Текст книги "Мама"

Автор книги: Ольга Богатикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– А окна? – спросила я.

– В детских спальнях заменили все. Вчера поставили последнее. Теперь на очереди игровые комнаты и учебные классы.

– Деньги есть?

– Есть, – улыбнулась директор. – Не на все, конечно, но на замену самых ветхих хватит.

– Мы привезли немного одежды и канцтоваров, – сказала я.

– Очень хорошо, – обрадовалась госпожа Вилье. – На этих пострелятах все огнем горит, только успеваем штопать и перешивать. И тетрадки очень нужны, ведь учебный год еще не закончился. Спасибо, Вифания.

– Было бы за что, – улыбнулась я.

Нас привели в общую гостиную, где ребятня тут же приступила к разбору игрушек. Нас же с Дереком взял в оборот завхоз – тощий серьезный старик, которому мы торжественно передали пакеты с вещами и коробки с канцтоварами.

– Ты часто здесь бываешь? – поинтересовался Хозер, когда мы наконец присели на один из стоявших в комнате диванов.

– Один-два раза в месяц, когда выдается более-менее свободный день. Мой отдел шефствует над этим интернатом.

– А почему малыши называют тебя мамой?

– Ты, видимо, редко бывал в детских домах, – усмехнулась я. – Ребята, которые живут в таких учреждениях, мамами и папами называют всех, кто хорошо к ним относится: воспитателей, техперсонал, гостей… Потом, правда, вырастают и начинают звать по имени.

– Знаешь, мне казалось, что в Зариноре принято уделять детдомам много внимания. А здесь все так… бедно. Дети ходят в старых, шитых-перешитых вещах, мебель древняя, фасад у здания облупленный…

– Видишь ли, Дерек, – медленно начала я, – в Риве находятся три интерната. И, поверь, в двух других обстановка гораздо лучше, чем здесь. Наш муниципалитет предпочитает делать вид, что ребят из «Святой Лары» просто не существует.

– Почему?

– Потому что тут содержится особая категория детей. Это так называемые отбросы общества. Беспризорники, бродяжки, дети наркоманов, убийц, грабителей. Те, что в свои восемь-десять лет видели больше грязи, чем мы с тобой. В этом интернате присматривают за ребятами, которые не прижились в других детских домах и считаются трудными.

– Но они выглядят как совершенно обычные дети, – заметил Дерек, кивая на мальчиков и девочек, с восторгом показывающих друг другу кукол и пушистых мишек.

– Выглядят – да, обычными, – грустно улыбнулась я. – Но это маленькие. Ты сегодня еще увидишь подростков. У них глаза повидавших жизнь стариков. Впрочем, тут и у малышни порой мелькает во взгляде такое понимание окружающего мира, что волосы дыбом встают. Видишь рыженького Люка?

– Это мальчик, который кинулся при встрече тебе на шею?

– Да. Два года назад я лично привела его к госпоже Вилье. Мы нашли Люка под одним из мостов Рива в компании бродяг, которые заставляли его, тощего голодного двухлетку, просить милостыню, потому что он никак не мог научиться воровать. Видел бы ты тогда этого ребенка! Он был грязный, оборванный и вел себя как настоящий дикарь. Никого к себе не подпускал – кричал, лягался ногами, пытался укусить. А уж как злобно и испуганно зыркал по сторонам! На руки пошел только ко мне, да и то не сразу. Я сама вымыла его, переодела, накормила, сама попыталась пристроить в какой-нибудь интернат. Но в «приличных» детдомах нас с ним дальше кабинета директора не пустили. Вежливо намекнули, что с такими детьми работать очень тяжело и вообще им тут не место. А в «Святой Ларе» он прижился, теперь вроде бы даже нормально развивается, без особых проблем общается с другими детьми.

В этот момент в гостиную вошли трое подростков – девочка и два мальчика лет четырнадцати. К ним тут же подбежали еще две девочки помладше и потянули к столу смотреть какие-то игрушки.

– Обрати внимание на эту взрослую девочку, – тихо сказала я Дереку. – Ее зовут Килиана, и она росла в очень неблагополучной семье. Ее мать и отчим были наркоманами, все деньги спускали на уколы. В какой-то момент отчим попытался расплатиться за очередную дозу ее телом – предложил попользоваться Кили одному любителю молоденьких девочек. Килиане повезло, она сумела сбежать и несколько месяцев бродяжничала в окрестностях города – боялась появляться на улицах, чтобы не попасться на глаза матери или отчиму. Ее случайно обнаружил патруль стражей и привел в один из «приличных» интернатов. Но она оттуда ушла. Видимо, на то у нее были причины. Отсюда, к слову, Кили тоже пару раз сбегала, но потом возвращалась. Сама.

– Видимо, здесь работают очень хорошие воспитатели и психологи, – задумчиво сказал Хозер, глядя, с каким интересом Килиана рассматривает книжку, которую ей протянул один из мальчишек.

– Они энтузиасты, – грустно улыбнулась я. – И очень любят детей. Другие люди здесь надолго не задерживаются. Работать с такими мальчиками и девочками очень тяжело. Ведь у многих из них уже сформировалось четкое представление о жизни – будь сильнее и безжалостнее других, бей первым, делай только то, что нужно лично тебе, и так далее. Вряд ли здешним бабушкам и дедушкам удастся их перевоспитать, но эти педагоги хотя бы пытаются показать им, что есть другая жизнь, с другими ценностями и радостями.

– И твой отдел им помогает.

– Да. Во-первых, мне очень жалко этих детей – уж слишком рано их макнули носом в дерьмо. А во-вторых, я пытаюсь хоть как-то минимизировать вероятность того, что с некоторыми из них мне придется встретиться в другой, более серьезной обстановке. К тому же, оказывать помощь детскому дому – святая обязанность тех, у кого есть возможность это сделать.

– Судя по всему, ваш мэр этой обязанностью манкирует.

Я грустно усмехнулась.

– На детей, оставшихся без попечения родителей, выделяются приличные деньги. Но эти ребята получают от муниципалитета сущие крохи, которых хватает только на еду и кое-какие необходимые мелочи. Когда я пришла сюда в первый раз, была просто в шоке от условий, в которых содержались воспитанники этого интерната. Облупившийся фасад – это ерунда, Дерек. Тут во всех комнатах последнего этажа текла крыша, по полу было страшно ходить – линолеум был местами вздувшийся, а местами дырявый. Из окон дуло так, будто окон вовсе нет. Зимой все дети спали в этой гостиной, потому что тут есть камин и помещение более-менее прогревалось… Госпожа Вилье мне тогда сказала, что это здание уже несколько лет стоит в списках на капитальный ремонт, но очередь до них никак не дойдет.

– И ты поспособствовала тому, чтобы очередь-таки дошла.

Я кивнула. Да, поспособствовала. Угрозами. Пришла в мэрию и пообещала уговорить ребят из антикоррупционного Управления устроить внеочередную проверку документации отделов образования и опеки. Тогда-то чиновники зашевелились и отремонтировали интернату дырявую кровлю и полуобрушенное крыльцо. На этом муниципальные деньги закончились. Помню, истеричная дама из отдела образования совала мне тогда под нос документы и кричала, что из-за моих «малолетних ублюдков» ей пришлось урезать бюджет других образовательных учреждений Рива. А я, не выдержав, схватила ее за грудки и пообещала лично разобраться, на основании чего сорок сирот живут в условиях, близких к экстремальным.

После этого разговора я пошла в банк и отправила на спонсорский счет интерната Святой Лары все деньги, переведенные мне Дереком Хозером за первый наш супружеский год. А потом позвонила Ларену Шету и предложила финансово поучаствовать в жизни мальчиков и девочек, которые силами его «коллег» остались без крова, родителей и детства. Шет тогда внимательно меня выслушал и сказал, что сделает все, что будет в его силах.

Собственно, после этого в интернате стали потихоньку делать необходимый ремонт, покупать одежду, мебель, игрушки. Раз в две-три недели я приезжала сюда, чтобы посмотреть, как идут дела и пообщаться с детьми. Лео, Дир, Курт, Алеф и Мэт время от времени наведывались сюда вместе со мной и устраивали малышне настоящие праздники с пикниками и спортивными соревнованиями. Пару раз мы даже вывозили ребятишек на спектакли в кукольный театр.

Винс Коди очень кстати предложил бесплатно посещать его музей. Можно договориться и организовать в Главную галерею несколько экскурсий. Пусть ребятки посмотрят картины и статуи. Вдруг кого-нибудь из них заинтересует искусство?..

В интернате Святой Лары мы провели целый день. Скормили детям все купленные в «Риалье» пирожные, почитали новые книги. Дерек вместе с мальчиками сыграл в спортивные игры (мы с девочками и воспитательницами очень громко болели за все команды сразу). Потом мы дружно учились мастерить из подручных материалов кормушки для птиц, пели песни. Причем Хозер пел громче всех.

Дерек вообще на удивление легко сошелся с детьми. С ним охотно общались даже те, кто обычно предпочитал отсиживаться в стороне, что лично для меня стало большой неожиданностью.

Словом, домой мы уезжали хоть и усталые, но очень довольные и всю дорогу со смехом обсуждали особенно забавные моменты сегодняшнего дня.

– Знаешь, было бы неплохо обустроить для детей бассейн, – вдруг сказал Дерек, когда мы подъехали к дому.

– Это будет непросто, – ответила я.

– Почему же? У них для него есть прекрасное место. Если с торца учебного крыла сделать пристройку и подвести коммуникации, получится то, что надо.

– А деньги, Дерек? Ты представляешь, сколько это будет стоить? Где они возьмут такую сумму?

– Мир не без добрых людей, – хитро улыбнулся муж. – Посмотрим, может, добрые люди помогут там оборудовать еще и спортивную площадку, и уличные тренажеры.

– И отремонтировать фасад, и обновить кухонную технику, и купить новую мебель, – кивнула я. – Добрым людям следует начать свою помощь с того, что действительно необходимо.

– Ладно, – кивнул муж. – Добрые люди это обязательно учтут.

ГЛАВА 6

Следующие две недели моя жизнь текла тихо и мирно. На работе установилась та рутинная обстановка, которую принято именовать стабильным трудовым процессом – без особенных потрясений и расследований, требовавших вмешательства старшего кеана. Мои мальчики закрывали и открывали дела, сдавали мне отчеты; я, в свою очередь, формировала их в общий свод, а также занималась другой бумажной работой.

Личная жизнь стала все больше напоминать классическую супружескую, только без интима.

Ремонт в Рендхолле подходил к концу, многие комнаты были уже готовы, и Хозер совершенно спокойно мог переселиться обратно в усадьбу, однако он и не думал этого делать, а я не возражала – уже совсем привыкла к тому, что по вечерам дом встречает меня светом в окнах, а муж – улыбкой.

Еду я теперь готовила на двоих – завтракали и ужинали мы с Хозером вместе. Вдвоем ходили за покупками и даже начали созваниваться в течение рабочего дня, чтобы просто поболтать и ненадолго отвлечься от дел.

Несколько раз после работы мы ходили в кафе, а в выходные гуляли по городу.

Весна между тем все больше вступала в свои права, на улице становилось теплее, и Дерек снова заговорил о том, чтобы отправиться в конный клуб и покататься на лошадях. На этот раз я против не была, поэтому прогулку мы запланировали на ближайшее воскресенье. Поехать раньше не получалось – в субботу к Дереку в гости обещал приехать Карл Битт. Вообще, планировалось, что первый помощник посетит Хозера еще несколько недель назад, однако бедный старик так закопался в делах «Азиру», что времени на визиты у него попросту не оставалось. Однако сейчас Дереку понадобилось лично обсудить с Биттом какие-то вопросы, и в этот выходной Карл должен был совершенно точно приехать в Рив.

Таким образом, субботний день у нас с мужем оказался расписан почти по минутам: утром мы шли завтракать в кафе, потом в ближайший супермаркет за продуктами, затем Дерек должен был поехать на телепортационный вокзал, чтобы встретить долгожданного гостя. Далее им надлежало отправиться на обед в один из городских ресторанов, а потом в Рендхолл. Домой Хозер планировал вернуться вечером, после того как проводит помощника к телепорту, ибо оставаться в Риве на ночь Битт не хотел.

Планировать мы, конечно, могли что угодно, однако всемирный разум распорядился по-своему.

В субботу утром, после того как мы вернулись из магазина, в дверь моего дома кто-то позвонил.

– Ты кого-то ждешь? – поинтересовался муж.

– Нет, – ответила я.

Дерек выглянул в окно, удивленно вскинул брови.

– Кажется, это приехал Карл, – недоуменно сказал он.

– Так рано?

Хозер пожал плечами и отправился открывать дверь. Я пошла вместе с ним. И не напрасно, потому как визитер, обнаружившийся на пороге, оказался вовсе не господином Биттом.

Это была девушка. Очень красивая девушка, приблизительно двадцати трех лет от роду, с роскошными золотыми волосами, прелестным личиком и длинными стройными ножками, которые были отлично видны из-под подола ее коротенького, явно очень дорогого платья.

Увидев Хозера, красавица улыбнулась так лучезарно, что едва не затмила собой весеннее солнце.

– А это я! – радостно провозгласила она. – Здравствуй, Дерек! Не ожидал меня увидеть?

– Привет, Ариэлла, – хмуро ответил мой супруг. – Не ожидал. Чем обязан такому… высокому визиту?

Судя по сжатым губам и взгляду, который вдруг стал жестким и колючим, Дерек встрече совсем не обрадовался.

– Ты мне не рад? – удивилась девушка.

– А я должен радоваться? – хмыкнул Хозер. – Карл, ты можешь мне объяснить, что здесь делает эта женщина? И почему ты приехал так рано?

Приподнявшись на цыпочках и выглянув из-за плеча мужа, я увидела, что позади Ариэллы действительно стоит господин Битт, причем на его лице было выражение обреченности, как у человека, который знает, что виноват, и покорно ждет наказания.

– Извини, Дерек, – покаянно ответил старик. – Госпожа Кроус так настойчиво уговаривала взять ее с собой, что я не смог отказаться.

Ну конечно, Ариэлла Кроус. Одна из последних любовниц Хозера, об их связи еще писали в газетах. А я все думала, когда же о моем муженьке вспомнят его столичные «приятельницы»?..

– Мы приехали рано, чтобы сделать сюрприз, – продолжая улыбаться, сказала Ариэлла. – Просто я подумала, что тебе, должно быть, одиноко в этом городе, и решила заглянуть в гости.

Здорово. Почти через полтора месяца после того, как он покинул столицу. Что ж, лучше поздно, чем никогда.

– Так это и есть дом, в котором ты живешь? – щебетала между тем госпожа Кроус. – Какой он маленький и невзрачный! Господин Битт сказал, что в твоей усадьбе сейчас ремонт и ты временно обитаешь в другом месте. Но, Дерек, эта хибарка – верх аскетизма! Ты ведь до сих пор держишь нас на пороге, потому что мы все в ней не поместимся, верно? Смотри, там так тесно, что сюда вышла даже твоя служанка. Чего ты тут ждешь, милочка?

– Жду, когда нас представят, – процедила я, чувствуя себя задетой словами этой беспардонной красотки.

Мой фирменный взгляд заставил Ариэллу испуганно моргнуть и вопросительно уставиться на Хозера. Но тот уже спохватился сам.

– Познакомься, Ви, это Ариэлла Кроус, – сказал Дерек. – Моя лиарская знакомая. Ариэлла, это Вифания Хозер – моя жена.

Ангельское личико неожиданной гостьи вытянулось.

– Вот это да! – выдохнула она. – Ты, Дерек, как я посмотрю, времени не теряешь. – А потом, обращаясь ко мне: – Простите, госпожа Вифания. Я не ожидала вас увидеть.

– Давайте пообщаемся в доме, – предложила я.

Действительно, сколько можно стоять на пороге?

– Не нужно, – повернулся ко мне Дерек. – Не будем менять планы. Мы с гостями пообщаемся в другом месте, а ты пока отдыхай. – По его губам скользнула улыбка. – До вечера, Ви.

Он взял свою куртку и вышел во двор. Я же осталась на месте и смотрела, как муж, что-то скупо отвечая бывшей любовнице, повел ее и своего помощника к машине, как усадил их в салон, завел мотор и поехал в сторону центра города. На душе у меня при этом почему-то было неспокойно. Да что там, гадко у меня было на душе.

Короткая встреча с Ариэллой Кроус показалась настолько неприятной, что на некоторое время выбила из колеи. Пытаясь делать домашнюю работу, то и дело вспоминала ее дурацкие слова о своем «невзрачном» доме и о том, что сама я похожа на прислугу. Конечно, куда уж мне до светских львиц!

Впрочем, занимаясь уборкой, затем стиркой и пересаживанием комнатных цветов я постепенно отвлеклась и уже через пару часов совсем выбросила из головы утреннее происшествие.

Закончив домашние дела, решила провести в своей гардеробной ревизию и выбрать наряд для завтрашней конной прогулки. Перебрав одежду, поняла, что для поездки за город у меня совершенно нет подходящих брюк. Штанов в моих шкафах в принципе немного, ведь я больше люблю юбки и платья.

Пришлось срочно бежать в магазин и покупать недостающий элемент гардероба.

Потом мне подумалось, что завтра после катания на лошадях было бы неплохо устроить пикник, поэтому пару следующих часов я потратила на приготовление яблочного пирога, домашней буженины и кучи других вкусностей.

Когда все было готово, оказалось, что часы показывают уже восьмой час вечера. А Дерек до сих пор не вернулся. Я уже хотела позвонить ему и спросить, когда он придет домой, но передумала. Вдруг муж до сих пор занят? Вопрос только – чем или кем он занят…

В девять часов не выдержала и набрала номер дворецкого Рендхолла.

– Лайон, господин Дерек у вас? – спросила я, когда Витт снял трубку.

– Да, госпожа Вифания, – ответил дворецкий. – Хозяин в усадьбе вместе со своей гостьей.

– Гостьей? – переспросила я. – Или с гостями?

– С гостьей, – повторил Витт. – С госпожой Кроус. Они недавно поужинали и сейчас беседуют в гостиной.

– Я так понимаю, господин Хозер и госпожа Кроус останутся в Рендхолле ночевать?

– Совершенно верно. Хозяин уже распорядился подготовить спальню.

Спальню. Понятно.

Значит, лиарской красавице удалось-таки вернуть себе расположение моего супружника.

– Позвать господина Дерека к телефону?

– Не нужно.

– Что-нибудь ему передать?

– Тоже не надо. Спасибо, Лайон. Доброй вам ночи.

– И вам доброй ночи, госпожа Вифания.

Бросив телефон в кресло, я рухнула на диван, чувствуя себя буквально оглушенной.

Стоп! А почему, собственно, я расстраиваюсь? Разве мне кто-то клялся в любви или что-то обещал? Нет. Разве мой статус фиктивной жены имеет какое-то значение? Тоже нет. Все обязанности Хозера по отношению ко мне прописаны в нашем брачном договоре, и он их аккуратно выполняет.

К тому же Дерек взрослый, здоровый мужчина, привыкший к регулярной половой жизни. И конечно же за этот месяц с небольшим очень соскучился по женской ласке – одной работой сыт не будешь…

И вообще, не я ли сама хотела, чтобы муж переключился на какую-нибудь женщину и дал мне возможность снова побыть одной? Да, я хотела именно этого.

Тогда почему мне так противно? И так… больно?

Нет-нет, Ви! Оставь немедленно эти глупости. Хоть твой муж и оказался здравомыслящим приятным человеком, бабником и сердцеедом он быть не перестал. Поэтому живо подбирай нюни и приводи мысли в порядок.

Еще час я, сердитая на себя, на Хозера и на Ариэллу Кроус, слонялась по дому. Потом приняла душ и легла в постель.

Сон, разумеется, ко мне не шел, а вот всевозможные мысли – глупые и злые – сыпались, как из рога изобилия. Уснула я далеко за полночь, сразу после того, как решила, что именно скажу своему неблаговерному супругу, если он еще раз захочет посетить мое жилище.

Конная прогулка конечно же не состоялась. Дерек не пришел ни утром, ни в обед, ни после полудня. Признаюсь честно, часов до одиннадцати я то и дело украдкой поглядывала на экран своего мобильного телефона. Вдруг в Хозере проснется совесть, и он соблаговолит извиниться за то, что сорвал все мои планы. Но нет, хорошие манеры мужа спали беспробудным сном.

Полезного в этот день я сделала мало – только вскопала вдоль веранды землю для будущей цветочной клумбы и перебрала подготовленные для нее семена. Потом включила музыку, и остаток дня посвятила вязанию, отвлекаясь только на то, чтобы поесть вкусняшек из тех блюд, которые вчера приготовила для пикника.

Пока занималась рукоделием, с неудовольствием думала о том, что за эти недели так привыкла к присутствию мужа, что теперь мне его не хватает.

Что ж, как привыкла, так и буду отвыкать.

Ровно в шесть часов вечера дверь моего дома открылась, и в прихожую ввалился Хозер, румяный и улыбающийся.

– Привет, – сказал он мне.

– Привет, – ответила я. – За вещами пришел?

– За какими вещами? – не понял Дерек.

– За своими, конечно.

– А… зачем мне вещи?

– Они тебе не нужны?

– Нужны. Ты что, хочешь выгнать меня из дому?

Он весело усмехнулся и подмигнул мне левым глазом. Какое, однако, игривое у него настроение!

– Совершенно верно, – кивнула я. – Раз ты ночевал сегодня в Рендхолле, значит, он уже вполне пригоден для жизни. Так что, Дерек, собирай свою сумку и освобождай помещение.

Взгляд мужа стал откровенно озадаченным.

– Вифания, – серьезно сказал он, – ты шутишь?

– Нет, – так же серьезно ответила я. – Ты у меня загостился. Обещал пожить пару дней, а провел здесь целый месяц. Пора и честь знать.

– Это из-за Ариэллы? – Взгляд Хозера стал понимающим. – Ты рассердилась, что я не пришел ночевать?

– При чем тут это?

– Ви, у меня совершенно не было возможности вырваться раньше! Я приехал сразу, как только она ушла через портал в Лиару.

– Не сомневаюсь, – кивнула я. – Знаешь, Дерек, воспитанные люди, которые что-то кому-то пообещали, обычно звонят и предупреждают, если их планы резко изменились.

– Боже… – Он устало потер виски. – Мы же собирались в конный клуб! Прости, Ви, я совсем забыл!

А Ариэлла, видимо, та еще затейница. Так ублажила мужика, что он забыл обо всем на свете.

– Это уже не важно, – отмахнулась я. – День прошел, завтра мне на работу. Да и у тебя наверняка есть дела. Поторопись, Дерек. Скоро стемнеет, а до Рендхолла путь не такой уж близкий.

– Так ты действительно хочешь, чтобы я ушел?

– Да.

– Вифания, что происходит? В чем я виноват? У меня оказалось неожиданно много дел, и я…

– Дерек! Твои дела – это твои дела. Меня в них посвящать не обязательно.

Он прямо посмотрел мне в глаза.

– Это глупо, Ви. Я ведь правда уйду.

Я молча приняла его взгляд. Через несколько секунд Хозер отвел глаза и направился в свою комнату. Спустя десять минут он вышел из нее со спортивной сумкой в руках.

– До свидания, Ви.

– Всего хорошего, Дерек.

– …А я ему отвечаю: это все фикция, а значит, ты говоришь полный бред.

– А он что?

– Набычился сразу, покраснел. Орать начал, что даст мне по морде, потому как за свои слова надо отвечать.

– А ты?

– А я за свои слова всегда в ответе. У меня же первый кун по тарикийской борьбе.

– Круто! Так ты ему вмазал?

– Не то чтобы вмазал, так, припугнул немножко. Больно он мне нужен!

– Слушай, Мэт, давно хотел спросить: а как там Кир?

– О! У него дела – полная засада! Встречаю я его, значит, пару дней назад…

Вашу мать! Это просто невозможно!

Чувствуя, что сейчас взорвусь от скопившегося раздражения, я выскочила из-за стола и с грохотом распахнула дверь своего кабинета. Стоявшие рядом с ней Лео и Мэт вздрогнули и уставились на меня.

– Вам обязательно обсуждать свои дела именно здесь? – прошипела я им. – У вас вообще совесть есть? Считаете, мне интересно слушать, кто из вас кому набил морду?

– Извини, Ви, – растерялся Мэт. – У тебя в кабинете все слышно?

– До последнего слова! И это очень мешает мне работать!

– Мам, а чего ты сегодня такая злая? – невинно поинтересовался Лео. – Какие-то проблемы с папой?

– Тебе, хохмач, я вижу, нечем заняться, – холодно ответила я. – Найти тебе работу?

– Да ладно, ладно! – Маг поднял руки в примирительном жесте. – Не надо меня убивать, я сам как-нибудь убьюсь.

– В таком случае отправляйтесь по своим рабочим местам. Живо!

Через секунду коридор опустел.

Молодец, Ви. Нашла на ком срываться. Можно подумать, мальчики виноваты в том, что ты неудачно вышла замуж.

Вообще, конечно, я изо всех сил старалась вести себя нормально и ни на кого не рычать. Однако получалось не очень, скопившееся за выходные напряжение требовало выхода.

Сегодня, в понедельник, меня раздражало все: шелест бумаги, бубнеж Шеридана, которому внезапно понадобились какие-то особенные инструменты, скрип дверей, посторонние разговоры.

Все это началось с самого утра. Сначала я давилась слишком сладкой ячневой кашей и в непривычном одиночестве собиралась на службу. Потом, как назло, отказалась заводиться машина, и в Управление мне пришлось ехать на автобусе. Пока ждала его на открытой остановке, пошел дождь, и в свой отдел я приехала мокрая как мышь.

Словом, к обеду все «сыновья» были в курсе, что мама не в духе, поэтому до самого вечера в мой кабинет никто не заходил и бесед под дверью не устраивал. Даже Дир предпочел оставить меня сегодня в покое и все рабочие вопросы задавал исключительно по электронной почте.

Домой я приехала ровно в пять часов вечера. На этот раз на такси – дождь продолжал идти, поднялся студеный ветер, а мокнуть и мерзнуть мне не хотелось.

Чтобы успокоить нервы, решила немного позаниматься гимнастикой, упражнения всегда помогали мне расслабиться. Но едва достала из шкафа специальный коврик, как тишину дома прорезал звонок.

Пришлось запихивать коврик обратно в шкаф и идти в прихожую. Открыла дверь, нахмурилась – на пороге стояли Хозер и Лайон Витт.

Судя по выражению лица, Дерек находился примерно в том же настроении, что и я – мягко говоря, отвратительном. Витт же выглядел расстроенным, если не сказать подавленным.

– Ну? – холодно спросила я.

– Привет, – вяло махнул рукой Хозер. – Вот, привел к тебе голубя мира.

– В каком смысле? – не поняла я.

– В прямом. Господин дворецкий хочет тебе что-то сказать.

Я посмотрела на Витта. Тот кивнул.

– Что ж, заходите, Лайон.

Я посторонилась, и старик поспешно зашел в прихожую. Вопросительно взглянула на мужа.

– Я останусь здесь, – сказал мне Хозер.

– На ветру и под дождем? – удивилась я.

– Я тепло одет, а у тебя тут есть крыша, – ответил он. – Посижу на веранде. Не хочу, чтобы ты подумала, будто Витт действует по моей указке.

Я пожала плечами. Если человек желает поморозить сопли – на здоровье.

Дворецкий между тем уже ждал меня в гостиной, скромно сидя на краешке дивана.

– Лайон, что происходит? – спросила я его, усаживаясь в кресло напротив. – Зачем Дерек вас сюда привез?

– Я сам его об этом попросил, – ответил старик. – Вифания, хочу вымолить у вас прощение. По моей вине случилось недоразумение, которое привело вас к ссоре с господином Хозером. Простите меня, пожалуйста!

– Лайон, не могли бы вы говорить толком? Я ничего не понимаю.

Дворецкий вздохнул.

– Помните, в субботу вечером вы звонили в Рендхолл?

– Да. И что?

– По глупости я сказал такое, из-за чего вы заподозрили своего мужа в супружеской измене. Я пришел вам сообщить, что на самом деле никакой измены не было.

А Дерек молодец, что остался снаружи. Будь он здесь, после этих слов его седовласого защитника я бы вытолкала этих двоих обратно под дождь.

– Лайон, – начала я, – вы извиняетесь напрасно. Наш брак с господином Хозером фиктивный, и мне совершенно все равно, изменяет он мне или нет.

– Я понимаю, – кивнул дворецкий. – Но считаю, что вы должны знать: хозяин и госпожа Кроус в ту ночь спали в разных комнатах. Более того, перед сном господин Дерек запер девушку на замок, а ключ отдал мне.

Ого! Вот теперь мне стало интересно.

– Я вас внимательно слушаю, господин Витт, – сказала я.

Мужчина коротко вздохнул, словно ему предстояло рассказать что-то неприятное.

– Видите ли, госпожа Вифания, в эти выходные в Рендхолле произошла очень некрасивая история. Признаться, мы, служащие усадьбы, давно отвыкли от криков и брани, поэтому случившийся скандал несколько вывел нас из равновесия.

– Дело было в гостях?

– Да. Хозяин предупредил меня, что в субботу после обеда приедет в поместье вместе со своим другом. На деле же он прибыл гораздо раньше и в сопровождении двоих гостей – господина Витта и госпожи Кроус. Я не имею привычки обсуждать действия своих работодателей, однако в этот раз обратил внимание на то, как странно хозяин повел себя с гостьей. Он явно не был ей рад. Поручил мне ее развлекать, а сам целых три часа в кабинете о чем-то беседовал с господином Виттом. А что интересного я могу предложить молодой женщине, госпожа Вифания? В Рендхолле еще идет ремонт, половина дома в строительных лесах, сад из-за мешков с сухими смесями и кусков стройматериалов в беспорядке… Я, конечно, проводил ее в библиотеку, но ни книгами, ни магбуком, ни телевизором госпожа Кроус не увлеклась и каждые полчаса посылала меня к хозяину, чтобы узнать, когда он освободится. А хозяин как будто нарочно не выходил из кабинета, даже обед перенес на более позднее время.

– Они обедали в Рендхолле?

– Да, Марте пришлось срочно готовить на всех троих. После обеда господин Дерек вместе со своим приятелем еще на пару часов заперлись в кабинете, а госпожа Кроус все так же их ждала.

– Наверное, она очень разозлилась, – хмыкнула я.

– Не то слово, – серьезно ответил дворецкий. – Девушка была в ярости. А когда друг хозяина собрался восвояси и предложил ей отправиться вместе с ним, заявила, что никуда не поедет, пока не поговорит с господином Дереком.

Значит, Битт уехал один, а Ариэлла осталась.

– Не знаю, о чем они говорили, – продолжал дворецкий, – но беседа явно была… гм, не очень приятной. Я оставил их в гостиной, а через десять минут оттуда раздались крики, грохот и звон. Я, конечно, поспешил обратно и обнаружил, что две старинные напольные вазы, которые стояли у стены, разбиты, а рядом с ними валяются осколки чудесного фарфорового ангела, что много лет украшал каминную полку в этой комнате. – Лицо старика стало несчастным. – Эта дама в порыве гнева просто разбила их об пол! А как она ругалась! Какие недостойные слова кричала хозяину в лицо! Я бы на месте господина Дерека задушил эту… гм… собственными руками! А он ничего, даже голоса на нее почти не повысил. Долго они разговаривали, потом господин Дерек снова оставил ее одну и с кем-то почти полчаса беседовал по телефону. А после сообщил мне, что госпожа Кроус останется на ночь в Рендхолле и велел приготовить для нее комнату.

– А где же спал сам господин Хозер?

– В своем кабинете. Это пока единственное помещение, кроме библиотеки, где есть Интернет. Так вот. Они поужинали, затем снова вернулись в гостиную, немного поговорили. Потом хозяин лично отвел девушку в приготовленную для нее спальню, запер там на ключ и велел мне выпустить ее оттуда только утром.

– Он боялся, что она может что-нибудь вытворить?

– Не знаю, госпожа Вифания. Но лично я бы этому не удивился.

– А что было дальше?

– В воскресенье господин Дерек сразу после завтрака куда-то уехал, затем вернулся и попросил, чтобы горничная разбудила госпожу Кроус. Она, видимо, не привыкла рано вставать и проспала почти до обеда.