Текст книги "КОМ: Казачий Особый Механизированный (СИ)"

Автор книги: Ольга Войлошникова

Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Так что день задался.

Но ещё не закончился.

ТЕЛЕГРАММА

В обмен на сетку с пирожками Марта схватила со стола листок с наклеенными серыми полосками с отпечатанными буквами и давай им трясти:

– Вот! В обед проносить!

– Принесли.

– Принесить.

– Ладно, Бог с тобой. Давай, что там?

Телеграмма была из Управления ведомства военно-технического обеспечения: «Коршунову ИА явиться для выкупа ТС по спецочереди Омск трофейная база 17 апреля 11.00».

Ядрёна колупайка, как успеть⁈ Семнадцатое – среда! Без денег ехать – толку нет, а банки все в воскресенье закрыты!

Рукой Виталия была сделана приписка: «Поехал к бате в Карлук. Прочтёшь – дойди до Афониной конторы. Витя».

– Так, Марфуша! – это её в монастыре так наловчились называть: «Марта» на русский манер «Марфа» будет. – Лопай пирожки, я до воздушного порта сгоняю! Могу допоздна задержаться или вовсе не явиться. На засов дверь заложи! Если что, я постучу и голос дам.

Выскочил со двора, помчался, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на рысь. Мысли в голове скакали вровень с торопливыми шагами. Есть ли рейс подходящий на завтрашнее утро? А если нету – как быть? Не явишься в указанный срок, опоздаешь – поди, другому очередь передадут? Мож, они потому и время такое ма́лое дали, чтобы лишь бы повод был лишних людей из списка подвинуть?

Порт у нас дальше ипподрома. Пока бежал, на сто рядов так и эдак успел тревожные соображения по кругу прокрутить. Принёсся весь в мыле, ввалился к Афоне в контору, а он сидит за столом с купчиной чернобородым, чаи гоняет. Увидел меня, обрадовался:

– Илья, второй раз здоров!

– Здорово! И вам здравствуйте, – мы с незнакомым господином пожали руки, на ходу представляясь:

– Демид, будем знакомы.

– Илья, весьма рад. Так вот, Афоня! Виталя просил к тебе зайти. Я галопом! В курсе насчёт телеграммы?

– Ещё бы! День сегодня – все с обеда мечутся, один ты с барышнями разгуливаешь, – Афоня добродушно посмеялся. – Для начала, успокойся. Демид – товарищ мой, который нам в нашем реприманде берётся помочь, – мы ещё раз раскланялись. – Теперь слушай по порядку. Ты спокойно уехал, – начал обстоятельный рассказ Афоня, – а мы у родителей так славно сидим, ничто не предвещает. Проходит часа три – приносится назад Виталя! Глаза по полтинику, телеграммой трясёт.

– Отцу тоже предписание прислали?

– А как же! На среду же, только на полчаса позже.

– Ну-ну?

– Вот тебе и «ну»! Не был бы наш Виталий в тот день в Почтамте, бате телеграмму только завтра бы доставили. Да и тебе, наверное. Почтальоны-то в воскресенье выходные!

– Мы бы тогда точно никуда не успели!

– Если только военный курьерский не арендовали бы. Но не вариант, что тот сейчас в Иркутске.

– Вряд ли, – покачал головой Демид. – В пятницу делегация с нашего моторного завода во Владивосток улетела. Не вернулись ещё.

– Ну вот. Виталя велел мне в Иркутск гнать, вопрос с транспортом решать и тебя караулить, а сам он чуть позже батю привезёт. Утром к восьми двигаем до банка и снимаем всё, что есть. Чтоб по возможности лучшую модель взять. Оттуда – летим сюда. Мой «Бычок» в рейсе, завтрашний пассажирский западный нам не пойдёт, остановок у него больно много, прибытие в Омск в среду к вечеру. А вот у Демидова «Воздуха» завтра в девять отправление.

– Не успеем к девяти! – едва не запаниковал я.

– Ради такого случая, – чернобородый снова солидно кивнул, – я вылет придержу «по техническим причинам», не переживай. Загрузитесь – ребята сразу двинут, в пути чуть форсажу дадут, нужное время нагонят. Ваше в Омск прибытие в восемь утра. Правда, на погрузочную станцию, от неё до трофейной базы на пролётке часа полтора, но всё равно – ещё и с запасом явитесь!

Полночи я ворочался, переживал: как оно получится и получится ли? Вот странно: только вчера я про дирижабль тот знать не знал, а ещё утром сомневался: нужен ли он мне вообще – или ну его к ядрёне матери? А теперь весь в беспокойстве, чтоб не сорвалось.

09. НЕРВОЗНОЕ

МЧИМСЯ В ОМСК

Утром подскочил ни свет ни заря, не стал положенного времени дожидаться, нарядился в комбинезон, пошёл к Витале с Лизаветой, отец-то у них ночевал. К семи дотопал – а они тоже давно на ногах, чай пьют. Меня, естественно – за стол. От волнения кусок в горло не лезет.

Лиза подошла, чашку ставит:

– Ты успокойся давай. Голова соображающая нужна, попей вот, с мёдом да с настоем пустырника, для нервов полезно. Плюшку съешь, как на голодные зубы дела решать?

Отмахнулся я от плюшки, чай пустой проглотил. Не знаю уж, от мёда ли или от травы (а может, от того, что настойка была матушкина, на самогонке), но полегчало мне. В банк пришёл почти спокойно. Снял, можно сказать, всё. С четырёх военных годков, да с алмазными, да с процентами натикало тридцать тысяч девятьсот двенадцать андреек. На счету рубль оставил, чтобы не закрывать, остальное снял. Как всё это стопками выложили, я аж обалдел. Этаких деньжищ зараз я в жизни не видывал! Несколько гектар землицы можно было прикупить да домину на ней отгрохать со всеми пристроями и службами!

Снова накатили на меня сомнения… да отступили. Хозяин я своему слову или что⁈ Решили – покупаем дирижбандель! И точка!

Деньги сложил в походный сидор, из кабинетика вышел – смотрю, из соседнего батя с таким же сидором выходит, а через минуту и Афоня подтянулся.

– Понеслись, ребятушки! Полчаса осталось!

У крыльца нас Афонино ландо* ожидало с помощником на козлах – чтоб потом до дому-то экипаж доставить. Долетели до воздушного порта ласточками. Без трёх минут девять, даже отправку не задержим!

*Лёгкая четырёхместная повозка

со складывающейся вперёд и назад крышей.

Я выскочил, чуть вперёд не убежал – Афоня кричит:

– Илья, с поклажей помоги!

Смотрю: сзади в багажнике стоит аж четыре авоськи, все свёртками набиты да судками запакованными.

– Это чего?

– Харчи. Лизавета в дорогу собрала.

Я присвистнул:

– Не осилим.

– Ничё, много не мало, найдём кого угостить.

У подъёмника нас ещё два серьёзных господина встретили, оба в лётной форме.

– Знакомьтесь, господа, – представил Афоня, закрывая дверцу подъёмника и нажимая нужные кнопки, – это наши пилоты, Сергей и Дмитрий. Пока приглашены в разовый рейс, рекомендации самые наилучшие. Если сойдёмся характерами, – он многозначительно поднял брови, – будем говорить о постоянном контракте.

– Судя по выправке, с военным прошлым? – хитро прищурился батя, пожимая руки.

– Так точно! – хором ответили оба, а Сергей добавил: – Вышли по выслуге на пенсию. Вот, пытаемся влиться в гражданскую жизнь.

Хорошо, Афоня сообразил! Иначе где мы на месте людей найдём, чтоб дирижабли в Иркутск отогнать? Им, кстати, можно и часть провизии сбагрить, у обоих котомки скромные.

Загрузились. Полетели.

На борту «Воздуха» каюты были не столь комфортабельные, как в пассажирских дирижаблях, никакого, естественно, первого класса. Я вообще не уверен, что их можно было к какому-то классу отнести. Скорее, нечто среднее между вторым и третьим. Небольшие отсеки вроде поездных, на четыре полки каждый. В стене лючок круглый, навроде корабельного иллюминатора. Полки мягкие, обтянутые практичной искусственной кожей. Столик откидной – вот и весь комфорт. Нас с батей и Афоней поселили в отдельное купе, пилотов – в соседнее, в котором на оставшихся местах поочерёдно спали техники обслуги дирижабля.

Батя первым делом достал фляжечку и сказал нам с Афанасием:

– Вы как хотите, молодёжь, а я летать боюсь.

– Ну, тогда по пять капель не возбраняется, – согласился Афоня и выставил на стол три походные алюминиевые кружки, – наливай, бать.

Грамм по пятьдесят махнули, закусили, чем Лизавета послала, я немного посидел, потаращился на облака за иллюминатором – чувствую: плыву. Залез на верхнюю полку, сидор под голову сунул – и отрубился часов на шесть. Ночью-то почти не спавши!

Проснулся от разговора: Сергей с Дмитрием возвращали какую-то посуду со спасибами. Ага, поделился, значит, Афоня, не пропадут Лизины старания!

С полки свесился – внизу батя спит вполглаза. Тоже свой сидорок под головой. Лучше уж перебдеть, чем без кубышки остаться.

Увидел меня:

– Чё, Илюха, выспался?

– Так-то но.

– Ну, слазь, чай пить будем.

«Чай пить» в Сибири – это универсальное. И под завтрак подходит, и под обед, и под всякое время суток. Иной раз так чаю попьёшь, что по самое не балуйся обожратушки.

Сели чай пить, в очередной раз обсуждая, каких бы нам хотелось дирижаблей. То есть, в основном говорил Афоня, а мы с батей слушали, на ус мотали. Я так понял, Афанасий успел и с нашими пилотами обстоятельно переговорить, которые через знакомых про эту распродажу что-то слышали, и с командой дирижабля. Многое из услышанного, наверное, было чистой воды выдумкой, но что-то ведь и правда.

На мой взгляд, самой ценной информацией было известие, что надо в списке аппаратов обязательно коды сверять. Там такая длинная полоска циферок через чёрточки. Так вот, третья группа цифр – код сохранности. Оценка, грубо говоря. По стобалльной шкале, чем больше число – тем меньше ремонта понадобится. Техника-то трофейная, попадается и с повреждениями, и не все из них сразу в глаза бросаются. Купишь так поросёнка в мешке – и мучайся потом.

Я возмечтал, конечно, о цифири «100», но Афоня уверил меня, что подержанная техника, даже в идеальном состоянии, выше метки «95» получать не должна по правилам торгов.

– Ладно уж, проворчал батя, – на девяносто пять мы тоже согласные. Да и на девяносто, наверное. А, Афоня?

– Всё, что выше восьмидесяти – это почти идеальное состояние! – с жаром заверил тот. – Обычно списывают за износ отделки. Но хорошо бы, конечно, на месте уточнить…

Так и летели, пили-ели, разговоры разговаривали да спали.

Похоже, Демидовы работники жали, как говорится, на все педали, так что на Омскую погрузочную станцию мы примчали даже не в восемь утра, а полседьмого, опережая все расписания. Все три грузовых причала были пока заняты, но диспетчер разрешил высадить людей на малом пассажирском.

– Ну, прощевайте, господа хорошие! – раскланивались мы с Демидовскими воздухоплавателями. – Спокойного вам неба и лёгкого рейса.

– И вам удачной покупки и благополучного возвращения домой!

Мы вышли на площадку причала, втиснулись в кабину подъёмника и стремительно понеслись вниз.

Несмотря на раннюю рань погрузочная станция деловито гудела и грохотала, шипели механизмы, урчали новенькие дизельные приводы.

– Пошли! – Афоня повёл нашу делегацию за собой в сторону диспетчерской. – Глядишь, попутку поймаем.

Но… К нашему разочарованию, ни попутных колясок, ни грузовых подвод, ни какого-либо вообще транспорта в сторону собственно Омска не предвиделось. То есть, в принципе-то транспорт был, и возницы даже не против были нас подвезти, но все они стояли под погрузкой и самый ближний по прикидкам должен был изготовиться к отправлению часам к десяти.

– Поздновато! – с досадой упёр руки в боки Афоня.

– Так, можмыть, вам таксо попробовать вызвать? – предложил диспетчер. – Счас я номер поищу.

Новая надежда вспыхнула и погасла. То ли номер оказался недействительным, то ли оператор на том конце провода заснул накрепко, но все попытки дозвониться не привели ни к чему. Всех нас начала охватывать досада и смутное беспокойство. Опоздаем?.. Неужто такой путь проделали – и зазря⁈

– А далеко до Омска-то? – спросил батя.

– Да кило́метров семь через поля до ближних окраин, – ответил из своего окна сочувствующий диспетчер.

– Дорога есть?

– А как же! Подводы-то как идут? Меж полей дорога.

Отец сдвинул фуражку на затылок, прищурился на нас с Афоней:

– Ну – и чё стоим? И так полчаса уж потеряли с этими хожденьями да расспросами. Семь километро́в даже бешеной собаке – не крюк, а нам-то – и подавно! Летуны пущай остаются, чё им почём зря ноги бить – с попутками доедут. А мы пошли!

– Алексей Аркадьевич, а дойдём? – Афанасий озабочено кивнул на отцову ногу, которая, вроде, и была залечена после ранения, но в непогоду здорово давала о себе знать.

– Ты, кабинетский работник, ещё от меня отстанешь! – браво расправил плечи отец.

– Прощения просим, – обратился сразу к нам всем Дмитрий, – мы бы с Сергеем тоже пешком, с вами. Мы бы хотели участвовать в осмотре. Всё-таки, военная техника от гражданской отличается, мы можем заметить какие-то неисправности и недостатки, которые вам в глаза не кинутся.

– Тоже верно, – согласился Афоня. – Ну что, тронулись?

– Давай помалу, – батя закинул сидор за спину и направился к воротам погрузочной станции, за которой виднелась развилка и несколько указателей на ней. Подойдя ближе, мы увидели в том числе и нужную нам стрелку: «Омск, 7 км».

Потопали.

Как назло, подводы, экипажи и пара пара пыхтящих, тракторов волокущих за собой вереницу платформ – всё двигалось нам навстречу. В сидоре у Афони побрякивало.

– Бросил бы ты на дирижабле эти плошки! – покосился на него батя.

– Ага! – Афанастий только половчее поправил сидор. – Бросишь! Катерина за свои склянки-жестянки голову мне оторвёт! Хорошо хоть, какой-то модный дорожный набор недавно купила – все пустые миски, как матрёшки, друг в друга складываются. Не хотел брать, так она разобиделась – специально для дороги приобретённый!

Батя ухмыльнулся:

– Вся в мать! Это повезло мне, что мы второпях собирались, а то бы тоже насовала мне банок да кастрюлек – и не чешет, как ты потом с этой походной кухней телепаешься. На всё только глазки удивлённые да бровки вот так, – он картинно приложил указательные пальцы ко лбу под самыми волосами: – А что, разве нельзя было то да сё сделать…

Да уж, на фантастическое планирование наша матушка горазда. Кстати, удивительно, что у неё лично всё всегда вполне себе получалось. Волшебство какое-то.

– Женишься, Илюха, – посулил мне Афоня, – тоже будешь в дороге плошками греметь.

Я прикинул перспективу.

– А что, я согласный. Надо, пожалуй, тоже себе дорожный набор прикупить, чтобы плошки друг в друга складывались. Заранее. Подготовить, так сказать, почву.

Батя с Афоней дружно заржали.

А чего? Больше часа топать нам, дорога скучная, плосковато да пустовато вокруг – смотреть не на что, кего бы и не позубоскалить?

БЛИЖЕ К ЦЕЛИ

Через час, вопреки собственным уверениям, батя начал заметно прихрамывать на пораненную в Каракумах правую ногу. И, главное – ни бревна, ни пня у дороги, чтоб присесть.

– Давайте хоть постоим, передохнём, – предложил Афоня.

Остановились озираясь – во все стороны чисто поле, взгляду зацепиться не за что. Вдали, километрах в двух-трёх, вроде бы предместья города виднеются – серая полоска низких деревянных окраинных строений с поднимающимися кое-где дымка́ми.

И тут подумал я, что не надо отца примучивать. Солнце поднялось повыше и разогнало утреннюю зябкость, можно и переждать.

– Знаешь что, бать? Ты с дороги сойди, да на травке хоть присядь. Сухо, вроде. Да вообще, все оставайтесь. Я до города налегке добегу, найду экипаж да возвернусь. Вы только с места не уходите, не то потеряемся.

Я оставил отцу свой сидор, прихватил немного денег на извозчика и помчался бодрой рысью в сторону города.

Через десять минут я достиг первых усадеб – небогатых и, очевидно, не особо приветливых. Серая череда заборов, низкие избы без особых украшательств. Скорости не снижая, порысил по улице – прямо-прямо, туда, где промелькивали более высокие и нарядные здания. В конце второго квартала мне повезло – на перекрёстке приметил скучающего извозчика. Сразу к нему, само собой.

– Любезный, свободен?

– Отнюдь, молодой человек. Ожидаю выхода мамзели. Велено минут тридцать обождать, но зная дамочку, полагаю, что выйдет все сорок, а то и час. Далее везу её в новомодный салон красоты. После чего могу прибыть в ваше распоряжение.

Извозчик мне попался дивно велеречивый. Однако долго изумляться было некогда.

– Эх, мне быстрее надобно, братец! А не скажешь ли, где можно было бы сразу две пролётки нанять? Нет, три, наверное.

В пролётке одно двухместное сиденье и не особо широкое. Втроём влезем ли? А козлы маленькие.

– Эва вы загнули, господин военный! – культурно удивился извозчик. – Три! Много народу собираетесь везти?

– Пять человек.

– Зачем же вам морока с тремя экипажами? Давайте мне сейчас пятиалтынный, я вас свезу к железнодорожному вокзалу, минут десять туда, успею вернуться в срок. Там в надежде на прибывающих пассажиров стоят совершенно разные экипажи, даже и дилижансы. Но дилижанс для вас будет излишне. Вы наймите фиакр. Он, конечно, четырёхместный, зато на козлах у него спокойно помещается ещё два пассажира умеренной комплекции, кроме кучера! И стоить это будет в два раза меньше. Вам куда?

– Вернуться километра на два по тракту в сторону воздушной погрузочной станции, оттуда до военной трофейной базы.

– М-хм. Будут говорить, что шибко далеко – не верьте. Начнут цены ломить – вы не стесняйтесь, более двух с полтиной не давайте, они ж крохоборы, империал* заломят, не постесняются.

*10 рублей.

– Поехали! – я запрыгнул в пролётку и через десять минут, действительно, был доставлен к большой вокзальной площади.

– Как остановимся, – напутствовал он меня по дороге, – сразу смотрите: которые бордового цвета экипажи – Городского общества гражданских перевозок, они самые чистые, и извозчики в рейс выходят трезвые.

– Понял.

– Я вам явных знаков подавать не буду, но напротив встану, чтоб рядом.

– Благодарствую.

Вот уж и домчали.

– Счастливо добраться, господин военный, – приподнял шляпу извозчик, принимая монетку.

– И тебе не хворать! – я обернулся к четверым подозрительно взирающим на меня управителям бордовых экипажей и уже привычно изложил предполагаемый маршрут, завершив словами: – Даю два рубля, коли доедем с ветерком – полтина сверху.

Извозчики переглянулись, и ближний ко мне кивнул, хрипловато и немногословно ответив:

– Пойдёт. Поехали.

– Могу я сесть на козлы, любезный?

Извозчик слегка потеснился:

– Присаживайтесь, господин старший вахмистр! Любой каприз, как говорится, за ваши деньги.

Я усмехнулся, усаживаясь:

– Разбираетесь в чинах?

Тронулись.

– Было дело, служил в части обеспечения, до выхода в запас по ранению.

– В каком чине вышел?

– Ефрейтором. Да и много тут в Омске военных обретается, и не захочешь – выучишь погоны. Какие чины, какие части…

Я разговаривал с извозчиком, стараясь забить дурацкую тревожность. Мало ли, какие неожиданности могут случиться? В голову лезли всякие разнообразные и местами даже фантастические предпположения. Верно, успокоюсь я, лишь когда мне дирижабль с надлежащими бумагами выдадут. Если выдадут. Да мать твою за ногу, все нервы уж исчесались!

Вскоре мы выехали из города. Хотелось привстать на козлах, чтобы поскорей увидеть: вот они – отец, Афоня и пилоты, всё нормально, ничего за время моего отсутствия не случилось… Одёрнул себя, заставил сидеть спокойно. В обморочную барышню превращаться – увольте-с!

К тому же, вскоре я увидел нетерпеливо топчущийся Афонин силуэт. Он, кажись, тоже рассмотрел меня на фиакре, заторопился, замахал руками. Поднялись из зарослей ковыля остальные, пошли на дорогу. Ну, хоть тут успокоиться можно.

Загрузились в экипаж, поехали. Путь, и впрямь, оказался неблизкий, около часа ехали мы в объезд города, кружной дорогой. Поля перемежались рощицами, и лесополосами. После одной из рощ наш извозчик показал вперёд бородой:

– А вон и трофейная база!

Да я и сам уж догадался по огромным буграм сероватых спин жирижаблей, расставленных по полю, словно гигансткие морские котики, улёгшиеся для сна.

10. ДЕЛЬФИН И РУСАЛКА

РУКАМИ ПОЩУПАТЬ

На въезде наши документы придирчиво проверили, внесли в журнал посещений: Коршунов Илья Алексеевич, Коршунов Алексей Аркадьевич, сопровождение – 4 человека и экипаж, потому что, увидев масштабы, Афоня предложил извозчику:

– Братец, останься, повози нас. Ещё, гляди, и в город придётся возвращаться. Оплатим вдвое.

Тот пошевелил бровями:

– Идёт, господа хорошие.

Итак, с пропускного пункта нас отправили в контору – ну, это рядом оказалось здание. Секретарь шибко удивился, что иркутские прибыли, но – делать нечего – оформил нам явку и занёс в очередной журнал. Выдал пропуск на осмотр:

– Что ж, господа, ваше время у стряпчего назначено на одиннадцать тридцать и на двенадцать. К этому времени нужно определиться и вернуться сюда для заключения купчей. Прошу без опозданий! Таким образом, Коршунов-младший, у вас есть на осмотр полтора часа. И у Коршунова-старшего два. Извольте получить списки техники, представленной на продажу… Распишитесь, что получено… Ваши два экземпляра. Здесь, обратите внимание, графы: указание стояночного номера, артикул и цена.

Тут дверь открылась, и вошёл полковник воздушных войск с подвёрнутым наполовину левым рукавом. Мы с отцом привычно прищёлкнули каблуками и кинули руки к фуражкам, отдавая воинское приветствие. Полковник повторил тот же жест в ответ и пошёл к столу секретаря.

– Определились? – расторопно спросил тот.

– Да, номер третий.

– Господа, позвольте ваши списки, – деловито затряс пальцами секретарь и, приняв бумаги, вычеркнул в обоих списках третью графу. – Получите! Обратите внимание, к моменту вашего договора ещё два номера будут вычеркнуты, поэтому лучше сразу присмотрите по три варианта. Можете отправляться на обзорное поле.

Пошли мы. Афоня тут же у меня листок из рук вытянул, глазами жадно зашарил – да так, что тот листок читая, чуть с лестницы не сверзился. А я обалдел слегка, потому как цены, вписанные в верхние строчки успел рассмотреть: восемьдесят да девяносто тысяч. Экие деньжищи!!!

– Афоня, бать, в сторонку отойдём-ка!

– Чего? – Афоне не терпелось побежать и, что называется, ручками товар пощупать.

– Ребяты, у меня таких денег, что в энтой бумажке обозначены, нетути. Тридцать тысяч девятьсот андреек. Это вообще всё, что у меня есть. А тот дирижбандель ещё заправлять надоть, обслуживать…

Афоня прищурился, посмотрел на отца.

– Восемьдесят. Если всю мелочь пересчитать, что дома наличностью болталась, ещё рублёв двести будет.

– И у меня двенадцать с половиной, – прищурился Афоня. – Ну что, бюджет понятен. Смотрите, – он тряхнул бумажкой. – Верхние позиции – это аппараты класса «А-0», «А-1», большегрузы. Я, сразу говорю, на такие и не рассчитывал. Есть и совсем мелкие «Вэшечки», рассчитанные на короткие рейсы. В труднопроходимой местности они хороши или для военных, которые с расходами не считаются. А в нашей ситуации – конкуренция с железкой очень неинтересная выйдет. Так что, Илья, хотя они и дешевле, но выгоды они тебе не принесут. Так что мы будем выбирать что-то из разрядов «А-3» или «Б». Я сейчас ещё с ребятами переговорю, будем прикидывать! – и устремился к экипажу.

Мы с отцом шли помедленнее.

– Ну ты, бать, силён! Восемьдесят тыщ!

– На старость копили, – слегка пожал плечами отец. – да тридцатку из них, считай, тебе хотели положить на обзаведение, усадьбу поставить…

Мда. Мысли у нас с батей одинаковые. Когда теперь получится меня выделить – вопрос. Но – чего уж там – сейчас перед нами другая задача. Афоня с пилотами воткнулись в список, сыпя какими-то малопонятными терминами, цифирями и буквами.

– Ну, бать, Илюх, смотрите, – наконец, повернулся к нам Афоня. – Вот эти, с номера двадцать второго по тридцать четвёртый – по деньгам подходящие. Хорошие машины, как раз удобного класса для нашего сегмента перевозок: достаточно вместительные, но не слишком огромные. Скорости должны быть хорошие, маневренность на уровне… – Афоня посмотрел на наши скептические лица и понял, что в технические подробности вдаваться не стоит. – Из них предпочтительны четыре, видите, оценка сохранности: восемьдесят семь, девяносто один, девяносто два и девяносто четыре! Все хоть и приписаны были к польской армии, произведены чешским концерном «Божек и Рингхоффер». Лучшие воздушные верфи в Европе! Последние два аппарата – самые нам интересные, лишь бы их из-под носа у нас не выхватили.

– Ну, поехали смотреть, что ли? – батя с кряхтением забрался в фиакр. – И-э-эх… Домой вернёмся – сразу к Лизавете.

– Разболелась нога? – сочувственно нахмурился Афоня.

– Да не говори. Старость, мать её, не радость.

Лиза у нас имела дар целительский. Не сказать, чтоб особо мощный, но её усилий обычно хватало, чтоб неделю батю нога не беспокоила. А тут, вишь, за день расходил. Хорошо, Афоня догадался экипаж не отпускать!

Поехали. Мы с батей, понятно, смотрели чисто для вида – чего бы мы в этой технике соображали! Будь шагоход, я бы ещё мало-мало разбирался, а так… Ну, большие махины, притянутые к земле специальным крепежом – всё, что я могу сказать. Впечатляют.

Толку просто так кататься не было совсем. Нас интересовали четыре конкретных аппарата, по их стояночным номерам мы и поехали.

Рядом с каждым дирижаблем нёс вахту дежурный, который, при желании, мог сопроводить и внутрь, осмотреться. Само собой, мы тут же воспользовались этой возможностью. Причём, пока мы с отцом топтались в по-военному суровой жилой части, Афоня с пилотами и дежурным пронеслись по техническим отсекам, высматривая возможные дефекты.

Эти действия повторились четырежды, после чего мы вернулись к первому осмотренному нами дирижаблю – который был с наивысшим баллом.

Экипаж остановился почти под брюхом, пилоты выскочили и направились ещё раз глянуть на какие-то одним им известные детали, а Афоня откровенно восхищался машиной, оцененной на девяносто четыре:

– Илья, если этот раньше нас не выхватят, то его и бери! Красавец!

– Шестьдесят тысяч, – прочитал я в сопроводительной бумаге. Этот был самый дорогой из поглянувшихся нам четырёх, остальные на две-три тыщи подешевле.

Батя, сопя, развязал сидор и выдал мне три упакованных банковских пачки сотенных андреек:

– Ну, держи, сынок. Наш с матерью тебе подарок на самостоятельную жизнь.

Ага. Вот оно, моё «обзаведение». Взял, конечно.

Пилоты вернулись, деловито сообщив, что некая штука, название которой звучало как заклинание, на своём месте и признаков неисправности не имеет. Ну и отлично.

ПРИОБРЕТЕНИЕ

Вернулись обратно в контору уже без пилотов (они остались в фиакре ждать) – как раз предыдущий ветеран (третьеочередной) в выгородку к стряпчему пошёл.

– Господа, номера четырнадцать и восемнадцать уже заняты, – предупредил секретарь, вымарывая эти номера в лежащих перед ним списках. Вот и повезло нам! Наши номера никто не занял. – Определились? Илья Алексеевич?

– Да, двадцать пятый.

– М-хм-м… – он быстро сделал пометку в моём бланке. – Алексей Аркадьевич?

– Двадцать седьмой.

– Отлично. Прошу, присаживайтесь. Стряпчий примет вас, как только освободится. Возможно, и пораньше.

Стряпчего вполне понимаю. Чем по пять минут между посетителями мух считать, так лучше имеющихся пораньше принять да хоть чайку попить полчаса.

Мы отошли в угол, сели на лавки. Афоня повозился и отсчитал бате недостающие ему восемь тысяч. Дальше – только ждать. В контору постепенно прибывали следующие из очереди военные. Подходили заранее, за час-два. Получали списки и предупреждения. Обменивались с нами воинскими приветствиями.

Надо сказать, ни одного в чине младше подполковника я не увидел. Ну, с другой стороны – недешёвое это дело, дирижабли покупать, пусть даже и со скидкой. Это нам вот так случайно подфартило.

Потом нас по очереди вызвали в кабинет, оформили все бумаги (собрали сверх оплаты по империалу пошлины за внесение купчей в государственный реестр), секретарь выдал нам ключи, временные регистрационные знаки и опознавательные коды (постоянные по месту приписки будут оформляться), предупредив, что бесплатная стоянка закончится в полночь, и следует либо покинуть трофейную базу до этого времени, либо оплатить постой в соответствии с прейскурантом.

Мы с батей разом уставились на Афоню, который моргнул нам обоими глазами и негромко уверил:

– Улетим.

– Стоянки не нужно, – за двоих ответил отец, – сегодня отчалим.

За сим нас отпустили восвояси.

Афоня сиял, словно золотой червонец, и довольно потирал руки:

– Ну, братцы! Вы оставайтесь, а я в город сгоняю. Полётные путёвки оформлю, чтоб проблем с воздушной инспекцией не было, да и в Иркутском воздушном порту чтобы приняли нас без проблем.

– Жратвы какой-никакой в дорогу купи, – проворчал батя, выдав зятю блестящий империал. Я тоже скинулся, прибавив:

– Пилотов не забудь. На голодные зубы науправляют тебе.

Афоня слегка надулся и развёл руками:

– Ну, уж это-то мы с пониманием! – подвёз нас с батей до наших покупок и укатил в город.

А мы пошли новое имущество обживать.

Батиному аппарату пилотом определили Дмитрия, моему – Сергея. И всё же мне казалось странным – как они в одиночку машины поведут? Это ж вам не шагоход! В одной кабине пилотов сколько всяких пультов-рычагов. Метаться между ними, аль как? А моторный отсек? А прочие системы, даже названий которых я не знал, но они же были, и кто-то там должен был находиться, исполнять свои задачи – хоть следить за показаниями приборов?

С этими мыслями я бродил по дирижаблю, осматривая то пространство, в котором что-то мог соображать: жилые и транспортные отсеки.

Интересно, что они тут перевозили? Трофейные бригады выгребли всё подчистую, спасибо, хоть полки оставили – хорошие такие, прочные, снабжённые надёжными ремнями крепежа (полагать надо, чтоб при непредвиденных обстоятельствах груз с полок не съезжал). Были и отсеки для крепления крупногабаритного груза. Прибраться бы тут, выкинуть щепу от разломанных ящиков, какие-то обрывки верёвок, клочья картона, торчащие из-под некоторых полок. Может, и займусь, пока лететь будем? Двое суток спал, копыта землю роют.

Жилой блок оказался довольно большим – на тридцать две каюты. Часть оказалась одноместными (видать, офицерскими, с небольшими письменными столами, крошечным личным туалетом и совсем уж крошечным душем). Часть – двухместными, более узкими и предусматривающими один санитарный узел на шесть таких кают. Эти для рядового состава, полагать надо.

Осмотрел в спешке брошенное жильё. Тоже хлама полно. Книжки какие-то с романтическими девицами на корках (всё не по-нашенски) – выкинуть нахрен. Журналы технические на тему приблизительно «всё про дирижабли» – это можно оставить, может, парням-пилотам или механикам интересно будет. Плакаты с девицами полуголыми… Занятно, конечно, однако батюшка зайдёт, освящать станет – срамно, да и проповедей многочасовых потом не оберёшься. Отодрал, к ядрене фене.

Надо сказать, что не все каюты выглядели обжитыми. Некоторые, по всей вероятности, стояли про запас, на случай перевозки пассажиров. В углах коек-полок лежали скатанные матрасы и клетчатые шерстяные одеяла, увенчанные плоскими армейскими подушками. В тех, что показывали признаки человеческого присутствия, постель была по-военному заправлена грубоватым бельём с чёрными казёнными штемпелями.