Текст книги "Личное счастье декана Дем Эрдхаргана (СИ)"

Автор книги: Ольга Токарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Саверлах был очень зол на себя, на ректора, да и в целом на сложившиеся обстоятельства с адепткой Штром. Переселив ее в общежитие целителей, где в основном жили девушки, декан более-менее успокоился.

Жить Сари пришлось в комнате вновь одной, но она и не расстраивалась. Впереди были будние дни, наполненные учебой. Иногда едва хватало времени, чтобы выучить заданные предметы.

Когда девушка сильно уставала, приходила Айна, укладывалась к хозяйке на кровать и мирно пела свою песню. Сари прижималась к любимице, зарывалась рукой в белую, мягкую шерсть и, закрыв глаза, засыпала с улыбкой на лице. Проснувшись утром, она чувствовала себя отдохнувшей и полной сил…

Вот и в это утро: Сари проснулась, сладко потянулась и, вскочив с кровати, прислонилась лицом к окну, пытаясь рассмотреть сквозь морозный узор на стекле погоду на улице.

Девушка с нетерпением дожидалась первого пушистого снега. Два месяца назад приезжал Эдион, привез целый ворох зимней одежды и среди нее – красивейший белоснежный полушубок.

Примерев его у зеркала, Сари не могла оторвать от себя взгляда, до чего она была хорошенькой. И почему-то в тот момент захотелось, чтобы декан Эрдхарган, увидев ее в чудесном наряде, не сдержал своего восхищения.

Порой мечталось, чтобы он прижал ее к широкой горячей груди, смотрел на нее глазами цвета зелени мха, и она бы тонула в их мягкости и нежности.

Затаив дыхание, любовалась на белоснежный покров, укрывший территорию академии Игнарон. Подпрыгнув, Сари завизжала от радости. С особой тщательностью она сегодня заплетала в косу копну своих рыжих волос. Потуже затянула поясок на учебной форме, еще больше подчеркнув и без того тоненькую талию. Покрутившись перед зеркалом, любуясь собой, хихикнула и принялась одеваться дальше.

Выбежав на крыльцо общежития, девушка не замечала никого вокруг. Не слышала восторженных возгласов и заинтересованных взглядов адептов. В черноте глаз сияло предвкушение встречи. Щечки от легкого мороза раскраснелись, а алые очерченные губы то и дело расходились в счастливой улыбке.

Когда Сари остановилась возле крыльца учебного корпуса боевиков, то не могла унять стук сердца. Сегодня первой парой был предмет по магической защите. Вел занятие декан Эрдхарган, его и желала увидеть юная девушка.

– О… Сари! Ты сегодня такая красивая! – промурлыкал Зирварх, бесцеремонно приобняв девушку за плечи. Сверкая глазищами на проходящих мимо демонов и магов огневиков, с завистью посматривающих в их сторону, он всем своим видом показывал – смотрите и завидуйте.

То, что Сари не отреагировала на его выходку, немного удивило. Присмотревшись к ней внимательно, он понял, что девушка сосредоточенно смотрит на дорожку, ведущую к зданию учебного корпуса.

– Сари… ты разбиваешь мое сердце. Кого ты так высматриваешь⁈

Девушка дернула плечами.

– Так, никого… домашку Садихану обещала.

Услышав первый удар колокола, оповещающего о скором начале занятий, Сари взволнованно посмотрела по сторонам и вновь устремила взгляд на дорожку, по которой спешил запоздалый адепт.

– Так Садихан уже давно прошел. Как ты его прозевала? Давай бегом в аудиторию, за опоздание знаешь что бывает⁈

– Знаю…

Но девчушка была согласна на лишних десять кругов на боевом полигоне, лишь бы увидеть взгляд восхищенных светло-зеленых глаз.

Молодой демон не догадывался о мечтах девушки, подхватив ее под руку, поволок в здание.

Торопливо сдав верхнюю одежду в гардеробную, Зирварх и Сари залетели в учебную аудиторию. Только они успели сеть за столы, как прозвучал длинный удар колокола, оповещающий о начале занятий.

Дверь резко распахнулась, и в аудиторию вошел декан Онари Ривье.

Сари в удивлении привстала, нахмурив брови, внимательно смотря на дверь.

– Адептка Шторм, вы еще кого-то ждете? – Онари сделал замечание девушке, немного опешив от такого поведения.

Не замечая разнесшиеся смешки по аудитории, Сари с недоумением посмотрела на декана.

– А где декан Саверлах Эрдхарган?

– У декана Эрдхаргана сегодня обряд заключения брачного союза с демоницей Демониарн Кисахли.

Сари почувствовала, как с лица схлынула кровь.

– Как заключения союза? – медленно опустившись на стул, она пустым взглядом смотрела перед собой. В голове все кружились слова Онари об обряде заключения союза декана и демоницы.

Встав, ничего не видя перед собой, девушка медленным шагом пошла на выход.

Ривье хотел остановить адептку, но увидев, как вокруг нее вспыхивают зеленые искры, замолк на полуслове. С трудом проглотив вставший в горле комок страха, все-таки решился и вымолвил:

– Адептка Сари Шторм, если вы себя плохо чувствуете, обратитесь в целительский корпус.

Не отреагировав на возглас декана, Сари вышла из аудитории. Зайдя в гардеробную, она надела полушубок и бросилась вон из учебного корпуса. Выбежав на крыльцо, девушка рванула со ступенек и помчалась по заснеженной дорожке.

Не замечая сверкающего от тусклых лучей дневного светила, белоснежного покрывала, окутавшего местность вокруг.

Не замечая кружащихся в воздухе снежинок, опадающих на ее рыжие волосы и белоснежный полушубок.

Не замечая легкого прикосновения холодных капелек к лицу, тающих и стекающих с побледневших щек тонкими, но уже солеными струйками.

В груди горел непонятный огонь горечи. Мысли летели, терзали Сарино сердечко, взгляда светло-зеленых глаз, которые манили своим самым красивым сиянием, и так хотелось тонуть и тонуть в их нежности.

Выбежав к раскинувшемуся ровному белоснежному покрывалу, Сари не сразу поняла, где находится. Поняв, что выбежала к замерзшей глади академического пруда, сошла с дорожки. Утопая до колен в сугробах, дошла до засыпанной снегом лавочки. Скинув рукой шапку снега, закрывающую поверхность, присела и дала волю слезам.

Как же было больно маленькому девичьему сердечку от осознания, что мужчина, занявшей все ее мысли, поселившийся в потаенных уголках души, теперь с другой девушкой. И не просто с другой. Он теперь – повязан узами брака.

Кружили в танце перед лицом Сари кипенные снежинки, подхваченные ветром, улетали вдаль, с грустью шепча:

«Он никогда больше не прижмет тебя к своей груди».

Легкий ветерок подхватывал белоснежный хоровод и вновь кружил их, играл с крохотными пушинками, пел вместе с ними:

«Он никогда больше не улыбнется тебе одними уголками губ».

Осыпался невесомый снег на неподвижную фигуру девушки, соприкасаясь с ней, кричал:

«Он никогда не дотронется твоего лица. Не уберет непослушную рыжую прядь волос за ушко».

Упавшие на горячее лицо Сари ледяные кристаллики таяли, стекали холодными солеными ручейками, и сквозь их журчание, слышно:

«Он никогда не скажет тебе – радость души моей».

Глава 5
Свадьба ненаследного принца государства Дарман, Ден Саверлаха Эрдхаргана

Открыв глаза, Саверлах некоторое время нежился в постели, представляя, что с сегодняшнего дня его покои из статуса «холостяцкие» перейдут в статус «семейные».

Всплывший образ демоницы, с которой он сегодня свяжет себя узами брака, не вызвал и отголоска нежности в груди. Вздохнув, принц встал и направился в бассейн. Времени до таинства обряда девать некуда, вот он и решил сократить его, занимаясь физической нагрузкой.

После бассейна демон отправился в ванную комнату. Включив краны с холодной и горячей водой, добавил из флакона тягучую жидкость с запахом смолы и хвои. Не став ждать, когда емкость из белого мрамора наполнится водой, залез в ванную и стал дожидаться, когда пенная вода полностью покроет его тело.

Закрыв глаза, Саверлах отдался во власть ласкающей и успокаивающей тело жидкости. Мысли витали вокруг сегодняшнего занятия, на котором он отсутствует по уважительной причине. Губы принца разошлись в улыбке от всплывшего перед глазами образа девчушки с обворожительно черными глазами, обрамленными густыми длинными ресницами. Адептка Сари, сама того не подозревая, выдает свою влюбленность.

Сложней признаться самому себе, что замирает душа от взмаха ее ресниц, заходится сердце в ритме от легкого румянца на круглых щечках и теряется разум от шлейфа аромата разнотравья, оставленного ею после ухода из учебной аудитории. Рвется вслед за ней из нутра что-то непонятное, горячее, жаждущее заключить в объятия маленькую ведьмочку и никуда не отпускать. Пить пьянящий аромат трав, витавший вокруг нее, наслаждаться близостью и тонуть, тонуть в учащенном стуке ее сердца и в едва уловимом дыхании.

Только брак с демоницей разорвет этот порочный круг к юной девушке человеческой расы. С сегодняшнего дня их дороги разойдутся. Сердца и души не будут рваться друг к другу. С этого дня он навсегда повяжет себя узами брака, да и Сари со временем перегорит, полюбит другого, он будет прижимать к себе хрупкое тело, покрывать губами ее алые очерченные губы…

Саверлах, погруженный в мысли, не заметил, как его пальцы удлинились, острые твердые когти со скрежетом прошлись по белому твердому камню ванны.

Резко встав, демон направился в свои покои, открыв двери гардеробной, поморщился от вида белоснежного фрака. Саверлах предпочел бы обычный черный фрак, но правила есть правила. Жених и невеста должны предстать у алтаря в храме Богини Архи: он – в белоснежном фраке, она – в огненно-красном платье. С каких времен тянется этот обряд, демон не знал и уже предвкушал длинную занудную речь священнослужителя.

После соединения крови молодых в венчальной чаше, их судьбы переплетутся навсегда, и они с графиней станут супругами. Саверлах удивлялся сам себе, он, всегда так мечтающий о браке с демоницей, не рад предстоящему таинству.

Надев рубашку, едва заметно отдающую голубизной, демон облачился во фрак. Белые туфли, выполненные из тонкой кожи варханов, дополнили образ жениха. Засунув в нагрудный карман фрака красный платок, Саверлах отправился к отцу.

Новобрачной необходимо было подарить кольцо из королевской сокровищницы. Перстень в виде короны. В его середину вставлен крупный красный алмаз. Колец было несколько, и они подтверждали статус супруги принца, как принцессы. На голову принцессы надевалась корона в том случае, когда она становилась королевой. Графиня Демониарн Кисахли навсегда останется в роли принцессы.

Вчера вечером при встрече с ней он удостоверился: не передумала ли она соединить себя узами брака с ним?

Демоница была холодна, сдержана и подтвердила, что согласна стать его супругой.

А больше Саверлаху ничего и не нужно было. Любви между ними нет и, вероятней всего, никогда не будет.

Войдя в кабинет короля, принц поморщился от вида устремленных на него грустных глаз отца.

– Только не начинай. Мы оба знаем, что это лучший выход из сложившейся ситуации. Надо отдать должное графине, что кроме нее никто больше не согласился связать себя узами брака с демоном-уродом.

– Удивительно то, что я так стремился найти тебе жену, а когда нашел, не рад этому обстоятельству. Сын… Это ведь на всю жизнь…

– Меня это не пугает. А если Кисахли подарит ребенка, большего мне от нее не надо. Видно, я старею, и меня все чаше в последнее время одолевают мысли о маленьких босоногих карапузах.

Саверлах дернулся от смешка, но в зелени его глаз тянулась жгучая тоска о несбыточной мечте. Нацепив на лицо маску холодности, принц, сев в кресло, устремил взгляд на стол. На темно-вишневом бархате в трех коробочках лежали королевские перстни. Грани красных камней вспыхивали игрой света от малейшего дрожания пламени свечей, встроенных в настенные светильники в виде огненных шаров.

Рука сама потянулась к небольшому кольцу с огненно-красным алмазом в середине в виде капельки. Невысокие золотые зубья, олицетворяющие корону, обрамляли лишь широкий полукруг камня, узкую же его часть зажимали специальные тонкие крапановые закрепки. Рант и накладка на ободке были украшены мелкими осколками белых бриллиантов.

– К-хм… Если честно, удивлен. Это не совсем перстень принцессы, и я его прихватил сам не знаю, почему. Столько раз посещал сокровищницу и не обращал на него внимания, а сегодня рука сама потянулась. Этому кольцу более пяти тысяч лет. Информации, кому предназначалась эта красота, тоже нет. Видно, наш предок так и не надел его на палец своей любимой. Тебе не кажется, что графини Кисахли подойдет более что-то вычурное, вон, хотя бы «Свет зари»? – Эранхалд подхватил коробочку с крупным перстнем, красный алмаз был слишком крупным и вызывал какое-то отторжение.

– Нет… Я уже определился.

Вытащив из нагрудного кармана красный платок, Саверлах аккуратно завернул в него кольцо и вернул на место.

– Раз с выбором перстня ты определился, расскажи, как обстоят дела в академии людей? Не случилось ли чего-то необычного?

– Нет.

Саверлаху показалось, что он ответил слишком резко и быстро. Но говорить об адептке Шторм не хотелось даже с отцом. Это было что-то личное, а личное он не хотел делить ни с кем.

Эранхалд поскреб кучерявую поросль груди, смотрел на Саверлаха и не узнавал его. Что-то тревожило старшего сына, но не предстоящая свадьба. «Неужто влюбился?». От всплывшей мысли прошиб холодный пот, король чуть не подскочил в кресле, но сдержался. «У старшего хватит сил перебороть это чувство. А чтобы его не одолевали сомнения, немедленно в храм».

Король государства Дарман встал, уголки его губ разошлись в грустной улыбке.

– Сын мой… Пора…

Встав, Саверлах ответил отцу такой же вымученной улыбкой. В груди словно кто-то скреб когтистой лапой. Стараясь не обращать внимания на разгорающийся внутри огонь, ненаследный принц отправился связывать себя узами брака с демоницей Демониарн Кисахли.

Самый большой храм, воздвигнутый в честь Богини Архи, находился в центре столицы Дарватиманг. Сейчас он был заполнен демонами под завязку, если так можно было сказать. Свободными остались лишь две дорожки, застеленные дорогими шелками белого, алого и золотого цвета.

Белый цвет означал нежность между будущими супругами.

Алый олицетворял невинность молодой супруги. И хотя многие демоницы теряли ее задолго до вступления в брак, но традицию никто не отменял.

И золотой цвет предрекал молодым богатую счастливую жизнь.

Две дороги пересекали весь храм, огибали высокие покрытые фресками колонны и соединялись у алтаря, расположенного у подножия ног каменного изваяния Богини Архи.

Статуя Богини была выполнена из камня неизвестной породы, мерцающего изнутри. Смотря на Богиню, создавалось впечатление, что внутри нее заложен золотой свет, стремящийся пробиться наружу. Тонкие кисти рук Архи в какой-то грусти всегда сложены на сердце. А ее горящие опалы глаз, кажется, устремлены в душу и видят все твои помыслы. Одни поговаривают, что мягкие уста Богини Архи расходятся в улыбке, другие утверждают, будто ее каменные губы слишком напряжены в гневе. Демоны говорят, что длинные, черные, волнистые волосы Богини порой взлетают от ветра, да так и замирают на несколько веков.

Когда на одну из дорожек храма вышел ненаследный принц Дем Саверлах Эрдхарган, все разговоры резко смолкли. Рассматривая красавца в белоснежном фраке, каждый демон понимал, что Дармания лишилась превосходного будущего правителя. И это выражалось не только в красоте ненаследного принца, а в мощи и силе, идущей от него. Души замирали при встрече с его холодным взглядом светло-зеленых глаз. И лишь когда он отпускал их из своего ледяного плена, демоны начинали трепетать в желании упасть перед ним ниц.

Отвлекла от робости вышедшая на другую дорожку храма демоница. Графиня Демониарни не уступала по красоте принцу. Красно-алое платье, будто вторая кожа, облегало все изгибы тела девушки. Вид ее стройной, слегка полноватой ножки, видневшейся из разреза на платье, идущего до самого бедра, уводил умы мужской половины демонов в другое русло.

Он – воплощение силы и власти.

Она – олицетворение красоты и сексуальности.

Саверлах подхватил холодные пальчики Кисахли, когда их дорожки соединились у алтаря. Встав лицом к собравшимся гостям, молодая пара замерла в ожидании.

Стеклянный купол храма озарился светом, в котором закружились крохотные искорки, переливающиеся радужным светом. Продолжая свой хоровод, многогранные огоньки медленно опускались на стоявшую у алтаря пару.

За спинами молодой пары показался священнослужитель, облаченный в белое одеяние. Капюшон, накинутый на голову служителя, скрывал его возраст и выражение лица, и только сморщенная кожа рук, державших венчальную чашу, выдавала возраст.

Поставив чашу на треногу, взяв двумя руками с алтаря ритуальный нож, служитель поднял его над собой, запел песню во славу Богини Архи. По храму раздался его волнообразный, тягучий просительный голос:

– Взываю к мудрости Богини судьбы.

Взываю к ее справедливости и доброте.

Взываю к ее вселенской любви к детям своим.

Благослови Богиня союз демона Дем Саверлаха Эрдхаргана и демонессы Демониарн Кисахли.

Взяв руку принца, служитель поднес ее к чаше и скользнул по его пальцам ритуальным ножом.

Темно-бурая кровь закапала в венчальную чашу, и звон ее капель, ударяющихся о золотое дно, разносился эхом по всему храму.

– Окропи своей кровью ступни Богини Архи, дай ей свое доказательство, что помыслы твои чисты, сердце открыто принять ее благословение.

Саверлах развернулся, поднес окровавленные пальцы к оголенным ступням Богини.

Брови принца сошлись вместе, насколько он помнил, кровь должна исчезнуть, это считалось олицетворением воли Архи.

Священнослужитель, тем временем, взял руку Кисахли поднес ее к венчальной чаше и тоже прошелся лезвием ритуального ножа по пухлым женским пальчикам.

Кровь демоницы застучала часто и глухо о дно венчальной чаши.

Скривив лицо, графиня поглядывала на свою капающую кровь и вздохнула с облегчением, когда священнослужитель попросил ее окропить ступни Богини Архи.

Развернувшись, Кисахли с брезгливостью прислонилась к каменным пальчикам Богини, на которых осталась кровь ненаследного принца. Быстро развернувшись, демонесса стала слушать монотонно-унылую песню священнослужителя, которая по ее воспоминаниям обычно продолжается около часа.

По приданию за это время кровь молодых в венчальной чаше должна достаточно соединиться и напитаться ответными чувствами венчающихся. Графиня не понимала, зачем затягивать ритуал, и так каждый в Дармании знает, что она терпеть не может Саверлаха. Чтобы унять скуку, Кисахли стала разглядывать высокие колонны, ритуальный алтарь, треногу, на которой стояла венчальная чаша, длинный черный хвост с внушительной кисточкой на конце.

Хвост вел себя странно. Кисточкой обследовал чашу, распушился, повернулся в ее сторону и замер, да так, словно смотрел на нее, изучая. Метнувшись к ней, кисточка хвоста бесцеремонно задрала ей разрез на платье, прошлась несколько раз мягкостью ворса по бедру ноги, словно что-то там искала.

Прикосновение грубого ворса вызвало по телу волну неприятных, колких мурашек. Взвизгнув, Кисахли замолотила руками по наглой пушистой кисточке непонятно откуда взявшегося хвоста.

Саверлах, задремавший от монотонности голоса священнослужителя, встрепенулся от крика невесты. Поводил бровями, в удивлении наблюдая, как ловко та уворачивается от нападок кисточки хвоста демона. Почему-то это вызвало в груди волну гнева, словно демонесса задевала своей ненавистью его внутреннюю суть.

Появление огромной белой тагрицы возле треноги, на которой стояла венчальная чаша, вызвало оторопь у демонов, наблюдающих за церемонией священного ритуала.

Белая кошка, доходящая в размерах до бедра Саверлаха, опершись на передние лапы, выгнулась, широко зевнула, показав ряды острых белых клыков и зубов. Замерев, тагрица с удивлением наблюдала за кисточкой хвоста, замершей перед ее мордочкой.

Ударив пуховку лапой, подпрыгнув, кошка опустилась на задние лапы, завиляв своими хвостами. Хвост бросился к голове тагрицы: прошелся кисточкой по острым прозрачным рогам, отдающим зеленным светом; потрогал кончики ушей; поиграл с длинными, жесткими, белоснежными усами и распушился в блаженстве.

Сердце Саверлаха стучало учащенно, на душе было тревожно и каждое прикосновение хвоста к удивительному созданию наполняло его душу волнительным трепетом счастья, растекающегося по всему телу.

Хвост, тем временем, стал играть по полу своей кисточкой. Тагрица мгновенно бросилась его ловить, издавая горлом рык недовольства, когда мохнатая проказница ускользала из-под ее лап.

Наигравшись, кошка присела на задние лапы, потянула носом воздух, идущий из венчальной чаши, чихнула, замотав головой, издав недовольный рык. Два ее хвоста приподнялись над полом, вместо белоснежных кисточек на них сверкали заостренные серебряные наконечники.

Хвост нервно задергался, кинулся к чаше, обвел острием кисточки ободок чаши, а потом метнулся к ее дну и, поддев, сбросил с треноги.

Упав на мраморный пол храма Богини Архи, чаша покатилась, расплескав по дороге находящуюся в ней кровь ненаследного принца Дем Саверлаха Эрдхаргана и демонессы Демониарн Кисахли.

Смотря, как по белоснежному мраморному полу храма расплывались капли крови, грудь демона обожгло жаром. Внутренний огонь растекался по венам, словно жидкий, раскаленный металл. Он распространялся по всему телу блаженством, опалил лицо.

Увидев, как лицо Саверлаха покрывается маленькими черными чешуйками, Кисахли, отпрянув, завизжала.

– Урод!.. Урод!.. Уро-о-о-д! Не могу больше!

Зацепившись ногами за лежащий на полу хвост, демоница упала. Скривив лицо, будто видела перед собой мерзость, графиня пыталась ползти по полу. Скользя по мрамору мягким местом, помогая отталкиваться ногами, она продолжала кричать, переходя на визг, когда кисточка хвоста шлепала ее по лицу.

– Урод! Урод! Уберите от меня эту мерзость!

Священнослужитель скинул с головы капюшон, мешающий ему смотреть на ненаследного принца, принявшего боевую демоническую ипостась. Только вот внутренняя сущность принца сильно отличалась от демонической ипостаси всех демонов государства Дарман. Он был полностью покрыт черными блестящими пластинами, причем не только его тело, но и лицо. Большие ветвистые рога на голове вызывали трепет, не говоря об острых ногтях на пальцах рук, похожих на тонкие клинки. Длинный черный хвост извивался, словно змея, сверкая на конце стальным острием вместо пушистой кисточки. Впечатляли мощью раскинутые в стороны крылья. Саверлах крикнул на визжавшую демонессу, но из его горла вырвался грозный рык, который эхом прокатился по храму Богини Архи.

Возле разъяренного Саверлаха проявились две богини.

– Архи!.. Ты только посмотри!.. Да ведь это первородный демон!

Тагрица, встав на четыре лапы, рыкнула в ответ и исчезла.

Кисточка хвоста демона заметалась в разные стороны. Не найдя так понравившегося ему существа, словно расстроившись, обвилась вокруг талии хозяина…

Возле Саверлаха появились две несравненной красоты девы. Они с восторгом в глазах смотрели на демона.

– Сестренка, ты только посмотри на эту красоту! – Ирида в восхищении прижала белоснежные кисти рук к груди.

– Не могу поверить своим глазам… Первородный демон в моем храме, – личико Архи озарилось светом.

– Этого красавца должен увидеть брат. Подумать только, более пяти тысяч лет прошло, как умер последний демон, умеющий принимать истинную ипостась.

Священнослужитель при виде двух Богинь упал ниц, и только гости, собравшиеся на праздновании бракосочетания ненаследного принца, не понимали, что происходит.

Демоны, немного отойдя от вида Дем Саверлаха Эрдхаргана, принявшего демоническую ипостась, которая была настолько уродлива, что они невольно отступили. Затем – непонятно откуда взявшаяся тагрица, тоже необычного устрашающего вида, рогатая да еще с двумя хвостами. Наигравшись с хвостом Саверлаха, хищница с белоснежной шерстью, подпрыгнув, растворилась в воздухе.

А вот появление двух девушек, с красотой которых не могла сравниться ни одна демонесса, вызвало в душе благоговение и трепет восхищения.

Появление босого мужичка, одетого в подранные штаны и рубаху серого цвета, сидевшего на полу храма с картами в руках, пробудило у гостей волну удивления и неприязни.

Мужчина одной рукой держал раскинутые веером карты, другой – потирал густую, кучерявую, с проседью бороду. Его изогнутые чернявые брови то сходились вместе, то приподнимались, а во взгляде синих глаз горел огонь предвкушения победы.

– Верните меня немедленно, такой карты у меня сто лет не было, а на кону десять золотых, и я должен урвать сегодняшний куш.

– Брат, потом доиграешь, ты только посмотри на эту красоту и силу, – Архи со смешинками в глазах поглядывала на хмурившегося мужичка, так и не выпустившего из рук карты.

– А я уже забыла, когда в последний раз видела первородного демона. Такой красавчик, – на бархатных щеках Богини Ириды от ее загадочной улыбки появились две ямочки. Шелковистые густые ресницы вспорхнули в кокетстве, а взгляд васильковых глаз стал искрящим.

Грудь мужичка поднялась от тяжкого вздоха.

– Да чего я, демонов не видел, что ли? – раздосадовано откинув от себя карты, он вскинул голову и посмотрел на сестер. – Совсем ума лишились от скуки? Чем первородному демону глазки строить, лучше бы подумали о том, что в храме чуть не совершился обряд двоеженства.

Ирида скривила свой вздернутый носик, надула капризно ярко-алые губы.

– Скучный ты, брат, и нервный, а в своем храме пусть Архи разбирается, – вид раздосадованного брата вызвал у Ириды смешок. Хихикнув, она подмигнула сестре.

– Будешь тут нервным, доиграть не дали, – поднявшись с мраморного пола, мужчина поправил болтающуюся на нем серого цвета льняную рубаху в заплатках и, вскинув голову, замер, смотря вперед.

По коже Бога морей прошелся легкий колкий ветерок от вида одиноко стоявшей беловолосой девы, прижавшейся спиной к одной из колонн храма. Взгляд ее черных глаз был настолько печален, что у Изорга ринулась к ней душа в едином стремлении: согреть, оберегать, лелеять и любить.

Нахмурившись, не спуская с девушки восхищенного взгляда темно-синих глаз, Изорг сделал шаг в ее сторону, затем другой.

С белоснежного лица демонессы схлынули последние краски, дыхание участилось, припухлые яркие губы чуть приоткрылись в изумлении, когда мужчина остановился возле нее. Шансхи хотелось слиться с колонной, лишь бы не видеть этих горящих, жарких, синих глаз, смотрящих на нее с ласкающей нежностью. И в ту же минуту ей хотелось броситься в черноту их омута, тонуть в пылающей любви и страсти.

– Посмотрите на нашу уродку, на нее человечишка внимание обратил!

– А какой красавец!

– Два урода!

– А-ха-ха-ха!.. – храм Богини Архи наполнился смехом и колкими выкриками демонов.

Стеклянный купол храма закрыла темная тяжелая туча. Черноту прорезал свет сверкнувшей молнии, за ней – другой, землю сотрясли грозовые разряды.

Шансхи смотрела, как черные брови мужчины сошлись вместе. Оторвав от нее синеву своих глаз, он окинул хохочущих демонов гневным взглядом.

– Ой, смотрите, он еще и сердится!

– До чего смешон этот человечишка!

Демоны все никак не могли успокоиться, сыпля в сторону парочки колкие реплики.

Шансхи слегка дотронулась пальчиками до щетинистой щеки мужчины.

– Не обращай на них внимания, я привыкла к их усмешкам… Они не видят того, что вижу я.

Перехватив холодные пальчики девушки, Изорг прижал их к своим жарким губам.

– Что же ты видишь, красивейшая из дев?

Щеки Шансхи мгновенно вспыхнули. Вскинув свободную от захвата руку, она дрожащими пальчиками дотронулась до черных, с проседью, волнистых волос мужчины, с таким трепетом прижимающему к губам ее пальчики.

– Твоя душа то разъяренный бушующий океан, то ласковые волны моря. Они влекут чарующей нежностью и манят раствориться в их любви.

– Ой, смотрите!.. Наша дурочка в любви оборванцу признается! – выкрикнула с сарказмом и засмеялась на весь храм стоявшая рядом демоница, наблюдающая за разговором Шансхи и мужичка.

Тело мужчины стал окутывать бледно-оранжевый свет.

– Ирида, прекрати немедленно разжигать в сердце брата любовь, – Архи с испугом посмотрела на сестру.

– Ты о чем? Того, что случилось с тобой, я не пожелаю и врагу. Я не трогала Изорга.

Веселость вмиг сошла с лица Богинь. Сестры устремили взгляд на брата.

Бог морей, впившись взглядом в рдеющие, чуть приоткрытые губы девушки, манящие своей нежной чувственностью, едва удерживался от порыва познать их невинность.

– Никто никогда не мог рассмотреть мою суть. Как твое имя, прекраснейшая из дев?

– Шансхи, – уголки губ демонессы едва приподнялись, на лицо наползла тень грусти.

– Шанс-с-хи, – повторил мужчина, не отрывая своей ласкающей лазури глаз от лица девушки.

– Да вы только посмотрите! И этот урод тоже в любви нашей Шансхи признается!

В руках незнакомца мгновенно появилась непонятного серого вида толстая палка, чем-то похожая на копье с тремя заостренными наконечниками. Сильные пальцы рук мужчины сжали со всей силы древко, приподняв его вверх, он со всей силы обрушил трезубец об пол храма.

От удара белый мрамор пошел трещинами, с остриев наконечников взлетели три извивающиеся молнии. Со свистящим визгом они пробили каменный свод храма и устремились в небо.

Вокруг мужичка завихрились водовороты с проблесками золотых нитей. На глазах у всех смерч подхватил серого цвета ткань, закрывающую его торс, и растворил ее в свирепствующих вихрях. Тело незнакомца стало изменяться на глазах. Кожа его уже оголенного торса, покрытого бугристыми мышцами, засияла золотым загаром.

Ростом незнакомец превосходил всех находящихся в храме демонов. Черные, длинные, как смоль, вьющиеся волосы сейчас больше напоминали клубок взлетающих, разъяренных змей. Твердые полные губы замерли в напряжении. Сапфирового цвета глаза из-под нахмуренных бровей сейчас были похожи на омуты, которые подавляли волю извергающей силой и тьмой. Оборванные ветхие портки превратились в брюки, сшитые из золотой рыбьей чешуи. Узкие мужские бедра перетягивал низко посаженный пояс, открывая бесстыдный вид к растущей от пупка дорожки волос, спускающейся вниз извилистым ручейком. Могучие плечи незнакомца обвивал глубоководный морской дракон. Хищная рыба с открытой в угрозе огромной пастью, усеянной острыми кривыми зубами, скользила вокруг широких плеч, обвивая скользким черным хвостом торс мужчины. Дракон приподнимал голову, сверкая фиолетовыми глазами, выискивая добычу.

Окинув демонов сине-черным взглядом, незнакомец вновь приподнял трезубец и ударил им об пол. Наконечники остриев вспыхнули золотом, по рукоятке прошлись световые раскаты. Древко трезубца ожило, оно напоминало льющийся водопад. Сквозь толщу синей воды просвечивались диковинные жители. Иногда они высовывали свои безобразные пасти. Открывая огромные рты, рыбы демонстрировали острые зубы и большие округлые глаза, которые с заинтересованностью осматривали испуганных демонов.