Текст книги "Лорд из города теней"

Автор книги: Оливия Штерн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

А что – тогда, я уже не успела додумать. Я скользила сквозь пространство, перейдя на сторону Силы, все ближе и ближе к источнику, невероятно сильному… Оттон ле Ферн – человек с богатой фантазией, если смог организовать нечто подобное.

Чувства обострились до предела: я вслушивалась и вглядывалась, готовая при первых же признаках опасности скользнуть обратно. Однако, вокруг царили полумрак и безмолвие. Никто не бросился на меня с ревом, никто не замахнулся кинжалом… Я осторожно ступила на каменный пол и осмотрелась.

Просторный и высокий подвал. На стенах – все те же желтые кристаллы, дающие тусклый, унылый свет. Шагах в двадцати от себя я увидела ещё один алтарь, круглый, но в отличие от предыдущего, этот явно использовали по назначению. Поверх какие-то тряпки накиданы, да так, словно пытались прикрыть чье-то тело. Я потянула носом – и в горле осел железистый запах крови. Я невольно положила руку на серебряный медальон с образом святой Матильды – да убережет он меня от того, что может здесь таиться! Сверилась с расположением плетения заклинаний – они вели к алтарю. А там, там… Я сглотнула. Но лорд Уимбер хочет знать, откуда черпает столько магии герцог ле Ферн, и, значит, нужно идти дальше.

Я и пошла, хотя каждый следующий шаг давался сложнее. Этот густой запах крови, почти осязаемый… И как будто чья-то боль паутиной висит прямо в воздухе, я почти ощущаю агонию этого страшного места.

Еще шаг. И еще.

В самом деле, что-то – или кто-то лежал на алтаре. Под несколькими простынями в засохших кровавых пятнах угадывался силуэт человеческого тела.

Я сглотнула.

Зачем я иду туда? Ведь и так понятно, что Оттон ле Ферн черпает чудовищные объемы магии из того, кто распят на этом камне. Все, можно возвращаться. Я ведь узнала то, что от меня требовалось… Или нет?

О, святая Матильда, зачем я хочу увидеть то, что закрыто грязными простынями? Зачем?

Но внезапно стало ясно, что, если не узнаю, не распутаю эту жуткую тайну до конца – как я дальше буду жить? А вдруг тому, кто на этом алтаре, еще можно помочь?

Тело неподвижно на алтаре, руки-ноги разведены в стороны и прикручены к камню ржавыми скобами. Я вижу белые, совершенно безжизненные пальцы, скрюченные, сведенные судорогой. Вижу, какие на этих пальцах белые и острые когти, почти как у хищника. А ещё я вижу, что у того, кто скрыт под тканью, просто чудовищный резерв магии, он быстро наполняется извне, но заклинания Оттона ле Ферн присосались, и тянут, тянут все то, что существо накачивает в себя. Таким образом, резерв того, кто на алтаре, постоянно пуст.

Я остановилась, чтобы отдышаться. По спине тек холодный пот, ощутимо подташнивало от ужаса, но… Надо ведь до конца? Что за существо сковал герцог? Я сделала глубокий вдох, через рот, потому что перед глазами потемнело. И все-таки я заставила себя дойти до алтаря.

К страху и отвращению почему-то примешивалось острое, болезненное чувство несправедливости. Выходило, что все, кто жил в замке припеваючи, жили так хорошо за счет страданий этого неведомого мне мага. Да и сам герцог… тот еще мерзавец. Выходит, все то, что имел – имел за счет вот этого…

Мысли начали путаться. И я уж не понимала, то ли мне искренне жаль пленника, то ли меня бесит именно то, как хорошо и вольготно живет ле Ферн за счет чужого резерва… Не знаю. Все мешалось.

Но я все же нашла в себе силы и трясущейся рукой сдернула ткань, закрывающую тело. А в следующий миг меня вывернуло прямо на пол, только что съеденным завтраком.

О, герцог оказался большим фантазером!

Пленник был скован десятком разных заклинаний. А то, что резерв его был постоянно пуст, не давало ему даже шанса выпутаться из плетений ле Ферна. Впрочем, его магия казалась ещё темнее, чем у герцога – так что он ничего бы и не сделал, потому что не видел плетений. Одна ошибка – и его бы просто разорвало на куски.

Но помимо этого, тело несчастного было пронизано железными крючьями для разделки мяса, и они растягивали его в стороны, зацепившись за ребра, за ключицы.

Я, подвывая от ужаса, оперлась о камень. Взгляд скользил по белой коже, измаранной засохшей кровью. Кто может пережить такое? И, тем не менее, человек – или не человек – все еще дышал.

В висках бешено колотился пульс. Похоже, даже если я освобожу пленника от заклинания герцога, он не жилец. Так что… наверное, надо возвращаться. И просто отписаться Уимберу о том, что я здесь увидела.

Но почему-то я медлила. Лицо, вот что вдруг показалось важным. Лицо умирающего, замученного пленника.

Человек лежал неподвижно, запрокинув голову, и я обошла алтарь. Случайно коснулась его скрюченных пальцев, отдернула руку. Вместо холода я встретила жар, белая кожа была горячей, словно кипяток.

На подгибающихся ногах я обошла алтарь так, что запрокинутое лицо существа оказалось передо мной.

И, наконец, увидела.

Внутри все моментально взялось коркой льда: спутанные, сбившиеся в колтун черные волосы, высокий умный лоб, черные брови с изломом. Я же… узнала. Невозможно! На алтаре был Эрис Аш-исси, вне всяких сомнений. И он все еще дышал.

Но тогда… С кем я виделась в саду по ночам? Кто меня целовал?

Внезапная догадка оказалась сродни дикому блеску молнии. И, верно, такая же болезненная. Фантом! Превосходный, очень материальный, но все-таки не без изъянов, я ведь это чувствовала, крошечные неправильности в тактильном восприятии. Слишком гладкая ткань, как будто, создавая ее, все внимание уделили видимым частям тела… Ох, святая Матильда! Все это время я общалась с фантомом, в то время как его хозяин был здесь.

Но если он мог создать фантом такого уровня без использования собственного резерва, следовательно, это умение было его природным свойством. И, следовательно, сейчас передо мной на алтаре был прикован один из тех, древних, кого мы называли Тенями.

Проклятие.

Меня целовал фантом. Мое платье расстегивал фантом. И я… О, святая Матильда, я успела как будто привязаться к нему, самую малость.

Успела привязаться к проклятому шеду, который, выходит, прикован к алтарю, чтобы служить Оттону ле Ферн вечным источником магии.

Но тогда… зачем фантом пытался меня соблазнить? Чтобы я, вот сейчас, освободила его хозяина?

Догадка резнула болью.

Мерзко-то как, если все так на самом деле.

Но, даже если все это так… Смогу ли я развернуться и уйти? Смогу ли я и дальше жить, зная, на чьей крови держится благополучие замка Ферн и могущество герцога?

Я замотала головой. Нет, так нельзя. Даже если меня обманули.

Я растерянно оглядела алтарь. Как я его освобожу? Как я разобью оковы? Как и куда я смогу его спрятать, чтобы герцог нас не нашел?

– Мистер Аш-исси, – тихо позвала я, склоняясь к его лицу, – вы меня слышите? Я… я вам помогу.

Черные ресницы затрепетали, но глаз он не открыл. Зато я заметила, что меж приоткрытых, покрытых спекшейся кровавой коркой губ, как будто удлинились зубы.

Что же делать? С чего начать? Я окинула взглядом сложные плетения герцога. Ну и наворотил он дел…

Уж не знаю, почему, но рассудок прояснился окончательно, и я начала делать то, что всегда умела лучше всего: аккуратно подцепляя невесомые пряди плетений, разрывала их по одной. Когда от толстой, в руку толщиной веревки осталась тонкая нить, она лопнула сама собой – с тихим звуком, как будто бисер рассыпали по полу. И одновременно измученный и изувеченный пленник дернулся и едва слышно застонал.

Ну, отлично, Лора. Он жив. Но надолго ли?

Я облизнула пересохшие губы. Быстрее надо действовать, пока герцог не сообразил, что кто-то копается в его заклинаниях и не решил вернуться в замок. Впрочем, какое-то время это возвращение все равно займет, а я тем временем… мы тем временем попробуем бежать подальше отсюда.

– Эрис, – тихо позвала я и склонилась к его лицу, бескровному и жутко-прекрасному, – я тебя освобожу…

Я посмотрела на ржавые скобы. Оставалось их раскрошить как-то… Думай, Лора.

А настоящий, не-фантомный Эрис Аш-исси медленно приходил в сознание. Кажется, он прошептал что-то, едва слышно. Я невольно наклонилась ниже, к самому его лицу, чтобы услышать… И вдруг он распахнул глаза, уставился на меня страшным, полным безумия взглядом. Ни искры разума, только ночь, агония, сумасшествие. Я отпрянула, но…

Не успела. Наверное, не успела.

Я даже не смогла проследить его молниеносное движение головой. В следующий миг – жуткая, выжигающая рассудок боль в ключице. Я закричала, оттолкнулась руками. По груди хлынуло что-то горячее. И так больно, словно… он из меня кусок мяса выдрал.

– Ох, – я прикоснулась руками к тому месту, что пульсировало нарастающей болью.

На пальцах осталась кровь.

Но… как же так? Я ведь хотела помочь… Я ведь…

И в тот самый последний момент, когда перед глазами стремительно сгущалась темнота, я поняла, что не чувствую больше своего собственного резерва.

Глава 5. Предсказанный алтарь

…Меня захлестнула вода. Ее было так много, она лилась потоком на голову, так что я едва не захлебнулась. Но наглоталась изрядно, долго кашляла и плевалась. Потом как-то сообразила, что сижу на стуле, что не могу шевельнуть руками. Они оказались привязаны к подлокотникам.

Мыслей… совсем не было. Лишь острое чувство несправедливости и совершенно детской обиды. За что? почему он… так со мной? Я ведь хотела его спасти…

Кое-как отдышавшись, я с трудом подняла голову: сквозь мокрые пряди была видна серая каменная стена и два мужских силуэта. Пока очень размыто. Капли воды повисли на ресницах, и у меня совершенно не было возможности их стряхнуть.

Впрочем, можно ничего и не стряхивать. И без того понятно, что ничего хорошего меня уже не ждет. Прислушалась к ощущению резерва – пусто и страшно. Жуткое чувство незарастающей дыры в груди, которая вроде бы и не болит, но все равно – есть. А вот прокушенная ключица болела, и очень даже…

– Очнулась, дура?

Я невольно вздрогнула, услышав голос герцога ле Ферн. Нет, не было сомнений в том, что он бросится домой, почуяв неладное. И ничего удивительного в том, что меня привязали к стулу. Но столько ненависти было голосе Оттона, что, казалось, ещё немного – и он сожжет меня, оставив на сиденье кучку пепла.

Оттон ле Ферн не стал ждать.

Он шагнул ко мне, резко дернул за подбородок, заставляя поднять лицо и смотреть на него. Сделал он это особенно больно, у меня в шее что-то противно хрустнуло… Я глянула на него – и внутри все стянулось в ледяной узел. Герцог ле Ферн выглядел как человек, который хочет – и будет – причинять боль.

– Ты что натворила, дура? – очень тихо спросил он, разглядывая меня с прищуром, – зачем? Что тебе надо было? Какого чистого ты полезла в мои дела?

И умолк. Ждал ответа. Я судорожно вдохнула и выдавила:

– Вы… Все это… Замок, и вся магия, и ваше это могущество… Не ваше. Вы его мучили, а сами жили… как паразит.

О том, что я проводила вечера с фантомом отпущенной на свободу тени, я умолчала. Да и слишком больно было думать о том, что тень меня попросту использовала, чтобы вырваться на свободу. Все эти разговоры, все эти поцелуи… О, святая Матильда! Да от этого еще больнее, чем от стальных пальцев герцога.

Ле Ферн окаменел на мгновение, а затем процедил:

– Жалкая, тупая девка. Ну и что с того, что все это было за счет твари? Всем было хорошо. Люди, которые до сего момента жили в замке, ничего не опасались. В довольстве жили. А теперь нет Барьера Погибели, и Дикие, ежели снова здесь появятся, будут штурмовать замок теперь уже по-настоящему. Ты считаешь, что поступила правильно, да? Кому ты сделала лучше, придурочная? Ради чего?

Я сникла. Он по-прежнему заставлял меня держать голову поднятой, но смотреть в черные, исполненные злостью и презрением глаза ле Ферна стало невыносимо. Надо было… Да, наверное надо было что-то сказать, настаивать на своем. Мол, хочешь Барьер – и строй его сам, своей магией. Но я так ничего и не сказала. Внутри болело… Там, где душа.

Впрочем, ле Ферн долго разговаривать не стал. Он быстро отпустил мой подбородок, а затем, почти не замахиваясь, ударил – но так, что у меня перед глазами полыхнуло багровым, а к скуле как будто раскаленную сковороду прислонили.

– Идиотка! – взревел он, – какого чистого?!! Кем ты себя возомнила, вошь несчастная?

Я только зажмурилась, когда он схватил меня за волосы. Снова ударил, наотмашь. Рот мгновенно наполнился кровью.

– Я тебя убью, – пообещал ле Ферн, – сперва изувечу, а потом убью. Надо же, поборница справедливости! И ради кого? Ради твари, из-за которой погибла моя сестра!

Он толкнул стул назад. Меня спасло лишь то, что спинка была высокой, и поэтому я не разбила голову о камни. Но понимание того, что он действительно меня убьет, оглушило. Я как будто окунулась с головой в мутную воду – такую же, какая в ручье рядом с нашим пансионом. Мир вокруг стремительно утрачивал краски, кровь из разбитых губ все текла и текла, приходилось ее сглатывать, чтоб не захлебнуться. И в этот момент тяжелый ботинок опустился прямо мне на лицо.

– Тварь, – с чувством произнес ле Ферн, – ты у меня за все ответишь…

Тишина.

Затем он все-таки убрал ногу, наклонился, и рванул в стороны ворот моего платья. Затем с торжествующим воплем сорвал с шеи мои медальоны – образ святой Матильды и артефакт Лесли Уимбера.

Снова тишина.

И затем – страшный, продирающий жутью до костей, смех ле Ферна.

– Ну надо же! Ах ты, сукин сын! Уимбер, твою мать! А я-то думал, что огородился от подобного… – сунул мне под нос медальоны, – смотри, дура. Ты поверила Уимберу, а, между прочим, его артефакт должен был тебя убить сразу же после того, как ты мне здесь все испортила. Вернее, сперва отправить нужные сведения Уимберу, а потом разнести тебя в клочья. Тебя спас другой амулет…

И я посмотрела. Серебряная пластиночка, подаренная мне Рут, попросту сплавилась с медной игрушкой Уимбера, обволокла ее чистым сиянием. Спасла… но ради чего теперь?

Ле Ферн выпрямился и скомандовал, обращаясь к Сарро – а это был именно он, вторым присутствующим.

– Отвяжи ее. Хочу размяться, прежде чем убью.

Ох, только не это. Только не так…

Но кто мне поможет? Уж явно не тот, кто выдрал из меня всю мою магию, оставив беззащитной. А я? Матильда, какая же я наивная дура.

Сарро начал что-то говорить леФерну, но я даже не прислушивалась. Медленно тонула, вязла в собственной боли, и это было так ужасно – осознавать, что мой поступок, будучи справедливым, оказался также и приговором всему этому замку. Еще более жутким было то, что я доверилась мастерски сформированному фантому, что он мне действительно нравился, что я думала о нем… А он – он выполнял приказ хозяина, не более. Заинтересовать. Очаровать. Заставить ощутить сострадание и помочь освободиться.

Жаль, что ле Ферн не даст умереть быстро и безболезненно. Жаль…

Тем временем ничего не происходило. Ле Ферн и Сарро по – прежнему что-то обсуждали в полголоса, даже тихо ругались меж собой, как мне показалось. Потом герцог все же сказал:

– Ладно, пусть по-твоему. Но смотри у меня, выпустишь – и ты знаешь, что за это будет.

Затем он быстро шагнул ко мне, наклонился, с усмешкой заглядывая в лицо.

– Живи пока, дурочка. Да, живи, с мыслью, что тварь украла Солью, и теперь наверняка ее сожрут в этом проклятом городе теней.

– Нет, – слабый, едва слышимый протест.

– Да-да, – насмешливо сказал ле Ферн, – можешь думать и об этом, а не только о том, как я паразитировал на магии шеда, и как мы все здесь хорошо жили, а ты все испортила. Сарро, в подвал ее.

И вышел, лязгнув дверью.

Я же поймала себя на том, что тихонечко подвываю от страха. Солья! Подумать только… Зачем она теням? Похоже, эта тень пыталась и Солью заманивать, но не получилось. Если с девочкой что-то случится, в этом тоже буду виновата только я…

Сарро склонился ко мне и без особого усилия поставил стул. Затем достал нож и аккуратно разрезал веревки. Сунул в руку платок.

– Кровь вытирайте.

– Сарро! – я всхлипнула, – это правда, про Солью?

Полукровка стоял надо мной, уперев руки в бока и смотрел так задумчиво, что в душе вспыхнул крошечный огонек надежды. Возможно, он мне поможет?

– Правда, – ответил он на мой вопрос, – Солья исчезла. Никто ее не видел, она как сквозь землю провалилась.

– Но вдруг… это не тень?

– Его светлость полагает, что тень, – мрачно замерил Сарро. Помолчав, спросил, – идти можете?

– Куда?

– В подвалы.

Слабенький, трепещущий огонек прихлопнули пыльной тряпкой.

– Почему ты его слушаешься? – прошептала я, – почему ты здесь?

– Я здесь родился. Давайте, помогу, мисс Кромби. Я вас предупреждал, верно? Еще в самом начале предупреждал…

– Ты видишь будущее?

Он крепко взял меня за руки, обхватил плечи и потянул вверх. На ноги я, конечно, встала, но голова тут же закружилась, перед глазами замельтешила серая муть. Но Сарро не торопил. Дождался, пока я обрету равновесие.

– Иногда вижу, мисс Кромби. Это в крови, ну, вы понимаете.

Я подняла лицо и посмотрела в черные глазищи полукровки.

– И что там, в моем будущем?

Сарро прищурился. Затем молча взял из моих рук платок и приложил к разбитым губам.

– Ваше будущее, – тихо и неуверенно сказал Сарро, – слишком сейчас темно. Но ясно я вижу в вашей судьбе лишь жертвенный алтарь, темную страсть и золотой венец. Идемте, мисс Кромби. Я не могу ослушаться своего…

И умолк, о чем-то напряженно размышляя.

– Сарро, миленький, ты только сообщи мне, если Солью найдут, – шепнула я, опираясь на мощную руку и делая первый шаг, – я буду молиться святой Матильде, чтоб защитила девочку.

– Молитесь о себе, – зло обрубил Сарро, – идемте. Герцог не любит ждать.

* * *

Камера, куда меня привел Сарро, была маленькой, очень холодной и хранила следы былого применения: ржавые цепи, ввинченные в стены, и сгнившую вонючую солому в углу. Я с трудом доковыляла до этого угла и без сил рухнула на пол, подтянула ноги к груди. Сил не осталось даже на то, чтобы поплакать, и холод, просачиваясь сквозь мокрое платье, постепенно охватывал тело, навевая болезненный сон.

Теперь меня начало подташнивать, перед глазами все плыло, бралось широкой рябью. Наверное, что-то случилось с моей головой, когда меня бил ле Ферн. Боль пульсировала в лице и, кажется, один глаз постепенно заплывал – по крайней мере, я смотрела сквозь узкую щелочку, и веко болело и горячо пульсировало. Даже прокушенная ключица не давала о себе знать так, как голова. Хотелось пить… Но воды мне не дали.

А хуже всего было оттого, что теперь, оставшись в одиночестве, я снова могла думать. Медленно, но все же крутились в голове тусклые, присыпанные горьким пеплом мысли.

Итак…

Меня использовали. Все использовали.

Лесли Уимбер – чтобы напакостить ле Ферну.

Тень – чтобы освободиться, а заодно напакостить людям, которые все эти годы его мучили и использовали как бесконечный магический резерв.

Так ужасно осознавать, что шед и меня ненавидел. Такие, выходит, странные поцелуи были… с привкусом ненависти. Я ведь одна из тех, кто его использовал. И поверила… переживала даже, что не могу ответить взаимностью. Тьфу, это даже не глупость, нет. Это какое-то помешательство, не иначе.

А Сарро?

Этот, похоже, тоже ведет свою игру. И, похоже, именно Сарро отговорил герцога от того, чтобы меня избить, изнасиловать, а потом задушить.

…И Солья пропала. Надеюсь, с ней все-таки не случится ничего ужасного, потому что тогда… как мне тогда существовать?

Впрочем, я и без того наворотила дел, оставив замок без защиты перед Дикими. Ох.

Мысли мешались.

И было так холодно, что, казалось, мои слезы замерзнут крошечными ледяными капельками.

Мысли продолжали путаться в цветастый клубок.

Так обидно знать, что тобой поиграли и выбросили, словно мусор. Так жаль, что рядом нет Рут. Она бы нашла, что сказать, как утешить. Но ведь я… правильно поступила, отпустив шеда? Нельзя жить за счет другого существа так, как это делал ле Ферн, нельзя…

Кажется, я задремала, но это был болезненный, неприятный сон.

Мне внезапно приснилась Рут, веселая и довольная. Кажется, она себя неплохо чувствовала, по крайней мере, на бледные щеки вернулся здоровый румянец, губы больше не трескались. Она подошла ко мне, и только тут я заметила, что в руках она держит букетик бессмертников, у нас их оставляют на могилах умерших.

– Ну что, спас тебя мой медальон? – она даже не спрашивала, скорее, утверждала.

– Рут! – я хотела ее обнять, но почему-то руки не поднимались, онемели, – Рут, как ты сюда попала?

– Да вот, решила завернуть к тебе. Вижу, ты вляпалась в переделку, да?

– Еще в какую, – я вздохнула, – не знаю, как выбраться.

– Не переживай, выберешься, – серьезно сказал Рут, – а шеда прости. Его пытали столько лет, что, даже встретив тебя, он не мог думать ни о чем ином, кроме как сбежать из этого страшного места, понимаешь?

Я зябко повела плечами. Стало совсем грустно.

– Он выдрал мой резерв.

– Это временно. Все вернется.

– Он приказал фантому меня очаровать, а потом использовал так, как ему надо.

Тут Рут хитренько так улыбнулась, посмотрела с прищуром.

– Знаешь, я тут недавно прочла, что фантомы у теней – весьма интересное явление. Когда тень выпускает на волю фантом, это как бы она выпускает свою внутреннюю суть. И, что бы там не приказал хозяин, рассудок то есть, фантомы на диво своевольные сущности и порой болтают то, что и не надо бы.

– Да откуда ты это знаешь? – изумилась я, – этого ни в одной книге не написано!

– Написано, – уверенно сказала подруга, – только ты ее ещё не прочла.

Мы помолчали. И я, понимая, что сплю, в мыслях поражалась тому, сколь реалистичен сон и сколь странна наша беседа.

Поэтому я спросила:

– А ты? Рут, чем ты занимаешься? К тебе, наверное, новую соседку подселили?

Рут пожала плечами и улыбнулась.

– Я тоже уезжаю, Лора.

– К тебе посватались? Кто?

– Можно сказать, что и так, – она смотрела на меня ясными глазами, – наконец-то я посмотрю мир! И я… правда, я рада, что моя Матильда сослужила тебе хорошую службу.

– Она испортилась, – смущенно сказала я, – и остатки забрал герцог.

– Она тебе больше не понадобится, – уверила Рут. Помолчала, рассматривая меня, как будто я сильно изменилась, и тихо добавила:

– Ну, мне пора.

Развернувшись, она начала отдаляться, уходя в белесый туман, а где-то далеко замаячили золоченые ворота.

– Подожди! Ты куда? Ты так и не сказала, куда уезжаешь! – крикнула я.

Рут быстро обернулась, махнула рукой.

– У тебя все будет хорошо! Не беспокойся ни о чем!

…Я открыла глаза. Тело тряслось в ознобе, зубы клацали. Блеклый фонарик, что на стене, так и прыгал. Но самым ужасным стало осенившее меня понимание, что Рут, скорее всего, умерла, и больше я ее никогда не увижу – разве что в снах. От этой безумной тоски я расплакалась. Можно было бы сомневаться, но я почему-то была уверена, что Рут ушла, и весь этот сон просто потому, что ей очень хотелось попрощаться.

– Милая Рут, – прошептала я в темноту, – как мало мы с тобой обсудили… Как жаль, что я не написала тебе ни одного письма…

И в тот момент, когда я скорчилась от той боли, что лезвиями пластала изнутри, заскрежетал отпираемый замок. Кто-то шел за мной.

* * *

Почему-то я ожидала герцога. С плетью, с пыточными приспособлениями, на которых ржавыми разводами засохла чья-то кровь… Сердце замерло, дверь открывалась нарочито-медленно, словно тот, кто по другую ее сторону, уже наслаждался моим страхом.

Но нет. Пришли трое. Два крепких мужчины, из прислуги, я их пару раз видела во дворе, и Сарро.

Упершись ладонями в гнилую солому на полу, я заставила себя приподняться.

– Что вам нужно?

И поразилась тому, насколько безжизненно прозвучал мой голос.

Оттого, что мне никто не ответил, начали дрожать руки. Зачем они здесь? По приказу его светлости? Что они со мной сделают?

Я отшатнулась, когда мужчины молча подхватили меня под руки. Затем также легко поставили на ноги, словно я для них ничего не весила.

– Сарро! – выкрикнула я, как ворона хрипло прокаркала, – прошу… зачем вы здесь?

И только сейчас затуманенное страхом сознание начало отмечать некоторые странности в облачении секретаря ле Ферна. Во-первых, распущенные волосы. Во-вторых – вопреки всем правилам приличия, Сарро был обнажен по пояс. Я впервые увидела его… вот так, в одних штанах. Впервые взору открылись затейливые татуировки, которые покрывали руки от запястий до плеч, переползали на спину и грудь, и там смыкались странными узорами, как будто множество переплетенных кос. А еще по плечам и рукам, поверх татуировок, по зеленоватой коже Сарро были намазаны красные широкие полосы. Похоже, что кровью…

Я жалко пискнула, когда меня выволокли из камеры, извернулась в крепких руках и поймала сосредоточенный взгляд полукровки.

– Сарро! Почему? Зачем это?

Но он не ответил, лишь кивнул. А меня потащили дальше, наверх. Именно потащили, потому что ноги не держали совершенно, голова кружилась, и все тело болело, словно меня придавило камнями из осыпавшейся замковой стены.

И тут я вспомнила о том, что мне рассказывал фантом о Сарро, и о том, как герцог удерживает от провалов реальности свои земли. Так вот, значит, как я закончу свою жизнь? На жертвенном алтаре… То, о чем меня Сарро предупредил в самом начале. То, о чем он говорил совсем недавно.

Выворачивая шею до хруста позвонков, я исхитрилась посмотреть назад: он шел следом, такой страшный, такой… не-человек. Неужто недрогнувшей рукой меня зарежет?

– Сарро, помогите мне! – крикнула я, отчаявшись. И мне было все равно, что мои мольбы слышат другие слуги. Я-то знала, что при желании Сарро свернет им шеи одной левой. Но такого желания у него не возникло.

От ужаса перед глазами темнело. И тошнило, сильно тошнило. И болела голова. И прокушенная ключица. В какой-то миг я поддалась сладостной надежде, что Эрис Аш-исси явится и меня спасет прямо из-под ритуального ножа, но…

«Не придет и не спасет, Лора. Ты – никчемная дура».

А меня все тащили и тащили, безмолвно, куда-то вверх и вверх, по винтовой лестнице. Куда-то в одну из башен замка Ферн. И вокруг по-прежнему все было светло, красиво, изысканно… До дрожи изысканно, до приторной жути, от которой кровь в жилах стынет.

И вот, наконец, движение вверх прекратилось: я оказалась в круглой комнате без единого окна, освещенной ярко сияющими кристаллами. Там… меня ждал герцог, зловещее сочетание красного и черного. Его всклокоченные волосы казались все равно что мазками крови, такими же, как на плечах Сарро. А ещё – алтарь из грубо отесанного серого камня, с ржавыми ободами для крепления рук и ног.

Меня подтащили прямо к ле Ферну, и тот, поддев пальцами мой подбородок, заставил смотреть себе в глаза. К слову, у меня это получилось плохо, потому что один мой глаз совершенно заплыл и не открывался.

– Ну что, курочка, – со странным удовлетворением в голосе произнес он, – настало время пожинать плоды своей любви к справедливости. Не отворачивайся, тварь, смотри на меня… Опять под стенами Дикие, но у меня больше нет такого резерва магической энергии, как раньше. Придется цедить ее откуда придется. Из тебя, например. И поскольку я в тебе резерва совершенно не ощущаю, мы возьмем просто кровь. Вас ведь учили, что это – чуть ли не самый интенсивный источник энергии, а?

И, поскольку я молчала, дрожала и молчала, ле Ферн кивнул слугам.

– Давайте, закрепите ей руки-ноги.

– Не надо, – тихо попросила я, – не убивайте меня.

– Так раньше надо было думать, курица безмозглая, – в своей обычной манере ответил Оттон ле Ферн, и тут же обратился к Сарро, – ты готов?

– Ритуальный нож остался. Он у вас хранится.

– Конечно, у меня. Вам его доверить точно нельзя.

Дальше я наблюдала за происходящим, уже ощущая спиной ледяную поверхность алтаря. Мне ловко развели в стороны ноги, закрепили лодыжки стальными ободами. То же проделали и с руками.

Я видела, как ле Ферн прямо из пространственного схрона достал большой нож с черной рукоятью, видела, как передал его Сарро. Кивнул небрежно в мою сторону.

– Давай, начинай. А я буду плести Барьер, пока твои сородичи ещё на стены не полезли.

И вдруг Сарро заложил руки с кинжалом за спину и сказал:

– Нет.

Герцог опешил. Затем его аристократичное лицо мгновенно налилось кровью.

– Нет? что значит – нет, щенок?

Полукровка улыбнулся – спокойно, даже мило, словно был не перед жертвенным алтарем, а на светском приеме.

– Сейчас самое время, чтобы поторговаться, ваша светлость. Сейчас, когда от моего решения и понимания, как проводить ритуал наполнения, зависит жизнь всего замка… Да, сейчас я хочу, чтобы вы вернули мне мать. Не знаю, где вы ее там держите, но что-то подсказывает, что в одной из ваших кладовых. Пока моя мать не появится здесь, ничего не будет. Ни-че-го.

Я даже восхитилась, как это он смело высказал прямо в лицо герцогу. Я бы так точно не смогла, мне было бы страшно.

– Да ты совсем берега потерял, – процедил ле Ферн, – режь! Начинай ритуал. А мамашу свою получишь позже.

– Нет. Или сейчас, или никакого ритуала. Будете пользоваться собственным резервом, ваша светлость.

И в последних словах прозвучала неприкрытая издевка.

– Ах ты, выродок! Ты…

Герцог был цвета свеклы. Рот перекосило, глаза навыкате. Еще удар хватит, и совсем не ясно, плохо это будет или хорошо.

– Мою матушку. Сюда. Сию минуту, – холодно повторил Сарро, – либо ищите другого специалиста по ритуалам наполнения.

Внезапно герцог как будто расслабился, даже немного побледнел. Провел дрожащими пальцами по волосам, приглаживая их назад.

– Хорошо, твоя взяла, – устало буркнул, – сейчас…

И тут я поняла, что замок Ферн воистину хранил очень много старых тайн. Герцог сделал движение руками, словно распахивая шторы, и прямо в комнату из ниоткуда вывалилось… что-то страшное, сморщенное, в лохмотьях. Завоняло нечистотами, кровью… Существо не удержалось на ногах, рухнуло на пол.

– Вот она. Начинай, – сухо скомандовал ле Ферн.

И откуда-то донесся далекий звук рога.

– Начинай, твою мать! – рыкнул Оттон на замершего неподвижно Сарро, – начинай же! Они уже близко!

– Хорошо, – Сарро встряхнулся и, больше не глядя вниз, где должна была находиться его мать, шагнул ко мне, разворачивая нож лезвием вниз.

– Я начну с рук, – спокойно продолжил он, – ваша светлость, так поток энергии не будет слишком плотным.

– Хорошо, – буркнул ле Ферн, – я начинаю плести… Чтоб их Чистый побрал, этих ящериц…

Я посмотрела на герцога, который чуть прикрыл глаза. Теперь он видел магию, и ждал, когда я стану новым ее источником. И в тот же миг Сарро сделал надрез на моем запястье. Нож оказался острым, я даже не сразу поняла, что мне вскрыли тонкую вену.

…Вот и все. Зато стало понятно, отчего Сарро беспрекословно подчинялся его светлости.

Хотя это очень слабое утешение на пороге смерти.

Сарро обошел меня с другой стороны и аккуратным, выверенным движением сделал длинный разрез на другом запястье.