–Мама…. – поднимается на ноги мой бывший муж. – Ты! Это что? Правда?
–Ну не пара же она тебе была, сыночек, – прижимает свекровь руки к груди . – Не пара. И любовь у тебя новая, жизнь началась! А эта девка все портила! Ещё и ублюдка притащила!
–Но это же ложь! Тоже грязная ложь! – Не выдерживаю.
–Мама! – Заламывает руки Семен. – Где эти чертовы документы! Я хочу, чтобы их перепроверили!
–Это абсолютно ни к чему, – прерывает истерику Дамир. – Мы пришли сюда только с одной целью – решить все вопросы и больше никогда не встречаться. А потому, я настоятельно вам рекомендую разделить квартиру пополам.
–Это не возможно! – Фыркает мерзкая тетка. – Имущество куплено до брака!
–А вы продадите это имущество, – прохладно улыбается Давыдова. – Согласитесь, это разумная цена за свободу, отсутствие судебных тяжб. Наверняка, срыва предстоящей свадьбы, – Она смотрит на Семена. – И алиментов. Я вам гарантирую. Дело будет громким. Кстати, вы знаете, что на Анастасию было совершенно покушение? Думаю, это были вы.
–Что? – Белеет моя бывшая свекровь. – Да мы знать не знаем, где она шляется. Ушла, и слава Богу!
–И тем не менее… – давит Давыдова. – Решение нужно принять прямо сейчас. В противном случае нам это будет неинтересно. Итак, у вас минута. Время пошло!
Я прячу лицо на плече у Морозова, чтобы не встречаться со злыми взглядами людей, которых раньше считала своей семьей. Хочется плакать от ощущения острого сожаления о потерянном времени.
–Тише, милая, тише, – шепчет мне Дамир. – Или увезу домой.
Его руки очень бережно сжимают мою талию и немного баюкают. Незаметно.
–Я не хочу в суд.
–Они согласятся…
Но свекровь всех удивляет. Абсолютно решительно она отказывается от раздела имущества. Требует, чтобы Морозова проверили на отцовство и кричит, что мы просто аферисты, решившие заработать на человеческом доверии.
–А как же то, что вы наговорили про порошок?
–Это под моральным давлением!
Она швыряет в Давыдову тестом ДНК и, не смотря на все уговоры сына, гордо удаляется из кабинета.
Семен, как и всегда во время моих ссор с его матерью, сидит, будто побитый пес, прижав уши.
–Я не ожидал от тебя такой подлости, Настя. Полюбила другого – приди, скажи. Вы же не бедный человек, – бросает взгляд на Морозова.
–А вам, Семен, пора взрослеть, – говорит ему Дамир. – Вы больше не голодный студент, не умираете. Пора нести ответственность, а не прятаться за юбки.
–Это мне говорит человек, который спит, с моей женой.
–Я сплю со своей невестой. А вам Настя больше не жена. Поговорите с матерью. Сесть в тюрьму с вашим анамнезом – это летальный исход.
–Встретимся в суде.
Едва он выходит за дверь, в кабинет возвращается нотариус.
–Чтобы я ещё хоть раз взялась вести знакомых знакомых… – выдает, качая головой.
Снова пьет воду.
–Наверное, нужно предупредить ЗАГС, что запись не состоится.
Давыдова усмехается, собирая документы обратно в папку.
–То ли ещё будет. Близкие часто преподносят сюрпризы. Особенно после смерти. Вам ли не знать.
Мы выходим на улицу под красивый, пушистый снег.
Я чувствую легкое разочарование от того, что малой кровью решить проблемы прошлого не удалось. Мне бы хотелось войти в Новый год без «хвостов».
–Ну что, господа, – поворачивается к нам Светлана, – мы идём в суд? Или черт с ними?
Они с Дамиром смотрят на меня.
–Идём… – сжимаю зубы.
–Вы только мне объясните… – с интересом листает Давыдова копию результатов ДНК. – Как такое возможно? ЭКО? Может быть алкоголь, компания? Настя, мне нельзя врать, как врачу. Если хотите, обсудим ситуацию наедине.
Пожимаю растеряно плечами.
–Мне нечего скрывать. Ребёнок зачат естественным путем. А кроме мужа у меня вообще никаких связей не было. Даже с Дамиром мы познакомились, когда я уже была глубоко в положении.
–Отлично. Мне нужно разобраться в этом вопросе. Мы запросим обязательно у суда повторную экспертизу, но до этого я всё–таки предлагаю вам обоим тоже сдать анализы. Чтобы не было глупых вопросов. Заседание, скорее всего, назначат сразу после новогодних. Хорошо бы получить все результаты до праздников. И вот что ещё… Дамир Алексеевич, будьте осторожны.
–Обязательно, – кивает Морозов.
–Подождите, Света, – я останавливаю ее попытку попрощаться, – Как вы получили мои анализы из больницы. Простите, это же очень плохая ситуация. Беременная с попыткой аборта на позднем сроке. Ко мне толпами ходили психологи.
–А вам просто повезло, Настя. На ваших анализах стояли практиканты. Они делали разные анализы. Просто тренировались, пока объем забранной крови не кончился. Парень там хваткий есть. Муж хочет его к себе в судмедэкспертизу забрать.
–Что нам сейчас делать? – Хмурится Морозов.
–Отмечать Новый год… – пожимает плечами Давыдова. – С наступающим! Будем на связи.
Убегает к машине.
Я поправляю капюшон и смотрю на Дамира.
–Тебе не кажется, что эта адвокат очень странная? Мне показалось, что она обрадовалась, когда увидела результаты ДНК.
–Давыдова действительно пришибленная, – усмехается Дамир. – В хорошем смысле. Впрочем, они с мужем друг друга стоят. Поверь, у них шикарный тандем. Что? В ресторан? Или сил нет?
–В ресторан, – киваю. – Там без нас, наверное, совсем паника.
–Наоборот, – качает головой Морозов. – С уходом Луизы все как будто выровнялось и работает. В алогичном аврале и хаосе. Но как часы. Поэтому, мы могли бы….
Звонок телефона прерывает его мысль.
–Да? – Дамир отвечает звонящему немного нервно. – Слушаю, Степан Александрович! Что? Подождите… этого не может быть! Понял. Я сейчас буду!
Морозов кладет трубку и смотрит на меня глазами полными шока.
–Моя мама сбежала из больницы.
–Как это? Там же персонала чуть ли не больше, чем больных!
–А вот это очень хороший вопрос. А самое главное – сама ли?
–Ты думаешь, что ее похитили , – ахаю.
–Не исключено. Так, ты в ресторан, а я в больницу и пожалуйста!! Никуда. Одна. Не. Выходи!
Глава 40. Беглянка
Глава 40. Беглянка
Дамир Морозов
На удачу и абсолютно не веря в успех, я снова набираю матери.
Эта женщина сошла с ума! До результата анализов ещё два дня. Так рисковать… зачем?!
Паника разгоняется во мне удушающей волной. Если это Литвин посмел тронуть, я его убью! Клянусь! Собственными руками!
В больнице меня неизбежно встречают воспоминания, которые хотелось бы стереть из памяти. По плечам пробегается потусторонний озноб.
К брату я прилетел слишком поздно. Вина, хоть и абсолютно иррациональная всегда будет догонять. Тогда много сплелось абсолютно не связанных с друг другом мелочей и получилось, ну вот что получилось.
Из этой истории я вынес маниакальное желание контроля всего, что мне дорого.
Показав паспорт дежурному и надев стерильный костюм, иду по коридорам до административного крыла больницы.
Степан Александрович встречает меня в кабинете с полицией и начальником охраны.
–Здравствуйте! – Встает врач мне на встречу. – Вы простите, Дамир Алексеевич, но пришлось подключить органы. Разные бывают случаи. Люди о отчаяния творят ужасные вещи, поэтому… – разводит руками. – У вас не случай отчаяния, но все равно. Порядок есть порядок.
–Я понимаю, – киваю. – Что по камерам?
–Вот. Отсматриваем. По коридорам все чисто. Мы просто не понимаем, куда она могла деться. Да ещё и среди бела дня! Ей поставили укол, медсестра вышла. А на измерении температуры вашей мамы уже не было. Мы не сразу спохватились. Только когда она не пришла на обед.
У меня из рассказа не рождается никакой здравой логики. Ну действительно. Похищать человека из больницы днем? Магия!
–Не в окно же она вышла в самом деле!
Все замирают, поднимая на меня глаза, и я понимаю, что сказал что–то не то.
–Не в этом смысле…
–В этом мы тоже проверили. Да и третий этаж!
–Перехожу к внешним камерам, – оповещает нас охранник.
Я смотрю в стену. Чертовщина отметается. Должны быть варианты!
–Может быть, у вас отключались камеры?
–Ни на секунду. Вы шутите?
Я подсаживаюсь ближе к компьютеру. .
Картинка снежной улицы абсолютно спокойная. Бегают люди, выходят курить врачи, заезжают и выезжают машины на стоянку.
–А это что такое? – Я смотрю на вышку, заезжающую на территорию.
–Наверное, меняли лампы, – отзывается врач меланхолично.
А я понимаю, что что–то не так. Прикрываю глаза, вспоминая, как выстроена парковка.
–Ну какие лампы! ? – Взрываюсь. – Там же все фонари расположены справа, а слева только крыло с палами и небольшой север.
–Туда сейчас никто не ходит. Службы устроили снежную свалку.
–Еще интереснее! У вас есть камеры с той стороны?
–В этом нет необходимости. Обычно они на столбах, но сейчас отключены. Без обслуживания провайдера. Ну перестаньте, Дамир Алексеевич. Не думаете же вы, что ваша мать прыгнула из окна в сугроб. Без одежды! Это неразумно. Да и на выходе мы бы ее увидели….
Барабаню пальцами по столу. Логично. Это все логично!
–Но человека же нет! Может быть, пока мы тут с вами общаемся, она вернулась в палату?
–Мы можем только позвонить сестрам и проверить. Вас пустить категорически не можем.
–Я понимаю.
От медсестер отделения приходит отрицательный ответ. Самое интересное, что вещи все расставлены по местам, кроме платка и мобильного.
Значит, телефон с ней?!
И время терять категорически нельзя, мало ли что случилось.
Мои мысли мечутся в поиске решения. Как бы я того не хотел, они возвращаются к отцу. У него единственного сейчас есть необходимый ресурс, чтобы попробовать найти телефон по джипиэс.
Я извиняюсь перед мужчинами и выхожу в коридор, чтобы сделать непростой звонок.
Попросить о помощи отца для меня подобно смерти, но ситуация на грани жизни!
Отец берет трубку сразу.
–Три часа сорок минут, – сообщает мне.
Я смотрю на часы. Что это значит? Вообще то, уже четыре.
–Алексей…
–Нет, так не пойдёт, – басит динамик, перебивая меня. – Если уж позвонил сам, будь любезен общаться уважительно.
–Товарищ генерал?
–У тебя последняя попытка.
И ломая себя, ненавидя этого чертового…
–Отец… – выдавливаю из себя. – Мне нужна твоя помощь.
Выдыхаю. Как же тяжело! Кровь в венах каменеет.
–Какая именно?
–Мама пропала из больницы.
–Приезжай, обсудим.
–У меня нет времени ездить к тебе! Ты можешь просто пробить движения ее телефона. Я сброшу все данные.
–Приезжай, обсудим.
Отключается.
От эмоций я едва не швыряю мобильный в стену. Какой же мудак! Вот она где вся его высокопарная любовь – ересь! Лишь бы поклонялись в ножки!
Я конечно, ещё пробую несколько контактов. Знакомый из хакеров в завязке и под наблюдением, кто–то из людей с ресурсом не в стране и попросту спит, а кто–то сбрасывает!
Давыдов, твою мать! Набираю ему пару раз, но абонент тоже не отвечает.
И взвесив все за и против между полицией и отцом, я еду к последнему.
Прошу врача держать меня в курсе, если что–то удастся найти. На вызванного молодого лейтенанта особенно не надеюсь, люди, которые где–то находятся только ради порядка, редко выдают результат.
Дом отца расположен примерно в сорока минутах езды от больницы, поэтому у меня остается достаточно времени, чтобы придумать, как я буду его убивать, если из–за его гордыни с матерью что–то случится.
К сожалению, в розыск ее тоже не объявить, потому что она психологически здорова.
Пробки предновогодние бесят, железнодорожный переезд заставляет встать практически на двадцать минут к дороге сверху. От нервов у меня подрагивают пальцы, а салон машины пропитался дымом сигарет.
Наконец, я вижу сквозь лобовое помпезные голубые ели по обе стороны дороги. В другое время я бы непременно оценил их величие и красоту, но сегодня вряд ли смогу быть способен на созерцание природы.
Кованные ворота медленно разъезжаются в стороны. Я закатываю тачку на участок и… резко бью по тормозам.
Вглядываюсь в лобовое, искренне думая на несколько секунд, что у меня поехала крыша.
Потому что на пороге дома отца стоит мама! Мама!
Живая, невредимая и, кажется, вполне довольная.
Глава 41. Хорошая шутка
Глава 41. Хорошая шутка
Настя Маслова
Сегодня в ресторане снова аврал. Он был вчера, будет завтра, послезавтра и, надеюсь, что всегда.
Я пропитываюсь жизнью этого слаженного, единого организма и получаю от работы колоссальное удовольствие, хоть теперь и малыш в животе очень часто тормозит мою активность своими плясками.
–Третий и пятый стол ждут салаты двадцать минут!
–Горячий цех, у нас два стейка с картофелем и спаржей!
–Настя, у нас будет десять медовиков в большой зал?
–Будет!
Хватаю с полки десертные тарелки и сервирую блюда. Свежие ягоды, цветы, сусальное золото – перед праздниками люди особенно хотят впечатлений, поэтому я стараюсь держать вау–эффект. .
–Две шарлотки!
–На стопе! У нас кончилось мороженое! – Отзываюсь. – Лена побежала в магазин.
Да, такое тоже до сих пор бывает, хотя и работа с поставщиками за последнюю неделю стабилизировалась. Луиза серьёзно подпортила со всеми отношения. Восстановить их помогла мать Дамира.
Я очень надеюсь с ней познакомиться, но Морозов в категорическом отказе. Не простил побег из больницы… Но это отдельный разговор. Главное, что ее болезнь больше не нависает над Дамиром ещё одной выматывающей проблемой.
Коллеги бурно обсуждают кто и где будет отмечать праздники. Конечно, они очень устали и о ближайших выходных, которых будет целых три, говорят с придыханиям.
Марко полетит к семье практически на три недели. Мы все желаем ему удачи, видя, как он скучает по ребёнку. Я смеюсь, что его не пустят в самолет с таким количеством подарков, которые он накупил.
–Мороженое! – Забегает на кухню запыхавшаяся официантка.
И снова кухня погружается в гул: кто–то спорит, кто–то ругается. Ругается, в основном, Артур, потому что его категорически не устраивают новые повара в горячем цехе, но других пока нет. Мне кажется, что он просто немного их воспитывает и придирается.
А место хостес у нас теперь занимает…
–Майя!
Она вихрем проносится по кухне, воруя у меня ягоды из–под ножа и сыр у Марко.
–Сядь и поешь!
–Я не могу, – отвечает она с набитым ртом. – У меня официанты не справляются. На входе – очередь! А на улице, между прочим, минус десять.
–Как это очередь? – Перестает работать ножом Марко. – Ma per favore! Мы же не на побережье!
–А что я могу сделать, если они все хотят к нам, но посадка полная? Не разгонять же метлой! Часть стоит в фойе. Часть – по машинам.
–Может быть, нам нужно организовать для них глинтвейн за счет заведения? – Предлагаю задумчиво.
–Это женщина разорит Дамир–Джана! – Фыркает Артур. – Она бы все раздала.
–Большой души женщина, – вставляет Амине.
Я краснею. Иногда она в своих хвалах меня сильно перебарщивает. Но, наверное, я могу ее понять. Они с племянником, наконец, сняли хорошую квартиру и теперь собираются копить на свое жилье.
–А мне нравится идея! – Вытирая руки, подходит к Майе Марко. – В баре у Сергея должно быть молодое Каберне. Его нужно разбавить яблочным соком, добавить специи и будет идеальный глинтвейн.
–С ним что–то не так? – Переспрашиваю на всякий случай.
Марко морщится.
–Просто кое–кто закупил кислятины.
–Может быть, нужно спросить у Дамира Алексеевича?
Я смотрю на большие часы над разделочным столом.
–Он, наверное, ещё не вернулся.
Хотя уже время перевалило за пять вечера.
И я начинаю немного нервничать, потому что прижатая к стенке Луиза выдала на допросах много информации на своего «друга». Расчет следователя оказался верным. После двух ночей в камере она яростно захотела сотрудничать и категорически отказалась от признательных показаний, которые дала накануне.
Но этого все равно было недостаточно для ареста Левина.
Пришлось вернуться к первичному плану с поиском выведенных денег за границу и неоплаченных налогов.
А кто ищет, тот всегда найдет. И поиск счетов в иностранных банках дал свои плоды. Левин все переводил на ребёнка. И даже отсутствие прав родительских его не смущало. А по закону отец имеет право распоряжаться счетом ребёнка. Пока права на эти деньги не заявит мать…
Я считаю, что тут Левину должно быть вдвойне обидно. Его бывшая жена выгребла все до копейки.
Морозов появляется уже ближе к семи со стаканчиком глинтвейна в руках. Уставший, но судя по горящим глазам, страшно довольный результатом первого допроса своего давневного «заклятого друга».
Трудно осуждать его за то, что он захотел инкогнито поприсутствовать. Этот человек принёс в его жизнь слишком много печальных событий.
Он сморит на нашу суету с удовлетворением. А потом уходит в хранилище и возвращается с бутылкой шампанского.
–Артур! – Окликает Шефа.
И бросает ему бутылку.
–Покажи класс!
Артур ловит бутылку и, конечно, не сдерживается в ругательствах о том, что так у людей и случаются инфаркты.
–Что отмечаем, Дамир–Джан?
Морозов салютует нам бумажным стаканчиком.
–То, что меня сегодня толпа желающих отужинать не пускала в свой собственный ресторан! Я считаю, что это успех!
Артур, ловко открутив мюзле, проводит ножом по телу бутылки игристого и эффектно открывает его с пенным фонтаном.
Кухня взрывается аплодисментами. И на несколько минут оставляет работу, чтобы, чтобы отметить сегодняшний день.
Вопросы Морозову никто не задаёт, но все все знают и шепчутся в кулуарах и курилке. Ресторан – это семья. Тут ничего не скроешь.
Воспользовавшись небольшой передышкой, я сбегаю к Дамиру в кабинет, чтобы поговорить и узнать подробности ареста Левина.
Постучав, захожу в кабинет и нахожу Морозова в совершенно ошарашенном состоянии, читающим какие–то документы на столе.
Честное слово, я уже всего боюсь! Поэтому, практически крадусь готовая, что в любой момент Дамир взорвется.
–Что–то случилось? – Прокашливаюсь.
Морозов поднимает на меня взгляд. Моргает. А потом толкает по столу вперед то, что читал.
–Ознакомься. Пришли наши с тобой анализы по отцовству. Я даже не думал их открывать, но открыл…
–Там что–то плохое? – Сжимаюсь и впиваюсь взглядом в буквы. – Пол мужской. Вероятность генетических болезней менее одного процента. Вероятность отцовства девяносто девять?! – Дочитываю в шоке. – Прости. Это что шутка?
–Очень плохая шутка! Я камня на камне за такую от клиники не оставлю!
Глава 42. Счастье
Глава 42. Счастье
Дамир Морозов
–Дамир Алексеевич, – нервничает главврач. – Я вам голову даю на отсечение, что это просто какая–то ошибка. Сбой компьютера , двойной захват материала – я не знаю! Мы обязательно разберемся и уволим виновных.
Не выдавая больше реакций, просто сижу на диване и жду новые результаты из лаборатории. Настя постоянно успокаивающе меня поглаживает.
Тихонько ойкает, меняя позу.
–Руку положить?
–Да, – вспыхивает.
Она сегодня не могла уснуть. Малыш после нервных переживаний и съеденной не ночь сдобы был очень активен. А сейчас Настя не сдержалась и выпила какао.
Мы вывели закономерность, что от моей руки пацан успокаивается.
Кладу руку ей на живот, чувствуя легкие толчки.
Хоть я и не демонстрирую, но ошибка лаборатории прошлась по моим чувствам гораздо сильнее, чем я хотел.
Да, черт возьми, я хотел бы от этой женщины своего ребёнка. В этом желании так много всего намешано: и чувства, которые я постоянно пытаюсь сдержать, чтобы не вгонять Настю в очередные эмоциональные долги, и банальная похоть с желанием, наконец, взять ту, от которой яйца уже дымятся, и страх, желание привязать Настю к себе всеми способами, чтобы не выполнять данное себе чертово благородное обещание, что обязательно ее отпущу, если она вдруг оглянется по сторонам и поймёт, что идет дорогой, на которою ее загнали обстоятельства и страх.
Внимательно смотрю на ее профиль, пока Настя отвечает на сообщения в телефоне.
И будто подливая масла в мой внутренний огонь, она поднимает глаза и восторженно сообщает:
–Ко мне пришли менеджеры социальной сети. Предлагают партнерские условия для авторского контента. Придется много снимать. Но двадцать процентов со всей рекламы – это какое–то невероятное предложение!
Сжимаю зубы. Разве я не этого хотел?
У всех всё хорошо. Завтра – Новый год.
–Дамир? – На лицо Насти наберёт тень.
Но ответить я не успеваю, потому что в кабинет заведующего клиникой заходит лаборат.
–Здравствуйте, Ильгам Ирекович, вот результаты анализов, как вы просили. – Без тестов на генетические.
Я опережаю главврача и забираю конверт сам.
–Не уходите, – киваю парню, – будьте любезны.
Безжалостно вскрываю запечатанные документы и, развернув, пробегаюсь по ним глазами.
«Вероятность отцовства больше девяноста восьми процентов…»
–Вы что? – Срываюсь на крик. – Издеваетесь?
Швыряю заведующему документы на стол.
–Я не могу быть отцом этого ребёнка! Понимаете? Мы знакомы меньше, чем срок беременности! Это просто абсурд! Ну не мог же я…
Говорю это и вдруг замираю от догадки. Бредовой. Но проверить же можно.
–Дамир Алексеевич, – уже лепечет главврач, – мы разберемся. У нас такое честное слово в первый раз. Лабораторию, центрифуги, все возьму на личный контроль…
–Замочите! – Рявкаю, прерывая поток его сознания. – Так… Настя, поехали.
Она убирает телефон в сумочку и даже не спрашивает куда мы едем. Набрасывает на плечи пуховик. Я достаю из кармана натягиваю ей на голову шапку.
–У меня же капюшон…
–Вот поверх шапки его и надень, – заявляю бескомпромиссно.
А то взяла моду бегать до машины с голой башкой.
С главврачом я не прощаюсь, потому что вариант с их ошибкой мне все ещё кажется более реалистичным, чем тот, который я еду проверять.
Степана Александровича о своем визите предупреждаю уже с парковки онкоцентра, искренне надеясь, что не попаду на операцию.
И нам с Настей везет. Мы заходим в административное крыло в разгар небольшого корпоратива.
Наспех доедая тарталетку, доктор приглашает нас в свой кабинет и разводит руками.
–Дамир Алексеевич, вы меня своим видом сейчас очень пугаете. Вижу, что–то случилось, но теряюсь в догадках. Надеюсь, вопрос не касается здоровья вашей матери.
Я отрицаю качаю головой.
–Нет, Степан Александрович, моя мать прекрасно себя чувствует и готова к приключениям, как показывает практика, Я по другому важному вопросу. И возможно, вы скажете, что моя идея абсолютно бредовая…
–Ну не томите же!
Я беру Настю за руку и переплетаю пальцы.
–Степан Александрович, это Анастасия. И она беременна. У нас с ней никогда и ничего не было для этого. Но вот анализ говорит обратное. – Я подаю пару распечаток из лабораторий. – Вы же генетик. Онколог. Объясните мне, как это возможно?
Врач надевает очки и читает документы.
–Если у вас девушка, – он пытливо смотрит на Настю, – ничего не было. То это не возможно. И кто–то врет: или вы, или анализ.
–Но я не вру! – Вспыхивает Анастасия. – У меня огромный срок. А с Дамиром я знакома чуть больше месяца. Я даже мысли не допускала, что он – отец!
Лицо врача становится все больше озадаченным.
–Ошибка ЭКО? Вы сдавали когда–нибудь материал, Дамир Алексеевич?
–Никогда , – качаю головой. – И вот здесь кроется главный вопрос. Бывший муж Насти лежал у вас в больнице на лечении одновременно с моим братом. Если мой материал пересадили именно ему? Да ну… это бред же какой–то, да? Скажите, а мы можем сделать у вас тесты?
–А вот это как раз не бред, молодые люди…
Степан Александрович подходит к столику с графином и наливает себе воды.
–Фух! Аж нехорошо стало. Случай, конечно, редкий, но возможный. Называется генетический химеризм. Разные части тела реципиента могут в последствии выдавать ДНК донора. Чаще всего – это кровь. Но… черт возьми, как вы вообще об этом узнали? Как нашли друг друга?
–Цепь случайностей… – отвечаю хрипло.
И тоже наливаю себе стакан воды.
Жадно пью.
Покачнувшись, Настя оседает на диванчик.
–Милая… – я бросаюсь к ней с водой.
В голове гудит. Вывод по услышанной информации, напрашивается, но не оформляется в финальную мысль.
–Подождите, – шепчет Настя, тяжело дыша. – Вы хотите сказать, что в этих анализах правда? Что, простите, занимаясь сексом с бывшим мужем, я забеременела от другого? У меня не укладывается в голове.
Степан Александрович разводит руками.
–Я не могу гарантировать вам этот ответ. Нужно разобраться, и… Вам, Дамир Алексеевич, я уже передал информацию, как мы можем назначить встречу с реципиентом. Только если он даст согласие.
–Но мне кажется, что наша ситуация приобрела несколько другой оборот…
Я делаю попытку объяснить врачу всю историю Насти с самого начала, прошу войти в ситуацию, но Степан Александрович остается непреклонен.
–Я вас прекрасно понимаю. Но даже для суда не могу выделить этих бумаг. Врачебная тайна! Если есть потребность в установлении отцовства, то это можно будет сделать после рождения. По эпителию например.
–А если человек согласится на встречу? Он же тоже не знает, кто донор?
–Ну вот тогда вы сможете поговорить лично. А пока вам придется отталкиваться от вот этого документа, – он кивает на результаты из лаборатории. – Поздравления уместны?
Старый врач дергает губами в улыбке, видимо заметив, что наши с Настей отношения не просто дружеские, а гораздо более личные.
Поздравления?
Провожу пятерней по волосам на голове.
–Это получается, что у меня сын будет? – Переспрашиваю, будто у меня резко случилось слабоумие.
Спускаю взгляд с Настиного застывшего лица на врача, потом на ее живот, потом обратно на Степана Александровича.
–А ваша, девушка, как фамилия? – Интересуется он.
–Маслова. Я… – вздрагивают по детски обижено ее губы. – Извините меня. Что–то нехорошо…
Она подрывается с дивана и выбегает из кабинета.
–Настя, ты куда? – Кричу в след. И на панике достаю бумажник. – Степан Александрович, можно нам врача организовать нормального. Хрен знает, чего там ей снова плохо. Одни нервы…
–Дамир Алексеевич, – улыбается Ермолин, – Не сочтите за грубый совет. Вы просто догоните девушку и скажите, что рады ребёнку. Если вы рады…
–Конечно, я рад!
Это же не обсуждается.
–Ну а чего же тогда пять минут молчали и в лице менялись?
Серьёзно?! Неужели я действительно так тупил, что Маслова решила, будто я не рад.
–Степан Александрович… – протягиваю руку ему. – Спасибо! Я не расплачусь с вами.
–Лучше больше никогда не приходите, – пожимает мне ладонь в ответ он. – Будьте здоровы.
И подхватив вещи, я спешу следом за Настей. Осматриваю пустой коридор. Вот куда она нарулила без куртки. Искать ее в больнице – это как иголку в стоге сена! Тут огромные корпуса.
Набираю, а эта дурочка сбрасывает!
Пишу ей сообщение:
«Я рад, что у нас будет сын! Настя… Ты! Ты – чудо. Которое перевернуло мою жизнь. Так просто не бывает!»
Отправляю.
Сын… И не надо больше никаких сложных смыслов думать. Отпускать кого–то, мучатся сомнениями! Кто–то очень щедрый на небесах все организовал и решил нам воздать.
Вижу, что сообщение прочитано и перезваниваю.
На этот раз отвечает.
–Алло…. – слышу, что ещё всхлипывает.
–Ты где, моя пузатая нервная лань? – Улыбаюсь.
–Не смешно.
–Я абсолютно серьёзен. Ты где, моя девочка?
–В соседнем коридоре. За кулером на подоконнике сижу.
–Никуда не уходи.
Я нахожу ее через пару минут и медленно подхожу вставая между чуть разведенными коленками.
Вытираю костяшками остатки слез со щеки.
Полаюсь вперед, так, чтобы оказаться поближе к ее уху. Обнимаю талию.
Дурочка…
–Не смей больше от меня сбегать. Что бы не случилось. Беги ко мне. Плачь, бей, кидай претензии. Поняла?
Трусь о ее скулу щетиной, и тут меня запоздало накрывает каким–то всепоглощающим, щенячьим счастьем от которого просто начинает трястись позвоночник.
–Сын, Настя!
Я перехватываю ее лицо в ладони и несколько раз смачно целую в верхнюю губу.
– В тебе мой сын! Мой!
Настя смущенно улыбается.
–Я так испугалась, что не могла взять в толк твою реакцию. Чужого ребёнка ты принимал, а своего…
–Да я просто обалдел! – Пожимаю плечами. – Быть уверенным, что никогда в жизни не станешь отцом и вот…
–Будем считать, что это новогодний подарок, – отвечает мне Анастасия перед тем, как наши губы сливаются в поцелуе.
–Мой подарок?
–И мой тоже, – шепчет.
Нас не могут оторвать друг от друга ни красноречивые покашливания с грохотом ведер, ни осуждающее бурчание случайных прохожих, только вибрация телефона заставляет перехватить побольше дыхания.
–Ответь, Дамир, вдруг там важное, – упирается в мои плечи ладонями Настя.
Я нехотя лезу в карман и вижу на экране номер матери.
–Потом перезвоню.
–Нет! – Не дает мне Маслова сбросить вызов. – Ответь. Раз уж я нашу ее внука, я требую знакомства.
Я всё–таки нажимаю клавишу отмены звонка.
–И нет! Потому что она будет снова уговаривать меня приехать завтра на Новый год!
–А что в этом плохого?
–К отцу? В дом? Действительно, ничего! Все! Вопрос закрыт! – Сержусь.
