Текст книги "«Сыны Рахили». Еврейские депутаты в Российской империи. 1772–1825"

Автор книги: Ольга Минкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Третий еврейский комитет. 1809–1812 гг.

Третий еврейский комитет был учрежден именным императорским указом 5 января 1809 г.[554]554
  Письма екатеринославского губернатора В.В. Коховского тайному советнику В.С. Попову для доклада князю П.Н. Зубову с 20 января 1782 по 24 июня 1794 г. // Записки императорского Одесского общества истории и древностей. Одесса, 1881. Т. 12. С. 417.


[Закрыть] Одним из главных направлений деятельности комитета должно было стать «исследование» обширного корпуса проектов «депутатов еврейских обществ» 1807 г. «о поправлении участи их». В комитет во главе с сенатором В.С. Поповым, некогда в качестве главы комиссии по принятию прошений общавшимся с различными еврейскими представителями[555]555
  Мемория Четвертого еврейского комитета за февраль 1826 г. – РГИА. Ф. 560. Оп. 10. Д. 180. Л. 30.


[Закрыть], вошли упоминавшийся выше сенатор Алексеев, товарищ министра внутренних дел (с апреля 1810 г. – министр внутренних дел) О.П. Козодавлев, бывший член Первого еврейского комитета С.О. Потоцкий, Я.А. Дружинин и бывший минский губернатор З.Я. Карнеев, упоминавшийся выше в связи с казусом со слухами, распространившимися среди евреев в связи с учреждением Первого еврейского комитета. Примечательно, что «общая» точка зрения, отразившаяся во всеподданнейшем докладе комитета, сильно отличалась от мнений, ранее высказывавшихся его участниками по еврейскому вопросу. Так, не получил развития рассматривавшийся комитетом (возможно, в продолжение упоминавшихся выше предложений сенатора Алексеева) проект привлечения евреев к военной службе[556]556
  По мнению современного американского исследователя Й. Петровского-Штерна, хеврa и кагал, разнившиеся по своим функциям, имели одинаковый правовой статус в своих отношениях с властью («functionally different but legally equal before the authorities») (Petrovsky-Shtern Y. Russian Legislation and Jewish Self-Governing Institutions: The Case of Kamenets-Podolskii // Jews in Russia and Eastern Europe. 2006. № 1 (56). P. 111). Это утверждение представляется полностью ошибочным. В «Положении о евреях» 1804 г. кагал фигурировал в качестве единственного органа еврейского общинного управления, вступавшего в правовые отношения с имперской администрацией. Для обеспечения своего представительства хеврот могли использовать только «зазоры» в законодательстве, наподобие возможностей расширенного толкования выражения «еврейские общества», а также недостаточную осведомленность властей о социальной структуре еврейского населения.


[Закрыть]. Отказ от введения рекрутской повинности для евреев, а также «либерализация» взглядов членов комитета были, возможно, связаны с определенным влиянием со стороны «поверенных всех еврейских обществ», принимавших участие в его деятельности.

При этом имела место легитимация «поверенных» только со стороны «еврейских обществ». Как уже неоднократно отмечалось в данной работе, «еврейские общества» – выражение исключительно неопределенное и допускающее самое широкое толкование. Неопределенностью этой формулировки, например, в указе 19 февраля 1807 г. могли воспользоваться различные группы еврейского населения при выдвижении своих собственных представителей в качестве официальных выразителей интересов еврейского населения. Поскольку кагал к тому времени имел сильную оппозицию в лице хеврот, последние тоже могли выдвигать своих представителей в качестве «депутатов» и «поверенных»[557]557
  Fainhauz D. Konflicty społeczne w śród ludności żydowskiej na Litwie i Białorusi w pierwszej polowie 19 w. // Biuletun Żydowskiego Institutu Historycznego. 1964. № 52. P. 8–15.


[Закрыть]. При этом соотношение сил в каждой отдельно взятой общине могло быть разным и со временем изменяться[558]558
  [Sasson I.]‘Eleh nidaf zikhronot // На-melits. 1881. № 6. S. 111. Судебная тяжба между гродненским кагалом и прикагалками Бобрика и Забережья тянулась с 1797 по 1823 г. и закончилась в пользу последних.


[Закрыть], что не могло не влиять на состав ее представителей, отправлявшихся в столицу. Формулировка «еврейские общества» не имела также четких региональных границ и могла подразумевать как искусственно созданные властью губернские и уездные кагалы, так и традиционное еврейское деление на автономные общины. Противоречия между кагалами и стремившимися отделиться от них прикагалками, как это имело место в описываемый период в Гродно[559]559
  Доклад о евреях. С. 255–256; рукопись, по которой была сделана данная публикация: ОР РНБ. Ф. 550. Оп. 1. FII 278.


[Закрыть], где стороны вынуждены были прибегнуть к вмешательству губернской администрации, и конфликты между хасидами и сторонниками традиционного иудаизма также не могли не влиять на выборы депутатов и поверенных.

Итак, в 1809 г. «поверенные от еврейских обществ почти всех губерний» отправились в Санкт-Петербург, где представили свои прошения «о поспешнейшем разрешении их участи и избавлении от угрожающего им совершенного разорения» председателю Третьего еврейского комитета и министру внутренних дел[560]560
  Черновые записи В.С. Попова по высочайше утвержденному комитету для рассмотрения дел еврейских. 7–20 января 1809 г. – ОР РНБ. Ф. 609. Д. 19. На современной обложке ошибочно указан «комитет по европейским делам», в описи аналогичная ошибка исправлена. Документ в плохом состоянии.


[Закрыть]. Согласно относящимся к первым дням работы комитета служебным записям В.С. Попова «По высочайше учрежденному комитету для рассмотрения дел еврейских»[561]561
  Там же. Л. 2.


[Закрыть], уже 14 января «евреи чрез поверенных своих подали краткую записку»[562]562
  Там же. Л. 3.


[Закрыть], содержание которой не раскрывается. Возможно, с прошением евреев связана и следующая запись о необходимости провести «прежде всего новую перепись самих жидов, во всех губерниях находящихся»[563]563
  Доклад о евреях. С. 256.


[Закрыть]. Отметим, что слова «еврей» и «жид» употребляются в записях попеременно, без каких-либо смысловых различий между ними. Быстрота реакции евреев на учреждение комитета, вероятно, связана с тем, что поверенные уже находились к этому моменту в столице.

Прошения поверенных, поступавшие в комитет на протяжении 1809-го – начала 1812 г., были объединены в докладе комитета с «мнениями от депутатов еврейских обществ», «вытребованными в разные времена по высочайшему повелению»[564]564
  «Евреи находят сообразнейшим с их законом, чтобы их дети, до вступления в народные училища, обучались в еврейских школах» (Там же. С. 267); «Евреи находят, что приведение меры сей в действие расстроило бы их торговлю» (Там же. С. 268) и т. п. Очевидно, что в этих случаях под «евреями» подразумеваются легитимные еврейские представители, выступающие от имени всего еврейского населения. Ср.: «Сами благомыслящие евреи признаются, что многие из их собратий не имеют понятия о внутреннем достоинстве человека и совсем не знакомы с моралью» (Ч. Об узаконении для евреев, обитающих в империи Всероссийской // Вестник Европы. 1805. Кн. 10. С. 135), где под «благомыслящими евреями» могут подразумеваться депутаты, лично приглашенные членами Первого еврейского комитета (см. выше, первый параграф данной главы).


[Закрыть], т. е. с критическими замечаниями по поводу «Положения» 1804 г., высказанными депутатами 1802–1804 и 1807 г. созыва. Иногда для обозначения еврейских представителей в докладе употребляется просто слово «евреи»[565]565
  Доклад о евреях. С. 266.


[Закрыть]. Примечательно как суммарное изложение просьб различных еврейских представителей, так и полемика с ними членов комитета. Значительной уступкой, сделанной комитетом как еврейским поверенным, так и здравому смыслу, был отказ от политики переселений, чтобы «вящим продолжением насильственных мер в настоящих политических обстоятельствах не ожесточить сей уже до крайности стесненный народ»[566]566
  Там же.


[Закрыть]. Поверенные в данном случае выступали от имени «целого еврейского народа», протестуя против «нарушения его прав» и «произвольного растолковывания» местными властями законодательства о евреях. Согласно докладу комитета, поверенные открыто заявляли, что в результате массового выселения евреев из сельской местности и запрета на производство и продажу алкоголя большинство евреев «должны будут или сделаться бродягами, или совершенно погибнуть»[567]567
  Там же. С. 263.


[Закрыть]. Описание бедствий еврейского населения в прошениях поверенных члены комитета интерпретировали как угрозу того, что лишившиеся средств к существованию евреи «ввергнутся в отчаяние, могущее произвести последствия, вредные для общественного спокойствия»[568]568
  Аналогичным образом, еврейские депутаты З. Зонненберг и Л. Диллон в начале 1817 г. стремились обратить внимание А.Н. Голицына на возможные волнения среди евреев Царства Польского, которые якобы «беспокоятся о слухе, в Варшаве носившемся, что приготовляется новое положение о евреях, в котором будто есть статьи, по их отзыву, самые тягостные для них и клонящиеся к уничтожению самой их веры». Дело казалось настолько серьезным, что было доведено Голицыным до сведения императора (Из варшавского архива Н.Н. Новосильцова // Русский архив. 1908. № 8. С. 581).


[Закрыть]. Опасения по поводу «еврейского бунта», а в связи с воображаемой угрозой французского влияния, еще и государственной измены с их стороны, к тому времени прочно утвердились в правительственных кругах, и все признаки недовольства существующим положением вещей, обнаруживавшиеся в прошениях еврейских депутатов и поверенных, интерпретировались соответствующим образом. В этой связи и сами депутаты могли вызывать сильные подозрения властей. Не исключено, что депутаты каким-то образом использовали намеки на угрозу еврейского бунта, чтобы добиться смягчения законодательных ограничений, как это сделал Ноткин в описанной выше переписке его с Кочубеем[569]569
  Гессен Ю.И. История евреев в России. С. 119.


[Закрыть].

Остальные предложения депутатов и поверенных относились к реализации тех статей «Положения» 1804 г., которые касались культурной реформы. Эта часть «мнений» депутатов удостоилась необоснованно резкой характеристики в работах Ю.И. Гессена. Согласно мнению Гессена, в «тревожное время, когда многотысячной массе предстояло изгнание с насиженных мест, когда всему народу угрожало экономическое бедствие, депутаты направили усилия к тому, чтобы укрепить власть раввинов, остановить в самом начале культурное движение»[570]570
  Доклад о евреях. С. 266–272.


[Закрыть]. Столь одностороннее освещение «мнений» депутатов, содержащихся в докладе Третьего еврейского комитета, создает искаженное представление об этом документе. В действительности депутаты протестовали главным образом против двойной подати и ограничений, связанных с перемещением евреев по территории империи (но не против черты оседлости)[571]571
  Там же. С. 267.


[Закрыть]. По поводу же предполагавшейся реформы еврейского образования депутаты дипломатично предложили учреждение своего рода «подготовительных курсов» для еврейских детей перед поступлением их в общероссийские учебные заведения[572]572
  Так, С.М. Дубнов вспоминал о знаменитом Кельмском Магиде (проповеднике), который в 1860-х гг. «объезжал Литву и Белоруссию, произнося громовые проповеди против идей нового просвещения: «“Когда ты придешь на тот свет, – говорил он, – и Верховный Судия спросит тебя: почему не доносятся до меня звуки кадиш (заупокойной молитвы сыновей о родителях) твоего сына – что же ты ответишь? Ты скажешь: я позволил моему сыну учиться в гойских школах, часы утренней молитвы он проводит не в синагоге, а в гимназии. И раздастся грозный голос: горе тебе, несчастный! Ты погубил душу сына и потерял молельщика за упокой твоей души. Ступай в ад!..” Громкие рыдания оглашают синагогу» (Дубнов С.М. Книга жизни. Материалы для истории моего времени. Воспоминания и размышления. М.; Иерусалим, 2004. С. 45). См. также: Марек П. Борьба двух воспитаний. Из истории просвещения евреев в России // Пережитое. СПб., 1908. Т. 1. С. 105–143.


[Закрыть]. Таким образом, предлагавшийся депутатами 1807 г. подход к еврейскому образованию выглядел более «прогрессивным», нежели общее отношение российского еврейства к светскому образованию вплоть до 1870-х гг.[573]573
  Доклад о евреях. С. 267.


[Закрыть]

Явная уступка требованиям правительства со стороны депутатов не встретила понимания в комитете, провозгласившем своей целью «усовершенствование политического состояния евреев, между прочим, чрез приобщение их посредством языка к тому обществу, от которого они столь долгое время отсечены были преграждением всех способов к получению одинакового со всеми воспитания»[574]574
  Применительно ко второй половине XIX в. этот процесс рассмотрен в недавней работе: Долбилов М.Д. «Очищение иудаизма». Конфессиональная инженерия учебного ведомства Российской империи (на примере Северо-Западного края) // Архив еврейской истории. М., 2006. Т. 3. С. 166–204.


[Закрыть]. Возражения комитета на предложение депутатов обнаруживают тенденцию, широко распространившуюся в дальнейшем в образовательной политике по отношению к евреям[575]575
  Доклад о евреях. С. 267.


[Закрыть]. Религия евреев, не имевшая ни иерархическим образом организованного духовенства, ни краткого свода нравственных принципов наподобие катехизиса, представлялась властям чем-то странным, непонятным и оттого подозрительным. Согласно доводам комитета, светское образование для евреев «не только не отвлекает от изучения догматов веры, но, напротив того, внушает к оным должное уважение»[576]576
  Там же. С. 273.


[Закрыть], т. е. способствует превращению евреев в нормально, с точки зрения властей, организованный народ, а иудаизма – в комплекс легко сводимых к набору общих формулировок «догматов». Разумеется, эта логика не могла найти понимания у еврейских представителей, стремившихся объяснить комитету, что «еврейские духовные преступления и следующие за ними наказания совершенно различны от преступлений и наказаний всех прочих народов» и что «всякое деяние еврея подчинено какому-либо законному обряду религии, упущение которого почитается действительным грехом»[577]577
  Там же.


[Закрыть].

Стремлением к контролю было продиктовано и решение удовлетворить просьбу депутатов о расширении компетенции раввинов, ограниченной «Положением» 1804 г. Власть раввинов, по мнению членов комитета, должна была служить «обузданию евреев, кои никаких духовных властей, например консисторий, коллегий, синодов и прочего, не имеют»[578]578
  Там же.


[Закрыть]. Эти опасения властей были использованы в своей аргументации депутатами, уверявшими, что ограничение прав раввинов «может в скором времени довести их [евреев] до крайнего разврата»[579]579
  Там же.


[Закрыть]. Отказ от вмешательства во все дела, связанные с еврейской религией, «малейшее неосторожное прикосновение к которой потрясает основания нравственности, на коих утверждается верность к государю и повиновение правительству»[580]580
  Там же. С. 272.


[Закрыть], был связан также с усилившимися перед войной 1812 г. подозрениями относительно лояльности евреев.

Примечательна также мотивировка депутатами требований об отмене двойной подати и ограничений, связанных с переменой места жительства. Депутаты, «усматривая из всех почти статей положения [1804 г.] благотворную цель правительства поставить евреев в ряду со всеми верноподданными», выводили из этого заключение о необходимости отмены двойной подати[581]581
  Там же.


[Закрыть]. Комитет предложил удовлетворить эти просьбы, дабы евреи «признали Россию истинным своим отечеством» и «устремились бы к снисканию уважения в том обществе, от которого они доселе удалялись»[582]582
  Современный русский перевод см.: Евреи в современном мире. С. 264–265.


[Закрыть]. Нельзя не заметить сходства этих формулировок с «Décisions Doctrinales» парижского Синедриона[583]583
  Доклад о евреях. С. 271.


[Закрыть], опыт которого, несомненно, учитывался комитетом. Правила, согласно которым евреи, проживавшие на помещичьей земле, не могли сменить место жительства без разрешения помещика, депутаты объявили «чрезвычайно стеснительными для их гражданской свободы»[584]584
  Там же. С. 270.


[Закрыть], вероятно не решаясь прямо объявить о том, что это могло быть первым шагом к закрепощению евреев. Оригинальное решение было предложено еврейскими представителями и в вопросе о традиционной еврейской одежде, которую евреи, избранные в члены магистрата или приезжающие во внутренние губернии (в том числе и сами депутаты), должны были сменить на европейское платье: «Депутаты и поверенные еврейских обществ изъясняют, что, по закону их, они бород не бреют, и потому почитают гораздо приличнейшим ходить в русском платье, по примеру русских купцов, в немецком же платье, с небритыми бородами, они вяще могут послужить предметом поругания и насмешек»[585]585
  Там же.


[Закрыть]. В действительности же депутаты, вероятно, добивались сохранения традиционной еврейской одежды, которая имела больше сходства с длиннополыми сюртуками бородатых купцов, чем с «немецким платьем». Позиционируя еврейский традиционный костюм как «русское платье», депутаты, таким образом, включали свои требования в контекст усилившегося в эти годы патриотического подъема, отразившегося и в одобрении комитетом этой инициативы, которая, по мнению членов комитета, должна была способствовать тому, чтобы «сблизить как понятия, так и пользы евреев с понятиями и пользами общими русскими»[586]586
  Долгоруков И.М. Славны бубны за горами, или моя поездка кое-куда в 1810 г. // Чтения в Московском обществе истории и древностей российских. 1869. Кн. 3. С. 223. См. также: Введение.


[Закрыть]. Примечательно, что именно вопрос об одежде стал главным в критике еврейских депутатов отдельными «просвещенными» евреями, такими, как Гирш-Бер Гурвич из Умани, изливавший свое недовольство политикой еврейских депутатов останавливавшемуся в его доме И.М. Долгорукову[587]587
  Брафман Я.А. Книга кагала. С. 90.


[Закрыть].

Таким образом, можно констатировать искусное использование еврейскими депутатами и поверенными в своих контактах с властью понятийного и идеологического аппарата самой этой власти для защиты традиционных еврейских культурных ценностей и экономических интересов еврейского населения, а также благосклонное принятие этих «правил игры» чиновниками комитета. По всей видимости, процедура практического «торга» еврейских депутатов и поверенных с властью не нашла отражения в документах, отобразивших постепенно вырабатывавшиеся участвовавшими в диалоге сторонами этикетные формы. С еврейским представительством, инициированным самой властью, в период 1801–1812 гг. сосуществовали альтернативные формы еврейского представительства, которые будут рассмотрены в следующем разделе.

Поверенные, кагалы, проекты. 1801–1812 гг.

К альтернативным формам еврейского представительства в данный период относились выступления «поверенных» той или иной общины, подача проектов и прошений от имени кагалов, а также частные инициативы отдельных евреев. Предложения последних зачастую расходились по многим вопросам с позициями, отстаивавшимися еврейской элитой через депутатов, поверенных и кагалы, однако импонировали части правительственной бюрократии, стремившейся к радикальной еврейской реформе.

Защита интересов еврейского населения через поверенных, делегировавшихся общинами и признававшихся властью de facto, – форма еврейского представительства, широко представленная в предшествующий период, – продолжала существовать и в начале XIX в. Отдельные документы о выборах поверенных отложились в пинкасах. Так, 27 мая 1801 г. в Минске поверенными «по всем делам города [т. е. еврейской общины города], важным и неважным» собранием кагала и представителями еврейской элиты Минска были избраны главы кагала Йехуда-Лейб бен Яков и Натан-Шмуэль бен Дан, а также раввин Ишай, которым были выданы кагалом соответствующие доверенности[588]588
  Там же. С. 109–110.


[Закрыть]. Таким образом, помимо других обязанностей, на эти лица была возложена обязанность ходатайства за местных евреев перед губернской администрацией. Примерно через полгода состав поверенных несколько изменился: место раввина Ишая занял один из глав кагала – Йосеф бен Айзик Сегаль. Одновременно поверенных попытались привести к «присяге» перед кагалом. Содержание обязательства, которое должны были подписать поверенные, не раскрывается, однако известно, что они были недовольны содержавшимися в нем формулировками и отказались его подписать, а кагал, в свою очередь, отказался выдать им новые доверенности. 11 января 1803 г. стороны пришли к компромиссному решению: ходатаи обязались ничего не предпринимать без ведома кагала, а также избегать в своей деятельности всего, что могло бы противоречить «еврейскому закону» [т. е. галахическим нормам][589]589
  Там же. С. 22 (13 мая 1794 г.). В составленном Брафманом глоссарии определение «штадлана» выглядит необычно: «Ходатай частных лиц, по делам, производящимся в кагале» (Там же. С. 479). Возможно, лица, обозначавшиеся этим словом, могли выполнять и такие функции.


[Закрыть]. Слову «поверенные» в переводе Брафмана в оригинале могли соответствовать, насколько можно судить при сопоставлении с источниками предыдущего и предшествующего периодов, либо «nää’mānim» (букв.: «поверенные», «доверенные», обычно обозначение казначеев кагала или лиц, ответственных за отдельные денежные сборы), либо слово «поверенные», написанное еврейскими буквами. Наиболее частотное в документах более раннего периода слово «штадланы» («ходатаи») могло бы также фигурировать в этом документе, однако слово «štādlan», там, где оно встречалось в документах минского пинкаса, воспроизводилось Брафманом как «штадлан» (или «штадлен»)[590]590
  Доверенность, выданная могилевским кагалом Ц. Файбишовичу и И. Мовшовичу. 2 мая 1784 г. – РГАДА. Оп. 65. Д. 5793. Л. 253.


[Закрыть]. Процедуры назначения и «присяги» можно было бы объяснить влиянием российской бюрократической практики, но, скорее всего, они восходят к давним традициям регламентации и «упорядочивания» кагалами внутриобщинных отношений. В то время как в доверенностях, выданных «еврейскими обществами» депутации 1785 г. и еврейским купечеством белорусских губерний выступавшему в качестве их поверенного бывшему участнику этой депутации Ц. Файбишовичу в 1790 г., подчеркивались обязательства представляемых по отношению к представителям («И что вы только учините, спорить и прекословить мы не станем и все оное на себя приемлем властно, как бы мы сами все оное учинили, впрочем, остаемся вам, благодетелям нашим, покорные слуги»[591]591
  Доверенность, выданная Ц. Файбишовичу купцами-евреями из Белоруссии. – РГАДА. Ф. 19. Оп. 1. Д. 335. Л. 37.


[Закрыть]; «И что только по сей нашей просьбе учините, с прекословием отзываться не станем»[592]592
  Определение Сената о даровании евреям, недовольным своим помещиком, двух лет сроку для переселения их в другое место. 8 августа 1801 г. – РГИА. Ф. 1149. Оп. 2. Д. 11 а. Л. 182.


[Закрыть] и т. п.), в случае с «поверенными» минского кагала мы имеем дело с противоположной ситуацией. В случаях с еврейскими представителями 1784–1785 и 1790 гг. поверенные стремились обеспечить себя гарантиями от представляемых ими групп еврейского населения и добились этого, в случае же с ходатаями минского кагала, являвшимися к тому же главами этого кагала, одержало верх стремление еврейской элиты города к контролю над выдвинутыми из ее среды ходатаями.

«Поверенные» могли выражать интересы какой-либо группы лиц внутри общины, и в этом случае их легитимность была весьма спорной. Так, поверенные евреев Бердичева с 1798 г. регулярно подавали в Третий департамент Сената жалобы на владельца местечка М. Радзивилла «о причиняемых им якобы самовольных налогах и притеснениях по доходам, с разных частей собираемых, а равно и личных чрез побои обидах»[593]593
  Прошение поверенных от евреев Бердичева. 23 июня 1800 г. – РГИА. Ф. 1374. Оп. 2. Д. 962. Л. 3 об.


[Закрыть]. Радзивиллу, согласно жалобам «поверенных», оказывали содействие приближенные к нему евреи – арендатор Мошкович и некто Лисянский, которые, пользуясь своим влиянием на помещика, стали «насильниками над кагалом»[594]594
  В последнем случае характерен пример Беньямина Шпеера, вскоре после первого раздела Польши предложившего российской администрации провести реформирование внутренней структуры еврейского общества. В числе главных недостатков «прежнего польского управления» он называл потворство злоупотреблениям отдельных евреев, которые «искали основать свою пышность на разорении своего общества, … разными происками находили случай войти в милость к какому-нибудь знатному господину, … пронырством своим неусыпно старались делать всегда в обществе разврат и непримиримые ссоры; частные люди и кагалы всегда были предметом ненасытному самолюбию таковых людей и их покровителей» (Проект Б. Шпеера, поданный М.Н. Кречетникову. Не ранее 5 мая – не позднее 23 июля 1773 г. – ОР РГБ. Ф. 256. Оп. 1. Д. 470. Л. 2 об.). О постановлениях кагалов см.: Марек П.С. Кризис еврейского самоуправления и хасидизм // Евреи в Российской империи XVIII–XIX вв. Сборник трудов еврейских историков. М.; Иерусалим, 1995. С. 196; о позиции отдельных раввинов: Lederhendler E. The Road to Modern Jewish Politics. Political Tradition and Political Reconstruction in the Jewish Community of Tsarist Russia. P. 28–30.


[Закрыть]. Осуждение лиц, злоупотреблявших своим положением при высокопоставленных покровителях и противопоставивших себя общине вместо того, чтобы использовать свой статус «придворных евреев» для ходатайств за своих единоверцев, было на протяжении всего XVIII в. «общим местом» и в постановлениях кагалов, и в проповедях раввинов, и в выступлениях отдельных «просвещенных евреев»[595]595
  Прошение поверенного бердичевских евреев Мошковича Сенату. 4 апреля 1801 г. – РГИА. Ф. 1374. Оп. 2. Д. 962. Л. 5.


[Закрыть]. Куда примечательнее появление того же Мошковича в качестве «поверенного еврейского общества» Бердичева с жалобой на предыдущих ходатаев, которые, «неправильно именуя себя поверенными», возвели «неосновательные обвинения» на Радзивилла, Мошковича и Лисянского, и просьбой об их высылке из Санкт-Петербурга[596]596
  Регесты и надписи. Свод материалов для истории евреев в России. СПб., 1910. Т. 2. С. 278.


[Закрыть].

Суть конфликта, расколовшего еврейскую общину Бердичева на две группы, каждая из которых делегировала своих «поверенных», несколько проясняется при обращении к более ранним документам, отразившим взаимодействие евреев Бердичева с владельцами местечка. Еще в 1732 г. по распоряжению владелицы местечка Т. Завиши хевра («братство цеховое») портных была изъята из юрисдикции кагала[597]597
  Там же. С. 306. За вмешательство в дела портных членам кагала с этого момента грозил штраф 50 червонных злотых в пользу владельца местечка.


[Закрыть]. Эта привилегия несколькими годами позже была подтверждена ее дочерью М. Завишиной-Радзивилл[598]598
  Там же. С. 308–310.


[Закрыть]. К 1794 г. в конфликт с кагалом оказались втянуты и состоятельные члены общины, нашедшие поддержку у М. Радзивилла, издавшего распоряжение об учреждении альтернативного органа власти: независимого от кагала и раввина «еврейского суда»[599]599
  Определение Сената 8 августа 1801 г. – РГИА. Ф. 1149. Оп. 2. Д. 11 а. Л. 182 об. – 183.


[Закрыть]. При этом порядок избрания («во время еврейского праздника Пасхи», «на три года») и структура (четверо «судей» и «писарь») этого «суда» копировали устройство кагала. «Суду», подчинявшемуся непосредственно владельцу местечка, были переданы такие функции кагала, как разбор имущественных тяжб, и предписывалось организовать свое делопроизводство по аналогии с городским судом. Сам прецедент «реформы», которую пытался провести владелец в масштабах местечка, является весьма примечательным в контексте общей тенденции к реформированию еврейской жизни государством, проявившейся в тот период почти во всех странах Европы. Случай в Бердичеве отражал на микроуровне все проблемы, связанные с еврейской реформой: стремление изменить структуру еврейского общества путем распоряжений «сверху», сотрудничество с частью еврейского населения, попытки установления иерархической централизованной системы власти в ущерб кагалу, ограничения и притеснения, связанные с усилившимся контролем власти над евреями, и неприятие реформы еврейским обществом.

Сенат, по всей видимости, проигнорировал вопрос о легитимности той или иной группы поверенных бердичевских евреев. В окончательном постановлении по этому делу Сенат подтвердил формальную независимость евреев от помещиков, на землях которых они проживали, и право евреев по своему желанию менять место жительства. В постановлении также осуждался произвол помещиков по отношению к евреям, что было связано как с отстаиванием государством своей монополии на насилие, так и с противодействием тенденции к закрепощению евреев. Примечательно, что жалобы еврейских поверенных выступали в преамбуле данного документа в качестве повода к изданию указа[600]600
  Бершадский С А. Положение о евреях 1804 г. С. 54–55.


[Закрыть].

Наряду с постоянными конфликтами между еврейским населением и владельцами местечек, одной из главных проблем, поднимавшихся еврейскими представителями, было участие евреев в структурах городского самоуправления. 7 октября 1802 г. распоряжением Сената был утвержден предложенный подольским губернатором А.Г. Розенбергом порядок выборов: евреи должны были занимать в магистратах не более трети должностей, причем выборы должны были проводиться отдельно «христианским и еврейским обществами». Этот порядок был распространен на все губернии, входившие в черту оседлости[601]601
  Там же. С. 45.


[Закрыть]. Введенные властями ограничения побудили евреев Каменец-Подольска в ноябре того же года отправить в столицу своего поверенного Ицку Гельмановича. Поданное им прошение «на высочайшее имя» могло быть составлено кем-либо по его заказу или же написано им самим. Риторика прошения, если верно последнее предположение, может свидетельствовать и о владении частью евреев языком административных документов и публицистики: «Гонимый роком чрез несколько веков и всеми презренный народ еврейский в конце прошедшего столетия увидел себя осененным крыльями державного орла российского»[602]602
  ПСЗ 1. Т. XXIII. 17224. 23 июня 1794 г.


[Закрыть]. Содержащиеся в прошении отсылки к законодательному опыту «блаженныя и вседостойныя памяти» Екатерины II, якобы стремившейся полностью уравнять евреев в правах с другими городскими сословиями, коррелируют с демонстративным забвением предшествующего царствования и культивированием памяти Екатерины II в высших кругах того периода. При этом дискриминационные по сути своей указы 23 июня 1794 г. (о введении двойной подати)[603]603
  ПСЗ 1. Т. XXIII. 17327. 3 мая 1795 г.


[Закрыть] и 3 мая 1795 г. (о выселении евреев из сельской местности в города)[604]604
  Бершадский С.А. Положение о евреях 1804 г. С. 45.


[Закрыть], исходя из содержащихся в них формулировок, трактовались как основание для равного представительства евреев в органах городского самоуправления. Более того, евреи должны иметь преимущественное право на занятие этих должностей, поскольку «в том крае коммерция зависит от рачения евреев, а христиане весьма мало упражняются в оной, будучи к такому упражнению несклонны и неспособны»[605]605
  Там же. С. 46.


[Закрыть]. Кандидаты в члены магистратов из числа христиан были, в отличие от евреев, неграмотны, не знакомы с законодательством и, что особенно важно в данном случае, «не столько еще просвещенны и не столько еще исполнены духа терпимости, чтобы по делам гражданским почитали равным себе того согражданина, который по делам, до религии касающимся, не одинакового с ними мнения»[606]606
  Там же.


[Закрыть]. По этой причине они восприняли ограничительные указы о евреях как доказательство того, «что сии лишены от правительства единой доверенности и уважения», и «присвоили себе неограниченное во всем преимущество перед еврейскими членами»[607]607
  Там же. С. 48.


[Закрыть]. Таким образом, решение еврейских дел возлагается на людей, совершенно незнакомых с условиями еврейской жизни и еврейскими порядками, руководствующихся исключительно предрассудками и корыстными интересами. Эта мысль, присутствовавшая уже у еврейских депутатов и поверенных последней четверти XVIII в., была высказана в прошении Гельмановича с большей четкостью и резкостью. От частного вопроса об участии евреев Подольской губернии в городском самоуправлении Гельманович переходит к общим проблемам взаимодействия российских евреев с властью. Предвосхищая состоявшийся в том же месяце созыв еврейских депутатов или, возможно, владея информацией о готовящемся мероприятии, Гельманович выражал уверенность в том, «что не попустит сие правительство осуждать целый народ за что-либо, не истребовав прежде от него объяснений»[608]608
  Там же. С. 48–49. Ю.И. Гессен интерпретировал эти пассажи только как риторическое выступление в защиту евреев (Гессен Ю.И. Евреи в России. С. 232–234).


[Закрыть]. Он счел нужным также высказаться в поддержку еврейской реформы, которую должен был разрабатывать недавно учрежденный Первый еврейский комитет (впрочем, не упоминающийся в прошении), и даже признать справедливость некоторых обвинений в адрес евреев: «Пороки же целого народа – если таковые суть – должны быть исправлены, а не наказываемы… Не суть ли они всем общие, но замечаемы больше у того, против которого употребляют особенное примечание и о котором уже расположены верить, что он подвержен оным». Таким образом, по мнению Гельмановича, уже само существование отдельного законодательства о евреях противоречило идее модернизированного «просвещенного» государства, «законной монархии». Эта общая идея связывается с частным вопросом о представительстве евреев в органах сословного самоуправления: «Дабы не подать вида от правительства к различению народов по правам гражданским», необходимо было отменить разделение христианского и еврейского «обществ» при выборах в магистраты и избирать в равной пропорции «как христианские, так и еврейские члены»[609]609
  Н.Х. Ноткин – В.П. Кочубею. 20 января 1803 г. – ОР РНБ. Ф. 550. FII–195. Л. 104–104 об.


[Закрыть].

В период заседаний Первого еврейского комитета поверенные действовали параллельно с официальными депутатами. Так, в упоминавшемся выше казусе с высылкой евреев из Смоленска в защиту высылаемых выступили Ноткин (возможно, в качестве еврейского депутата)[610]610
  В.П. Кочубей – смоленскому губернатору И.Н. Эссену. 10 июля 1803 г. – ОР РНБ. Ф. 550. FII–195. Л. 114.


[Закрыть], а затем поверенный смоленских евреев золотых дел мастер Шлеймович. Последний в начале июля 1803 г. добился аудиенции у В.П. Кочубея и «представил… от себя и от товарищей своих, в Смоленске находящихся» жалобу на местный магистрат, инициировавший высылку евреев, и губернское правление, осуществлявшее эту репрессивную меру, несмотря на наличие у евреев паспортов на временное пребывание в городе[611]611
  Там же. Л. 114–114 об.


[Закрыть]. Кочубей распорядился приостановить высылку до издания нового положения о евреях[612]612
  И.Н. Эссен – В.П. Кочубею. 11 августа 1803 г. – Там же. Л. 116–117.


[Закрыть], что и было исполнено[613]613
  Отношение к политическому представительству ремесленников выразилось, в частности, в постановлениях такого надобщинного органа, как Литовский ваад, в 1760 г. запретившего участие ремесленников в общественных собраниях и тем более их представительство в кагале (Марек П.С. Кризис еврейского самоуправления и хасидизм. С. 195). Отношение к «политической роли» ремесленников отразилось и в проекте «демократизации» кагала, предложенном Б. Шпеером полоцкому губернатору в 1773 г.: «Неудобно принять в кагал мастерового человека»; ремесленники «вступить в кагал неспособны» и т. п. (Проект Б. Шпеера. – ОР РГБ. Ф. 256. Оп. 1. Д. 470. Л. 3 об. – 4). Отметим, что, согласно одной позднейшей легенде, и сам Ноткин происходил из среды ремесленников (Tsitron S.L. Yiddishe neshomes. New York, 1916. Vol. 1. 21. S. 7; 23. S. 1).


[Закрыть]. Примечательно, что в качестве инициативного документа дела фигурировало не прошение Ноткина, а просьбы (возможно, даже устные) куда менее значительной фигуры – Шлеймовича. Отметим, что ремесленник, пусть даже такой высокой квалификации, как золотых дел мастер, находился на низкой ступени социальной иерархии в традиционном еврейском обществе. При том что определенная дифференциация между более или менее престижными профессиями, между владельцами мастерских и ремесленниками, работавшими по найму, четко осознавалась внутри самой ремесленной среды, еврейская элита одинаково презирала всех ремесленников, независимо от имущественного статуса. Последнее выражалось в первую очередь в недопустимости брачных союзов между этими двумя группами еврейского населения. В свете этого выдвижение ремесленника в качестве представителя еврейской общины перед центральной властью выглядело довольно необычным[614]614
  Прошение брестского кагала Александру I. 19 февраля 1802 г. – РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. Д. 39658. Л. 3–3 об.


[Закрыть].

Более традиционной формой выражения еврейских интересов были выступления от имени кагалов. Так, после пожара в Брест-Литовске, 19 февраля 1802 г. члены местного кагала Абрам Елиович, Гершко Йоселевич, Герцель Лейбович и Абрам Мордкович обратились со всеподданнейшим прошением о выдаче ссуды из казны на восстановление еврейского квартала и об освобождении от податей[615]615
  На это указывает формулировка подписи: «Брестского еврейского кагала члены за себя и за еврейское общество» (Там же. Л. 3 об.).


[Закрыть]. В начале прошения главы кагала выступают от лица брестских «обывателей» в целом, которые заранее приносят благодарность за императорское милосердие, и только затем – от лица «брестского еврейского общества». При этом «еврейское общество» не тождественно кагалу[616]616
  Там же. Л. 3–3 об.


[Закрыть]. Осознавая свое выступление как «ощутительную дерзость», кагальные тем не менее стремились доказать, что кагал является частью государственного аппарата, и, следовательно, восстановление сгоревшей кагальной избы и домов членов кагала следует осуществить за казенный счет[617]617
  Аналогичные коннотации присутствовали в постановлении виленского кагала 1825 г. (Minkina О., ed. Using the Language of Power. An Episode from the History of Vilna Kahal // Pinkas. Annual of the Culture and History of East European Jewry. Vilnius, 2006. Vol. I. P. 250–257).


[Закрыть]. «Кагальная изба», таким образом, приравнивается к «присутственному месту», а дома членов кагала – к «казенным квартирам»[618]618
  «Отзывы кагалов состояли, по бóльшей части, в желании их отложить меры исправления на пятнадцать или двадцать лет, и особливо не прикасаться к содержанию ими шинков и аренд» (Его императорскому величеству от комитета, для составления положения о евреях учрежденного, доклад. С. 52; Мемория Четвертого еврейского комитета за сентябрь 1826 г. – РГИА. Ф. 1286. Оп. 4. Д. 624. Л. 110 об.).


[Закрыть].

Особую роль сыграли «мнения» кагалов в разработке «Положения о евреях» 1804 г. Уничижительная характеристика содержания этих документов в докладе Первого еврейского комитета, почти дословно воспроизведенная в справке о еврейских депутатах, подготовленной Четвертым еврейским комитетом[619]619
  Клиер Дж. Д. Россия собирает своих евреев. С. 213–216.


[Закрыть], убедительно опровергается «мнениями» киевского и минского кагалов 1804 г., впервые введенными в научный оборот Дж. Д. Клиером[620]620
  Там же. С. 215.


[Закрыть]. Однако изложение Клиера отличается краткостью и рядом неточностей, что ставит перед нами задачу охарактеризовать данные документы подробнее. Из работы Клиера можно понять, что содержание представленного кагалам проекта «Положения о евреях» реконструируется исключительно по «мнениям» кагалов[621]621
  Статьи, сообщенные еврейским депутатам, копия. Не позднее 7 января 1804 г. – CAHJP. HM 2/9450.10 (оригинал: ЦГИАУ. Ф. 533. Оп. 1. Д. 1690). Л. 3–8.


[Закрыть], тогда как в составе того же архивного дела, что и «представление» минского кагала губернатору, отложились в копии «Статьи, сообщенные еврейским депутатам»[622]622
  Представление минского кагала минскому гражданскому губернатору З.Я. Карнееву. 10 марта 1804 г. – CAHJP. HM 2/9450.10 (оригинал: ЦГИАУ. Ф. 533. Оп. 1. Д. 1690). Л. 18.


[Закрыть] комитетом, т. е. проект «Положения о евреях», предложенный на рассмотрение сначала депутатам, а затем кагалам.

«Минский кагал в виде всего здешнего еврейского общества»[623]623
  Там же. Л. 18.


[Закрыть], а также «с собранными из всей губернии членами»[624]624
  Там же. Л. 19.


[Закрыть] (очевидно, имеется в виду практиковавшееся в особо важных случаях расширенное совещание глав кагала с состоятельными членами общины, не входившими в кагал, и представителями от прикагалков) 10 марта 1804 г. представил свое мнение гражданскому губернатору З.Я. Карнееву. Кагал постарался заверить комитет, что вполне поддерживает идею привлечения еврейского населения к земледелию. Но поскольку добровольно к земледельческому труду могли обратиться только бедняки, не имеющие денег на покупку земли и обеспечение хозяйства, следовало «позволить достаточным из евреев купцам покупать земли»[625]625
  Там же. Л. 19 об.


[Закрыть] и заводить на них фабрики, на которых работали бы бедные евреи. Когда они «привыкнут к работе» и «поправят свое состояние», то их можно будет там же перевести на земледельческую работу. Кагал особенно настаивал на том, чтобы еврейские землевладельцы «в приобретенных покупкою к фабрикам деревнях могли пользоваться правом помещичьим здешнего края»[626]626
  Там же. Этот запрет был невыгоден не только евреям-арендаторам, но и польским помещикам. Возможно, кагал одобрил эту меру только по этой причине.


[Закрыть] и заводить винокуренные заводы. Содержавшийся в проекте «Положения» запрет на продажу евреями спиртного в сельской местности минский кагал предлагал оставить только в качестве запрета на торговлю евреями помещичьей водкой на помещичьих землях («кроме мелочной по шинкам в деревнях продажи через евреев»[627]627
  Там же.


[Закрыть]), тогда как евреи-землевладельцы и крупные откупщики могли торговать алкоголем «по деревням на праве помещика»[628]628
  Там же.


[Закрыть]. Для проведения этой программы в жизнь требовалось также специальное правительственное распоряжение, «дабы иногда от неразумения не могло местное начальство их стеснять»[629]629
  Там же.


[Закрыть]. Таким образом, одна из главных тенденций «Положения» – превратить евреев в «нормально» организованный народ с сословным делением, соответствующим организации остального населения, – получает в «мнении» минского кагала неожиданное, но вполне логичное продолжение. В предложении минского кагала фактически выделяется сословие своего рода «еврейских дворян», тогда как статус низших слоев еврейского общества снижается еще больше. Последние (несмотря на то, что кагал счел нужным особо оговорить, что евреи-землевладельцы будут расселять их в своих владениях «как вольных людей по контрактам»[630]630
  Там же. Л. 19.


[Закрыть]) подвергались опасности возможного закрепощения. Понижением статуса в глазах еврейского общества было и само обращение к земледелию, что отмечается и в «мнении» кагала[631]631
  Там же. Л. 21.


[Закрыть].