Текст книги "Бывший. Неверный. Родной (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16

Я медленно сползаю на пол по стене и утыкаюсь лицом в колени.

– Не надо , – кидает сверху мне Алексей, – у тебя только ребёнок двадцать четыре на семь, а о том, что муж есть, забыла уже.

– Он слышал все.

– И что? Рано или поздно всё равно  узнает. Все, давай, успокаивайся и пошли ужинать.

Открывает дверь и выходит.

– Идём, Колян, – куда-то его забирает. – Как дела в школе? – удаляются на кухню.

На меня накатывает истерика и всю начинает колотить.

Меня фактически изнасиловал собственный муж. Вроде как я должна супружеский долг исполнять и все такое, но не против воли же. Не тогда, когда ребёнок за дверью стоит и все слышит.

Последние надежды, что ещё что-то можно поправить и решить, разлетаются в разные стороны, как вороны над кладбищем. Моим личным кладбищем счастливой семейной жизни.

Ни ради сына он не может сдерживать себя, ни ради меня. Мы с ребёнком фактически для него никто. Те, кого можно обозвать, принудить, толкнуть, обозвать.

Хочу уйти отсюда. В одной квартире с ним не могу находиться. Видеть не хочу. Слышать не хочу. Внутренне даже боюсь, что может сделать что-то и физически.

Быстро поднимаюсь и иду к шкафу.

Куда уйти? У меня тут нет таких чтобы близких знакомых, к кому могу уйти. Родители далеко. Я хочу к ним. Прям вот как есть. Собраться и уехать.

Натягиваю джинсы на себя.

А работа, а школа? Нельзя просто так исчезнуть. Надо написать заявление, отпроситься. И деньги нужны.

Влад.

Имя его само всплывает, как будто уже одно это может поддержать.

Знал бы он… Боже. Как я вообще до этого довела?! Терпела, все думала, что лучше станет, проще. У каждой семьи бывают кризисы. Когда-то же они преодолеваются. Но сегодня прямо точка невозврата, я не хочу больше так. Устала от этого всего.

К Владу обратиться?

Натягиваю джинсы.

И что я расскажу? Что довела его ребёнка до такого состояния, надеясь, что когда-то все устаканится? В какой нервной обстановке он живёт? Что я за мать?

Натягиваю толстовку.

И ему стыдно это расказать, и родителям.

Вопросы будут. Почему молчала, почему не рассказывала.

А я не привыкла жаловаться. Да, спорили с Алексеем, иногда ругались. Но все так живут. Ни у кого нет идиллии и гармонии. Думала, временно, но все только хуже становится.

– Коль, иди сюда, – зову сына и иду в его комнату.

Куда идти, планов нет никаких. Может, в гостиницу? Но он не идёт.

– Коля!

Лёша его держит что ли? Не хочу с ним говорить, не хочу видеть.

Но приходится самой идти за сыном.

Коля убирает то, что раскидал Алексей, так и не доев.

– Куда собралась? – недовольно кивает мне тот.

– Коля, идём, – забираю у сына тряпку и совок, бросаю на пол, беру за руку и, игнорируя вопрос мужа, веду из кухни.

– Я с кем говорю? Катька!

– Коль, переодевайся.

Слышу шаги по коридору.

– Надевай этот костюм, – достаю сыну.

– Куда ты? – в дверях детской появляется Алесей.

– Оделся? – проверяю сына и поторапливаю.

– Я с тобой говорю! – муж начинает нервничать.

Коля глазами бегает между нами, не понимает, кого слушать.

Коля. Да. Забираю его лекарства и ингалятор.

– Идём, – беру ребёнка за руку и веду из комнаты.

Внутренне настроена решительно, но когда утыкаюсь в грудь мужа в дверях, тушуюсь.

– Пропусти меня.

– Куда собралась? – напрягает губы и хмурит брови, отчего между ними образуется залом.

– Погулять хочу.

– Ночью?

– А что так? Тебе всё равно  же на нас наплевать.

– Херню не говори.

– Пропусти меня, – отталкиваю его плечом, но в ответ получаю отдачу его плечом гораздо сильнее.

– Дома сиди.

– Сама решу, – огибаю его, что обойти, но муж хватает за руку и толкает назад.

– Хочешь идти, вали, но ребёнка ты никуда не возьмешь.

Силой разрывает наши руки и возвращает Колю в комнату.

– Раздевайся, Колян.

– Отпусти ребёнка.

– Успокойся.

– Отпусти его, мы хотим уйти.

– Может, ты хочешь уйти? Куда? А? К любовнику?

– К какому любовнику? Идиот! Я от тебя хочу уйти.

– Уйти она хочет. Ребёнок больной, ты его куда потянешь?

– Это не твое дело. Я не хочу ругаться, отпусти нас.

Коля большими глазами смотрит то на меня, то на Алексея. Часто моргает.

Хоть бы только приступ не начался.

– Давай не будем, чтобы не пугать ребёнка.

– Это ты его пугаешь, – Алексей резко меняет голос на спокойный, выставляя меня плохой.

– Да, Коля? – давит на него теперь. – Если хочешь уйти, вали, – разворачивается ко мне Лёша, раздевая ребёнка. – А мы с Колей дома останемся. Кто-то же должен за ребёнком присматривать.

Губы начинают дрожать, а Алексей., заметив это, прожимает дальше.

– Отпусти нас! – повышаю голос. – Я не хочу с тобой в одной квартире находиться.

– Пока ты моя жена, никуда не денешься, будешь находиться дома.

– Значит, я не хочу быть твоей женой.

Глава 17

Я надувшийся воздушный шар.

Не просто надувшийся, а надувшийся до предела.

– Привет, – здороваюсь с коллегой, – Аллу Ивановну видела?

– Привет, Кать, да, а что?

– Мне нужен отпуск, хочу отпроситься, – по привычке проверяю карманы пальто, нащупываю там брелок с сине-бело-голубым футбольным мячом. Колин.

– Не знаю, сейчас работы столько. Квартал надо закрывать.

– Да знаю, – снимаю пальто и вешаю на плечики. – Но мне надо очень, Колю на обследование отвезти.

– Не знаю, с ней надо говорить.

– Ты, если что, прикроешь?

– Кать, да своей работы хватает.

Ясно.

Сжимаю Колин брелок. На удачу и иду к начальнице.

– Алла Ивановна, можно? – стучась к начальнице.

– Заходи, Катерина, привет.

– Алла Ивановна, можно мне отпроситься.

– Когда?

– Мне на… месяц… отпуск.

– Ты была летом.

– Я знаю, у меня уже новый рабочий год начался, я могу взять новый отпуск.

– Ну, во-первых, в графике отпусков тебя нет, во-вторых, Самойлова на больничном, в-третьих, у нас очень много работы. Отчетность, квартал, мы и так тут зашиваемся, а ты хочешь отдыхать?

– Мне надо ребёнка на обследование отвезти. Возможно, понадобится лечение.

– Куда?

– В Москву.

– Когда обследование?

– Через пару недель, но мне…

– Вот, когда будет, тогда и подходи.

– Но нам надо анализы сдать и подготовиться.

– Это можно и работая делать. Утром, если будешь задерживаться, вечером отработаешь. Я тебя не отпущу.

– Но мне надо очень, правда.

Ну, не про мужа же рассказывать ей.

– Нет, Катя. Вот как будет бумага, что обследование, на него отпущу.

– А удаленно?

– Да что это за работа удаленно, ааа? Нет, я за классику. Все, иди работай.

Черт. Не хотела.

– У меня с мужем проблемы, я…. мне надо уехать.

– Катя, вот вы свои проблемы решайте там, – указывает рукой за окно, – а тут мы работаем и зарабатываем деньги. – Ты думаешь у меня с мужем нет проблем? У всех есть проблемы, их надо решать только, а не сбегать. Все, Фирсова, давай, дуй на место и работай.

Сжимаю Колин брелок. Что делать? Просто не выйти на работу? Так по статье уволят. Кто меня потом куда возьмет? Не у папы же на шее сидеть. Он, конечно, пристроит к себе, но хочется самой и нормально, а не с волчьим билетом.

Я выхожу от начальницы и иду к директору. Пойду выше проситься. Может, он войдет в положение.

Но один его вид, в черном костюме с очками на носу, как крот из Дюймовочки, сидящий над бумагами, говорит, что и тут я ничего не добьюсь.

– Виталий Александрович, здравствуйте, – прохожу и сажусь на первый стул от двери, подальше от него. – У меня в семье проблемы. Ребёнок заболел, надо его свозить на обследование.

Директор ковыряется в бумагах и кивает мне.

Я откашливаюсь.

– Мне надо свозить его на обследование в Москву. Для этого мне нужен месяц отпуска.

Поднимает на меня взгляд, приспуская очки.

– С начальником решай.

– Она не отпускает.

– Ну, – пожимает плечами, – раз не отпускает, значит есть причины.

– Отпустите вы, пожалуйста.

Директор поднимается и вызывает Аллу Ивановну. Против них двоих мне тяжело, конечно, будет.

– Отпустите тогда за свой счет, – перехожу к плану Б. Хотя бы так пока.

Как-нибудь выкручусь.

– Мне нужен сотрудник, Виталий Саныч, отпустите ее, работать кто будет?

– Вы понимаете, что у меня ребёнок болеет? У него такие приступы, что каждый…

Осекаюсь, боюсь произносить вслух свои самые страшные мысли.

– Я все понимаю, Катерина. Как будет дата обследования, я отпущу.

– Мне уже надо уехать!

– Ну, не можем мы тебя отпустить на месяц!

– Я тогда просто не приду на работу.

– И что? Ты кому хуже сделаешь? Хочешь уволиться по статье? – пугает меня директор.

Я и сама знаю, что это ещё худший выбор.

– Вы меня сейчас заставляете выбирать между работой и ребёнком?

– Катерина, – снова берется за меня Алла Ивановна. – Что ты нам тут плетешь! Ты же не за ребёнка там переживаешь, а от мужа сбежать хочешь! Другого, что ли, нашла?!

Глава 18

Другого? Серьёзно?!

Цепляет своей черствостью и равнодушием.

– У меня ребёнок болеет! Мне нужен отпуск, чтобы его обследовать. Не можете дать отпуск, дайте за свой счет или увольте.

– А работать, кто будет? Нашла бы себе замену, тогда бы вопросов не было, – отвечает Алла Ивановна. – А так мне надо теперь ночевать с квартальными отчетами.

Ей надо. Всем надо. И всем всё равно  на меня, на моего ребёнка, на мою семью. Каждый только свою попу хочет прикрыть и желательно, чтобы эта попа не задерживалась на работе.

– Когда надо было, я тоже задерживалась на работе. И никто особо не переживал из-за этого.

Результат есть – спасибо, молодец. Нет – найдем другого.

– Я не знаю, что делать, – Алла Ивановна недовольно машет головой и поворачивается к директору. – Кто работать будет?

– Тебе когда нужен отпуск? – кивает мне.

– Уже.

– Уже не могу. Неделю хотя бы потерпи. Основное сделаем. Ты сказала, что обследование через несколько недель, поэтому у нас есть время.

– Согласен. Давай, Катерина, дадим мы тебе отпуск, но через неделю. Мы же команда, не можем друг друга подводить.

Мне что, неделю с мужем жить? Колю снова под приступ подводить?

Перед глазами плывут картины вчерашнего. Как Лёша со мной, при сыне, как не сдерживается.

Я не хочу этого больше.

– Я хочу уволиться.

– Тебе всё равно  надо отработать четырнадцать дней, – недовольно вытягивает губы в узкую полоску Алла Ивановна. – Ну вот ты где такую работу найдешь? На рынке бухгалтеров хоть жопой жуй. А тебе так просто уволиться.

Когда ночевать на работе, так обо мне не заботится. А тут распереживалась.

– Найду что-нибудь.

Если вообще останусь в этом городе.

Пока одно желание – уехать отсюда подальше.

– Так, Катерина, давай не будем делать необдуманных решений. Сейчас иди работать. Я подумаю, что нам можно придумать.

– Когда мне к вам подойти.

– Когда решим твой вопрос, ты узнаешь. Пока иди, работай.

Я поднимаюсь, задвигаю стул и выхожу.

Вариантов у них много, и я соглашусь на любой, который предложат.

Возвращаюсь на свое место. Запускаю комп.

Коллега подкатывает на стуле, начинает все расспрашивать, лезть в душу.

А мне ещё больше хочется сбежать куда-то. Взять сына и сбежать.

На телефон падает сообщение. Когда вижу, что от Алексея, сжимаюсь вся внутренне. Все плывет перед глазами. С утра не разговаривали даже.

Встал, умылся, оделся и уехал.

Теперь пишет.

Муж: “Кать, прости, я был не прав”

На мне как на натянутых струнах играет. Сначала натягивает, зажимает, а потом начинает дергать, то слабее, то сильнее.

Перезванивает. При всех в офисе не хочу разговаривать, поэтому беру телефон и выхожу в туалет.

– Да.

– Кать, прости. – Молчу. – Я не прав был вчера. – Приотпускает струны. Давит на жалость.

А мне так жалко себя. Я вроде взрослая уже. А по факту всё равно  от кого-то завишу. От начальника, от мужа, от врачей. Как будто не своей жизнью живу.

– Кать… я люблю тебя.

Любит? Только от такой любви уже удавиться хочется. Устала от нее.

– Любил бы, так бы не относился.

– Ну как так?

– Секса от жены потребовал, это плохо относился? Мне вообще-то он нужен. Или мне идти искать на стороне? А ты всегда уставшая, всегда замучанная, всегда тебе не хочется.

Я понимаю, что ключевое тут “не хочется”. Да, мне его не хочется.

– Как я могу хотеть мужчину, который всем недоволен, постоянно придирается, кричит? Я не хочу так больше, Леш. Я… – слова превращаются в вязкую тягучую массу и с трудом выходят из меня. – Может, нам лучше по отдельности жить, раз мы так не подходим друг к другу?

– Не понял.

Что тут непонятного?!

– Ну, если нас так много не удовлетворяет друг в друге, то чего мучиться?

– Так. Я смотрю, ты там уже накрутила себя. Капец. Все. Остановись. Давай вечером спокойно поговорим, хорошо? Хочешь, в ресторан сходим? Вдвоем?

– У нас сын.

– Попросим соседку посидеть.

– Я не хочу никуда идти.

– Ладно, дома посидим, поговорим. Мы давно с тобой просто не говорили. Закажем пиццу или роллы, что ты хочешь, то закажем. Хорошо? Давай, не накручивай себя. Всё же нормально у нас. Я задолбался на работе. И соскучился по тебе. Хорошо?

– Хорошо, – соглашаюсь, чтобы больше не злить и отключаюсь.

Прислоняюсь спиной к стене и выдыхаю.

Самую большую ошибку в своей жизни я совершила, когда повелась на это его “прости” первый раз. Ну, мало ли. С каждым бывает. А потом это “люблю”, “прости”.

Простила. Потом стало повторяться раз в месяц, и снова цветы, прости, люблю.

Потом раз в неделю.

Теперь каждый день. По любому поводу.

И если раньше все касалось только меня, то сейчас все проецируется на сына.

Я возвращаюсь на рабочее место. Надо сосредоточиться, но не получается.

Я выход один вижу, собрать вещи и уехать. Я не хочу говорить с Лёшей, не хочу с ним мириться, потому что это все максимум на один день. Устала постоянно думать, что сказать и как сделать, чтобы его не раздражать.

Зато Алла Ивановна не дает скучать, нагружает отчетами, текущей работой. Про мой отпуск ничего не говорит. Как будто и нет проблемы.

Я лезу в интернет и смотрю расписание поездов. До Москвы билетов много, поезда ходят часто. Хоть сейчас садись и вперед. Собирай вещи и уезжай.

– Мне нужна Фирсова Екатерина, – в офис заходит курьер с букетом белых роз.

Я от неожиданности тушуюсь, на автомате расписываюсь.

– А от кого цветы?

– Там есть записка.

Вокруг меня движуха, все всполошились в офисе. Кому-то семь роз мало, кому-то классно, что вообще цветы подарили.

А я открываю записку.

“Прости меня, любимая”

 Глава 19

Мне очень хочется верить, что что-то изменится, но на подкорке понимаю, что нет. На день или пару дней максимум.

И то, что было вчера так ярко и психологически болезненно ещё, что я вообще не хочу его видеть.

До обеда жду, что мне предложит директор. Не хочется вот так все обрубать и уходить, но по-другому не знаю как.

Если я уйду от Лёши, но останусь в городе, он найдет меня. Ещё и Колю может забрать и спрятать. Может, сын ему и не нужен, но чтобы манипулировать мной, он может пойти на все.

Надо только уезжать. Со школой разберусь. Вот с работой…

Столько лет опыта, чтобы получить запись уволена по статье? А эти в отместку, что ушла, точно не пойдут навстречу. Благополучно тут уходят только те, у кого заканчивается контракт.

Алла Ивановна возвращается от директора. Раздает задания. На меня и внимания не обращает. Как будто меня нет. Обсуждает “типа” со всеми важность и нужность нашей фирмы, сложность, обещает премию выписать.

Так со стороны сейчас видно, как она держится за эту работу, как хочется выслужиться за счет других. И не важно, что у тебя в семье, что с ребёнком.

Нет. Нельзя нам с Колей возвращаться домой. Ему спокойная обстановка нужна, а не постоянные ссоры родителей.

Страшно, но другого выхода нет.

Я жду обеда, все надеюсь, что на работе отпустят, но про меня как будто вообще забывают. А может, наоборот ждут, что я откажусь и передумаю.

С первыми минутами обеда, собираюсь и покидаю офис. Надо пройтись и точно решить, что буду делать.

Покупаю кофе и иду в парк.

От звука мобильного в кармане сначала дергаюсь, но потом с надеждой, что это с работы, достаю его. Если бы только меня отпустили. Сегодня же взяла бы билет и уехала. Даже не думая.

Влад.

Я же просила не звонить.

Но всё равно  отвечаю.

– Привет, Катя, у тебя обед?

– Да.

– Составишь компанию? Есть разговор.

– О чём?

– О лечении твоем сыне. Это срочно, надо решить.

– Почему не по телефону?

– Потому что… хочу тебя увидеть.

– Это правда касается лечения или предлог?

– Правда. Ты где?

– Я в парке. Сейчас скину адрес.

Влад приезжает через пять минут. Как будто недалеко был и специально искал повод встретиться. Из-под раскрытого пальто виднеется черная обтягивающая водолазка, темно-синие джинсы.

Будь я свободной девушкой, и не будь у нас прошлого, я бы снова влюбилась в него.

Берет себе кофе без сахара.

– О чем хотел поговорить? – делаю глоток кофе и бросаю взгляд на Влада.

Странно вот так с ним гулять, общие вопросы какие-то решать. Мы давно разошлись по разным сторонам обрыва. И прыгать туда снова я не хочу. Да, отказываться от помощи не буду, но доверять снова вряд ли.

– Мне отец отзвонился. Сказал, что тебя с Колей ждут.

– Как ждут? Уже?

– Да, – Влад касается губами края стаканчика и отпивает кофе.

– Туда не попасть так просто. Даже дяде Валере отказали, у них там очередь.

– Очередь, но один папин друг туда недавно перешел, сказал поможет, – мне как будто вручили аленький цветочек и сказали, что можно загадывать, что хочу. – Но есть один момент.

Я на все согласна.

– Какой?

– Ехать надо уже. Там очередь на обследование. Кого-то выпишут, Колю сразу возьмут. Но чтобы так получилось, надо чтобы ты была там и в течение получаса была готова и приехала. Я в общем не понял их систему, но как-то так.

– А у нас анализы не все сданы.

– Там сдашь. Главное, туда попасть, потом уже им займутся.

– Но какую-то бумагу мне не дадут, что ждут там? Типа направления?

– Нет. А тебе зачем?

– Меня с работы не отпускают. Ни в отпуск, ни за свой счет, ни уволиться. Если уйду, так по статье уволят. Я и за сына переживаю, но и думать должна о будущем. Как я потом.

– А тебе с ребёнком дают больничный?

– Конечно.

– Ну вот. Возьмешь больничный.

– Кто мне даст просто так?

Влад улыбается уголком губ.

– Да без проблем, решим это.

С меня как груз сваливается. Человек, которого я ненавидела и думала, что никогда не прощу, просто появляется из ниоткуда и предлагает мне помощь в решении моей проблемы.

– Спасибо, – глаза как от песка начинает щипать. И я понимаю, что заплачу сейчас. Вытираю пальцем уголки губ.

– Ну, ты чего, – притягивает к себе одной рукой и я утыкаюсь ему в грудь.

Ощущения совсем другие, не как с мужем. Какие-то знакомые, но давным-давно забытые. Он стал крупнее, шире в плечах. Одной рукой теперь может меня обнять.

И он наверное, имеет право знать, что у него есть сын. Но для Коли это сейчас будет ещё большим стрессом.

– Я могу тогда брать билеты на поезд и ехать? – успокаиваюсь и отстраняюсь. Заглядываю в штормовые знакомые глаза.

– Кать, я завтра возвращаюсь в Москву на машине. Поехали со мной?

Глава 20

С ним? Вдвоём? Даже втроем?

– Ты же сказал, что надо быть раньше. Я сегодня поеду лучше. На поезде.

– Можем вечером выехать.

Чтобы ночью и ехать и создавать дополнительную опасность?

– Не люблю ночью ездить и тебе не советую. Лучше выспись и езжай по светлому.

– Не хочешь со мной?

– Влад, спасибо, что помог, но…

Я не договариваю, потому что не хочу вываливать на него все свои “но”.

– Но я лучше на поезде. Там тоже сидя, но быстрее, чем на машине. И Коле удобней будет.

– Я понял. Ну ладно, на поезде, правда, удобней вам будет и быстрее.

– Билеты не покупала ещё?

– Нет, пойду сейчас. Там же надо зарегистрироваться, разобраться.

Влад улыбается и достает телефон.

– Подожди, – при мне открывает телефон. Я проверяю время. Ещё успеваю до обеда. Надо вернуться и написать заявление, что сегодня за свой счет. Если будут против, значит, возьму больничный.

– Фирсова Екатерина Александровна, правильно?

– Да, а что?

– Сын Фирсов Николай Алексеевич?

– Зачем, Влад?

– Поезд в пять или в семь?

– Мммм…

– В пять, наверное, не успеешь, давай в семь, пойдет?

– Наверное…

– Ну, все. Я заказал вам.

– Что заказал?

– Купе вам заказал и скинул тебе ссылку. Все оплачено.

– Влад… Сколько я должна?

– Нисколько. Там купе на четыре места, вы будете вдвоём. Тебя встретит там кто-то?

– Да, я папе позвоню.

– Ну и отлично, – смотрит на часы, – тебя подвезти куда?

– До работы, если можешь. Надо тогда раньше уйти и собраться.

– Поехали.

Мне даже страшно заглядывать в эти билеты и смотреть на их стоимость. Он не обязан, и от этого неловко. Он открыто все делает, даже не догадываясь, что для собственного сына.

Предупреждаю, что у меня заболел ребёнок. Снова стало плохо. Поэтому пишу заявление за свой счет до конца недели.

Начальница что-то бухтит в спину. Угрожает, но сейчас, когда у меня есть какой-то план и поддержка, не так страшно сделать так, как надо мне. Влад правильно говорит, против больничного они ничего не сделают.

Я не увольняюсь и собираюсь, наверное, вернуться, но забираю с рабочего стола фотографию сына и его поделку. Не хочу, чтобы они впитывали всю грязь, что польется на меня после того, как уйду.

Пока добираюсь до школы, уже два. Я хочу скорее забрать Колю, собрать вещи и сбежать. Не объяснять ничего Алексею, не доказывать, не оправдываться. Просто хочу уехать от него.

Пусть со стороны похоже на бегство, но я устала и хочу разобраться в своей жизни, в себе, когда на меня не будут постоянно давить и мной манипулировать.

– Пап, привет, – бегу с остановки в школу.

– Привет, Катюш, куда бежишь?

– Папуль, сможешь меня вечером встретить?

– Могу. Ты приезжаешь? – в голосе струится надежда.

– Да, пап. Мы с Колей приедем.

– Случилось что-то? – интонации меняются на настороженные и взволнованные.

– Я дома все расскажу, я привезу Колю на обследование.

– Ему хуже?

– Не хуже, но приступы чаще. Пап, давай обо всём дома. Мне просто резко сказали, что есть места и можно приехать, поэтому не хочу терять возможность.

– Хорошо, Котенок. Пойду маму обрадую.

– Я пришлю тебе во сколько приедем и куда.

Родители будут спрашивать, как я и что с Алексеем. И врать им не хочу, и расстраивать тоже.

Но сейчас поездка к ним, как побег в новую старую жизнь.

В которую ещё и Влад вернулся.

Я забираю Колю. Пишу заявление, что забираю его пока из школы на обследование.

А когда ещё говорю, что нам надо бегом домой и собираться, потому что мы уезжаем к дедушке и бабушке, так у него даже перехватывает дыхание. Я едва успеваю уловить этот момент и затормозить его, продышаться, чтобы не развился приступ.

А когда? А во сколько? А что можно взять с собой? А в школу не надо будет?

Вопросы сыплются быстрее, чем я успеваю на них отвечать. И мысли все скорее собраться и не пересечься с Алексеем, потому что он снова может меня или Колю не отпустить.

Внутри распирает и мне бы скорее сбежать, чтобы не взорваться от переживаний.

Не поев и не переодеваясь, достаю чемодан. Коле говорю собирать свои вещи в рюкзак. Сама складываю теплую одежду. Чего не будет хватать докуплю. Коле беру больше. Ему нужны и кроссовки, и ботинки, и несколько штанов, толстовки, документы, Колины обследования.

Поезд в семь, часов в пять можно выехать. И не спеша, на метро добраться.

– Собрался?

– Да, мам.

– Поехали тогда.

– А папа знает?

Знает.

– Да, – намеренно вру. Не надо Коле волноваться. – Одевайся.

Первый раз еду к родителям без подарков. Все такое спонтанное, но мы с Колей лучший подарок для них. Ещё раз обхожу комнату. Неприятные воспоминания о семейной жизни тут в каждом уголке.

Откровенно, я не хочу и боюсь сюда возвращаться.

И даже представлять реакцию Алексея, когда он узнает, тоже не хочу.

Выдыхаю.

Как-нибудь будет, но без меня.

А по телефону, где-то за восемьсот километров друг от друга не так страшно.

– Мам, я готов, – кричит из коридора Коля.

– Иду.

Забираю с полки свою зарядку от телефону и слышу щелканье замка двери.

Может, Коля…?

– Мам, папа пришёл.

Нет! Только не он! Почему так рано?!